Залезь мне в сердце, а не в ширинку джинс

      — Вот, — голос Сынмина надломился, — вот об этом я и говорил. Ты по щелчку пальца выберешь другого, несмотря на все близкие связи. Доступный член тебе дороже, чем, — он отвернулся и сморгнул непрошенные слёзы, — наше нечто.       Сынмин скажет это в ближайшем будущем, потому что Хван Хёнджин был ёбанным нимфоманом, простым языком, и он любил секс. Вся его личность строилась на этом, и все интересы упирались в удовлетворение низменных потребностей.       Любовь к жадным взглядам на себе пьянила и развязывала руки. Хёнджина возбуждала сама мысль о том, как незнакомец сожмёт ему горло, подчинит своей воле и возьмёт над ним верх. Но то, как они думали, что один макколи с коктейлем и он весь их — смешило и одновременно с этим тешило самолюбие. Конечно же, он с радостью им отдавался.       Когда Хёнджин только начал исследовать себя и не смог в какой-то момент остановиться, друзья узнали, чем он занимается, но они его не поняли. Точнее, у них в голове не укладывалось, как можно с первым встречным и без чувств, без любви. И ладно без любви, но каждую неделю с разными людьми?! Они не могли этого принять. Хёнджин же не понимал концепцию любви как таковую. Возможно, она была одной из лучших составляющих секса. Он не проверял. Для него чужая любовь являлась лишь ещё одним способом получить удовольствие, не более.       Уже тогда ему нравилось трахаться. Похабно и пошло, но зато правда. Он любил исключительно грязно и одноразово, как презервативы, что валялись на полу после жаркой ночи никому не нужные.       Теперь же по выходным, забывая об изнурительных лекциях, Хван погружался в ритм клубной музыки, его тело тонуло в движениях и чужих прикосновениях. Подобные вечера воскрешали дух Хёнджина, который сливался сначала в танце с кем-то, а потом с этим кем-то уезжал в мотели, где кровать скрипела, а смазка текла рекой. Каждый миллиметр тела Хёнджина купался в чужой любви, пока он захлёбывался в ощущениях от члена в заднице.       Водоворот всех этих чувств уносил его сознание за чертоги разума, и ему казалось, что он наконец-то живёт и дышит полной грудью. В этот момент его партнёр видел перед собой закушенный язык между ровными рядами зубов и широкую улыбку. При этом каждая капля пота, стекающая по раскрепощенному телу, становилась вызовом, соблазняя жертв Хёнджина на более отчаянные действия. Он с таким же довольным оскалом наблюдал за смесью восхищения и благоговения в глазах напротив, чувствуя, как с каждым оргазмом партнёр все больше отпускает себя.       Стоит ли говорить, что для других Хёнджин был произведением искусства, которое можно не только потрогать, но и попробовать? Взгляды красивых хмырей пожирали каждый изгиб его фигуры, а руки крепко сжимали бёдра, не желая упускать самостоятельно плывущий в их не менее жадные лапы трофей.       И все продолжалось дальше, если бы не одно «но». Ему стало этого мало. То удовольствие, им получаемое вначале, с каждым разом тускнело, переставая окрашиваться в яркие тона. Хотелось большего, и аппетит рос слишком быстро.       Партнёры-на-одну-ночь после нескольких оргазмов уже валились с ног и засыпали, пока Хёнджин всё ещё был заведён. Он не понимал, что не так, поэтому призрачное чувство неудовлетворённости преследовало его.       Хван какое-то время старался не думать об этом. Списывал на усталость из-за учёбы и вечерней работы в магазине, ибо преподы и покупатели неплохо ездили по его мозгам, раздражая не только своим присутствием, но и гнусавыми, высокомерными голосами. Он выносил всё это с единственными мыслями, что на выходных он получит качественный секс.       Но всё превращалось в нудное однообразие.       Бесцельные покачивания бёдер и равнодушие чужих рук на них не приносили былого трепета. Всё привело к тому, что Хван не мог спокойно кончить. Поначалу ему нравилось оттягивать свой оргазм, стремясь дольше ощущать в себе чужое желание. Но партнёр спускал, был доволен, а Хёнджин, пусть и испытывал оргазм, но оставался неудовлетворённым. Ему было мало… И само отсутствие яркого финала вводило в ужас.       Ощущения подсказывали ему, что он на грани, но ничего не происходило. Ни один минет и однотипный секс от незнакомца не помогал больше достигнуть эйфории. Внутри его раздирала жажда большего, от чего всё зудело и скручивалось в тугую спираль от изнурительного желания. Хёнджин злился на окружающих. Даже двух партнёров за ночь, чем он грешил в тот момент, становилось недостаточно.       — Хёнджин, не думаю, что это окей, — беспокоился друг, когда Хван ныл ему после неудачных выходных.       Его ласкали в четыре руки, купали в любви, но зудящее чувство ненасытности сидело в нём, словно приклеенное. Любовники кончали, заполняя презервативы спермой, целовали его, шептали пошлости на уши, заставляли терять голову, но ничего. Пустота. А ему так хотелось большего. Так, чтобы не думать и терять себя в чужих ладонях и губах, как было раньше. В первые разы.       Но это — прозаичность жизни. Когда он всё же достигал долгожданного пика, а комната наполнялась запахом страсти и пота, вдыхая яркую смесь их совместной похоти, Хёнджин понимал, что не насытился, и вновь возбуждался. Словно голодный кот, он выпрашивал ещё один раунд у более выносливых партнёров. Но мало кто мог вынести необъятный аппетит Хван Хёнджина.       Это привело к тому, что теперь Хёнджин искал постоянных партнёров, которые могли его удовлетворить.       Но в итоге всё выходило одинаково:       — Прости, — звучало на утро после месяца странных отношений, — я не могу дать тебе столько секса, сколько тебе нужно. Я чувствую себя скелетом после каждого захода. Без обид, — взгляд Бома стал жестче, словно от разочарования. Он понял, что все его старания не приносят Хёнджину должного удовольствия, и на его лице отразились огорчение и раздражение.       Даже после осознания того, что ему нужны выносливые партнёры и что не каждый незнакомец из клубов ему подойдёт, Хёнджин всё равно плевать хотел на таких, как Бом Сок.       — Окей, пока, — он отмахивался рукой и шёл искать другого, но поиски с каждым разом становились дольше и сложнее.       Всё дошло до того, что по одному внимательному взгляду Хёнджин мог оценить, какой будет грядущая ночь или две. Кандидатов становилось всё меньше и меньше. Стресс копился. Успеваемость в институте катилась с горы угробленных сил три года назад на поступление в бездну неутолимого вожделения, ведь сейчас Хван ставил собственное удовольствие от жизни в приоритет. Куча долгов, усталость на работе и общая неудовлетворённость били кувалдой по его состоянию.       Со стороны казалось, будто он голодный кот. Даже во время учёбы он теперь думал о сексе. С симпатичными на вид однокурсниками Хёнджин заигрывал и приглашал в дальние закрытые аудитории, а к своему другу Чонину Хёнджин лез чаще обычного с объятиями и шуточными поцелуями. Но сейчас он не уверен в том, насколько это было шуткой. Возможно, согласись Чонин на один поцелуй, Хван выпрыгнул бы из штанов, кто знает?       Работу тоже не обошла стороной участь быть местом возбуждения. Чаще всего заходили мало приятные на вид мужчины и парни, но попадались и те, кому Хёнджин кокетливо протягивал с продуктами свой номер телефона и улыбался с закушенной нижней губой.       — Хорошего Вам вечера, господин.       «Я уверен, у него большой член. Было бы славно его попробовать», — думал он, когда прощался с понравившимся клиентом.       — А-ага, — заторможено и краснея отвечали заставленные врасплох посетители, глядя в блестящие глаза дрожащего перед ними парня.       Но соглашались единицы, к огромному сожалению Хёнджина, которому приходилось дрочить в одиночестве фантазируя о каждом, кому он дал номер. А на утро уходили, оставляя одного с деньгами на прикроватной тумбе за мотель и такси. Хван же только куксился и недовольно сопел, растягиваясь на кровати. Он не совсем понимал, что им мешает встретиться ещё разок или два, или пять, ну, в общем, просто ещё раз встретиться.       Ему. Было. Мало.       В его голову закрадывались крамольные мысли податься в секс-индустрию, ведь там ему большое количество секса просто гарантировано. Каждый день и не по разу. Однако, как только он представлял, что его будут подкладывать под уродливых стариков с забитыми карманами денег — по телу бежала противная дрожь, а всё возбуждение сходило на нет. Если он и ступит на эту дорожку, то в первую очередь он сам от себя откажется, не то что друзья и родители.       — Уж лучше дальше буду искать, — бубня себе под нос, грустно бормотал Хёнджин, закрывая все вкладки с нарытой информацией. Всё же становиться официально шлюхой в планы не входило. Секс, конечно, был его страстью, но всё же…       Хван сразу кривился от одной мысли. Секс сексом, а принципы важны! Из-за них ему сложнее, но при этом он всё ещё имел гордость отказывать тем, кто ему не нравится.       Даже так его всё бесило из-за неудовлетворенности. Поэтому в очередной день Ян Чонин, сидя на перерыве с Хёнджином в кафетерии, выслушивал его жалобы.       — Нин-ни, я уже так не могу! Меня все бросили, никто не хочет меня, — в глазах появились слёзы из-за отчаяния. — Скажи, со мной что-то не так? Я непривлекательный?       За другими столиками люди вполголоса обсуждали свои насущные темы, одной из них всегда являлись душные преподаватели, и периодически поглядывали на громко ноющего Хёнджина, который плевать хотел на то, что какие-то ханжи могут его осуждать.       — Ты шикарный, но, — Чонин оторвался от телефона и повернулся к грустному Хёнджину, досадливо вздыхающему над клубничным латте, купленном в кафе рядом с кампусом, — ты как латте…       — Спасибки! — Хёнджин довольно улыбнулся и сёрбнул напиток, но сразу опустил уголки губ, видя серьёзный взгляд младшего.       — В котором переборщили с сиропом. Всё прекрасно и эстетично, но на вкус слишком много сладости. Ты самый красивый парень на потоке, я даже уверен, что ты лучше всех остальных среди посетителей клубов, в которые ты ходишь, но пойми: не каждый выдержит твоё либидо. — Хёнджин скуксился и снова сёрбнул, получив подзатыльник от Яна. — Будь у тебя парень, ты сейчас с ним по аудиториям мыкался, а не тут со мной сидел.       — Ну, а я что сделаю? — вновь на грани слёз вздохнул Хёнджин, помешивая напиток. — Кто ж знал, что, открыв для себя прекрасный мир секса, я не захочу его покидать.       — Может, для начала учёбой займешься, а не только совращением всего потока и посетителей своего магазинчика? — скептично посмотрел Чонин на своего отчаявшегося друга.       — Вот когда я получу хороший член, тогда и поговорим, — Хёнджин надулся и отвернулся к своему стакану с псевдокофе.       Ян молчал с минуту, а потом, что-то вспомнив, начал искать в телефоне.       — Ты чего?       — Один парень с моего факультета про тебя спрашивал.       — И ты молчал?! — воскликнул Хёнджин, привлекая ещё больше внимания с ближайших столов.       — Я не молчал, я искал информацию, — задумчиво протянул Чонин. — В общем, слышал про Ли Феликса?       — Моделька тот? Говорят, препод в него влюблён, — заговорщически прошептал Хван.       — А это тут причём?       — Ну не буду же я с ним спать. Он на вид хрупенький, мне кажется, он даже меня у себя на коленях не выдержит, а ты, — Чонин посмотрел на него взглядом, означающим «Ты идиот?», и Хёнджин замолк.       — Он интересовался для друга, который тебя уже знает.       Хёнджин задумался, вспоминая, кто чаще всего крутился возле их сказочного принца.       — Я не нашёл никого. Даже его шайку опрашивал, но все только пожимают плечами. И у меня забит католк теперь, — сокрушался Чонин, падая на сложенные руки, откладывая телефон в сторону. Он не хотел влезать в это всё, но здравомыслие друга был важнее.       — Феликс тебе дал свой номер? — Хёнджин не унимался; в любой другой ситуации Ян бы закатил глаза и попросил Хвана помолчать, но сейчас он кивнул и подтолкнул свободной рукой телефон, который сразу же схватил друг, быстро что-то печатая в нём.       — И что там? Ты себе, что ли, номерок забрать хочешь?       Хван допил сладкую бурду, как Чонин называл клубничный латте, и, довольный, отдал обратно телефон.       — Написал, что «Хёнджин готов с ним встретиться при нескольких маленьких условиях», — Яну оставалось только тяжело вздохнуть, глядя на довольную улыбку друга.

***

      Хёнджин пребывал в нетерпении всю оставшуюся неделю. Днём университет или сон после ночной смены, вечером нудное выполнение долгов по учёбе или вновь смена на работе. Всё, как обычно, но теперь он дорисовывал картины и дописывал эссе с небывалым энтузиазмом. Ему было неважно, что ему опять скажут, что кусты и не дышат, а дома плоские. Всё это являлось такой мелочью, Хван готов пожертвовать ею ради того, чтобы ночь субботы поскорее наступила.       Он воспрял духом, зная только, что он не будет одинок, а все интересные игрушки можно убрать в нижний ящик комода. Хёнджин в мечтах рисовал высокого парня с широкими плечами и накаченной грудью, руки которого будут украшены венами. Бедра тоже накаченные, но главное для него оставалось одно — крупный член. Взгляд этого неведомого друга почему-то представлялся сальным и слегка неприятным, но и эти детали он готов отбросить ради хорошего секса.       Хёнджин уже видел, как этот дружок Феликса прижмёт к стене, подхватит под бёдра и будет, как на бушующих волнах, уносить Хёнджина от берега осознанности, бешено двигаясь в разработанной заднице. Хёнджина трясло только от одной лишь фантазии. А он никогда не отказывал себе в удовольствии, поэтому, вторя картинке перед глазами, вгонял розовое дилдо глубже внутрь, не давая себе помолчать, захлёбываясь в собственных стонах. Звёзды перед глазами искрились и ещё больше сносили голову, заставляя Хвана сменить позу и по новому кругу, пока не устанет рука, разрабатывать дырочку, думая о том, кого он ещё не знал.       Забитые рутиной дни незаметно привели Хёнджина к выходным, на которых он мог наконец выдохнуть. С самого пробуждения, а это около часа дня, Хёнджин готовился. Душ, укладка, еда, подходящая одежда, макияж, украшения и небольшая подготовка. Ему не терпелось вдохнуть духоту и тяжёлый запах курева. Сам он себе это мог позволить только изредка, когда уж очень долго не мог себя успокоить, а тревога давала о себе знать. Хёнджин был резко против тревожности, поэтому гнал её от себя всеми возможными способами. А ещё ему хотелось глотнуть Лонг-Айленда и отпустить все заботы, кайфуя от того, что он может по-настоящему сбросить весь накопившийся стресс. Поэтому в десять вечера он уже находился в клубе, занимая столик, пока народа набралось мало. Ему неймется увидеть того, кто так стремился встретиться с ним. Это будоражило, потому что в последнее время именно Хёнджин бегал за кем-то, а не наоборот. Теперь же осталось дождаться, когда придёт он. Для этого ему понадобился любимый Лонг-Айленд, расслабляющий и опьяняющий.       Первый глоток оказался освежающе сладким, почти неалкогольным, будто обычная кола, которая утоляла жажду, при этом требуя сделать ещё глоток. Вот уже следующие ранние пташки подоспели, а диджей включает разогревочный сет-лист. Второй — уже более ощутимый вкус крепости, слегка щекочущий рецепторы. На языке оседали цитрусовые ноты, и Хёнджин хотел их смаковать, поэтому глубокого глотнул кисло-сладкую и вязкую слюну. Возможно, было ошибкой не взять закуску, но Хван плюнул на это, желая быстрее получить желаемый эффект. Делая третий глоток, он знал, что лёгкая эйфория разольётся по всему телу, настроение улучшится, а плечи расслабятся, позволяя сетчатому лонгсливу отчётливее открыть грудь, спрятанную под чёрной майкой. Так и случилось: тело стало лёгким, почти невесомым, а мысли свободнее.       «А если он прижмёт меня здесь или в кабинке туалета, где пахнет протухшим мылом?»       На четвёртом глотке стакан опустел на четверть, а мир приобрёл мягкие, нечеткие очертания, заставляя Хёнджина глупо хихикать, глядя на проходящих мимо людей. Время близилось к двенадцати, третий стакан был почти опустошён. Хван не мог чётко видеть, что у него на экране телефона, а народа вокруг стало гораздо больше, погружая помещение в завесу спёртого воздуха и табачного дыма. Голова кружилась, а диджей включил какое-то техно, давя на мозги своими ритмичными звуками, размывая ещё больше картинку перед глазами вместе со световым шоу. Не разглядев ни одного сообщения от Чонина или Феликса, Хёнджин вздохнул и, еле удержавшись на ногах от резкой смены положения, побрёл в толпу на танцполе.       — К чёрту его, — выругавшись под нос, Хван прислушался к ритму и начал неуклюже двигаться, периодически сталкиваясь с кем-то из толпы. Он со смехом извинялся и снова двигался под музыку, разгоняя алкоголь сильнее по крови. Мысли путались, мир плыл, но уже было всё равно. Вдруг сзади к нему кто-то пристроился, укладывая горячие ладони на талию и прижимаясь к кожаным штанам почти вплотную. Хёнджин оставался не против.       — Знакомишься? — раздался низковатый голос у уха, смешиваясь с битами.       «Это не он», — с неизвестно откуда взявшейся грустью подумал Хёнджин, но нацепил улыбку и повернулся в руках. Это был тип как из фантазий. Накаченный, со слегка грубыми чертами лица и с тем самым похотливым и грязным взглядом.       Ну, по крайней мере, его ещё хотят.       — Для тебя — да, — Хёнджин положил руки на плечи и подмигнул.       Незнакомец медленно спустился руками на бёдра и слегка сжал мягкие ягодицы. Хвана бросило в дрожь, но не такую, о какой он мечтал. Липкость прикосновения, запах перегара, будто этот парень не просыхал неделю, и, наконец, выражение лица. Что-то не так. Казалось, что в голове этого типа нет и грамма каких-либо знаний. Только травка и алкоголь.       «Он всё равно не пришёл», — твердил затуманенный алкоголем разум. Крепкий коктейль вторил ему и раскрепощал слегка стушевавшегося Хёнджина.       — Ты друг Феликса? — ухватившись за единственную здравую мысль, спросил Хёнджин, еле вертя языком.       — Что? — из-за громкости музыки он не расслышал вопрос.       — Ты друг Феликса? — громче спросил Хван, с надеждой глядя на парня перед собой.       — Фелика? — переспросил незнакомец и, глядя в такие молящие глаза напротив, что-то предпринял для себя. Его зрачки забегали, а нижняя губа задёргалась. — А, Феликса? Да, да, я… Я его друг. Конечно.       «А если не врёт?» — Хотелось поверить, проигнорировать очевидные увиливания. Хотелось уже просто утонуть в чужих объятиях. Хотелось поверить, что и правда не просто востребован, даже несмотря на то, что он для этого и ходил в клуб.       — Так что, мы идём? — лукавая улыбка появилась на чужом лице, а Хёнджин колебался. Его хотят здесь и сейчас. И вроде нет ничего такого в том, чтобы пойти куда-то, не в первый раз Хван уходит с незнакомцами в мотели, но сейчас что-то было иначе.       — Я думаю, что я ещё посижу, — Хёнджин старался улыбнуться, но, судя по искажающемуся лицу, выходило плохо.       — Да кому ты нужен? — крикнул парень, отталкивая Хёнджина. — Какую неделю ты уже тут сидишь и ото всех нос воротишь, шлюха! Ты должен быть доволен, что на тебя хотя бы я обратил внимание. Но ты даже сейчас нос воротишь. Все знают, что ты спишь с каждым встречным.       — Я попрошу! Я выбираю с кем хочу переспать. Если бы я девок клеил с такой же периодичностью, всем бы было насрать!       — Может и было! Но пока ты подставляешь зад всем подряд и тройнички устраиваешь, потому что твоей дырке мало одного члена!       С каждым словом алкоголь будто выветривался, мнимо отрезвляя Хёнджина, а веселье сменял страх. Этот парень определённо сильнее него и явно невменяем. Хван уже пожалел, что отказал, и медленно начал отступал назад, оглядываясь по сторонам, пока чокнутый парень из фантазий шёл на него коршуном, смотря озверевшими глазами. У Хёнджина спёрло в груди, животный ужас овладел им, заставляя трястись только от одного взгляда на оппонента. Ему сейчас хотелось забиться в угол и не слышать ничего. Особенно по нему били слова о его статусе в клубах, и от этого трясло ещё больше.       — Правда глаза колет? — глумливо засмеялся он и продолжил идти на Хёнджина. Преимущественно парни вокруг повернулись на происходящее шоу. По ощущениям Хвана музыка будто замолкла, а со стороны слышались шепотки «А, это он», «Интересно, зачем снова пришёл?», «Он за бесплатно даёт», «У него хорошее личико» — все слова сливались в одну какофонию, путая мысли ещё больше, мешая сконцентрироваться на чем-то одном. Закрыв уши и зажмурив глаза, Хван сделал ещё один шаг назад и врезался в парня.       — Извините, — под нос произнес Хван и слегка наклонился.       Парень, приблизительно его возраста, с убранными от лба волосами удивленно на него посмотрел.       — Хёнджин? — он несмело кивнул на свое имя. — Я не мог найти тебя, Феликс сказал…       — Ты серьёзно будешь разговаривать с этим? — громила, что ещё пару секунд назад хотел врезать Хёнджину или ещё чего похуже, спросил у, по всей видимости, друга Феликса и указал на сдавшегося Хвана.       — Ну, я и пришёл сюда ради него. Проблемы какие-то? — друг однокурсника Чонина сдвинул невменяемого от страха Хёнджина себе за спину и вышел вперёд. Сам он не был особо широкоплечим, не был качком, но та сильная аура, исходящая от него, почему-то заставляла подчиниться.       — Только если у тебя. Ему уже сколько отказывают, наверное, из-за каких-то болячек.       — А ты тогда зачем к нему лез? Тоже хотел их получить? — он дёрнул бровью и сделал ещё один решительный шаг вперёд.       — Я ему делал одолжение!       — Сделал? Вали теперь, — спокойно заключил спасший его незнакомец, выдерживая паузу, ожидая, когда тупой качок уйдёт.       Хёнджин же не видел, как ушёл тот ненормальный. Он был сконцентрирован на себе. Казалось, что весь мир против него, а сейчас он в сцене из фильма, где все, кому не лень, глумятся и смеются. Хван пытается сосредоточиться на своих ладонях, но это мало помогает. Он всё ещё будто осиновый лист на сильном ветру, который еле держится на ветке своего дерева.       — Он ушёл, — горячее приятное дыхание опалило ухо, возвращая в шумную реальность. Хёнджин вскинул голову и с широкими глазами смотрел на с виду обычное лицо, однако утонченные черты и аккуратный нос притягивали внимание. Хван не прочь нарисовать его, потому что простыми словами диковинную красоту сложно описать.       — Эм, да, спасибо. Как тебя? — спросил Хёнджин, чуть помявшись.       — Ким Сынмин. Помнишь меня? — с легкой улыбкой спросил он у смутившегося Хёнджина.       Хёнджин нахмурился. Не то чтобы у него была хорошая память на лица, но если бы они регулярно пересекались, то точно бы запомнил. Поэтому сейчас, глядя на этот почти щенячий разрез глаз с толикой грусти, он напрягал затуманенный разум, но всё выходило тщетно. Он наклонил голову чуть в сторону и свёл брови к переносице.       — Мы разве встречались?       Друг… Нет, Хёнджин поправил себя, Сынмин фыркнул и уселся за соседний барный стул, опираясь рукой о столик.       — Ладно, я не думал, что ты меня запомнишь. Всё-таки прошло достаточно времени с нашего секса. Мне, пожалуйста, виски с колой, — обратился он к бармену.       — Мы спали? — Хёнджин выпучил от неожиданности глаза, получив кивок.       Музыка не позволяла спокойно разговаривать, поэтому им приходилось повышать голос, но Хван не хотел попусту тратить время. Внимательно наблюдая за тем, как этот парень пьёт свой коктейль и выискивает кого-то в толпе, Хёнджин решил привлечь внимание, наконец отойдя от происходящего.       Он кладёт руку на чужое бедро и ведёт выше, останавливаясь рядом с ширинкой. Губы тянутся в улыбке, а в глазах снова нескрываемый блеск.       — Ты ищешь ещё кого-то, когда рядом есть я?       — Я думал, ты с друзьями, — Сынмин посмотрел вниз, потом поднял взгляд и слегка покраснел. Ну, по крайней мере, так привиделось Хёнджину, который даже в еле освещённом помещении заметил, как изменился оттенок кожи на щеках.       — Нет, но у меня есть столик, если интересует, милашка.       Сынмин отвернулся и вновь пригубил напиток, крепко задумавшись. Хёнджину это показалось странным, потому что они оба понимали, зачем сюда пришли. Он ещё сам не знал, конечно, согласен ли он на секс с ним, но…       — Условия. Как ты уже понял, я не подхожу под некоторые из них. И вряд ли я смогу когда-нибудь им соответствовать.       — Ага! Но твоя общая физическая сторона мало интересует. Просто более спортивные парни выносливее. Так что это всё ещё под сомнением, а остальное я от балды написал Феликсу, — Хёнджин хихикнул и продолжил, растягивая гласные: — Зато ты меня спас. Я твоя принцесса в беде, мой милый принц.       — Эту принцессу надо посадить на цепь, чтобы не лезла в чужие объятия без спроса, я думаю, — теперь время Хёнджина было краснеть. Он не ожидал, что этот приличный, смущающийся парень будет говорить такие грязные вещи. Как он посмел вводить Хёнджина в краску?!       — Тебя не было слишком долго, чтобы говорить подобное, — Хван громко огрызнулся в ответ, но в душе не противился посидеть на цепи.       — Не делай вид, что тебе не нравится. Так каков твой ответ? — расплачиваясь с барменом, спросил Сынмин.       — Почему я?       Ким нахмурился.       — Если согласишься, то я расскажу, принцесса, — Сынмин оставался самой невозмутимостью, хотя и пытался флиртовать. Хёнджин его не понимал. Хотелось получить больше, чем чуть покрасневшие щёки и покерфейс.       — Айщ! Ким Сынмин! Ладно! Я слишком любопытный. Но если ты кончишь первый, а потом твой дружок не встанет, то сам мне будешь искать кого-то! Понял? — Хёнджин резко встал, пошатнувшись, повалился на удивлённого парня, почти соприкасаясь губами. — Понял?       В самые губы прошептал он, пытаясь восстановить равновесие, держась за чужие плечи. Алкоголь он до сих пор плохо воспринимал.       — Так уж и быть. Тут вроде неподалеку был мотель, — Сынмин встал, слегка отодвигая от себя пьяного Хвана, запротестовавшего тут же в руках.       — Главное, чтобы всё ещё остались номера, — фыркнул Хёнджин и вцепился в локоть Кима, которому оставалось только вздохнуть и тащить повисшего на себе Хёнджина.       Как и сказал Сынмин, мотель показался буквально через пару домов, и надпись до сих пор горела ярким светом.       За время прогулки никто из них не обмолвился и словом, а жар от алкоголя, овладевший Хёнджином в клубе, наконец стал рассеиваться. Лёгкие наполнялись свежим кислородом, что звучало как оксюморон, но после духоты любой воздух считался бы «свежим». Слабое головокружение всё ещё присутствовало, но уже не было таким неприятным, как раньше. Сияющие вывески со всех сторон резали глаза, и Хван невольно прищурился. Ноги всё ещё заплетались, из-за чего он то и дело облокачивается на ровно идущего Сынмина. А ещё хотелось пить и понять, что может ему дать Сынмин? Хёнджин не мог определиться, чего конкретно ему хочется больше.       — Мы пришли, — резюмировал Ким.       Хёнджин покрутил головой по сторонам, всё ещё туго соображая, прежде чем увидеть знакомое здание.       — Пошли.       Оплатив номер у уж больно улыбчивого администратора, они ушли к себе, всё ещё не переговариваясь. И, если честно, то это напрягало Хёнджина, который привык к постоянной болтовне. А здесь вроде сам его искал, защитил от какого-то отморозка, а теперь молчит. Что не так с этим Ким Сынмином?       — Ты думаешь слишком громко, Хёнджин-а, — протянул Ким. — Ты всегда, когда усиленно думаешь, вздыхаешь злостно?       — Эй! Это ты молчишь! — шлёпнул по попе впереди идущего Сынмина и посмеялся под нос из-за его погрустневшего лица.       — Нам пока нечего обсуждать.       Ким пропустил Хёнджина первого в номер, что было зря. Как только дверь закрылась, он напал с поцелуями на готового к подобному Сынмина. Хван прижал чужие плечи к двери и целовал, целовал, целовал, желая быстрее получить то, зачем сюда пришёл. Поцелуй вышел глубоким, но скомканным. Несмотря на свою пассивность и любовь к подчинению, сейчас ему хотелось содрать эту равнодушную маску и пробраться туда, где раскроются все тайные желания парня перед ним. Он целовал жадно, не давая сделать вдох, ловил на полпути, накрывал своими губами и стонал в рот, демонстрируя свою нужду. По подбородку уже стекала слюна, а зубы вновь и вновь сталкивались. Хотелось дышать поцелуем. Хотелось задохнуться в нём.       Сынмин тоже не просто стоял. Он дал время Хёнджину проявить себя, показать свое неуёмное желание. Он провёл руками по тонкой талии, зацепился за широкие отверстия в лонгсливе и легко щекотал спину кончиками пальцев, периодически спускаясь к мягким ягодицам, сжимая в ладонях. Но спустя пару горячих поцелуев Ким грубо хватает Хёнджина за волосы и отодвигает от себя. Глаза бешено мечутся по лицу, наблюдая за реакцией. А она была интригующей. Глаза Хвана чуть закатились и задрожали вместе с нижней губой.       — Сильнее, ты можешь сильнее, — просипел Хван.       — Сегодня ты будешь слушаться меня и думать лишь обо мне, Хван. Или ты всё же хочешь показаться шлюхой? — глядя в глаза, спросил Ким с обманчиво приветливой улыбкой.       — Только если твоей.       — Не надо этого клише тут, — теперь уже Сынмин закатывал глаза, слушая смешки Хёнджина, но, спохватившись, он дёрнул того за волосы и повёл к кровати. Надавив вниз, он вынудил того опуститься на колени перед им.       — Ты хочешь, чтобы я отсосал?       — Минет меня мало интересует. Я хочу вновь заставить тебя сжиматься вокруг моего члена. Заставить кричать от удовольствия и, — Сынмин наклонился к замершему Хвану и прошептал в самые губы, как это сделал Хёнджин около сорока минут назад, — я хочу увидеть то, что ты на самом деле хочешь, ведь именно я дам тебе этого сполна.       Хёнджин, загипнотизированный, смотрел на это идеальное лицо без капли косметики и не мог понять, что же такого изменилось в нём за это время. Тогда, в клубе, оно было ещё самым обычным.       — Пока я иду в душ, подготовь себя, или тебе тоже надо? — поинтересовался Ким, всё ещё держа в руках чужую копну волос.       — Только если руки вымыть и в туалет сходить, иначе…       — Иди, — Сынмин отпустил его и отошел в сторону без лишних слов.       Хёнджин встал на ноги, слегка покачиваясь на месте, и ушел в уборную, где проторчал не больше десяти минут. Выйдя, он заметил Сынмина в облегающей футболке, сидящего на постели, капающегося в телефоне.       — Я всё.       Сынмин кивнул:       — Подготовься и жди, понял?       — Да понял я уже. Уйди отсюда!       Сынмин фыркнул на театрально недовольное лицо Хвана и скрылся за дверью, оставляя того наедине с собой.       Как только дверь закрывается, Хёнджин снимает с себя одежду и голышом идёт к сумке, из которой достаёт пачку презервативов и небольшую баночку со смазкой. Расположившись на мягкой постели и встав колено-локтевую, он завел руку за спину, растягивая себя. Подготовка перед самим выходом не прошла даром, потому что в него почти сразу вошло два пальца. Он не смотрел, сколько времени прошло, но этого хватило, чтобы принимать полностью три пальца практически без сопротивления. И именно в такой позе его застал Ким, ушедший в душ.       Бросив полотенце, Сынмин опустился на кровать за чувственно выгнутой спиной. Его ладони будто примагнитили к соблазнительному изгибу бёдер и наконец оставили громкий шлепок на мягкой коже. Тут же заглушая боль, ладонь вернулась на место, а рядом появилось щекотное чувство, даже еле заметное.       Сынмин осыпал поцелуями. Только одно это осознание заставило Хёнджина трепетать и смущаться. Но вдруг на секунду всё пропадает, и руки скользят по спине к длинной шее, скрытой за густыми волосами. Губы ведут дорожку, купая каждый миллиметр тела в любви. Хван всхлипывает. Он уже от растяжки в нетерпении, а Сынмин тянет.       — Ты такой сладкий. — Его пальцы вновь скользят вдоль по спине, расслабляя. — Ну же, не молчи. Скажи мне, чего ты хочешь?       И огонь окончательно вспыхивает в Хёнджине. Его член полностью наливается кровью, и первая капля смазки капает на простыню.       — Может, вот, чего ты хочешь? — Ким с силой ведёт своим кончиком разгорячённой плоти между ягодицами, дразня сжимающийся от желания сфинктер.       — Нгх, не дразни! Вставь мне, — канючит Хёнджин, инстинктивно оттопыривая бёдра, ещё больше прогибаясь в спине.       — Разве заслужил? — Сынмин награждает его ещё одним звонким шлепком и хрипло добавляет: — Хорошие мальчики просят вежливо и обращаются по имени. Ты плохой мальчик?       — Я… Я хороший, правда! Пожалуйста, Сынми-и-ин, — плаксиво переубеждает его Хван, глядя блестящими глазами через плечо, — дай… Дай мне свой член. Я больше не вытерплю. Эта боль в груди невыносима. Успокой, помоги, заглуши это всё, заполнив собой. Мне мало-мало-мало, — в бреду умолял Хёнджин, а Сынмину оставалось прислушаться и помочь.       — Хорошо. Ты заслужил.       Он надевает презерватив и обильно смазывает дополнительно смазкой не только себя, но и Хёнджина внутри, проверяя лично, как тот растянулся. Хван явно знал свое дело.       Ещё мгновение и наконец-то головка окунается в жаркое и такое нуждающе-просящее нутро. В комнате раздается двойной вздох облегчения, и они замирают, вкушая нахлынувшие эмоции. Хёнджин уже наслаждался тем, как крупная головка растягивает эластичные мышцы. Сынмину нравилось, как его член сжимался в нетерпеливой дырочке, которая с жадностью готова была проглотить и погрузить в себя всю его длину, и он не сопротивлялся. Он вновь себе напомнил, что пришли они сюда не для того, чтобы сомневаться.       — Пожалуйста, больше! — взмолился Хёнджин, кусая губы.       И Ким после этого сладкого голоса сдался чужой похоти и вогнал почти полностью член внутрь, вызывая резкий одиночный стон из рта Хвана, глаза которого заслезились. Но не от боли, душевная всё равно сильней, а от волны удовольствия. Вот только в этот раз никто не стал ждать и смаковать его. Сынмин продолжил медленно движение, позволяя себе по полной ощутить то, о чём он так долго грезил.       — Всё ещё не помнишь? — горячим воздухом опалил ухо Хёнджина Ким.       — Что? — еле ворочая языком, до сих пор купаясь в ощущении наполненности, спросил Хван.       — А его разве не помнишь? — выйдя немного и вновь двинув бёдрами, опять загнав член полностью внутрь, повторил вопрос Ким. — Говорят, у тебя прекрасная память на подобные развлечения.       Хёнджин сжал мышцы и чуть задумался.       — Когда нормально покажешь, тогда поговорим, — мякнул он и опустил голову обратно на руки.       — Ну, хорошо, — вкрадчиво отметил Сынмин, отбросив лишние церемонии. Он ритмично раскачивался бёдрами, проезжаясь по простате, вознося каждым движением Хёнджина на вершину гор удовольствия, где сознание только и делало, что плавилось. Он двигался, будто интуитивно знал, что именно могло понравиться Хвану и довести до предела, на краю которого тот мог потерять контроль над собой окончательно. Хёнджин хныкал, умолял и упрашивал о большем, о быстроте и о том, лишь бы всё закончилось. Ему было одновременно и много, и мало всего того, что ему давал Ким. Сынмин же наслаждался полнотой ощущений, наконец находя то, что так долго искал. Возможно, сам Хван Хёнджин и являлся причиной бури всех тех ощущений, которых тот желал? Ким пока не уверен, но одно он знал точно: этот парень под ним в шаге от того, чтобы первым броситься в удовольствие.       — Ну же, детка, отпусти себя. Покажи, как сильно тебе понравилось, — шептал Сынмин, глубоко вбиваясь в податливое тело. Хёнджин пытался подстроиться, поймать этот непонятный для него ритм, самостоятельно двигаясь, но ему не дали. Рука Сынмина скользнула вниз, мастерски доведя Хвана до пика.       С громким стоном Хёнджин излился в руку Сынмина, когда мелкая дрожь пробежалась по телу.       — Молодец, — похвалил Ким, выходя из Хвана, сразу же повалившегося на бок.       — Ты же не думаешь, что у нас будет только один раунд? — со скепсисом спросил он, поворачивая голову к немного отстранившемуся Сынмину. Но тут его глаза скосились вниз: перед ним был член явно больше среднего размера, который ему чаще всего попадался. И в этот момент он вспомнил, как года два назад его уже видел. Его глаза расширились в удивлении, а рот приоткрылся. — Ты?       — Я.       Сынмин одним движением перевернул Хёнджина на спину, подмял под себя и без предупреждения вошёл на полную длину, заставляя того вздрогнуть всем телом от неожиданности. Ему и самому не терпелось испытать блаженство от соединения их тел. Только глядя на то, как этот человек, желающий члены чуть ли не каждую секунду своей жизни, сейчас захлебывается в собственных стонах и слюнях от того, что его берут раз за разом, Ким ощущал пьянящее чувство удовлетворения. Хван хватался своими наманикюренными пальцами за плечи и постанывал в унисон звонким хлопкам.       Его снова вставший член был в плену тел, получая свободу лишь, когда Сынмин наклонялся к его груди и терзал его возбужденные соски своими губами до красна. Эта стимуляция не помогала остаткам самообладания, его контроль над собой улетел уже от первого оргазма, поэтому сейчас он спокойно отдавался нахлынувшей волне второго красочного финала.       Его тело дрожало, выгибаясь в умелых руках, а хриплый стон вырывался из груди. Казалось, что мир перед ним перестал существовать, остались исключительно розовые облака и приятно согревающее чувство удовольствия. И только он решил, что всё закончилось, как новая волна захлестнула его разум. Бедра с силой прижались к изливающемуся внутрь презерватива Сынмину, а каждая клеточка тела пела от восторга. Он задыхался от всего происходящего, но не мог остановиться, да и не хотел, ведь подобную бурю эмоций он испытывал впервые.       Он чувствовал, как его член уже болезненно пульсировал, а мышцы живота сокращались, но это было приятной болью. Все его чувства смешались в одну большую и необъятную тьму наслаждения.       Открыв глаза, Хёнджин увидел рядом лежащего Ким, который вновь что-то делал в телефоне.       — Мхм, — невнятно пробормотал он, отходя от головокружения, — что это было?       — Доброе утро, — но, увидев распахнутые глаза, поправил себя: — Ладно, еще только четвертый час. Но в отрубе ты был точно минут тридцать.       — Ого, — потерянно выдохнул он, когда взгляд застыл, сфокусировавшись на потолке. — Я впервые испытываю нечто подобное.       — Ну, я рад, что был сначала одним из первых твоих партнёров, а теперь я первый, кто показал, что такое множественный оргазм, — Сынмин улыбнулся и вновь навис над Хёнджином.       — Подожди. Сколько раз ты кончил? — чуть присев, спросил он, потому что не помнил никаких остановок кроме того раза.       — Один. Ну, в этом нет ничего удивительного, ладно? — Сынмин вновь мягкими губами стал метить его грудь, глядя в глаза Хвана. Увидев кивок, он продолжил: — Я и до того раза с тобой имел с этим трудности, но после нашего первого секса это реально стало проблемой. Все, с кем я спал, жаловались на то, что им сложно меня удовлетворить. Я думаю, у тебя та же проблема, просто по-другому выражается? Не так ли?       — Ну, я люблю много секса, это правда.       — Мне, на самом деле, достаточно и одного раунда, чтобы получить удовольствие, но я никогда не был против повторения, просто, возможно, мне понадобится небольшая помощь твоего рта и рук, малыш.       Сынмин склонился к его груди и оставил два ярких засоса под ключицей и рядом с до сих пор красным соском, вызвав новую дрожь у Хёнджина.       — Хорошо, я согласен. Только как долго тебе надо времени, чтобы вновь быть в готовности? — он кивнул вниз.       — Не больше десяти минут, максимум. Если тебя устраивает, то я могу быть твоим постоянным партнёром. Примерный график можем составить, если нужно.       Хёнджин о чём-то задумался, а следом юркий язык смочил губы.       — Ладно, потом дашь свой номер. А теперь я сам лично хочу попробовать твой член. — Сынмин хмыкнул и вернулся на свое место, давая пространства Хёнджину, который шмыгнул под одеяло, но резко остановился. — Ты же чист?       — А ты? — игриво переспросил он.       — Каждый месяц прохожу обследования, к сожалению, — с досадой бормотал Хван.       — Чист, можешь приступать, милашка, — и опять добрая улыбка проскользнула на лице Ким Сынмина.