не хочу краденное [хочу укравшего]

— Мы оба знаем, чем это закончится. Золотистая окантовка прозрачных линз, обрамляющая лазоревые очи Разумовского [ах, а ведь проснись Олег на пару часов раньше в злосчастное воскресенье – застал бы рыжулю без намёка на парад] [так он думал, хотя Разумовский слинял аккурат в течение получаса с момента закрытия Волковым век], врезавшаяся в память деталь, которую Олег заприметил ещё за очаровательным незнакомцем в баре, стреляющим глазами с особенной прыткостью, запомнил за нежным мужчиной в своей постели, отдающим себя без остатка на пару со своими глазами – уже закатанными до упора в комплимент, и узнаёт сейчас, глядя на свою главную цель в отделении как Олега Волкова, так и агента Федерального бюро расследований, у которого подозрительно неприятно кольнуло под рёбрами. Лис это замечает. И кто сказал, что золото не обладает магнетизмом? Самодовольная ямочка красуется под выточенной скулой, когда вор растягивает скопившуюся на верхней губе кровь языком, словно крем, который велено слизать. — Поэтому давай не будем терять времени. Свет в помещении тухнет то ли по техническим причинам, то ли по знаку свыше, и последнее, за что успевает ухватиться взгляд Волкова – хитрый оскал на лице Разумовского в непозволительной близости от себя: вор, сидящий на стуле со сцепленными за спиной наручниками, цепляет ногами чужие и в момент усаживает агента на свой же стул, оставаясь на нём тоже. С минимальной помаркой – ему получается в моменте промять Олега под себя, оставаясь сидеть пусть и сильно впритык, но на нём практически верхом. И Олега ведёт. — Как узнал, где я? Несмотря на прошлую ночь, по твоей квартирке я не назвал бы тебя тусовщиком. — Зато Дракону по душе такие места. А меня окончательно вывела из себя твоя последняя выходка на аукционе, — шипит в сантиметре от чужих губ, прижимаясь щетинистой щекой к нежной коже. — Теперь ты знаешь, как я предпочитаю снимать стресс. — Постараюсь волновать тебя чаще. — Не надо, — собирает остатки здравого смысла Олег. На какой-то момент он особенно радуется образовавшейся беспросветности – в ней не рассмотреть, как надуваются и поджимаются следом губы от несправедливости обстоятельств их знакомства. Александр из клуба действительно ему приглянулся. И может, знакомство через секс не являлось показателем надёжного партнёра, но когда вам обоим практически и уже за тридцать, вы знаете, чего хотите, а ещё успели обсудить за вечер в клубе, его уборной, по дороге домой в такси бесчисленное множество тем, едва ли не вывалив всю подноготную себя и своих выдуманных персонажей, это не было огромной проблемой в виде развевающегося красного знамени. От мысли, что настоящее лицо Лиса агент может в целом за жизнь не увидеть, хотелось рычать [чем, впрочем, Олег и занимается, пока Разумовский  ̶[̶ч̶ё̶р̶т̶,̶ ̶б̶л̶я̶т̶ь̶,̶ ̶п̶о̶б̶е̶р̶и̶,̶ ̶с̶а̶м̶ ̶Р̶а̶з̶у̶м̶о̶в̶с̶к̶и̶й̶!̶]̶ вылизывает его кадык], но долг службы позволял войти в положение: в клубе Воронова встретил тоже не Волков, а Марк Беглов. И если Марка смутило, что в какой-то из пиков с уст мужчины сорвалось «Господи, Олеж», но не оставалось ни сил, ни желания разбираться со вполне себе вероятными последствиями стресса и переутомления, нынешнему Олегу это в какой-то мере грело душу. — Что же ты делаешь со мной... — Ничего! — демонстративно ёрзает, чтобы показать скованные руки, хотя оба принимают бесполезность сего жеста в кромешной темноте, попутно выгибаясь бёдрами так, чтобы почувствовать, насколько Волков рад его задержанию. — Я же в наручниках. В мыслях обоих пробегает усмешка: «Это ненадолго» Агент цокает, одной кистью заключая в кулак руки Разума, второй же – проходясь кончиками пальцев по коже на его пояснице. Вор податливо выгибается, постанывая куницей, загнанной в тиски, а Волков почти готов отдать жизнь [на грани чего он, в принципе, и находится] за то, что эти эмоции, трение в имитацию фрикций, прилипшие от пота ко лбу рыжие пряди – всё это по-настоящему. Хотя в глубине души его разрывало надвое желание, чтобы всё это оказалось неправдой: Разумовский – вор, преступник, а Волков – его карма за отдачу вседозволенности. Но для Марка он успел стать самым светлым событием последних месяцев, и если бы не во всех смыслах предательское СМС от Лиса с утра, он бы просидел все штаны в злосчастном клубе, лишь бы встретить Сашу вновь и позвать его на первое, второе, любое свидание, где со временем рассказал бы ему правду. Но пойди всё по такому раскладу, получил ли бы Олег то же взамен? В очередном глубоком поцелуе Серёжа понимает, что окончательно теряется в пространстве, ведь даже не почувствовал, как Олег высвобождает его из оков. О желанной, пусть и легко достижимой собственными руками, свободе недостаточно явно сигнализирует даже звонкий железный удар по полу – он понимает это только в момент сплетения их пальцев, от которого Сергею сносило голову ещё тем вечером. И Лис может поклясться, что ещё никогда так не хотел остаться в опасной близости к заключению. Впрочем, федералы его ранее не привлекали тоже. Ехидности, тем не менее, не избежать даже ловя ухом приближающиеся к их кабинету шаги. — Вы посмотрите, что вытворяет сам Оле... — А ещё мы оба знаем, что ты бы и так это сделал, — его обрывают на полуслове, возвращая в реальность, а себя – в устойчивое положение и хоть сколько-то приличный вид. — Коридоры запомнил? — Да, сэр. — Береги себя, Лис. __________________________ [Телефон Олега. Новое сообщение] «Сдаётся мне, я и так в безопасности, Волче (:»