А снег идёт…

Взяв рюкзак, я пошёл на тусовку. Я интроверт и мне не очень хочется туда идти, но мой друг позвал меня, а я ему должен, так что отказывать будет неправильно. На улице зима, белые лёгкие снежинки бесшумно падали на грязный асфальт. В итоге снежинки образуются в снежки, а потом и в сугробы… Быстрым шагом дойдя до остановки, я сел и посмотрел на время в телефоне. Автобус должен приехать через одиннадцать минут. Выдохнув, изо рта пошёл пар. Я вспомнил, как в детстве постоянно выдыхал воздух на морозе, изображая, что курю… Тогда это считалось чем-то крутым. А сейчас? Просто вредная привычка. Достав пачку из заднего кармана джинс, я взял одну сигарету, поджёг её и поднёс ко рту. Наслаждавшись процессом, я вдруг понял, что, видимо, все надежды бросить курить бессмысленны. В моей жизни все слишком сложно, так что лишать себя почти единственной радости было бы грустно. Автобус подъехал и я, спрятав пачку и считая мелочь, зашёл в транспорт.  Сев в самый конец автобуса, я облокотился на окно. Снежинки врезались в стекло, превращались в воду и скатывались вниз… Через сорок мучительных минут я, наконец, доехал до места назначения. Осмотрев здание и сверив адрес, я полностью разочаровался в перспективе этого вечера. Пятиэтажка, выглядящая, как будто повидала многое, хмуро стояла, демонстрируя слезающую штукатурку и разбитые кое-где окна. Выглядит совсем непрезентабельно, лучше бы уж дома остался. Но ничего, глаза боятся, руки делают. В моём случае ноги. Вводя замёрзшими пальцами код из сообщения моего друга, я открыл дверь. Внтури оказалось теплее, чем на улице. Шмыгнув, я разозлился на себя. Не хватало заболеть. На диване, приобнимая какую-то цыпочку, сидел мой друг, Колян. В его руках уже сияла бутылка вискаря, и, по виду, ему было очень даже весело. Заметив меня, он встал и, пожав мне руку, радостно залепетал: — Тоха, сколько зим! Уже как месяца два не можем пересечься, так рад тебя видеть, — на все это я лишь улыбнувшись, кивнул. — Располагайся, чувствуй себя как дома, здесь все свои! Я опять натянуто улыбнулся, посмотрев на людей, чьи взгляды теперь были зациклены на мне. Не люблю новых людей, да и в центре внимания быть не особо горю желанием. Сев на тот же диван, я наполнил свой стакан водкой, ничем не разбавленной. Обычно не люблю такой крепкий алкоголь, но сейчас мне захотелось расслабится. Пока алкоголь всасывался в кровь, я медленно чувствовал, как спадало напряжение. На фоне играла музыка, пьяные, совсем незнакомые люди орали под новомодную попсовую песню, дрыгаясь непонятно как. Поймав взгляд Коляна, он как-бы намекнул, мол, иди к ним, потанцуй. Но я лишь пожал плечами и мотнул головой. Не моё это. Сидеть в гостиной надоело, к тому же, захотелось выйти на перекур. Я встал, но тут же почувствовал потемнение в глазах. Вскоре оно прошло и, немного побродя по квартире, я увидел дверь на балкон. Зайдя туда и открыв окно, я достал всё ту же замызганную упаковку, и, поджигая сигарету зажигалкой, закурил. Вдруг мой взгляд резко опустится вниз и я заметил какую-то тень. Тень сказала: — Привет. Тоже некомфортно среди шумной кампании? — этой тенью оказалась девушка в чёрном худи. — Да, не люблю скопления людей… Чувствую себя как-будто лишним. Белой вороной, наверное, — говоря эти слова, я, будто взяв нож, резал им по своему сердцу, вскрывая старые шрамы.  — Да не переживай так. Ты не один такой, — она показала на себя. — Я Лина, а тебя как звать? — Антон. Можно просто, Тоха, — я не то чтобы был рад такому повороту событий, кто знает, на что способны люди, приходящие сюда. Но что-то в ней вызывало доверие… — У тебя такие мешки под глазами… Хотя выглядишь совсем молодым. Сколько тебе? — Девятнадцать, — я затушил сигарету и, кинув окурок в пепельницу, сел на пол, рядом с ней. — А тебе? — Мне тоже. Знаешь, эти тусовки напоминают мне мои семнадцать. Когда в голове гулял ветер, а единственным кошмаром была контрольная по химии. Но знаешь, я всё равно люблю свою школу, наверное, в большей степени из-за друзей. Они хоть как-то раскрашивали серые будни. У тебя, наверное, так же? В моей голове зазвучал ультразвук. Сука, ну почему разговор зашёл именно в это русло? Ненавижу. То, что я хочу забыть, опять бередит моё сознание стрёмными флэшбеками. Посмотрев на девушку помутненным взглядом, я подумал, что меня сейчас вырвет. То ли от количество выпитого, то ли от нагрянувших мыслей и воспоминаний, что я так давно держал в себе. Серьезно, я не рассказывал о случившемся ни одной живой душе… Это стыдно. И страшно. Да и вообще, у меня уже нет настолько близких людей, которым можно доверить такое… А ведь так хочется выговориться! Это девушку я, скорее всего, больше никогда не увижу, почему бы не посвятить её в эти кошмарные воспоминания? — Знаешь, на самом деле я ненавижу школьные дни… — я рассказывал и рассказывал, все больше погружаясь в воспоминания.                        *** В тот осенний день было очень дождливо. Так как я иду в новую школу, то, наверное, надо выглядеть хорошо? Помятая белая рубашка пахла чистотой. Взяв заранее купленный букет, я пошёл в новую школу. Ну вот, забыл причесаться, теперь как взъерошенный ёж буду ходить… Последний раз глянув на время, я побежал в новую жизнь. Вообще, выход из дома равнялся празднику. Не очень хочется сидеть в одной квартире с встельку пьяными родителями. Им вообще на меня все равно. Хожу я в школу или не хожу, поел я или бьюсь в истерике который день. Им абсолютно все равно. Думаю, если бы я вышел в окно, они бы даже не заметили. Я дошёл до новой школы. Там стоял затхлый запах, куча школьников с вялыми цветами толпились на заднем дворе. Волосы промокли насквозь, да и одежда тоже. Как жаль, что линейка проходит на открытом воздухе, не хватало заболеть. Никто меня, в случае чего, лечить не будет. Увидев женщину, которая, судя по всему, была моей новой класухой, я пошёл к ней навстречу. К моему разочарованию, все взгляды косились на меня. Я не очень люблю новые компании, но возможность завести новых друзей обнадеживала. А теперь, все надежды, что я строил, сидя на порванном кресле, из которого торчат пружины, рухнули. Девченки смеялись, указывая не меня, а поцаны злобно смотрели в спину. Что ж такое, чем я им не угодил? Я же только пришёл… Ладно, это только первое впечатление. Ещё можно все изменить. Набравшись смелости, я поздоровался с новыми для меня людьми. Но к моему кошмару, голос дрогнул от волнения, так что моё приветствие прозвучало очень пискляво. Всё заржали, даже классрук улыбнулась, держа мой потрепанный букет в руках… Ну почему всё так?!                                *** — Оу, сочувствую, не думала, что чей-то первый день в новой школе может было таким ужасным… Поистине, ужасным! Может быть, хотя бы к середине года ты хоть с кем-то начал общаться?  — Да, того, с кем я начал общаться, нужно звать именно «хоть с кем-то»…                          *** Моя мать не просыхает, в запое уже почти неделю… Если это продолжиться, думаю, скоро её не станет. Вот бы и отец так же! Но его существование в нашем доме, к сожалению, не ограничивается положением лёжа без сознания на кухне. Сегодня вот, вместо того, чтобы дать мне спокойно собраться в школу, он избил меня. Конечно, было за что… Я прокручивал в голове наш короткий, но такой запоминающийся диалог: — Да хватит уже пить! Вы с матерью что, не понимаете, что подохнете так?! Правда, такое огромное потребление алкоголя сведёт вас в могилу! Я не хочу гробить свою жизнь из-за двух алкоголиков! — последняя фраза сгоряча вылетела изо рта. Живот скрутило комом, предчувствуя что-то поистине ужасное. — Да как ты… — отец закашлялся, но, подняв свой тяжелый взгляд, посмотрел прямо в мои глаза, — Мы с матерью ради тебя жизнь на дно пустили. И это твоя благодарность?! Щенок! Убирайся из этого дома! На кого только жизнь свою потратили. Этот подонок ещё и возмущается… — вместе с последней фразой в меня полетела бутылка. Она разбилась о моё плечо, больно ударив. Осколки разлетелись во все стороны, врезаясь в кожу, в том числе и на лице. Вслед за бутылкой полетели кулаки. Когда я почувствовал, как начинаю терять сознание, отец устал и, открыв новую бутылку аптечного спирта, пошёл на кухню. Полдевятого, к первому уроку уже точно не успею. Но первым информатика… Её ведет мой любимый учитель, он хороший мужик. Единственный, кто рассеивает свет сквозь эту тьму кошмаров. Тело стало как сплошной синяк, болело все, а на щеке остался след от побоев… Мне не впервой, но всё-таки стыдно показываться в таком виде перед одноклассниками и учителями. Не дай бог, опять к школьному психологу поведут. Неужели они не понимают, что делают только хуже?… Тем, что звонят родителям, обеспечивая мне новые побои… Как же я ненавижу свою жизнь. Интересно, какой мудрый совет сейчас дал бы Арсений Викторович? Собрав все свои вещи, я почесал в школу. Там тоже неуютно, это место напоминало мне дом тем, что и здесь меня могу запросто избить и окунуть головой в унитаз... Я задумался о том, что для всех остальных дом — синоним комфорта и безопасности, у меня же это слово вызывает тревогу. Переступая порог, я заметил информатика, идущего мимо меня. — Что опять с тобой случилось? Снова родители? — оглянувшись по сторонам, он взял меня за руку и повел подальше от лишних ушей. — Да… Отец снова избил меня. Но теперь ещё и выгнал из дома… Я не знаю, куда мне идти… — Если хочешь, можешь пока пожить у меня. Только у меня однушка…  Мои глаза наполнились надеждой, я порывался обнять такого уже родного для меня человека, но сдержался. Не по-мужски это…  — Спасибо вам огромное. Вы так добры ко мне, я прямо даже не нахожу тех слов благодарности, каких вы заслуживаете. Всю эту неделю я жил у него, впервые в жизни почувствовав спокойствие. Теперь я знаю, какого это, спать и не боятся, что завтра тебя разбудит запах алкоголя и крики матери о том, как ей плохо. Синяки и ссадины почти прошли, остались лишь незаметные следы. Жить с Арсением Викторовичем казалось просто сказкой, в которую я попал случайно. К сожалению, с одноклассниками так и не наладилась связь… Хотя я прилагал к этому все усилия… Всё бестолку, они даже не пытались взглянуть на меня с другой стороны. Я для них урод, мальчик для битья, да и вообще, общаться со мной считалось чем-то стыдным. Не могу сосчитать, сколько оскорблений слетало с их уст в мою сторону…  — Что, ребята по-прежнему не хотят с тобой дружить? — я кивнул, — Зря! Ты такой прекрасный мальчик, думаю, самый способный в твоем классе. Я всегда считал тебя особенным. Я искренне улыбнулся. Как же приятно слышать хоть что-то хорошее в свой адрес, после стольких унижений и оскорблений… Думаю, этот человек стал мне ближе родного отца…                          *** — Как же здорово, что хотя бы взрослый мужчина тебя понимал тогда. Единственный, по сути, близкий человек.  Я горько усмехнулся: — После того, как я ему доверился, он начал до меня домогаться. Моя луна оказалась искусственной лампочкой…                        *** Ненавижу! Ненавижу вас, Арсений Викторович! Сдохните!! Я вам доверился… А вы так поступили со мной, я вас ненавижу, ненавижу! Солёные слёзы капали на язык. Я шёл по обочине какой-то трассы. Имеет ли моя жизнь теперь смысл? Меня не ждут нигде. Пиная камень, я дошёл до моста. Хотел бы уже прыгнуть, как понял, что не могу. Страшно. Я такой слабый, безвольный! Даже поквитаться с жизнью не могу. Слабак. Или же все-таки нет? Встав на ограждение, я на секунду задумался, как услышал: — Стой, придурок! Не смей прыгать!! Долбанулся совсем?! — парень примерно моего возраста силой начал снимать меня с заборчика. — Рехнулся что ли?! Ты вообще понимаешь, что творишь?! — Да мне, если честно, уже все равно…  — С головой видно у тебя не все в порядке. Тебя видимо нельзя оставлять одного… Ладно, я не тороплюсь. Пошли, — он взял меня за локоть и повёл от моста. Куда он меня ведет? Да и без разницы уже, пусть делает, что хочет, жизнь теперь не имеет смысла. Единственно, чего я хочу, это просто забыться… Тем временем парень, спустя полчаса, привёл меня к себе.  — Как зовут то тебя? — он обшаривал взглядом холодильник. Вдруг, найдя то, что искал, улыбнулся. — Антон, — сказала я безэмоциональным голосом, взгляд упал на нож, лежащий на столешнице. Хочется вскрыться.  — Тоха значит! Я Колян, будем знакомы, — он протянул мне руку и я неохотно её пожал. Колян, открывая бутылку водки, разливал её по бокалам. Запах алкоголя вызывал жуткие флэшбеки и ассоциации, от которых тошнило. Но уже плевать, я просто хочу забыться. Возможно, даже лечь на это самое дно, где сейчас безвылазно  торчат мои предки. Раньше мне было страшно стать таким, как они... А сейчас уже все равно. На все… Я выпил бутылку и, не дойдя до дивана, упал без сознания на ковер.                        *** Глаза девушки налились слезами. Последнее, что хотелось, это чтобы меня жалели. Снова достав сигареты, я нервно закурил. Посмотрев на Лину, предложил ей: — Будешь? — та лишь коротко кивнула. В эту ночь они общались о чем угодно, доверяя друг другу все самые страшные и потаенные секреты, которые не осмелились бы рассказать никому. Им было не одиноко, и, разговаривая друг с другом, они поняли, что в этой жизни ещё не все потеряно…