Ice Cream

Макс чувствовал приятную боль в мышцах после картинга, эти тренировки были вовсе не обязательны для пилота Формулы-3, который уже имел контракт с командой Формулы-1, но отец настаивал, что во время летнего перерыва отдыхать положено зрителям, а не спортсменам. Радовало только то, что с этого года Йос перестал всюду сопровождать сына, посчитав, что тот сможет самостоятельно добраться до картодрома и обратно, и даже это время было глотком свободы для Макса. Он, не раздумывая, вышел из автобуса на несколько остановок раньше, чтобы пройтись по живописным улочкам и почувствовать себя частью живого города, который вечно куда-то спешил, а не фрагментом мозаики в чопорном особняке на окраине, дисциплина в котором наверняка поразила бы даже британскую королевскую семью. Но сейчас дом был далеко, а за ближайшим поворотом, в тени деревьев скрывался костел, что таил в себе запахи ладана и свежих цветов, а местный священник всегда был рад перекинуться парой слов. Макс взглянул на часы и тяжело вздохнул, понимая, что сейчас время службы и едва ли получится поболтать, и свернул в другую сторону, чтобы оказаться в своем самом любимом месте в городе, на главной площади. Макс с улыбкой наблюдал за местной актерской труппой, которая разыгрывала один из популярных сюжетов. Пьеро пытался изобразить скорбь и горе, но у него едва ли получалось, куда больше хотелось верить Арлекино, который дарил проходящим мимо девушкам цветы и осыпал их комплиментами под недовольный взгляд Коломбины. И только Макс знал, что после представления Арлекино всегда спешил к Пьеро. Роскошные автомобили и дорогие бутики не особо занимали внимание Макса, ему куда больше нравилось наблюдать за живыми людьми и эмоциями, восторгами туристов, снисходительными улыбками местных и, конечно, теми, кто был знаком Максу. Как правило, он не вступал в диалог и предпочитал наблюдать издалека, но когда несколько раз в неделю оказываешься на главной площади, то сложно не заметить тех, кто там постоянно. Макса приятно удивили полная монет кружка бездомного, который почти всегда сидел в тени розовых кустов, улыбка девушки, которая всегда ходила в черном и зарисовывала что-то в альбом, парень с девушкой, что часто гуляли вместе и наконец-то взялись за руки. Почти все товарищи по картингу старались поскорее закончить тренировки в пятницу, чтобы пообщаться со своими подружками. И Макс не был исключением, но вот его подружка вполне на него тянула. Увидев, как ему машут с террасы одного из ресторанов, Макс поспешил к столу. Мадам Широн как всегда выглядела великолепно: струящееся платье в пол, идеально уложенные белокурые волосы, ровный цвет лица и густые ресницы, не оставляющие и шанса подумать, что они настоящие. Она была безупречна с самой первой встречи, когда Макс чуть ли не плакал из-за неудачи в прошлой гонке и не знал, как возвращаться домой. В тот вечер именно незнакомая женщина, а не менеджер, тренер или тем более отец, поддержала Макса, она не жалела, нет, но сказала правильные слова, и с тех пор встречи с Луизой стали для Макса тем, чего он ждал каждую неделю. — Здравствуй, милый, — Луиза Широн улыбнулась и протянула руку, и Макс галантно поднес ее к губам. — Рад тебя видеть, — Макс ответил на улыбку и опустился на стул напротив, чувствуя как к нему на колени лезут сразу оба питомца Луизы, левретка и чихуахуа, чьи полные имена он так и не смог запомнить. — Как у тебя дела? — Луиза сделала глоток просекко, которое неизменно заказывала, и достала изящный портсигар. — В следующем году я поеду в Формуле-1, — Макс не мог держать эту потрясающую новость в себе, разговаривая с единственным человеком, которому было дело до его чувств и эмоций. — Поздравляю тебя. Мой Луи говорил, что это большое достижение, — покачала головой Луиза и зажгла сигарету, Макс сразу же почувствовал тяжелый и тягучий аромат табака, вишни и дерева. Макс в первый же вечер после знакомства с Луизой загуглил «Луи Широн» и терялся в догадках, кем ему приходится Луиза, женой или дочерью, и даже если последнее, то образ леди был выше всяких похвал. — Он знал толк, — покачал головой Макс. — Что ж, если ты поедешь через год по этим несчастным улицам, то я, пожалуй, не буду брать билеты в Ниццу на время гран-при Монако и посмотрю на тебя с балкона, — Луиза тихо рассмеялась. — Принести второй бокал? — поинтересовался подошедший официант. — Нет, нет, — покачала головой мадам Широн. — Фраппе с карамелью, верно? — она вопросительно посмотрела на Макса. Тот кивнул, он помнил реакцию Луизы, когда та узнала, что тот никогда не пробовал просекко. Луиза в тот момент очень эмоционально отреагировала и объяснила, что раз так, то впервые этот напиток стоит попробовать с кем-то особенным для Макса и подмигнула. К сожалению, время было неумолимо, и вечер подошел к концу. Макс, как обычно, чувствовал смятение и сожаление о том, что придется расставаться и возвращаться домой. — Я хотел бы, чтобы ты была моей тетушкой, — сорвалось с губ Макса. — Ну вот, я слышала, что в жизни каждой женщины наступает момент, когда прелестные молодые люди хотят стать не мужем или хотя бы любовником, а племянником, — вздохнула Луиза. — Я не это… — Макс смутился, прикусывая язык. — Все хорошо, мне лестно это слышать, — Луиза улыбнулась. — Если ты о том, что хочется познакомить с кем-то кого-то, кто важен для тебя, а твой отец для этой роли не годится, то я только за. — Мадам Широн обняла Макса на прощание и направилась к дому. Макс замер, он хотел сказать, что у него нет никого для него особенного, но это было ложью. И заключительной частью вечера на площади. Макс давно заприметил кафе с мороженым и десертами в самом углу, оно было ничем не примечательным: светлые интерьеры, цветы всюду, будоражащие запахи, как у любого заведения подобного профиля. Но кое-что было особенным, а именно человек, который там работал. Макс, казалось, часами мог наблюдать за зеленоглазым брюнетом с вечно растрепанными волосами, за тем, как он суетливо разносит заказы, как внимательно общается с посетителями, как устало прислоняется к стене в немногочисленные перерывы. Его звали Шарль, если верить бейджику, и Макс бы очень хотел хотя бы раз зайти в кафе и просто заговорить с ним, но увы, все карты Макса контролировал отец, и если он увидит в списке расходов кафе с десертами, то Максу точно не поздоровится. Оставалось только стоять в небольшом отдалении и наблюдать за тем, как Шарль ловко справляется сразу с несколькими рожками и умудряется еще делать молочный коктейль. Когда стоило возвращаться домой, Макс еще раз бросил взгляд на кафе, чтобы посмотреть на Шарля, но к сожалению, его не увидел. Что ж, пусть так. — Эй, я тебя часто тут вижу, — Макс вздрогнул, услышав мягкий голос, и, обернувшись, не поверил своим глазам. Прямо перед ним стоял Шарль и держал в руках рожок с восхитительно выглядящим и пахнущим мороженым. — Попробуешь? Шарль протянул руку. Макс сначала хотел взять угощение, но потом покачал головой, опуская взгляд. — Я не смогу оплатить. — Судя по твоим шмоткам, несколько евро для тебя не проблема, — грустно отозвался Шарль. — Но я понял, все в порядке, извини за беспокойство. — Нет, дело не в этом, — Макс дернулся вперед, забирая мороженое и хватая Шарля за локоть, но сразу же отпустил, понимая, что это могло выглядеть грубо. — Просто мой отец, он… — Запрещает тебе есть мороженое? — удивленно спросил Шарль. — И пить просекко, — не удержался Макс. — Знаешь, он настоящий злодей, — нахмурился Шарль. — Мой перерыв закончился, а смена до одиннадцати, как насчет встретиться в это время здесь же? Шарль протянул руку и стер с кончика носа Макса мороженое, — знаешь, приятнее это было бы сделать языком…эм… — Макс, — Макс представился. — Да, приятнее это было бы сделать языком, Макси, — Шарль обворожительно улыбнулся и скрылся за дверьми кафе. А Макс остался на улице, чувствуя, как сжимается сердце, потому что до этого его никто и никогда так не называл.

***

Сбежать из дома через час после отбоя было не то, чтобы сложно, Йос и мысли не допускал, что Макс может его ослушаться, но чертовски страшно. Макс двигался тихо, будто бы преступник, и именно таковым он себя и чувствовал, когда выскользнул из дома и поспешил к остановке, зная, что автобусы еще ходят. Макс впервые оказался на площади поздно вечером, лавки уже не работали, никого из знакомых людей не было, но аромат цветов и то, что звуков стало меньше, зачаровывало. Когда Макс подошел к кафе, то увидел, как лицо Шарля озаряется улыбкой, которую он был готов назвать самой прекрасной на свете. — Я думал, что ты не придешь, — протянул Шарль. — Разве я мог после того, как столько смотрел на тебя? — честно признался Макс. — Так мне не показалось? Ты смотрел не только на мороженое, но и на меня? — Шарль прищурился, склонив голову набок, и увлек Макса в пустое кафе. На всех столиках кроме одного стояли стулья, но на том единственном, где нет, были свечи и бутылка просекко. — Тебе же ничего за это не будет? — нахмурился Макс. — Нет, нет, Жюль разрешил, если потом все уберем, — Шарль, кажется, волновался, и это было удивительно и очаровательно. — Жюль — это мой крестный и хозяин кафе, я тут подрабатываю в каникулы, а так учусь на инженера. А ты чем занимаешься? — Я со следующего сезона буду гоняться в Формуле-1, — ответил Макс. — Ого, — Шарль выглядел ошарашенным. — Я не думал, что все настолько серьезно, извини тогда за это все, я должен был сделать что-то более привычное для тебя, — Шарль смутился и опустил глаза. Макс сначала залюбовался длинными ресницами и родинками на его лице, а потом дернулся, понимая, что тот сейчас надумает много ненужных вещей. — Это потрясающе, — уверенно сказал Макс. — Никто и никогда не делал для меня ничего подобного, и я давно мечтал очутиться в этом кафе, но и подумать не мог, что в такой атмосфере и компании. Шарль немного расслабился, но Макс не мог не заметить его сомнений. — А ты заметил, что я на тебя смотрю? — Макс решил отвлечь Шарля и узнать ответ на вопрос, который его беспокоил. — Да, твой взгляд сложно не заметить, — пожал плечами Шарль, которому все еще было неловко, и Макс не представлял, что сделать, чтобы это исправить, отчего сам чувствовал неловкость. — Какое мороженое у тебя любимое? — спросил Шарль, внимательно смотря на Макса. — Я не знаю, — искренне ответил Макс, радуясь переводу темы. — Я до сегодняшнего дня его не пробовал, — честно признался он. И, видя вопросительный взгляд, пояснил, — отец не разрешает есть ничего кроме того, что предусмотрено диетой. — Макс старался не думать о том, что произойдет, если Йос узнает о его вылазке и что происходило во время нее. — Тогда сейчас узнаем, — Шарль выглядел воодушевленным, и Макс наблюдал за тем, как тот точными движениями набирает маленькие шарики изо всех контейнеров, что были в холодильнике. — Итак, давай начнем с моего любимого — мадагаскарская ваниль и кленовый сироп, — чего Макс точно не ожидал, так это того, что его будут кормить с ложечки и ему это понравится. Максу было трудно сосредоточиться на вкусах, когда он видел руку Шарля, унизанную кольцами и браслетами, что обхватывала основание ложечки. Макс поймал себя на мысли, что ему хочется податься губами вперед и дотянуться языком до пальцев, а не сосредоточиться на очередном вкусе, который Шарль так красиво описывал. Кажется, он говорил что-то о морском бризе и тропических фруктах, и действительно, в мороженом чувствовались соль и манго. — Попробуем просекко? — Шарль подвинул бокал к Максу, и тот после легкого касания тонкого стекла пригубил напиток. Макс вспомнил слова Луизы и решил, что она была права, не в том плане, что в просекко есть что-то особенное, а в том, что что-то особенное есть в человеке, с которым его впервые пробуешь. Прогулка по ночному городу была в новинку, Макс с удивлением рассматривал закрытые магазинчики, удивлялся редким прохожим и наслаждался неярким светом фонарей. А еще он любовался Шарлем, который шел рядом и рассказывал о своей семье: о маме, братьях, отце, который так хотел, чтобы Шарль стал гонщиком, но ему оказались ближе механизмы, о Жюле, о планах на будущее, о студенческих буднях, о друзьях. Макс с сожалением понимал, что сам он не может поделиться ничем, кроме тренировок и гонок, рассказывать о семье не хотелось, но Шарль и не просил, будто бы понимая, что это тяжелая тема. — Черт, — Шарль выругался, а тело Макса отреагировало быстрее чем разум, и он вовремя подхватил споткнувшегося Шарля и не дал ему встретиться с асфальтом. — Все нормально? — спросил Макс, не отпуская талию Шарля, пусть опасность и миновала. — Да, спасибо, — Шарль слабо улыбнулся и отвел взгляд, а когда Макс захотел убрать руку, не отказывая себе в удовольствии провести ею по телу Шарля, тот перехватил запястье и сплел пальцы, едва ли понимая, что делает. Макс почувствовал, как горячая волна облизывает все тело, когда Шарль не отнял руку, а сжал пальцы, не давая отстраниться и демонстрируя, что такое положение его более чем устраивает. На разговоры сил уже не было, но тишина не напрягала, Макс только чувствовал, как большой палец Шарля поглаживает его ладонь, и понимал, что никакая победа в гонках и радость от нее и в подметки не годится тому, что он чувствует в этот момент. — Тебе завтра на работу? — спросил Макс, замечая, как на одних из уличных часов высветилось почти два часа ночи. — Да, но это ерунда, — отмахнулся Шарль, а Макс заметил темные круги под глазами и усталость. — Нет, — Макс сжал пальцы Шарля в своих. — Мне как спортсмену виднее. — Проводишь меня до дома? Тут недалеко, — ответил Шарль, решая не спорить. — Конечно, — Макс чувствовал, как чужие пальцы гладят запястье вдоль выступающих вен, и во всем этом было что-то бесконечно нежное и интимное. Макс осознавал, что его сердце бьется чаще и дыхание сбивается, но решительно не понимал, что с этим делать — в подобной ситуации Макс оказался впервые. — Мы пришли, — сказал Шарль, останавливаясь у ничем не примечательного дома, и разорвал касание рук. Макс почти простонал и попытался поймать чужие пальцы, но не успел, потому что Шарль обнял его за шею становясь напротив. В таком положении прошло несколько секунд, прежде чем Шарль сказал: — Ты можешь обнять меня за талию. Или ниже. Макса не пришлось просить дважды, и он обнял Шарля, прижимая к себе так крепко, как только мог. Шарлю, кажется, было даже тяжело дышать, но он не пытался отстраниться. Макс смотрел на влажные приоткрытые губы Шарля и ловил себя на мысли, что хочет прижаться к ним своими, он никогда не целовался и даже плохо представлял себе как это, но инстинктивно потянулся к Шарлю, а тот, казалось, только этого и ждал. — Шарли, — удивленный возглас заставил Макса отпрянуть, но не отпустить Шарля. Он увидел в паре шагов мальчишку, который был подозрительно знаком ему. — Ого, ты гуляешь с самим Максом Ферстаппеном, — с уважением цокнул языком мальчишка, в котором Макс узнал одного из картингистов, с кем тренировался. — Ты пригласишь его к нам на ужин? Кажется, Артур, а именно так звали острого на язык младшего брата по рассказам Шарля, был обескуражен компанией Шарля. Макс знал, что многие гонщики из младших серий боготворили его. И если раньше его это раздражало, то теперь скорее радовало, потому что Артур точно не собирался потешаться над Шарлем. — Если Макс согласится, то да, — Шарль тепло улыбнулся, прижимаясь всем телом к Максу, и тот мог только гладить тонкую фигуру, думая о том, как сейчас счастлив. — Конечно, — Макс кивнул. — Оставишь свой номер? — спросил Шарль под хихиканье Артура.

***

— Итак, тебя выставили из дома из-за ночной вылазки, — Макс впервые был дома у Луизы, и ему было неловко, что он пошел к ней, но больше было не к кому. — Отец надеется, что после ночи на улице я вернусь домой и буду соблюдать правила, — опустив голову, сказал Макс. — Не дождется, — хмыкнула мадам Широн, затянувшись и откинувшись на спинку кресла качалки. — А? — Макс непонимающе посмотрел на Луизу, он просил лишь о том, чтобы переночевать, но у его подруги, кажется, были иные планы. — Можешь занять гостевую комнату, — пожала плечами Луиза. — Но имей в виду, если не станешь чемпионом, то мой Луи лично будет являться тебе в ночных кошмарах. — Твой Луи — это отец или муж? — Макс задал давно терзающий его вопрос. — Боже, разве не очевидно, что мой Луи — это мой папа? — с укором спросила Луиза. — Ни одного из своих шестерых мужей у меня язык не повернется назвать моим, стошнит от отвращения. Кстати, просекко тебе уже можно, верно? — Луиза улыбнулась и разлила напиток по бокалам. — Да, я встретил кое-кого особенного, — кивнул Макс, вспоминая Шарля. — И кто этот кто-то? — Луиза прищурилась. — Шарль, он работает официантом в кафе, что напротив твоего любимого, и учится на инженера, — сказал Макс, понимая, что своему отцу он бы не мог этого сказать. — Красивый мальчик и видно, что хороший, было бы мне на полвека меньше, приударила бы, — усмехнулась Луиза. Одобрение и обсуждение его симпатий тоже было в новинку Максу, и он, не сдержавшись, всхлипнул и подался вперед, устраивая голову на коленях Луизы, вспоминая, как та всегда была участлива и добра к нему. Макс знал и из рассказов Луизы, и из интернета, что у нее не было детей. Она имела репутацию жесткой бизнес-леди, и с ней боялись иметь дела. Но Макс узнал ее как человека, который не оставил его в тяжелой ситуации однажды, затем поддержал вновь. — Тише, тише, — Макс почувствовал руку, что осторожно перебирала волосы. — Мне нельзя плакать, милый. — Почему? — Макс поднял взгляд. — Ресницы отклеятся, это ужасно выглядит и ощущается, — поморщилась Луиза, а затем звонко рассмеялась, и Макс не мог не последовать ее примеру. — Так, когда у вас с Шарлем следующее свидание? — спросила Луиза. — Сегодня вечером должно было быть, но я не знаю, — Макс вздрогнул. — Раз должно быть, значит будет, только три условия, — Луиза сделала глоток игристого. — То есть? — Макс нахмурился, вспоминая, какие условия ставил Йос. — Во-первых, ты покажешься мне перед тем как выйти. Во-вторых, не вернешься домой до рассвета, а, в-третьих, пригласишь своего официанта в гости на следующей неделе, я должна убедиться, что тобой и твоей ситуацией никто не воспользуется. Ладно, черт с ними, с ресницами, — добавила Луиза, крепко обнимая Макса, и тот почувствовал, как рукав футболки пропитывается влагой.