Тот случай в кустах

- Можешь закричать, и кто-нибудь из Арджентов обязательно тебя пристрелит. Или ты можешь помолчать, и я познакомлю тебя со своим стволом. Если будешь хорошо себя вести, это даже не убьет тебя. Выбирай.       Пресвятое, твою мать, дерьмо, думает Стайлз.       Пресвятое, твою мать, дерьмо - музыкальная тема паршивой жизни Стайлза Стилински, в которой иногда (слышишь, вселенная?) должно происходить что-нибудь хорошее просто потому, что невозможно вечно влипать в дерьмо, но посмотрите-ка, кто там прижимается к его спине.       Питер Хейл снова в своей Живи, Угрожай, Домогайся эре.       Стайлз невнятно мычит в чужую ладонь, зажавшую ему рот. Не то чтобы оправдывать всяких жутких типов с манией преследования хорошая затея, но это был довольно предусмотрительный шаг со стороны Питера. Когда посреди тишайшей ночи кто-то появляется за твоей спиной, закричать - нормальная реакция. К тому же Стайлз сосредоточен на слежке за лучшим другом, который пробрался в спальню к своей девушке, у которой, типа, семья - охотники за оборотнями, а Скотт - оборотень, кто-нибудь вообще, кроме Стайлза, видит здесь проблему? И если бы дерганый папаша Эллисон пристрелил его, не дав Питеру договорить, было бы как минимум два огорчившихся оборотня, а это обычно не кончается ничем хорошим.       Черт возьми.       Ладонь исчезает, напоследок царапнув Стайлза по щеке острыми когтями. Раздраженно почесывая кожу, Стайлз сердито шепчет: - Зачем заставлять меня выбирать, если ты не даешь реального шанса что-то выбрать?       Краем глаза он ловит на себе изучающий взгляд. Стайлз не собирается поворачиваться. Временами лучше дерзить, когда спятивший оборотень не дышит тебе в переносицу.       Питер жмет плечами. - Это весело, - говорит он.       Это весело. Охренеть. - Я думал, ты боишься меня, - добавляет Питер с такой небрежностью, будто у них тут наклевывается из врагов в друзья троп, тогда как в действительности это скорее из врагов во враги с привилегиями, потому что кое-кто никак не может угомониться, господи иисусе, Питер троп. - Я боюсь. Просто ты бесишь.       Стайлз почти слышит звук закатывающихся глаз. Нет, без шуток, Хейлы - потомственные кретины. Вот они на полном серьезе пытаются захреначить тебя, а вот смотрят с таким нежным раздражением, будто ты их очень милый и тупой бро (не всегда в такой последовательности, не всегда бро и не всегда "их"). - Приятно знать. Иначе бы я подумал, что теряю хватку, - делится Питер. - Может, ты отодвинешься уже или как?       У Стайлза есть две защитные реакции, когда он напуган: замри-молчи и бей-болтай. Есть некоторые проблемы с тем, чтобы побить парня, который в три раза старше, сильнее и сверхъестественнее тебя, но Стайлз все еще может болтать, что вообще никак не спасает ситуацию, если кому-то интересно. Возможно, это сработало бы с кем-то вроде Дерека, который такой, типа, "очень молча и очень хмуро смотрю на тебя в надежде, что ты заткнешься, а затем ухожу, потому что мои надежды не оправдались", но Питер из тех, кто сначала внимательно выслушает от и до, а потом скажет что-то вроде: - Сначала расскажи, чем ты занят здесь вместо того, чтобы мирно дрочить у себя в кровати перед сном, как хороший мальчик.       И Стайлз атакован.       Стайлз дергается, но кусты, где он прячется, так громко и подозрительно шумят, что приходится замереть. Питер недовольно цыкает ему в ухо. Естественно, он не отодвигается ни на дюйм. - Ну-ну, Стайлз. То, что ты мне симпатичен, никак не означает, что можно топтаться по моей обуви. - Так отвали, чувак, серьезно, блин.       Слушайте, у Стайлза сложный период в жизни. Оборотень, который не так давно залез к нему в комнату и отдрочил ему просто так, что за жуткое дерьмо, чувак, теперь преследует его по всему Бейкон Хиллс. Стайлз в команде Эдварда, ясно? Да, конечно, Эдвард Каллен тоже без спросу пробирался к Белле в комнату, чтобы пялиться на нее, но технически ему всегда семнадцать, а Питер Хейл такой, типа, дорогуша, я причина, почему дэдди кинк вообще существует, а Стайлз не увлекается такими вещами, понимаете.       Так что любой бы на его месте распсиховался, особенно когда Питер так плотно прижимается сзади, что при желании можно пересчитать все зубчики на молнии его ширинки. Что, блин, за кошмар. - Скажи, что вы с твоим дружком Скоттом тут забыли.       На секунду позабыв о смятении, Стайлз пытается взглянуть на Питера, но ветка бьет его по лицу, и он отплевывается от угодившей в рот листвы. - Откуда ты?.. Тьфу. Ты что, следишь за нами?       На этот раз чужой вздох опаляет ему ушную раковину, и Стайлз едва не выпрыгивает из собственной шкуры. Питеру приходится прижать его к себе, чтобы он не вывалился из кустов прямо перед окнами, где мелькает мать Эллисон, которая может убить одним своим взглядом. - Стайлз. У меня прекрасный слух, я слышу его жалкие попытки шутить даже отсюда. А теперь спрашиваю еще раз - что вы двое задумали? Вынужден напомнить, что сплачиваться с Арджентами против меня - плохая идея, они пристрелят МакКолла с не меньшим пылом, как только прознают о том, кто он.       Стайлз недоверчиво замирает на мгновение. - Ты же понимаешь, что весь мир не крутится вокруг тебя, так?       Питер издает скептический звук.       Он не понимает. - Что тогда? Пытаешься подглядеть, как твой друг занимается сексом? Сомневаюсь, что тебе хоть что-нибудь отсюда видно.       Стайлз напрягает мускулы и пихается, стараясь оттолкнуть Питера хотя бы на пару шагов назад, чтобы хреновы кусты перестали лезть ему в лицо. - Я его охраняю!       Позабавленный, Питер даже пытается заглянуть ему в лицо, но Стайлз отворачивается. Уж лучше жевать листья, чем смотреть в эти ох-какой-же-ты-глупенький глаза. - Как самоотверженно, - бормочет Питер, чуть-чуть касаясь губами кожи на шее, и Стайлз готов наплевать на конспирацию и взвыть на всю улицу. - Так и будешь мерзнуть тут всю ночь, пренебрегая сном и, ох, дай-ка подумать, самоуважением, пока твой друг занимается возней в кровати со своей подружкой, совершенно наплевав на тебя?       Стайлз вообще не в восторге от всей этой темы с оборотнями, ладно? Если бы не Скотт, которого укусил чертов Питер, он бы такой - ладно, ребят, занимайтесь этими своими оборотне-штучками или что вы там делаете, не смею вам мешать. Но теперь он по уши в этом дерьме и хотя бы раз в день натыкается на оборотней, которые, типа, рычат, сверкают глазами и скалят зубы, а Стайлз очень адаптивный парень, понимаете?       В общем, Стайлз тоже начинает рычать, извиваясь в хватке Питера, потому что да пошел он. Скотту не плевать на Стайлза, он просто не в курсе, что Стайлз вообще приглядывает за ним. Слушайте, он не мамочка-наседка, хорошо? Просто когда у тебя только один лучший друг, у которого клыки растут в самый неподходящий момент, волей-неволей приходится волноваться за него, а Стайлз ненавидит волноваться и ничего не делать, даже если Скотт такой "да ладно, чувак, со мной все в порядке, обещаю". - Я сказал, что тут делаю, верно? Отвали теперь, Питер.       Да, хорошо. Да, это было наивно - думать, что Питер в самом деле его отпустит. Стайлз все равно возмущен до глубины души, когда тот недоуменно хмыкает: - Что? Конечно нет. Ты до сих пор не вернул мне должок, Стайлз.       И Стайлз подозрительно замирает в его руках, прекращая попытки угодить затылком в чужой нос. - Какой должок? - Ох, милый, - сочувственно мычит Питер. - Не думал же ты, что я заставил тебя сладко кончить по доброте душевной?       О боже.       Стайлз дергается с внезапно сбившимся дыханием. - Вот именно, ты заставил меня, - шипит он.       У Стайлза слишком короткие волосы, чтобы можно было вплести в них пальцы и оттянуть назад. Питер притягивает его к себе за лоб, не давая вырваться. Краем глаза Стайлз видит, как шевелятся розоватые губы у его щеки. - И могу заставить снова. Но после второго раза начнут капать проценты, и, боюсь, у тебя возникнут некоторые проблемы с тем, чтобы со мной расплатиться. - Ты что, долбаный мафиози? - пыхтит Стайлз. - Ш-ш, Стайлз, - шепчет Питер. - Будешь так шуметь, и кто-нибудь обязательно заметит, чем ты тут занимаешься. - Чем я занимаюсь?.. - раздраженно начинает Стайлз, но запинается, когда Питер откровенно потирается о него сзади. - Эй, что ты?.. Мхпф!       Рука снова зажимает ему рот. На этот раз Стайлз намного ярче чувствует, насколько беззащитно открыта его шея. Питер утыкается губами ему в висок. - А теперь послушай меня внимательно, лапа. Я мог бы поставить тебя на четвереньки прямо тут, но сегодня мне не хочется доводить тебя до слез. Я настолько благосклонен, что тебе даже ничего не придется делать. Просто стой смирно и будь хорошим мальчиком, пока я беру свое, ладно?       Ох, дерьмо, дерьмо. Стайлзу не должно это нравиться, его не должны заводить все эти грязные, отвратительные словечки, будто он живая игрушка для чужого самоудовлетворения, а не Стайлз Стилински, которому хочется держаться за руки, целоваться и быть большой ложечкой. Он злился целую неделю, когда Питер сказал, что Лидия ему не светит, но кончил раз десять, воспроизводя у себя в голове эти слова снова и снова, господи, какой же Стайлз жалкий извращенец.       Одна из рук Питера, та, что не удерживает поток Стайлзовой болтовни, ложится на его вздымающуюся ширинку. Да, это неловко, но Стайлзу, типа, не надо многого, чтобы возбудиться, серьезно, просто нежно подуйте ему на ушко, и он весь ваш.       Он дергается, чтобы выразить досаду, но не может удержаться от разочарованного звука, когда Питер убирает ладонь. - О, нет-нет, ничего из этого, - цокает тот. - Я же сказал тебе, кончишь в штанах, и начнут капать проценты. Не искушай судьбу, дорогуша.       Вот ублюдок.       Стайлз, впрочем, напрягается, когда Питер одним движением стаскивает с него штаны вместе с трусами до середины бедер. Эй, что за херня. Теперь его зад голый, наверняка светится таинственной белизной в темноте, а еще они на улице, возле чужого дома, и если кто-нибудь вызовет копов и отцу Стайлза придется арестовать его за непристойное поведение, Стайлз, блин, помрет на этом самом месте.       Он начинает сопротивляться, подтягивая штаны обратно, потому что его руки, в отличие от рта, свободны, но потом Питер делает это. Он рычит, и это не то жалкое подобие рыка, который Стайлз пытался издать, это настоящий утробный гул, жуткий и животный, который не столько слышишь, сколько чувствуешь всем нутром, и вся твоя человеческая сущность заходится в первобытном - о, блин-блин-блин-блин, мы умрем, чувак, МЫ УМРЕМ - ужасе.       Стайлз замирает, переставая дышать, и Питер насмешливо кусает его в загривок, отвлекая. На мгновение у Стайлза темнеет в глазах, поскольку его сердце только что совершило аварийную посадку, упав в пятки, а затем подскочило к горлу, не вылетев через рот только потому, что рука Питера все еще прижимается к нему.       Что за придурок, нет, что за придурок, серьезно, Стайлз только что едва не отбросил коньки. Он впечатлительный молодой парень, который только начал вливаться во всю эту тему с оборотнями. Не надо его, блин, так пугать. - Мм-хф, пхф-мх! - возмущается Стайлз, пытаясь стукнуть Питера кулаком. - Не дерзи, - предупреждает Питер, и Стайлз чувствует, как он смотрит вниз, на его задницу. - Мм-м. Милые родинки.       Лицо мгновенно опаляет жаром. Питер пялится на его, блин, задницу, Питер, блин, комментирует родинки на его заднице. Просто охренительно. - Мпф, - недовольно произносит Стайлз, но застывает, когда чужая ладонь собирает вверх по его спине рубашку и футболку, обнажая больше кожи.       Удовлетворенный гул, который издает Питер, вызывает мурашки по всему телу.       Черт возьми, Стайлз, думает Стайлз, ощущая, как дергается его член, чуть-чуть прикрытый подолом футболки.       Ардженты убьют его, если увидят со стояком в кустах на своем участке.       Скотт убьет его, если увидит, что Стайлз, типа, завелся просто потому, что Питер, тот самый Питер, которого они как бы всеми силами пытаются поймать, спустил с него штаны и рассматривает его задницу.       Стайлз очень тяжело сглатывает. Питер, конечно, замечает. - Хочешь потрогать себя? - дразнится он. - Ну-ну, Стайлз. Сейчас моя очередь, помнишь.       Если бы Стайлз был мачо или хотя бы главным героем в каком-нибудь сериале про подростков, он сказал бы что-нибудь вроде - "знаешь, для страшного оборотня ты что-то чересчур много болтаешь" (черт, нет, эта фраза полный отстой, возможно, стоило бы сказать что-нибудь остроумное про злодея и злодейскую речь, но тогда шутка потерялась бы, и ладно, ладно, неважно), но Стайлз... просто Стайлз, у которого, блин, спущены штаны вместе с трусами, и он не может быть крутым в такой ситуации. А потом Питер вообще расстегивает свою ширинку, очень громко, между прочим, и Стайлз слышит, как он проводит ладонью по члену, тоже очень громко. Ему что, в самом деле плевать, что им могут яйца отстрелить серебряными пулями? Стайлз не умеет отращивать новые причиндалы, а эти и так находятся в зоне риска. - Хорошо, - что, блин, хорошо? - Просто стой вот так. Не дрыгайся, лапа.       И Питер вжимается в его задницу членом, скользя туда-сюда прямо по голой коже, такой девственно чистой, что даже лучи солнца никогда не касались ее.       Хорошая новость: по ощущениям, это обычный член, а не то монструозное орудие, как на картинках по поиску "голый оборотень волк секс волчий секс мускулистый оборотень".       Плохая новость: Стайлзу нравится этот обычный член, хотя обстоятельства все еще весьма странные. - О да, - шепчет Питер, без сомнения, наблюдая за тем, как елозит членом по расщелине. - Вот так.       Стайлз жмурится.       Просто безобидный петтинг, молится он. Просто безобидный маленький петтинг, а не ужасный психосекс с оборотнем в кустах, после которого обычные люди не выживают.       Он издает этот унизительный всхлип, но только потому, что дышать несколько трудно, когда кто-то зажимает твой рот и трахает тебя в копчик. Питер приникает грудью к его спине, уткнувшись носом в потный висок и ни на секунду не прекращая этих своих... фрикций.       И - о боже - когда кто-то трахает тебя в копчик и дышит вот так, боже, Стайлз может кончить только от этого. - Не-а, - говорит Питер, отбивая его подбирающуюся к члену руку. - Веди себя хорошо.       Кто бы говорил. Нет, правда, кто бы говорил.       Свободные руки - полный кошмар. Трогать себя нельзя, трогать Питера как-то странно, и Стайлз нелепо дергается, стараясь удержать равновесие, пока не вцепляется в кусты перед собой. - Ммх, - говорит Питер напряженным голосом, в котором нет ни капли насмешливой ласки, как в прошлый раз. - Чертовски хорошо пахнешь, Стайлз. Чертовски хорошо.       Ладно. Хорошо. Немного, самую малость, это горячо. Стайлз никогда в этом не признается вслух, разве что лет через десять, изрядно напившись, но ему нравится, что Питер сильнее него и раскачивает их вот так, не давая ему отстраниться.       За всем этим Стайлз не обращает внимание на то, что кусты, за которые он держится, шумят. Типа, очень громко шумят, трясутся и шелестят. - Ох, - произносит Питер за секунду до того, как повалить их на траву.       Стайлз успевает издать только умпфх-звук, прежде чем понимает, что оказался на земле, его задницу подозрительно холодит свежий воздух, а вес сверху исчез, как и ладонь с лица.       Питер гребаный Хейл сбежал, оставив его со спущенными штанами перед домом Арджентов. - Ну что за отстой, - стонет Стайлз, но тут сквозь ветки замечает зажегшийся свет в окне.       Замерев, он даже задерживает дыхание, лишь бы не привлекать к себе внимание, когда резко возникший силуэт распахивает окно настежь и вслушивается в ночную тишину.       О черт, черт-черт-черт, думает покрывшийся потом Стайлз. - Эй, - раздается напряженный голос отца Эллисон. - Кто здесь?       Затем перед кустами начинает шарить свет фонарика, постепенно подбираясь к и без того светящейся в темноте бледной заднице Стайлза, и Стайлз в панике извивается, пытаясь натянуть штаны на стояк. - О-черт-черт-черт, - задыхается он, убегая в сторону припаркованного неподалеку джипа на карачках, - боже мой! Только не стреляйте, только не стреляйте! - Эй! - кричит Крис Арджент ему вслед.       Хорошая новость: он не стреляет в Стайлза.       Плохая новость: Стайлзу приходится торопливо дрочить у себя в джипе, и это совершенно отвратительный оргазм, отравленный страхом смерти. - Тебе трындец, Питер, - сердито шепчет Стайлз, вытирая заляпанную спермой ладонь о футболку, которая и так испачкана травой, ну спасибо, Питер. - Просто гребаный трындец.       Хорошо, что он не слышит те угрозы, которые бормочет себе под нос раздраженный Питер, которому приходится додрачивать где-то на опушке, потому что если бы Стайлз не тряс эти хреновы кусты... Кончая, Питер издает такой чудовищный рев, что все оборотни в округе испуганно вскакивают.       Стайлз тоже его слышит. - Гребаный трындец, - повторяет он.