White roses

Снаружи было тепло, но не настолько, чтобы скидывать с себя тренч. Улицы заливал солнечный свет, отовсюду были слышны трели птиц. Солнце едва ли грело, зато напоминало о том, что весна, вообще-то, началась. Снег давно уже полностью сошёл, и теперь вся растительность вокруг как будто перерождалась. А бродячие кошки всё чаще сновали по переулкам.    На работе дела шли в гору — увеличились продажи альбомов, полностью спродюсированных Хонджуном. За последнюю неделю показатель значительно рос, это не могло не радовать. Кима хвалили все подряд, а он действительно был счастлив, что его труды, — бессонные ночи и вечные попытки дойти до идеала, — оказались не зазря.    Казалось, все проблемы испарились с приходом весны. Так Хонджуну казалось ровно до того момента, пока он не осознал, что прямо сейчас быстрым шагом идёт по тротуару рядом с лучшим другом и пропускает мимо ушей его вещания.    Сан был самым близким другом Кима. Они познакомились в старшей школе и Чхве тогда стал единственным, кто понимал страстное рвение старшего к музыке.    Прямо сейчас Сан тараторил о своём что ни на есть прекраснейшем парне, а мчались они, собственно, за цветами для этого самого парня.    Вообще, Хон всегда возвращался с работы вместе со своим лучшим другом, — им по пути, и когда старший вспоминает, что живёт не в студии, заканчивают в одно время, — но не каждый день Чхве тащил его в цветочный, подгоняя, ведь далее полетит на свиданку и потому, что «Хонджун, ну пожалуйста, ради меня».    Было не очень понятно, для чего конкретно там нужен был сам Хонджун, но если Сан решил, что получит пару советов о том, какой букет лучше будет купить, то он явно промахнулся в выборе компаньона.    Ким никогда не был в серьёзных отношениях. Да чего уж врать, ни в каких он не был. То есть, было пару интрижек за время учебы в универе, однако во что-то большее они не перерастали. От этого факта было весьма досадно. Но особенно обидно было тогда, когда на всех вокруг нападало весеннее обострение, и Хон был вынужден наблюдать за влюблёнными парочками буквально везде: в ленте инстаграмма выскакивали фото-отчёты с чьих-то свиданий, в кафешках и ресторанах бронировали столики ради романтического ужина, да даже коллеги на работе недавно не додумались закрыть дверь в кабинет.    Хонджун искренне не понимал, почему ему уже столько лет, а с ним не случалось ничего серьёзнее, чем лёгкое прикосновение чужих губ, а после — извинения с просьбой забыть об этом. И последний раз в студенческие годы. Но когда Ким, будучи слегка пьяным, поделился своими переживаниями с лучшим другом, тот ответил: «Наверное потому, что нужно иногда выползать из студии?», на что старший лишь фыркнул.    Кстати о Сане. Друг Хона уже полгода состоял в здоровых счастливых отношениях. Если поначалу старший действительно пытался переступить через чувство зависти к чужому счастью, то со временем слушать рассказы о том, как у этих двоих всё идеально, стало невыносимо, и Ким порой мог откровенно послать второго куда подальше.    Он действительно завидовал тем, у кого был такой близкий человек, которому можно рассказывать что угодно, делиться любыми переживаниями, и его будут внимательно слушать. Такой человек, в объятия которого можно упасть без разрешения, когда оно будет нужно. Такой человек, что будет понимать с полуслова и оставаться рядом в любой недуг.    Тирады Сана о волнении за предстоящее свидание остались не услышаны. Он потянул задумавшегося Хонджуна за рукав, заставляя завернуть налево. Старший вернулся в реальность, когда они оказались перед дверью темно-зелёного цвета, оформленной искусственными цветами и лозой.    Колокольчик над головой приветственно звякнул. Откуда-то справа раздалось негромкое «добро пожаловать», на что Джун не обратил особого внимания. Разве что вскользь подумал, что чужой мужской голос был достаточно приятен слуху.    Внутри цветочный оказался довольно-таки тесным, но вполне уютным. Вдоль растянулись витрины с яркими букетами и горшочками, а сверху нависали светильники, напоминающие корзинки.    До сих пор не особо заинтересованный данным путешествием Ким прошёл за другом вглубь магазина. Сан остановился рядом с готовыми букетами, которые были собраны каждый из 15 роз, что также демонстрировали возможный вариант оформления конверта. Эти букеты лежали здесь, как примеры, однако, если их вид устраивал покупателя, можно было приобрести и их.    Хонджун уловил тихий бубнёж друга:    —Господи, никогда не дарил Уёну розы, но мне сказали, что они романтичнее, чем хризантемы. А какие лучше выбрать не сказали.    —А их дохера разных? — старший поднял взгляд на витрину. Действительно, разновидностей было достаточно: красные, белые, розовые и, чёрт возьми, даже жёлтые.    —Да не говори. И всем нравятся какие-то определённые. — Сан задумчиво промычал. —Например, моей маме только розовые подавай, Хва нравятся белые…    —Хва? Кто это? — Ким не припомнит такого имени. Надо было меньше витать в облаках.    —Здешний флорист. Я часто сюда захожу, разговорились. Должен где-то у кассы ошиваться. — равнодушно ответил Сан.    Хонджун впервые кинул взгляд в сторону кассы. И чуть не свалился с ног.    За небольшим сооружением из тёмного дерева стоял вполоборота юноша необычайной красоты: кожа цвета карамели, большие глаза, пухлые губы, самый идеальный в мире нос, невероятно мягкие на вид чёрные волосы, свисающие до плеч, перетянутая завязками фартука тонкая талия. Он поправлял малиновые лепестки в очередном собранном букете и смотрел на них с такой нежностью и заботой, с коей на Кима в жизни не смотрели.    Парень однозначно чересчур долго пялился на флориста, но это осталось никем не замечено. Слава богу.    Сан ещё пару секунд тупо разглядывал букеты, после чего поравнялся с Хонджуном, хлопнул его по плечу, сказав тихое «пошли».    Чхве направился прямиком к кассе. Похоже, готов сделать покупку. Либо уйти прочь из цветочного. Старший предпочитал второй вариант развития событий, так как перспектива приближаться к такому невозможно красивому флористу и стоять совсем рядом с ним какое-то время слегка напрягала парня. Юноша за кассой завораживал одним своим внешним видом, — казался ненастоящим, скорее был самой удачной и грациозной скульптурой, в которой скульптор решил визуализировать свою музу, — и поведением, — двигался плавно, обращался с какими-то там цветами, как с драгоценностью, которая в любой момент может рассыпаться под его прикосновениями.    Хонджун сматерился про себя, когда его друг остановился у кассы.    —Хва, привет! — поздоровался Сан.    Флорист удивлённо обернулся на своё имя, а когда увидел знакомое лицо, мягко улыбнулся.    Когда парень полностью повернулся лицом к Чхве, Джун заметил железный бейджик на фартуке. «Пак Сонхва». А что, звучит…    —Привет, — негромко поздоровался Сонхва. Именно его Хонджун слышал, когда только зашёл в магазин. Ким с ужасом замечает, как чужой бархатистый голос пробирается глубоко под кожу и оседает в памяти. —Опять спешишь к своему ненаглядному?    Сонхва улыбается по-доброму. Не так, как большинство людей: мерзко, злорадно, хитро. Он выглядит просто очаровательно, когда так улыбается.    До сих пор не замечавший стоящего в стороне парня, Сонхва наконец обращает на него внимание. Они пересекаются взглядами, смотрят другу другу в глаза. Хонджун смотрит в эти восхитительные чёрные омуты, почти утопая в них, и сердце пропускает удар. Ким чувствует себя пойманным за подглядыванием. Но Сонхва был так великолепен, словно ценная картина в галерее, которой позволялось любоваться исключительно из-за ограждения.    —Ох, здравствуйте! — видимо, юноша только заметил присутствие второго посетителя. Хонджун потерялся, когда к нему обратились и смог лишь кивнуть в ответ. Он мог только надеяться, что его жест не сочтут за слишком грубый.    Сан взглянул на друга, который выглядел каким-то отстранённым и решил, что не будет сейчас его представлять, раз он сам не горит желанием. Тем более, он торопится.    Следующие пару минут Хонджун не особо вникал в диалог парней, стараясь при этом не слишком очевидно разглядывать флориста. Но судя по тому, что после одобрительных кивков его друга Сонхва, надев перчатки, выцепил из большого свёртка охапку красных роз и начал аккуратно заворачивать их в конверт, Сану посоветовали начать с классики.    Чхве уже оплачивал букет, а значит они вот-вот покинут магазин, поэтому Хонджун переместился чуть ближе к выходу. С этого ракурса открывался немного другой вид на обстановку за кассой. Теперь было видно чуть больше. Теперь было видно огромный свёрток свежих белых роз, отливавших жёлтым. В этот момент Киму в голову взбрела сумасшедшая идея.    Сан уже было двинулся в сторону выхода, когда его друг, движимый спонтанной необходимостью, подлетел к кассе, после облокачиваясь на неё локтями.    —Будьте добры, заверните вон те розы, — протянул Хонджун, кивая на свёрток за кассой. Он должен признать, когда поймал взгляд флориста, стоящего теперь прямо перед ним, рисковал заикнуться.    Сонхва, слегка удивлённый внезапностью второго клиента, обернулся в сторону недавно привезённых цветов. Здесь стоял лишь один единственный свёрток прекрасных белых роз, словно поцелованных солнцем. Ох, их было много. Букет из них всех выйдет в кругленькую сумму.    —Все? — взгляд вернулся к покупателю.    —Да, — без толики сомнения ответил Хонджун. Сан ошарашенно смотрел на лучшего друга, задавая немые вопросы, но не решаясь рушить его план.    —Конечно, секунду! — более не медля, Сонхва потянулся к свёртку. Уточнив цену на этикетке, вытащил перевязанную охапку.    Пока флорист бережно раскладывал упаковочную бумагу лавандового цвета и заворачивал в неё розы, Ким старался успокоить своё сердце, зашедшееся в бешеном ритме. Он не успел обдумать, насколько адекватно будет выглядеть то, на что он внезапно решился. В любом случае, адреналин в крови подталкивал к действию.    А Сонхва думал о том, что человеку, для которого он заворачивает сейчас этот букет, очень повезло. Пак на его месте был бы неимоверно рад, получив такой презент.    Ким считал, что поистине можно смотреть вечно на три вещи: как горит огонь, как течёт вода и как атласная лента легко скользит меж длинных изящных пальцев местного флориста.    Когда юноша за кассой держал в руках уже собранный пышный букет белых, только раскрывшихся роз и вводил на терминале сумму для оплаты, Хонджун подрагивающими от волнения пальцами доставал карту из бумажника и понимал, что осталось лишь красиво завершить план. Лишь бы не опозориться в самый последний момент.    Ким прикладывает карту к терминалу, сглатывая. Со счёта улетает крупная сумма. Не страшно, Хонджун не бедствует.    Оплата проходит успешно. Флорист уже начинает протягивать клиенту увесистый букет со словом «пожалуйста», как его перебивают.    —Это вам, — быстро проговаривает Ким, стараясь сохранить ровный тон голоса. Сонхва поражённо выдыхает, распахивая глаза и замирая. Ему не послышалось?    О да, эта удивлённая мордашка определённо того стоила.    Хонджун любит выпендриваться и казаться крутым, поэтому напоследок ещё и подмигивает парню, растянув губы в широкой улыбке, прежде чем вылететь из магазина прочь, почти сбивая Сана. Он чуть не споткнулся о порог, но в этот раз судьба его пощадила.    Ким отдалялся на дрожащих коленках, смущённо улыбаясь, и ощущал себя влюблённым школьником, знак внимания которого наконец заметила та самая девчонка.    Сонхва ещё какое-то время смотрел вслед отдаляющейся фигуре посетителя, что оставил двух парней недоумевать от его выходки.    Пак перевёл взгляд на букет. Огромный и дорогой букет белых роз. Какое совпадение, его любимые…    Он медленно прижал цветы к себе, будто до сих пор не веря в произошедшее. Зарылся в бутоны носом, ловя такой приятный аромат, и глупая улыбка сама поползла на лицо. Прикрыв глаза, Пак ощутил, как в груди разливается тепло. Так неожиданно и приятно.    Сан чуть дольше прибывал в шоке. Потом наконец отмер, встретился взглядом с Сонхва, что не отстранялся от букета. Тот стоял весь такой восхищённый и одними глазами хвастался.    Чхве снова посмотрел туда, где только что скрылся его друг, тяжело вздыхая. —Во даёт…