Шаткая безмятежность

Ночь окутала город, растянувшись тёмной мглой над уставшими за день улицами. Огни рекламных щитов ярко мигали и окрашивали в разные цвета мокрые дороги от недавнего дождя. Ёнджуну нравилась атмосфера ночного Сеула. Ему нравились эти баннеры на каждом шагу, уличные музыканты, нравилось быстрое движение на дорогах. Но именно сейчас, после тяжёлого рабочего дня, хотелось скорее приехать домой и завалиться спать. Он бы так и сделал, ведь на часах уже половина двенадцатого ночи. Но есть хотелось не меньше. Парень сегодня мало того, что за весь день съел несколько несчастных бутербродов, за которыми заботливо сбегал друг и по совместительству коллега – Субин, так ещё и заработался допоздна. На его памяти такой перегрузки на работе ещё не было. Живот предательски заурчал, намекая о приёме пищи. Скорее всего, голодным уснуть не получится. Ёнджун приостановился на светофоре, пока тот показывал красный цвет, и принялся искать по картам ближайший круглосуточный магазин, ведь дома в холодильнике он вряд ли найдёт что-нибудь съедобное, кроме нескольких баночек пива и одиноко стоящей уже несколько недель банки с оливками. Дома он почти не бывает, особенно в течение последних нескольких недель. Ему поручили довольно важный и не менее прибыльный проект, который нужно сделать в определённые сроки. Вот и приходится перерабатывать, оставаясь на работе до поздней ночи. Но и не то, чтобы Ёнджун был против. Дома делать всё равно нечего. Слишком скучно. Дождавшись зелёного света на светофоре, парень свернул в переулок. Сеул – удивительный город. Буквально несколько метров назад улицы сияли всеми цветами радуги, а здесь только тускло светили уличные фонари, еле освещая дорогу жёлтым светом. Район показался довольно жутким: почти нет людей, небольшие и невысокие дома. Но довольно красивый и живописный из-за большого количества деревьев. Ёнджун увидел впереди нужный магазинчик небольших размеров. Вряд ли он здесь найдёт что-то грандиозное и очень вкусное, но даже пачки лапши быстрого приготовления ему вполне хватит. Он припарковался около здания и вышел из машины. Легкий ветер приятно обдувал лицо и чёрные волосы парня, слегка взъерошивая их. Доносился шёпот листвы, где-то в заведении неподалёку слышались обрывки чужих разговоров, напоминая о жизни, бурлящей за стенами. Магазин встретил его холодным ярким светом и недовольной кассиршей, которая агрессивно жевала жвачку и неотрывно смотрела в телефон, даже не обращая внимания на покупателя. Парню было тоже совсем не до любезностей и приветствий, так что он поспешно взял первую попавшуюся лапшу и энергетик и направился к кассе под тяжёлый вздох женщины. Выйдя из магазина, он решил выпить напиток перед тем как сесть за руль, потому что вероятность того, что он уснет на повороте и попадёт в аварию, казалось, была велика. Ёнджун по дороге к машине открыл железную банку и принялся делать один глоток за другим, понимая, что его замучал не только голод, но ещё и жажда, пока не споткнулся об что-то. Вернее, об кого-то. Перед ним на тротуаре на корточках сидел парень, который от неожиданности столкновения подскочил на ноги, забавно приподнимая брови в удивлении и отходя в сторону. В руках он держал только открытую и ещё полную упаковку кошачьего корма, а на асфальте сидел мокрый, совсем маленький котёнок, который только жалобно мяукнул и забавно подбежал к незнакомцу. – Извините, пожалуйста, что помешал, – громко отозвался парень, слегка наклоняясь в знак извинения. – Я вас не заметил. Ёнджун от такой ситуации слегка опешил, вытирая подбородок рукавом кожанки от капель немного пролившегося энергетика. Он шире открыл глаза, махая руками: – Нет-нет, что ты, не извиняйся. Это ты меня прости, не смотрел толком, куда иду, – заключил Ёнджун, выдыхая. – Котёнка кормишь? Незнакомец лишь мягко улыбнулся и еле заметно кивнул, снова обращая внимание на котёнка. Его совсем маленькое тело тряслось от холода, а большие, полные ожидания глаза, смотрели на этого парня с надеждой. Тот лишь аккуратно погладил животное по голове и выдавил корм себе на ладонь, преподнося к мордочке. Носик котёнка задрожал, чувствуя приятный аромат. Кажется, он перестал трястись, а лишь подошёл ближе, принимаясь быстро есть корм. От такой картины у Ёнджуна защемило что-то в сердце. Он улыбнулся и снова поспешил в магазин, купил небольшую бутылочку молока под цоканье продавщицы и вернулся на прежнее место, наливая в крышку белую жидкость, и поставил около котёнка. Незнакомец лишь шире улыбнулся, поворачиваясь лицом к Ёнджуну, который зачарованно смотрел на парня перед собой. Он был очень красив: черные волосы до плеч с редкими белыми прядями, слегка пухлые губы, что сейчас красиво расплывались в улыбке, довольно острые скулы, длинные ресницы. Но самое удивительно в нём – голубые глаза. Скорее всего, линзы или ещё что-то подобное, но выглядело это очень красиво. – Как хорошо, что ты этого малыша вообще нашёл. Я бы прошёл и внимания не обратил. Так бы и остался голодный здесь сидеть, – тихо произнёс Ёнджун, усмехаясь довольному мурчанию котёнка, который уже принялся пить молоко. – Святые мы люди. Сидящий рядом парень лишь тихо посмеялся и произнёс: – Помогая другим, мы не становимся святыми. Мы становимся нормальными. Ёнджун только кивнул, полностью соглашаясь с чужими словами. Спать сейчас как-то совсем перехотелось, хотелось сидеть с этим незнакомым парнем и этим черно-белым комочком и ни о чём не думать. Как же всё же приятно совершать такие добрые поступки. Для тебя это пустяк, а кому-то спасло жизнь. – Как тебя зовут? – поинтересовался Ёнджун, снова устремляя взгляд на парня. – Чхве Бомгю. А тебя? – Чхве Ёнджун. Забавно получается. Уже второй человек в моём окружении с такой фамилией. Бомгю лишь усмехнулся и взял на руки котёнка, который доел корм и выпил немного молока. Мягкое «мяу» разрезало тишину, а его доверие к парням заполняло воздух теплом. С каждой секундой он становился более уверенным. Мрачный вечер превратился в светлую надежду, навсегда изменившую судьбу этого комочка после уверенных слов Бомгю: – Я заберу его с собой.  – Правда? – обрадовался Ёнджун, вставая на ноги. – Я очень рад это слышать. Очень не хотелось бы оставлять его здесь одного, а я вообще не готов ухаживать за животным. Совсем времени нет. – Да, было бы очень эгоистично накормить его, дать надежду на спасение, любовь и заботу, а потом просто уйти, оставляя одного посреди мокрой холодной улицы, – пробурчал Бомгю, немного растёгивая ветровку и запихивая туда котёнка, аккуратно обнимая. – Всегда мечтал о коте. Или собаке. Но это такая большая ответственность… Но можно ведь попробовать? Животные не просто так появляются в нашей жизни. Они приносят счастье и греют наши замерзшие души. Ёнджун не мог оторвать глаз от этого парня, что сейчас стоял с котёнком, укутанным в ворот куртки, и тёрся носом о чужой мокрый носик. Он также не мог перестать улыбаться, даже когда щёки уже начали болеть от напряжения. Бомгю, заметив на себе его взгляд, немного смутился, громко засмеявшись. Ёнджун в этот момент просто пропал. Он в жизни не слышал приятнее и искреннее смеха, чем этот. Приятный бархатный голос, еле заметный румянец на щеках, блеск в глазах. Как не утонуть в этом человеке? – Я, наверное, пойду, Ёнджун. – Нет, стой, – встрепенулся парень, которого вырвали из размышлений. – Давай я тебя подвезу. Мне совсем не трудно. Да и куда ты с котёнком. Неудобно ведь. – Если честно,  это немного странно – садиться в машину к парню, с которым знаком буквально несколько минут. Но я в последнее время стараюсь говорить «да» всему, что у меня вызывает интерес. Так что я совсем не против, – кивнул Бомгю, неловко топчась на месте. Ёнджун любезно приоткрыл дверь, помогая усесться парню на переднее пассажирское сидение, а затем сел на место водителя, ловко выкручивая руль и разворачиваясь за считанные секунды. Парень толком и не понял фразу Бомгю про интерес. Значит ли это, что он заинтересован в Ёнджуне? Или это было сказано без какого-либо подтекста? Бомгю снова вырвал парня из размышлений, вводя в навигатор адрес своего дома. Довольно близко, доедут за минут семь. – А сколько тебе лет? – начал разговор Ёнджун, понимая, что в тишине ехать не хочется. Хочется узнать про Бомгю намного больше, чем просто имя и фамилию. – Мне двадцать, – начал парень, понимая, что Ёнджун настроен решительно и явно хочет узнать больше информации. – Я окончил школу, прошёл курсы по программированию. Сейчас работаю в айти-компании, пишу разные программки. Ну, удаленная работа на дому, – с каждой фразой его голос становился напористее, а фразы быстрее. – Мне нравится розовый цвет, ещё я очень люблю чай с ромашкой, дурацкие клетчатые рубашки. Я – человек, который сначала смело смотрит кучу фильмов ужасов, а потом боится выйти в туалет и спать с выключенным светом. И теперь у меня есть котёнок, которого зовут Хрум. А ещё, Ёнджун, я альбинос. Ёнджун от такого заявления несколько десятков секунд был в смятении, переваривая информацию уставшей за день головой, в которой были только пустота и обезьянка, что стучала тарелками. Парень никогда не сталкивался  с альбиносами. Да и не углублялся в это понятие, никогда не пробовал узнать больше информации, помимо того, что у таких людей белоснежная кожа, такие же волосы и светлые глаза. Он заметил, как поник сидящий рядом парень, поэтому решил продолжить диалог, понимая, что молчание слишком затянулось: – А мне двадцать четыре года. Я окончил школу, отучился в университете на архитектора. Сейчас работаю в архитектурной компании, ебусь с проектом уже пару недель… Мой самый любимый цвет фиолетовый, а из напитков всегда выбираю американо. А ещё меня совсем не смущает, что ты альбинос. И я бы хотел взять у тебя номер, – спокойно произнёс Ёнджун, останавливаясь на очередном светофоре и переводя взгляд на парня. – Я дам тебе номер, – устало выдохнул Бомгю, кивая, – Но перед тем, как написать мне или позвонить, прочти, пожалуйста, про это в интернете. Не делай больно ни мне, ни себе. Я устал от кучи знакомств, сближений, а после такой же кучи разочарований. Я очень серьёзно болен. Загорелся зелёный, так что машина снова тронулась и свернула во дворы. Парни оставшиеся несколько минут провели в тишине, каждый был в своих мыслях, не желая что-либо говорить. – Можешь здесь остановить. Около моего подъезда много машин, не пропихнуться, – тихо произнёс парень и отстегнул ремень безопасности. Ёнджун подорвался с места и подбежал к другой стороне машины, открывая перед парнем дверь под смущённое «я бы и сам мог». Бомгю остановился напротив старшего, о чем-то думая. Он хотел что-то сказать, но после нескольких секунд молчания, тяжело вздохнув, лишь поблагодарил и по чужой просьбе показал окно своей квартиры, а также продиктовал номер. Ёнджун напоследок погладил котёнка, находившегося под чужой тёплой курткой. Он мирно спал, помуркивая, чувствуя человеческое тепло. А старший подумал, что хотел бы сейчас оказаться на его месте. Очень глупо, наверное, но правда. Бомгю скрылся за подъездной дверью, а Ёнджун сел в машину, не отрывая взгляда от окна чужой квартиры. Когда там зажёгся свет, старший только улыбнулся и кивнул сам себе, выезжая на главную дорогу. Он снова почувствовал прилив сонливости, так что, оказавшись дома и быстро перекусив, парень отправился спать. Необычный вышел сегодня день. Точнее, вечер.

***

Бомгю вошёл в квартиру и сразу же опустился на пол, тяжело вздыхая и прислоняясь головой ко входной двери. На мягкий ковёр рядом он опустил котёнка, мысленно обещая вернуться к нему позже. Снова это приятное чувство меж рёбрами. Снова это тепло, разливающееся по всему телу. Как он устал это чувствовать. Сердце так отчаянно хочет приятных вечеров, весёлой компании, чего угодно, только не одиночества. Бомгю с детства был очень общительным и любвеобильным мальчиком. Дети мало что понимают во внешности и красоте, так что дворовые ребята зачастую даже не обращали внимания на необычные белые волосы и голубые глаза. Просто при первой встрече искренне удивлялись, а потом принимали, как должное, больше не возвращаясь к этой теме. В это время было легко и так просто жить. Когда солнце освещало всю улицу, он просто носил солнцезащитные очки, старался не сильно долго находиться на солнце. Мама мазала специальными кремами. Но всё изменилось после шести лет, когда в результате очередного обследования доктор назвал неутешительный диагноз: «Болезнь Гюнтера». Хоть Бомгю был довольно смышленым ребёнком, он всё равно первое время не понимал, почему ему резко запретили появляться на солнце без одежды с длинными рукавами и воротниками, почему мама так часто плакала, неумело скрывая слёзы, когда рядом появлялся сын. Он знал, что ему нельзя находиться на солнце, знал, что из-за этого диагноза, но всё равно не понимал, почему. Став старше, родители всё равно старались не раскрывать всей правды заболевания. Он не знал подробностей, пока сам не решил прочитать про это. Набрав в интернете в поисковике «Болезнь Гюнтера», его тело пробрало холодом. «…полностью вылечиться от болезни невозможно…» «…данное заболевание является крайним редким и встречается в одном из ста тысяч случаев…» «…страдающие данным недугом живут крайне мало…» В этот же вечер он поговорил с родителями. Мама с папой старались успокоить парня, уверить, что именно с ним всё будет хорошо, ведь он такой прекрасный и сильный мальчик, он со всем справится. С этого дня Бомгю начал думать над всеми своими мечтами, составляя небольшой список и начиная реализовывать пункты в жизни. Он понимал, что времени у него не так уж много на размышления и нерешимость, поэтому нужно действовать. Родители во всём поддерживали его, записывали на онлайн-уроки по гитаре, пению, водили в школу танцев, покупали кучу холстов для рисования и самые лучшие краски. Родители правда для него старались. Они нашли донора, накопили огромную сумму на операцию. И даже когда она не помогла, не отчаялись. Они продолжали бороться за жизнь сына, продолжали поддерживать его. Сам Бомгю тоже наделся на улучшение, хотя где-то глубоко в сознании понимал, что ему уже вряд ли  что-то поможет. От безысходности он начал ходить в храмы и молится. Человеку обязательно нужно во что-то верить. Список постепенно уменьшался, что не могло не радовать парня. Он каждый раз был в смятении, когда взгляд останавливался на пункте про родственную душу и любовь. А вскоре и вовсе зачеркнул. Зачем кому-то понадобится такой, как Бомгю? У него и друзей толком нет, что уж говорить о паре. К слову, единственным другом у Бомгю был Тэхён. Они однажды познакомились ночью на автодроме. Отец Бомгю в это время привёл сына научить ездить на машине, а Тэхён катался на мотоцикле. Они встречались каждую ночь, но только перебрасывались взглядами, не решаясь заговорить. Спустя некоторое время Бомгю один пришёл на автодром. У него появилась новая мечта: прокатиться с этим парнем на мотоцикле. Но какое было разочарование, когда он не пришёл в эту ночь. Но зато пришёл в следующую. Бомгю подошёл первый к нему и познакомился. В этот вечер он узнал, что этого парня зовут Кан Тэхён, учится он в медицинском университете, на пару лет старше Бомгю, узнал, что у него плохие отношения с родителями из-за его бывшей девушки, которая сначала обманывала всех, что беременна, а после просто сбежала и оборвала все связи. В тот вечер Бомгю исполнил свою мечту и прокатился на мотоцикле. В тот вечер он понял, какие интересные жизни у людей. В тот вечер он подпустил Тэхёна к себе, он доверил ему свои тайны и переживания, а после получил миллион приятных слов в свой адрес и безграничную поддержку. В тот вечер он правда был счастлив, впервые за долгое время. В тот вечер он нашёл самого лучшего и единственного друга. С этого момента они правда очень хорошо сдружились. Кан почти каждый вечер приходил к Бомгю в гости, помогал парню со школьным домашнем заданием и иногда объяснял свои университетские предметы. Очень младшему полюбилась латынь. Они часто ходили гулять в разные места. Именно с Тэхёном Бомгю впервые попробовал алкоголь, нарисовал первое в своей жизни граффити на  стене библиотеки. Ему было правда весело. В то время мысль о смерти казалась ему не такой уж и страшной, потому что он проживал, наверное, лучшую жизнь из своих возможных. Поэтому было очень тяжело и больно узнать, что Кан Тэхёна больше нет. Он разбился на мотоцикле. На перекрестке за городом в него влетела фура. Парня с окрашенными в пшеничный цвет волосами, с самой искренней улыбкой и добрым взглядом больше нет. В этот вечер он был больше всего опустошён за последние несколько лет. После этого события Бомгю понял, что оставаться в Тэгу больше не хотелось. Появился новый пункт в плане – переехать в Сеул и жить самостоятельно. В восемнадцать он так и сделал. Уже два года он живёт в столице, неплохо зарабатывает, снимает квартиру и мало в чём себе отказывает. Два года спокойной жизни. До сегодняшнего вечера. Он снова почувствовал интерес и желание сблизиться с человеком. Ему снова захотелось вести разговоры ни о чём, смотреть вместе фильмы, гулять под звездным небом, вызывать улыбку своими глупыми шутками и фразами. А стоит ли это того? Стоит ли пробовать?

***

Ёнджун на следующий день решил прислушаться к чужим словам и прочитать статьи в интернете. Альбиносы могут прожить такую же жизнь, как и люди без диагноза. Почему Бомгю так акцентировал внимание на этом? Хотя возможно у него есть и другие заболевания, которые стремительно развиваются на фоне нарушения синтеза меланина. Этот парень всё-таки был странным, но к нему почему-то тянуло. Ёнджун не решился написать. Может и правда не нужно? Зачем лишние переживания, когда в жизни и так всё не гладко? На несколько дней парень погряз в монотонности работы. Однообразные отчеты, скучные разговоры коллег. Он терялся в цифрах и штрихах, словно в тумане, часто засиживался допоздна. А всё потому что не мог нормально сосредоточиться. Мысли блуждали далеко за пределами этих скучных задач.   Бомгю всё время находит его – тот, о ком Ёнджун не может забыть. Его улыбка, тепло его взгляда проникали в мысли. Ёнджун нелепо улыбался, несмотря на серость офисных стен, потому что  вспоминал ту ночь.  Вспоминал чужой звонкий смех, блики в глазах, спокойную и такую уютную атмосферу. Хотелось снова встретиться, снова разговаривать. С ним время пролетает незаметно, а каждый миг наполняется смыслом. Будь, что будет. Ёнджун напишет ему сегодня вечером. Ёнджун не может больше терпеть. Ёнджун сдался, он слишком слаб перед Бомгю. Лучи садившегося солнца медленно пробивались в квартиру Ёнджуна, но это не придавало оживленности, а лишь подчёркивало пустоту и одиночество. Ему никогда не было комфортно здесь. Слишком пусто. Кажется, что в этой квартире никто не живёт. Хотя почти так оно и есть, ведь парень приезжает сюда только переночевать. Он лег на просторную кровать, раскинув руки по бокам, и устремил взгляд в белый полок. После смерти родителей ему пришлось учиться жить самостоятельно. Казалось бы, что сможет сделать парень в восемнадцать лет? Но он смог. Закончил университет на «отлично», устроился на работу, купил квартиру. Это всё он сделал сам. Гордится ли он собой? Он не знает. Но родители совершенно точно да. Только в погоне за лучшей жизнью, в страхе остаться на улице без ничего он совсем забыл, что он тоже человек, которому тоже нужно общение, друзья, любовь. Несмотря на свою популярность в университете, в отношениях у него всегда не ладилось. Хотя не то, чтобы он именно хотел отношений. Ёнджун всегда трудился. Каждую минуту. Он тратил всего себя совсем не на чувства и любовь, поэтому его ничего не связывало с девушками и парнями после одной проведённой вместе ночи. И кто знает, как бы сложилась судьба этого одинокого человека, если бы не Субин. С ним Ёнджун познакомился на последнем курсе университета. Парень оказался довольно понимающим, поэтому не доставал Ёнджуна звонками и сообщениями, не навязывался, за что тот ему очень благодарен. Однажды Субин помог ему в трудную минуту, поддержал, когда у Ёнджуна были проблемы в университете, составил компанию в баре, а на следующий день даже пытался разобраться с преподавателем, который засаживал парня на зачёте. В этот момент Ёнджун наконец доверился парню и подпустил ближе, единственного включая в список «друзья». И ещё ни разу не пожалел. Парень тяжело вздохнул и взял телефон в руки, нервно закусывая губу. Он открыл недавно записанный контакт и несколько минут просто смотрел на номер, всё ещё размышляя, стоит ли писать. Отрицать тягу к этому парню было бессмысленно, она была. Бомгю в целом пробуждает в нём новые чувства, которые не могли пробудить остальные. Может это и называется родственными душами? Вы Привет, Бомгю Извини что не написал раньше Завалы на работе) Я тебя не разбудил?

Бомгю

Нет ты что

Всё в порядке

Я не спал

Честно я рад что ты написал

И не стоит оправдываться, я понимаю, почему ты медлил

И я надеюсь что ты хорошо подумал

Вы Лучше некуда Не беспокойся Я бы хотел пригласить тебя на свидание) Завтра У меня выходной

Бомгю

Ох свидание…

Вы Если я тороплю события дай мне знать

Бомгю

Не в этом проблема

Извини, я тебе не рассказал ещё кое-что

Я не могу долго гулять на солнце

Я болен

Синдром Гюнтера

Извини что не сказал сразу

Прочитав эти сообщения, сердце Ёнджуна болезненно сжалось, а лицо и руки вмиг стали холодными, покрываясь неприятными мурашками. Узнать что-то похожее он хотел меньше всего. Он слышал про это заболевание в одном из видео на ютубе. Он знает, что это такое. Оно неизлечимое. Но он уже абсолютно уверен, что не откажется от Бомгю. Это кажется за гранью фантастики. Может болезнь неизлечима, может люди долго не живут, но надежда ведь есть всегда. Должен же быть какой-то выход? Они обязательно со всем справятся. Вместе. Вы Ох…. Не извиняйся, ты и так сказал это сразу Мы сходим ночью! Просто погуляем, посмотрим на звездное небо Это время суток недооценивают

Бомгю

Если ты хочешь, то конечно)

Я только за

Прекращать разговор совсем не хотелось, несмотря на время, что близилось к ночи. Парни сначала переписывались, обсуждая всевозможные темы, которые только приходили в голову. Начиная с «Почему в сырниках нет сыра» и заканчивая «Где бы ты хотел побывать?», а затем продолжили по звонку, потому что пальцы уже просто-напросто отваливались. Слышать весёлый и звонкий голос Бомгю было чем-то прекрасным. Старший бы поставил его на все возможные рингтоны. Ёнджун за эти часы разговора узнал о парне очень многое. Например, что кофе он пьёт только с огромным количеством сахара, а чай без ничего, потому что он любит именно вкус чая и не желает его перебивать посторонним. Он обожает клубнику, не любит мятный шоколад и морепродукты. День рождения у него тринадцатого марта, а сам он обожает весну, а ещё нравится осень и зима, потому что можно подбирать интересные и теплые образы. Хочет побывать в Венеции. Он любит многослойность в одежде. Обожает поездки на машине. Ему нравится антиквариат, поэтому у него дома много ненужного барахла, который и выбрасывать жалко. Бомгю очень любит играть на гитаре и петь. А ещё его любимая группа – Animal ДжаZ. Ещё он фанат таких книжных жанров, как фэнтези, детективы и мистика. Ёнджун очень давно не чувствовал себя таким воодушевлённым и счастливым. Ему никто никогда не делал столько искренних комплиментов, которые делал Бомгю. Никто не говорил ему, что он – лучший пример для подражания, потому что добился всего сам, а Бомгю сказал. Никто не просил научить кататься на велосипеде, а Бомгю попросил. Никто не играл на гитаре для него, а Бомгю сыграл. И даже спел. Сейчас, слушая мелодичный и такой расслабленный голос под гитару, на глазах появлялась пелена слёз. Ёнджуну правда давно не было так хорошо и приятно. Сейчас, засыпая и слушая чужое размеренное дыхание с сопением на той стороне звонка, Ёнджун чувствовав себя самым счастливым человеком в мире. С Бомгю он не чувствует одиночества даже на расстоянии. Даже после прекращения звонка. Потому что Бомгю уже глубоко в мыслях, он уже в сердце. Он всегда рядом.

***

Весь день Ёнджун провёл в ожидании вечера. Мысль, что совсем скоро они встретятся, и даже погуляют, сводила с ума. И вот уже он оставляет машину около подъезда Бомгю, вот он пишет сообщение «Я на месте, выходи». Вот он с улыбкой наблюдает за окном, в котором горит свет и по комнате бегает парень. Вот из подъезда выходит этот самый парень. Невероятно красивый. Волосы заплетены в маленький хвостик, широкие штаны, наполовину расстёгнутая дутая куртка из-под которой виднелась толстовка. Он выглядит так уютно, просто, но в то же время прекрасно. Ёнджун, продолжая улыбаться, как болван, подошёл к нему навстречу, и парни остановились буквально в нескольких сантиметрах друг от друга. Каждый не мог оторвать глаз друг от друга. – Извини, я цветов не купил. Побоялся, что тебе будет неудобно таскать их всю прогулку, – тихо произнёс старший, будто боялся нарушить тишину вокруг. – Мне и правда было бы с ними не очень удобно, – также тихо ответил Бомгю, усмехаясь. – Пойдём? В ответ кивок. И как бы сейчас хотелось уйти с этим человеком на край света, подальше от городской суеты. С Бомгю не чувствовалось никакой неловкости, с ним наоборот хотелось дурачиться и смеяться. Даже случайное касание отдавалось приятным чувством, разносящимся по всему телу.   Ночной город окутан мягким светом фонарей. Тишина прерывалась лишь громкими восклицаниями Ёнджуна, нелепыми шутками и звонким голосом Бомгю, комментирующим почти каждую фразу. Они шли по маленьким незнакомым улочкам, делились историями, искренне смеялись и обменивались взглядами, полными понимания и теплоты. Приглушённые звуки музыки доносились из открытых окон, создавая фон для их разговоров. Каждый бар, мимо которого они проходили, казался наполненным своим характером: один — с ярким неоновым светом и тяжелыми битами, другой — с тихими беседами и живописным интерьером. Они купили по кофе и хот-догу, сели на качели в каком-то дворе. Молчание окутало площадку, но говорить и не хотелось. Хотелось просто быть рядом.  Бомгю начал медленно раскачиваться, напевая под нос какую-то песню, а Ёнджун просто смотрел за развивающимися на ветру вылезшими из хвостика прядями, расслабленным выражением лица, что моментами сменялось широкой улыбкой, когда их взгляды сталкивались. – Спой громче, я тоже хочу послушать, – возмущённо попросил Ёнджун, тоже начиная активно качаться на качелях. Бомгю от такого поведения лишь рассмеялся, что-то поговаривая про нелепое выражение лица. Но просьбу исполнил.

Будь со мной Ведь память так несовершенна Ангел мой Дрожит от страха, курит нервно В царстве льдин В краю ларьков, в раю шавермы Мы одни Реальны лишь сны и это скверно

Его голос напоминал тёплый летний вечер, он был наполнен эмоциями и искренностью. Каждая строчка уносила Ёнджуна в мир мечтаний, где не было места заботам и проблемам, где были только они вдвоём. Бомгю исполнял песню с такой страстью, что казалось, будто каждый звук исходил из самого сердца. Он пел тихо, но его голос был таким притягивающим и охватывающим, что старший только под конец куплета понял, что уже не качается, а просто сидит и наблюдает. Атмосфера нереальная. Будто сон. – У тебя прекрасный голос. Я хочу, чтобы ты пел чаще. – Спасибо, буду, – почти шёпотом произнёс Бомгю, шире улыбаясь. Снова тишина. Холодный ветер обдувал их лица, поэтому Бомгю до конца застегнул замок на куртке и попытался натянуть рукава на ладони, что не скрылось от взгляда Ёнджуна. Он встал с качели и присел около Бомгю под недоуменный взгляд. Ёнджун осторожно потянулся, чтобы взять его руку в свою. — Дай я тебя согрею, — почти прошептал он, обхватив пальцами замерзшие ладони. Бомгю удивленно посмотрел, но быстро расслабился, ощутив тепло. Ёнджун начал осторожно тереть чужие пальцы. Каждое движение было наполнено неописуемой заботой. Ёнджун и сам не понимал, откуда в нём столько нежности. Буквально несколько дней назад он и подумать не мог, что ночью будет сидеть на качелях с каким-то парнем и согревать его руки, улыбаться, как последний дурак, и чувствовать при этом бурю самых приятных и положительных эмоций.  Они обменивались взглядами, полными доверия и понимания. Глаза Бомгю будто светились благодарностью, а щёки слегка покраснели от холода или от смущения. Они делили не только тепло, но и этот момент, который казался безмятежным и вечным. Ветер играл с их волосами, но руки оставались крепко связаны, словно обещая никогда не отпускать друг друга. – Бомгю-я, а какая твоя мечта? – хриплым голосом от длительного молчания произнёс Ёнджун. – Поцеловаться под дождём, – после несколько секунд раздумий ответил младший, самому себе кивая. – А твоя, Ёнджун-хён? – Чтобы пошёл дождь, – гордо произнёс парень под чужое цоканье и закатывание глаз. – И называй меня лучше по имени. – Как скажешь, Джун. Пойдет? – В самый раз. Парни просидели так ещё какое-то время, пока Бомгю совсем не замерз, а у Ёнджуна не затекли ноги. Было принято решение возвращаться по домам. Конечно, старший бы и так провёл Бомгю до дома, но то, что его машина стояла около чужого подъезда, спасло от возмущений младшего. Несколько капель упало на голову Ёнджуна, отчего он слегка нахмурился и посмотрел на небо. А потом перевёл взгляд на Бомгю. Лёгкий ветерок играл с его волосами, придавая парню немного дерзкий вид. Временами он опускал глаза, словно стыдился собственных чувств, но в его сердце разгоралась необыкновенная радость. Его улыбка, мягкая и ослепительная, словно солнечный луч, была неотъемлемой частью этого мгновения. В ней таилась и нежность, и легкая игривость — отражение того, что он ощущал в этот момент. Время словно замерло, когда Ёнджун подошёл совсем близко. Капли скользили по щекам, смешиваясь с улыбками. Старший, чуть нервничая, провел большим пальцем по его щеке. В глазах напротив читалась уверенность. Сердца бились в унисон, и всё вокруг будто растворилось. Бомгю шагнул ближе, и их губы встретились, едва касаясь друг друга, словно они боялись разрушить это мгновение. Поцелуй оказался нежным и трепетным. Они были связаны невидимой нитью, дыхание сливалось с ритмом дождя. В этот миг мир потерял свою значимость, и осталась только любовь — яркая, настоящая и бесконечная. Ёнджун уверен, что это именно она. Он осторожно положил ладони на чужую талию, притягивая ближе. Бомгю отстранился первым, когда воздуха стало не хватать. – Просто поцелуй? – Я, кажется, влюблён в тебя, – расстерянно прошептал старший, не отводя взгляд от голубых глаз. – Ты идеальный, Боми. Мы с тобой знакомы всего несколько дней, а я уже зависим от твоей улыбки, голоса, глаз, от тебя. Позволь мне узнавать тебя лучше, находясь рядом. Я хочу быть с тобой. Мы вместе со всем справимся, только не отталкивай, если вся причина в… – Хорошо, – уверенно ответил Бомгю, – Глупо отрицать мои чувства к тебе. Ты мне тоже очень нравишься. Я очень много думал, когда ты не писал несколько дней. И уже подумал, что мы больше никогда не увидимся… Но ты написал. Ты взрослый парень, и должен сам всё понимать. Я тоже хочу быть с тобой. Очень. Мы можем попробовать. Я думаю, у нас есть шанс. Ёнджуну этого было вполне достаточно. Он нежно обхватил щёки парня и немного наклонился, снова вовлекая в поцелуй. И ему ответили, смело, напористо, уже без какого-либо стеснения. Холодные капли стекали по волосам и лицу, впитывались в одежду. Было тепло и холодно одновременно. И этот контраст заставил Ёнджуна поёжится,  после чего Бомгю снова отстранился и скомандовал бежать под крышу, иначе они совсем промокнут. Посовещавшись и решив, что на улице уже слишком холодно, вся их одежда слишком мокрая, а ливень и не думал прекращаться, парни решили вызвать такси (а точнее, так решил один Бомгю, потому что Ёнджун, видимо, совсем потерял голову и хотел идти по дождём). Через несколько минут они уже сидели в тёплой машине и держали друг друга за руку. Даже не думали отпускать. Они не старались этим действием показать, что они теперь пара, им не было холодно, просто так хотелось. Около подъезда Ёнджун замялся, что-то бормоча себе под нос про завтра. Однако, уловив строгий взгляд Бомгю, замолчал. – Ты совсем дурак? Ко мне быстро. Заболеть тебе ещё не хватало, да? Дурень. Подниматься на лифте на девятый этаж было очень волнительно для Бомгю. Квартира – это место, где он всегда мог спрятаться и побыть наедине с собой. Это его личный укромный уголок, куда кроме него и родителей никто не приходил. Привести туда Ёнджуна – высшая степень доверия. Ёнджун, кажется, тоже это понимал. Поэтому тоже волновался, теребя край мокрой куртки, покусывая нижнюю губу и обводя взглядом лифт по сто раз. Когда старший вошёл в квартиру Бомгю, то сразу ощутил тепло и покой. На первый взгляд, ничего необычного здесь не было. Обычный светлый коридор. Но если присматриваться, можно увидеть множество деталей, которые придавали комфорт. Ёнджун, привыкший почти к идеальному порядку и пустоте дома, даже немного опешил от небрежно лежащей около двери обуви, которую младший даже и не думал убирать. Но даже это выглядело не как элемент беспорядка, а как часть интерьера. – Можешь пока сходить в душ, а я поставлю чайник. Сейчас приготовлю одежду и полотенце, – пробурчал больше себе, чем Ёнджуну, Бомгю и направился в спальню. Старший решил пока осмотреть квартиру. Большие окна, покрытые легкими занавесками, мягкое освещение.  Деревянный пол, слегка скрипящий под ногами. Всё это добавляло в атмосферу уюта и домашности. Кухня отделана светлыми шкафчиками и аккуратной плиткой. На крючках висели забавные полотенца. В гостиной на диване раскиданы подушки самых разных расцветок. Рядом — небольшой кофейный столик, на котором стояла ваза со свежими цветами, придающими квартире живой вид. В углу уютно вился зеленый кустик. Парень прошёл за Бомгю в спальню, натыкаясь на котёнка, который уже крутился около чужих ног и мяукал. – Я и забыл про него! – улыбнулся Ёнджун, присаживаясь на корточки и протягивая к котёнку руки. – Так как ты его назвал? – Хрум, – сосредоточенно ответил Бомгю, перебирая одежду. – В общем, у меня многое в стирке, так что вот. Бомгю не выглядел смущённым, когда доставал из шкафа мягкую пижаму с Хеллоу Китти. Он наоборот лукаво улыбался, дожидаясь, когда уже сможет увидеть старшего в этой одежде. Ёнджун уверен, да он даже видит, что шкаф просто ломится от количества вещей, и другая пижама там совершенно точно была. Но он ничего не сказал, просто ответно улыбнулся и поблагодарил, уходя в ванную. Через несколько минут к нему в дверь постучались, а после вошёл Бомгю, смешно прикрывая глаза рукой и оставляя полотенце на стиральной машинке. Ёнджун этому только усмехнулся. – Ты тут не хихикай. Это я тебя смущать не хочу. Так что скажи спасибо. Мне опустить руку совсем не составит никакого труда, просто у меня ещё осталось совести. Чуть-чуть. Ёнджун вышел из ванной и застал Бомгю на кухне с Хрумом. Он держал его на руках и расцеловывал мордочку. На столе уже стояли две чашки и печенье с шоколадными конфетами. – Я его помыл в тот день. Таким красавцем стал! Теперь ни блох, ни грязи, ни ещё чего-то там. На, поцелуй его, – горделиво произнёс Бомгю, усаживая Хрума к Ёнджуну на колени. – Только если тебя. – Тебе какой чай? – Чёрный. – У меня только зелёный, – посмеялся парень под чужое фырканье. – Ну он буквально пару дней назад и закончился. – Тогда зелёный. Пока они пили чай, Ёнджун по просьбе младшего рассказал о своей работе и проекте, над которым сейчас работает, о родителях под сочувствующий взгляд и мягкие поглаживания тыльной стороны ладони. После этого Бомгю тоже поделился своим прошлым, а затем решил разрядить обстановку, начиная рассказывать забавные истории из жизни. Да и делал это настолько изысканно, что у старшего от смеха из носа почти выливался чай. – Тебе постелить на диване или будешь спать со мной? – спросил Бомгю, тщательно вымывая чашку. Нервничал. Ёнджун заметил это, поэтому встал со стула и подошёл к младшему, осторожно приобнимая за талию и укладывая подбородок на его плечо. – С тобой, если ты не против. – Не против, – на выдохе произнёс парень, отставляя чашку в сторону, и повернулся лицом к Ёнджуну. – Знаешь, мы так резко начали встречаться, что я и не знаю, как себя вести. Мне с тобой очень хорошо, но тот факт, что мы знакомы буквально пару дней заставляет задумываться. Не знаю почему. – Потому что большинство делает по-другому, загоняют себя в эти временные рамки, – начал старший, тяжело вздыхая и прижимая к себе парня. – Это то же самое, что и секс только после свадьбы. Да и до отношений. В чём проблема переспать раньше, если хочется? Ни в чём. Я не говорю о странах, где к этому очень строго относятся, а в целом. Проблемы не вижу. И у нас похожая ситуация. Одно дело, если ты до конца не уверен в своих… – Я уверен, – резко отозвался Бомгю, сталкиваясь с чужим мягким взглядом и снисходительной улыбкой. – И я уверен. Так что я не вижу смысла ходить вокруг да около, касаться невзначай, слюнками обтекать, смотря друг на друга – ну не знаю, как ты, но у меня так и есть, – но бездействовать, потому что ещё рано. Подумай об этом, – ласково прошептал Ёнджун и нежно коснулся губами его лба, оставляя невесомый поцелуй. – Пойдём спать. – Ты прав, пойдём, – кивнул младший и поплёлся в спальню. Ёнджун пошёл следом. Но по пути заглянул в гостиную, замечая котёнка, разлёгшегося на диване. Он осторожно взял его на руки и понёс с собой. Бомгю уже старательно перестилал постель. На замене пододеяльника замялся, тяжело вздыхая. У него всегда это плохо получалось. – Давай помогу, – усмехнулся старший, передавая Хрума и принимаясь заправлять одеяло. Парни сначала легли рядом, не решаясь обниматься. Но Бомгю решил взять всё в свои руки, так что подлез ближе, укладывая голову на грудь Ёнджуна. Тот улыбнулся и крепко обнял его, утыкаясь носом в волосы. – А ты их красишь? – тихо спросил Ёнджун, начиная нежно перебирать чужие пряди. В ответ послышалось только согласное мычание. Бомгю уже засыпал. А Ёнджун смотрел на засыпающего Бомгю. Он сейчас казался таким маленьким и хрупким, хоть в жизни было не совсем так. Его дыхание стало спокойным и глубоким, ресницы еле заметно подрагивали, а губы были слегка приоткрыты.  Видеть человека спящим – в этом было что-то интимное. Сон – тоже своего рода нагота. Ведь когда он спит, он полностью обезоружен. – Малыш, – только и смог сказать старший.

***

Нельзя сказать, что после начала отношений с Бомгю в жизни Ёнджуна ничего не поменялось. Это не так. Сам парень чаще стал ходить в приподнятом настроении, меньше ворчал на работе, часто сидел в телефоне, переписываясь с Бомгю и улыбаясь глупым сообщениям (да и просто сообщениям). Субин заподозрил, что что-то у него произошло ещё в первый день, как он вышел на работу после выходных. Парни посидели в баре, обсудили эту всю ситуацию. Друг остался в небольшом смятении, потому что это всё совсем не свойственно для Ёнджуна, но всё равно был очень рад. По поводу болезни Бомгю ничего не сказал. Это была больная и очень сложная тема для всех. Ни Ёнджун, ни Субин не понимали, как быть в таких ситуациях. В интернете на разных форумах писали просто наслаждаться жизнью, радоваться с больным, быть рядом, показывать, что этот человек правда нужен. Ёнджун это всё прекрасно понимал, но сама мысль, что когда-то может наступить день икс, когда он больше не услышит чужой смех и голос, не коснётся мягких  шелковистых волос, не почувствует сладкий фруктовый аромат чужого парфюма, заставляла сердце больно сжиматься, почти останавливала дыхание. Очень не хотелось в это верить, но нужно осознавать и понимать, что такое может быть. Субин лишь посоветовал не думать об этом слишком часто, потому что лучше уж прожить счастливые десять-двадцать лет с любимым человеком, чем прожить эти же года, но постоянно думая о возможной смерти. Итог ведь один. Этот разговор по душам с Субином правда помог немного разобраться в своих чувствах. Субин, как всегда, прав. И он, как всегда, помог. Прошло уже несколько месяцев с начала отношений, казалось бы, уже небольшая, но цифра, должны ведь они друг другу уже немного надоесть. Но нет. Им как хотелось быть каждую секунду своей жизни вместе, так и осталось. Так и останется, будет всегда. Ёнджун в этом уверен. Бомгю не может надоесть. Кто угодно, только не этот смешной и чертовски красивый парень с до ужаса приятным голосом, прекрасными голубыми глазами, обворожительной улыбкой и с неподдельно хорошим чувством юмора, который любит дурачиться, много смеётся, но в то же время безумно умный и смышлёный, а ещё хитрый. У Ёнджуна прекрасный парень, не на что жаловаться. Разве что на то, что он слишком часто уж очень неспокойно спит, растягивается на всю кровать, разбрасывая во все стороны руки и ноги, как морская звезда. А ещё и спихивает старшего с кровати, когда он остаётся на ночь. И иногда смешно бубнит во сне. Но это уже не то, чтобы недостаток. Также Ёнджун стал часто уходить с работы раньше и заезжать к Бомгю по вечерам. И то этого было слишком мало, с ним хотелось быть рядом всё время, как бы это слащаво не звучало. – А ты куда? Уже уходишь? – удивлённо спросил Субин, наблюдая за собирающимся парнем, а затем взглянул на время, кивая. Только закончился рабочий день. – Не задавай глупых вопросов. Сам всё прекрасно знаешь, – отмахнулся старший. Субин лишь тяжело вздохнул, тоже начиная собирать вещи и выключать компьютер. – Подвезёшь? – Только давай быстрее, – кивнул Ёнджун, – Мне кое-куда заехать надо. Субин только победно улыбнулся и лишних вопросов задавать не стал. В машине тепло, несмотря на холодный январь за окном.  Весело, потому что Субин снова подключился к магнитоле в машине и включил свои «очень хорошие песни», да ещё и подпевая. А вокальных данных Ёнджун у него не замечал. Ну и ладно. Минус уши, плюс вайб. – Вот почему зимой уже так рано начинает темнеть? Мне это так не нравится, – недовольно произнёс Субин, – каждый раз, когда выхожу с работы, ощущение, что провёл там, как минимум, всю свою жизнь. Ещё и утром темнота. Я вообще сегодня ногу чуть ли не подвернул. Решил блин через дворы пройти… А там и фонари сломались. – Бомгю тоже вечно жалуется на темноту. Иронично вышло, но он обожает солнце. А я даже с ним погулять не могу сходить в солнечный день, потому что на работе, а на выходных, как назло, пасмурно, – нахмурился старший, тяжело вздыхая. – Да ладно. Погуляете. Не хмурься ты так, морщины останутся! А то скукожился, как вялый апельсин, – засмеялся Субин, переключая песню. – Ой, иди ты, – фыркнул парень, останавливаясь около небольшого магазинчика с яркой неоновой вывеской «Цветочный магазин», и сразу же выскочил из машины. Субин не успел ни слова сказать, как Ёнджун уже испарился. Вернулся он через минут двадцать с большим букетом. – Ого, а что за цветы такие? Для кого? – встрепенулся Субин, поглядывая на букет, который теперь аккуратно лежал на заднем сидении. – Для того, кто заслуживает как минимум все звёзды и луну, но у меня только этот дурацкий букет, – показательно печально вздыхая, проговорил Ёнджун, выезжая на дорогу. – Ой, фу, – скривился парень. – Так что за цветы? Розы? – Сам ты розы. Это…Как их там… Ранункулюсы, – по слогам проговорил Ёнджун, в подтверждение своим словам кивая. – А бож… Я таких даже не знал. Че ты так долго там был? Я бы быстрее сам доехал. – Ну так доехал бы. – Ай, всё. Вскоре Субин был благополучно высажен около магазина, что находится в паре метров от его дома. Сам Ёнджун доехал до района Бомгю ближе к восьми. Подъезжая к подъезду, парень всё ещё размышлял, стоит ли предупреждать о визите. Решив сделать сюрприз, он позвонил по домофону в рандомную квартиру с просьбой открыть. К счастью, отозвалась понимающая и добрая старушка, так что он без трудностей зашёл внутрь. Около квартиры Ёнджун совсем не мог сдержать улыбку, да и не особо пытался. Он сначала постучал в дверь, зная, что резкого звука звонка Бомгю иногда пугается, да и противный он какой-то. Всё забывает поменять. Но за дверью никакого шума не последовало. Тогда старший позвонил в звонок. Послышали шаги. Открылась дверь. Перед ним стоял Бомгю, губы которого сжимались в тонкую линию, глаза были красными и опухшими, а щёки мокрыми. Увидев Ёнджуна перед собой, он на мгновение растерялся, а затем попытался закрыть дверь, пока удивленный парень стоял на лестничной площадке и переваривал происходящее. Но его рука не дала этого сделать, распахивая дверь шире и заходя в квартиру. Бомгю накрыла новая волна эмоций, из-за чего он мелко задрожал, а по щекам начали скатываться слёзы. Старший отложил букет в сторону и заключил парня в тёплые объятия, начиная судорожно гладить его по плечам и голове. – Малыш, что случилось? Ты чего плачешь? – взволнованно проговорил Ёнджун, наблюдая, как парень старается успокоиться и прячет лицо, отчаянно утыкаясь в его грудь. – Не плачь, солнце. – Прости, – почти задыхаясь ответил Бомгю, проводя рукой по щеке и отворачивая лицо. – Эй, – Ёнджун осторожно коснулся его щеки, снова поворачивая к себе и прислоняясь своим лбом к чужому. – Твои слёзы – это не слабость, так что перестань их скрывать. Не извиняйся за то, что показываешь мне свои чувства. Быть уязвимым друг с другом – это то, как мы учимся быть лучшими партнерами. Когда ты показываешь мне, в какой любви и заботе ты нуждаешься, я учусь тебе это давать. Когда тебе плохо или грустно… В любой момент звони мне, слышишь? Бомгю лишь кивнул, судорожно вздыхая. Старший провёл его в ванную, заботливо вытирая лицо прохладной водой и в завершение целуя в щёку. Парень уже чувствовал себя лучше, только периодически всё равно шмыгал носом. Они зашли в спальню, усаживаясь на кровать друг напротив друга. На странные звуки прибежал и Хрум. – Что случилось? Почему ты плакал? – тихо спросил Ёнджун, поднимая котёнка на руки и усаживая на колени Бомгю. Хрум, чувствуя плохое настроение хозяина, взволнованно начал крутиться и тереться о него, вызывая еле заметную улыбку. – Иногда мне становится ужасно грустно. Так грустно, что я абсолютно отключаюсь от реальности, – почти шёпотом начал Бомгю. Было видно, что слова давались ему тяжело. Тяжело было раскрыть такие чувства. Даже самому себе. – Я болен, Джун, понимаешь? Смертельно. Я стараюсь верить в лучшее, что я смогу прожить хотя бы еще лет восемь. Продолжаю иногда ходить в храм, пью разные таблетки. Смириться со смертью, мне кажется, невозможно, но я уже не воспринимаю это как что-то очень ужасное. Все с этим столкнутся. Кто-то раньше, кто-то позже. Понимаешь, я боюсь и переживаю за тебя. Что будет с тобой, когда меня не станет? Я вижу, как ты меня любишь, как у тебя горят глаза, когда ты на меня смотришь, как тихо мурчишь и довольно улыбаешься, когда мы лежим вместе и я тебя глажу по голове или целую. Я боюсь, что ты никого не найдешь больше…Ну, никого не полюбишь. Мне неприятно это сейчас говорить, но я хочу, чтобы ты был счастлив. Пожалуйста, обещай, что постараешься не вспоминать меня очень часто. Если получится, забудь… Обещай, что найдёшь себе человека, который тоже будет танцевать с тобой под дождём, который тоже будет обнимать тебя без причины, будет слушать твои истории с работы, о вещах, которые ты любишь, даже если их не любит он сам, который будет о тебе заботиться и по одному лишь взгляду будет понимать, что что-то не то.  Слышишь? – тише произнёс Бомгю, снова еле слышно всхлипывая и опуская взгляд на колени, где продолжал сидеть котёнок, шерсть которого была уже влажной от скатывающихся с чужих щёк слёз. Ёнджун лишь сглотнул, чувствуя невыносимую боль по всему телу. Он кое-как подняся с кровати и резко опустился на колени на пол перед сидящим на кровати Бомгю и подполз ближе, обхватывая ладонями его руки. По щекам старшего тоже предательски скатилось несколько слезинок, оставляя после себя неприятные влажные дорожки. – Малыш, когда я думаю, сколько боли и трудностей ты переносишь, моё сердце переполняется горечью. Я хочу, чтобы ты знал, что я здесь, чтобы поддерживать тебя в каждом шаге этого тяжёлого пути. Твоя боль становится и моей болью. И я готов разделить её с тобой, лишь бы тебе стало легче. Ты – необыкновенный человек, полный силы, красоты и доброты. Пусть моя любовь и поддержка будут, как лучики света во тьме, наполнять твою жизнь надеждой и теплом. Давай вместе смотреть в будущее с верой в лучшее. Ты заслуживаешь только самого прекрасного, и я обещаю быть всегда рядом с тобой. Мы справимся. Вместе. И я люблю, буду любить только тебя. Всегда, – проговорил Ёнджун, шмыгая носом и ласково поглаживая руки парня. Бомгю несколько мгновений, видимо, обдумывал чужие слова, а после, под удивлённый взгляд старшего, тоже опустился на пол, обхватывая его щёки ладонями и целуя. Нежно и трепетно. Так, как умеет только он. А затем с улыбкой отстранился, шепча: «Спасибо». После они решили отправиться приводить себя в порядок и пить чай. И Бомгю, и Ёнджун делали вид, что этого разговора не было. Каждый просто сделал выводы для себя, каждый разобрался во всём. Так что старший снова начал рассказывать про работу, про Субина под смешки Бомгю. А ещё он понял, что Бомгю – источник энергии. По-другому не назовёшь. Буквально сидя на работе, Ёнджун чуть ли не умирал от скуки и усталости, а здесь, рядом с Бомгю, хотелось веселиться и танцевать. Энергия била через край. Бомгю заявил, что хочет уже прилечь и полежать с Ёнджуном, что устал сидеть на кухне. А кто Ёнджун такой, чтобы отказывать? Старший удобно улёгся на кровати, раскидывая руки и ноги в стороны (взял пример с Бомгю) и прикрыл глаза. Послышались чужие шаги. Тишина. А после с громким криком на него падает этот самый Бомгю. Закричал и Ёнджун от неожиданности. Бомгю не такая уж пушинка. Младший начал заливисто смеяться от чужой реакции и выражения лица, скатываясь с него на кровать. Ёнджун лишь влепил лёгкий подзатыльник и несколько раз ущипнул за бок под громкие вскрики. Ёнджун, раздражённо выдыхая, взял в руки телефон и принялся листать ленту в инстаграме, пока Бомгю лежал рядом и пыхтел от негодования. Ему было скучно. Хрум уже спал в своём домике, который Бомгю купил ещё на первой неделе, как завёл его, так что парень не решил тревожить животное, а дать спокойно отдохнуть. Они и так почти весь день играют вдвоём. Младший спустя несколько минут полез к Ёнджуну, приобнимая его за талию и громко выдыхая поток воздуха в ухо, отчего тот сморщился и недовольно посмотрел на парня. Бомгю проигнорировал взгляд в свою сторону, а лишь обхватил его щеки ладонями и вовлек в поцелуй, напористо сминая чужие губы. В полумраке комнаты, освещенной лишь тусклой лампой ночника, их взгляды встретились, в это мгновение всё вокруг будто замерло. Ёнджун почувствовал жар, что разносился по всему телу. И желание. Видимо, всё было взаимно, потому что Бомгю, отстранившись, сбивчиво дышал, а щеки приобрели лёгкий румянец. Ёнджун в одно мгновение оказался над ним, располагаясь между чужими коленями. Он осторожно провел ладонью по внутренней стороне бедра Бомгю, слегка сжимая, отчего тот неосознанно развёл ноги шире. Он судорожно выдохнул и положил одну руку на плечо старшего, а второй зарылся в его волосы. Ёнджун продолжал коротко целовать его губы, мокрыми поцелуями спускаясь ниже. Получалось неловко, торопливо, но он очаровательно и влюблённо щекотал дыханием чувствительную шею, заставляя тихо задыхаться от этого. Старший поддел пальцами пижамную кофту Бомгю, переводя взгляд на парня, который лишь кивнул и помог стянуть с себя элемент одежды, покрываясь мурашкам от резкой перемены температуры. После этого тоже отбросил свою футболку в сторону. Бомгю пропадал в каждом касании, чувствуя, в первую очередь, душевную близость, а уже потом раскалённые поцелуи по всему телу. Ёнджун заставлял его почувствовать то, что он раньше никогда не чувствовал. Ёнджуна очень сильно вело от чужих стонов, от такого вида его самого любимого и самого желанного человека. А осознание, что этот человек испытывает то же к нему, извивается, выгибается навстречу ласкам, полностью и бесповоротно срывало крышу. Тихие шепоты, лёгкие касания создавали атмосферу полного доверия и нежности. Они прижимались друг к другу, словно ища тепло, которого так не хватало. И получали его. Каждое прикосновение было наполнен чувствами, которые невозможно было выразить словами. Их тела двигались в унисон, каждая ласка создавала атмосферу интимности. Они забыли о времени, погружаюсь в этот волшебный мир, где существовали только они, их нежность и страсть.

***

– Малыш, может, пока не поздно, уедем обратно? – жалобно протянул Ёнджун, сворачивая на дорогу, на обочине которой уже виднелась двухэтажная постройка. – Уже точно поздно. Мы сюда три часа ехали, – увидев знакомый дом, встрепенулся Бомгю, потягиваясь. Заметив чужой взгляд, который перемещался из стороны в сторону, и нервно поджатые губы, младший положил руку на чужую, слегка сжимая, и поцеловал в щеку. – Не волнуйся ты так, мои родители самые добрые люди на планете. Тем более, заочно они тебя знают. – А если я им не понравлюсь? Вживую я же выгляжу по-другому, – не унимался Ёнджун, с тяжелым вздохом отстегивая ремень, когда машина остановилась около ворот. – Ты им уже очень нравишься. Иногда мне кажется, что мама любит тебя больше, чем меня! – усмехнулся Бомгю, резко отстёгивая ремень безопасности и выскакивая из машины. Ёнджун взял большой букет нежно-розовых азалий, в то время как Бомгю уже с заднего сидения достал пакеты с подарками и рюкзак с вещами. Старший заглянул в телефон, экран которого засветился от пришедшего уведомления и улыбнулся: – Субин жалуется, что Хрум ему уже полквартиры разгромил. – Не сомневался в нём!  Сам согласился взять на пару дней, так что пусть терпит, – отмахнулся Бомгю. Он закрыл машину и за руку подвёл старшего во двор. Бомгю не успел позвонить в звонок, как входная дверь распахнулась. И на проходе появилась женщина. – Бомгю-я, наконец-то приехали. Мы уже вас заждались, – ласково проговорила она и обняла сына, а затем и двинулась к Ёнджуну. – Здравствуйте, это вам, – улыбнулся парень, вручая букет цветов. – Спасибо большое. Мои любимые! Не нужно было, – рассмеялась женщина и аккуратно приобняла старшего, а затем пригласила парней войти в дом. Даже в коридоре стоял вкусный аромат свежеприготовленной еды, отчего у Ёнджуна тихо заурчал живот. Он был довольно голодный. Парень вообще забыл, какого это – быть дома. Но он не унывал, потому что родители Бомгю правда приняли его очень тепло, как сына. При первом созвоне с ними, мать и отец Бомгю, даже не зная, как выглядел Ёнджун, общались с ним очень дружелюбно. Они замечательные, потому что полностью доверяли своемо сыну, хотели, чтобы он был счастлив. А во время видеозвонка они расхвалили и завалили комплиментами бедного Ёнджуна, который от смущения не знал, куда себя деть, а Бомгю гордо улыбался и поддакивал. Приговаривая «да-да, он такой». В общем, в этом доме он чувствует себя частью семьи, а не незнакомцем с улицы. Это не может не радовать. – Я ещё не всё приготовила. Сходите помойте руки и, Бомгю, покажи что ли свою комнату, – дала указание женщина и направилась на кухню. – Хорошо. А где папа? – возмущённо произнёс Бомгю, следуя за мамой хвостиком. – В магазин поехал. Забыли вино купить. Нужно же отпраздновать. После получения ответы, Бомгю вернулся к старшему, который стоял на коридоре и не знал, куда ему деться. – А ты чего тут стоишь? – рассмеялся младший и побежал вверх по лестнице, – Айда за мной. В комнате Бомгю чувствовалась подростковая атмосфера. Тёмные цвета, разноцветные плакаты на стене, скейтборд в углу. Куча пластинок на полке и проигрыватель рядом. Гитара на кровати, две большие разноцветные колонки посреди комнаты. На зеркале приклеено несколько забавных стикеров с надписями «Развешать вещи из стиралки», «Улыбка – недорогой способ выглядеть лучше», «Ich bin nur ein kleiner Friesenjunge. Und ich wohne hinterm Deich. Ja, Ostfriesland ist ein schönes Land. Wie die Schweiz und Österreich» – Вещи я так и не развешал, – усмехнулся Бомгю, отклеивая стикеры и выбрасывая в урну под столом. – Круто у тебя тут. А почему колонки посреди? – удивлённо спросил парень, усаживаясь на кровать. – Не знал, куда поставить. Просто около стены они не вписывались, решил временно оставить здесь. Но нет ничего более постоянного, чем временное. Вот и стоят, – пожал плечами младший, садясь рядом. – Я тебя так люблю, – улыбнулся Ёнджун, оглаживая ладонью его щёку. – Что за внезапный прилив нежности? – надул губы младший, забавно изменив голос. Ёнджун только закатил глаза и накрыл его губы своими, приобнимая за талию. Бомгю ответил на поцелуй, проводя языком по нижней губе старшего, а после слегка прикусывая. – Мальчики, всё готово, – на коридоре раздался голос женщины, и послышались приближающиеся к комнате шаги, отчего парни отпрыгнули друг от друга и расселись по противоположным сторонам кровати. Мама Бомгю заглянула в комнату, обводя парней взглядом, а после усмехнулась и продолжила: – Спускайтесь. – Ты думаешь, она поняла? – с нотой надежды в голосе спросил Ёнджун, жалобно смотря на Бомгю, который от смеха чуть ли не катался по полу. – Да ты бы видел своё лицо! Главное, чтобы она подумала, что мы только целовались, потому что по твоему виду а-ля «ни при делах, но весь красный и растрёпанный» можно подумать, что мы тут чуть ли не... – Тихо, – резко ответил Ёнджун, от смущения прикрывая лицо ладонью. Младший только посмеялся и направился на кухню. На кухне было тепло. Эта теплота поддерживалась и приятными разговорами с добрыми пересмешками, и температурой. Бомгю был сейчас очень счастлив, находясь рядом со своими родителями (видимо, очень соскучился). Он очень много говорил. Не менее много спрашивал, смеялся и улыбался. Его мать и отец иногда переглядывались между собой, а потом с благодарностью смотрели на Ёнджуна. Кстати, Ёнджун всё равно нервничал и волновался, постоянно о чем-то задумывался и уходил в себя. Это не могло не волновать Бомгю, так что он периодически гладил его руку и улыбался, корчил забавные рожицы, пока родители не видели. Такой дурашка. Когда разговоры немного утихли, Ёнджун глубоко вдохнул, собираясь с мыслями, а после встал на ноги под удивлённые взгляды и начал: – Господин и госпожа Чхве, я вам благодарен за такой тёплый приём, за то, что так хорошо ко мне относитесь. Я правда это очень ценю. Надеюсь, я хоть немного оправдал ваши ожидания. Хочу также вас поблагодарить за такого замечательного сына. Мы с ним знакомы не так много. А наши отношения начались очень спонтанно и быстро, что, возможно, вам не очень понравилось. Но, мне кажется, мы правда родственные души. Он стал для меня самым близким и дорогим человеком за эти месяцы наших отношений. Ваш сын просто прекрасный человек. Иногда мне кажется, что я не достоин его, что есть очень много людей, которые лучше и красивее. Но Бомгю выбрал меня. А я его. Я очень люблю вашего сына. Настолько, что не могу представить и несколько дней без его голоса, теплых объятий, дурашливых шуток. Я хочу попросить благословления на свадьбу. Я хочу узаконить наши отношения. Бомгю очень хотел в Венецию, так что я бы хотел расписаться там. Бомгю, извини, я без кольца. Мы выберем его позже. Вместе. Я могу тебе предложить лишь своё сердце. Ты выйдешь за меня замуж? – мягко улыбнулся Ёнджун, устремляя взгляд, полный любви и ласки на Бомгю, который во время речи даже перестал жевать пирожное, так что сидел с набитой щекой и удивлённо смотрел на старшего. Осознав, что все на него смотрят, Бомгю быстро дожевал и проглотил пирожное, запивая соком. Только сейчас ему пришло осознание происходящего. Он быстро закивал, не замечая, как по щекам потекли слёзы, а губы сжались в тонкую линию. – Да, конечно да, – ответил младший, быстро вытирая слёзы рукавом и опуская взгляд, закрывая лицо ладонями. К нему тут же бросились мать, отец и Ёнджун. Все начали его успокаивать, обнимать. Родители, подумав, что Бомгю расстроился, потому что они ничего не ответили, начали по сто раз говорить, что только рады за них и совсем не против брака, желать, чтобы они были счастливы вместе, крепко любили друг друга. Бомгю было ужасно стыдно, что в такой момент он просто разревелся. Стыдно и смешно. В фильмах обычно уверенно отвечают «да», бросаются на шею и целуются, или кружатся, танцуют, а он заплакал. Заплакал, потому что вообще этого не ожидал. Он никогда даже не мечтал о свадьбе с Ёнджуном. Для него это казалось таким нереальным. Это было за пределами мечтаний. А теперь скоро станет реальностью. – Ты от меня теперь не избавишься, – прошептал Ёнджун в черную макушку, уже лежа на кровати и крепче обнимая Бомгю. – Я и не собирался, – ответил парень, начиная расцеловывать его лицо.

***

Тихая музыка, ночь. Ёнджун с Бомгю едут в Сеул. Сказать, что Ёнджн был в восторге от этих нескольких дней, проведённых в кругу семьи Бомгю, ничего не сказать. Во-первых, он понял, что нужно почаще отдыхать от городского шума и суеты, потому что на природе ему очень понравилось находиться. Во-вторых, всё прошло ещё лучше, чем он ожидал. Буквально на этих выходных решилась их с Бомгю дальнейшая судьба. Они скоро будут мужьями. В это всё ещё было сложно поверить, но всё придёт со временем. – Малыш, просыпайся, – тихо произнёс Ёнджун, аккуратно потрясывая парня за плечо. Тот подскочил под смешок сбоку и удивлённо посмотрел на старшего. – Тут место красивое. Пойдём посидим, посмотрим на звезды, – сказал Ёнджун и вышел из машины, доставая из багажника два пледа и термос с чаем. Бомгю тоже вышел из машины, осматриваясь. Они находились на вершине небольшого горного склона в лесу. Ночное небо открывалось  во всем своем великолепии, словно бархатный свод, усыпанный миллиардами сияющих точек. Луна, полная и яркая, мягко освещала природу вокруг, отбрасывая длинные тени на мелкие камни и траву. Холодный ветер нежно касался щек, принося с собой свежесть ночи и аромат хвойного леса. В тишине слышался лишь слабый шорох листвы. Каждый взгляд вверх становится моментом умиротворения, в который растворяются все заботы. Здесь звезды кажутся ближе, а ночное небо наполнено мечтами и надеждами. Такая атмосфера вмиг взбодрила Бомгю, заставляя только ахнуть. Ёнджун, довольно улыбаясь чужой реакции, подошёл ближе, кутая парня в плед и наливая в стаканчик горячий чай из термоса. – Садись на капот, – кивнул головой в сторону машины старший, тоже натягивая на плечи плед. Бомгю уселся на капот, хлопая на место около себя, куда вскоре переместился Ёнджун. Они сидели на капоте машины, обвёрнуты в теплые пледы, в которых чувствовались мягкость и уют. Лучи луны пробивались сквозь облака, слегка освещая их лица, полные счастья и умиротворения. – О, а это созвездие гидры, – воскликнул Бомгю, радостно указывая пальцем в небо. – Это самое длинное из созвездий. Есть даже легенда о ней. Созвездие Гидры олицетворяет второй подвиг Геркулеса, который сражался с Лернейской Гидрой — чудовищем с длинным телом и девятью головами, одна из которых была бессмертной. Гидра, потомок Тифона и Ехидны, терроризировала округу Лерны, уничтожая стада животных. Геркулес пошёл искать Гидру, взяв с собой своего сводного брата Иолая. Прибыв к болоту, Геркулес нашел логово Гидры и напал на нее. В ходе битвы он использовал свою палицу, сбивая головы Гидры. Но на этом месте вырастали новые, что делало бой все более сложным. Он знатно приофигел. В этот момент на помощь Гидре пришел Рак, который укусил Геркулеса за ногу. Иолай помог Геркулесу, убив рака и прижигая шею Гидры горящими деревьями, тем самым предотвращая рост новых голов. В итоге Геркулес смог оторвать бессмертную голову Гидры и запечатать ее в яме под огромной каменной глыбой. Потом он обработал свои стрелы ядом Гидры, что делало их раны неизлечимыми. Вернувшись в Тиринф, Геркулес был встречен с высокими почестями, а Гидра заняла свое место на небесах, напоминая людям о подвиге. Ёнджун с искренней улыбкой на лице, внимательно слушал, поглощая каждое слово. Его глаза светились от увлечения, и порой он не мог сдержать смех. Иногда Бомгю, рассказывая легенду,  делал паузы, чтобы добавить интриги, и в это время старший чуть наклонялся вперед, полон ожидания. Когда история достигала своего пика, улыбка на лице Ёнджуна становилась еще шире. Он уже почти не слушал конец, а любовался Бомгю. – Хорошо, что ты тогда решил покормить Хрума, – прошептал Ёнджун, приобнимая парня за плечи и укрывая ещё и своим пледом. – А? – сначала не понял парень, а затем закивал и улыбнулся, делая глоток чая. – Ну да. Хорошо,  что и ты решил заехать туда. А то я, сколько ни хожу в этот магазин, толком людей там не видел ночью. Максимум пара алкашей. – Ну вот что ты за человек, Боми! Я тебе тут про звёзды, про нашу первую встречу, а ты про алкашей, – рассмеялся старший, давая легкий подзатыльник.

***

Полететь в Венецию парни решили в начале осени, потому что и интернете писали, что это очень благоприятное время, когда жара отступает, и устанавливается комфортная температура. Они за пару месяцев купили билеты, Ёнджун взял на это время отпуск на работе. Хрума они снова решили спихнуть Субину взамен на их совместные фотки с отдыха. Бомгю несколько недель ходил и думал о поездке, постоянно радовался. А потом притих, понимая, что она состоится еще, как минимум, через несколько месяцев. Так что и со сбором чемоданов не торопился. А зря. Он совсем забыл про вещи, и только, когда Ёнджун выкатил свой чемодан на коридор, укладывая сверху паспорт и необходимые документы, чтобы с утра не забыть, младший только вспомнил, что они завтра вылетают, а потом пулей побежал собирать всё под возмущения в свой адрес. Ёнджун поругал его, но добросовестно помог. Они не выспались, зато вместе. И теперь у них парные синяки под глазами. Зато они летят в Венецию. В самолёте Бомгю сначала поспал около пяти часов, а после начал показывать Ёнджуну то облака, то маленькие лужи-моря. Он говорил: «Посмотри, как красиво. Какой закат! Тебе видно? Пересядь на моё место, к окошку». Ему важно было не самому насладиться красотой мира, а показать этот мир Ёнджуну. А он больше любовался его сияющим лицом. – Ты видишь? Тебе нравится? Ёнджун видел. И ему нравилось.

***

Прошло уже четыре года, как они в браке. Пять лет они вместе. Но им всё равно друг друга мало. Субин несколько раз шутил, что семейная жизнь – это нелегко, могут быть мелкие бытовые ссоры и так далее. Но всё это оказалось полным бредом. Ничего не менялось, только они становились друг другу ещё ближе (если это вообще возможно). Хотя нет, всё же что-то поменялось. Теперь у них есть общий семейный бюджет, из которого они платят аренду за квартиру, покупают Хруму корм, игрушки, лежанки, который долго у него не задерживаются, потому что он очень любит их грызть. Несмотря на то, что он уже подрос и больше не тот малюсенький котёнок, и Ёнджун, и Бомгю его очень сильно любили. Но теперь, почему-то, если раньше более строгим «родителем» был Ёнджун, который поругивал его за оплошности или плохое поведение, то теперь таким стал Бомгю. Именно он ругает животное за погрызенный цветок или выброшенные из шкафчика приправы, пока Ёнджун жалеет и лелеет его, прикрывая ушки на особо обидных фразах. Поэтому он такой бесстрашный. Понимает, что Ёнджун его защитит и поможет отстоять интересы. Но не может же быть всё так идеально, правда же? После очередного похода к врачу Бомгю пришёл подавленный. Его кожа стала намного чувствительнее к свету, чем была ранее. Это не могло не вызвать беспокойство и врача, и Бомгю, и Ёнджуна, и родителей. Руки Бомгю начали терять чувствительность, появилась слабость в ногах, одышка. Это пугало, но врач заверил, что при стабильном и полноценном лечении восстановление начнётся спустя несколько недель, а сам период восстановления будет проходить несколько лет, но это не страшно, потому что из симптомов останется только слабость в мышцах. Также нужно соблюдать питьевой режим, правильно питаться, что и делал Бомгю. Однако лучше не становилось. Ёнджун должен был лететь заграницу по вопросам проекта, но отложил это, потому что Бомгю резко госпитализировали. Ему стало хуже. Старший сидел целыми днями в больнице в палате Бомгю. Он разговаривал, смеялся, но Ёнджун видел, как он страдал. Врач сказал, что у Бомгю сейчас обострение порфирии. Бомгю сначала назначали не сильные лекарства от боли и рвоты, но вскоре они начали не помогать, поэтому пришлось перейти на наркотические средства. Ёнджун видел, как с каждым днём Бомгю становится хуже. Видел и ничего не мог сделать. Это чувство безысходности просто разрывало сердце. Квартира стала совсем пустой без чужого звонкого смеха. Хрум тоже перестал веселиться и играться. Он лежал постоянно на лежанке, иногда ходил к своей миске, задумчиво смотрел в окно. Чувствовал, что с хозяином явно что-то не то. Ёнджун каждый день ходил в храм. Он молился. Просил всех богов мира, чтобы Бомгю стало лучше. Чтобы он поправился. Чтобы они вместе были счастливы. А ещё он почти всегда был с Бомгю, потому что самое главное в такие моменты – поддержка и забота близкого человека. Он когда-то читал про это в интернете. Видимо, Боги его правда услышали, потому что к Бомгю снова вернулся аппетит, вернулись силы. Последние пару дней он смог без проблем передвигаться, руки больше не тряслись, а энергия переполняла его тело. Врач сказал, что он идёт на поправку, заверяя, что Ёнджун может ехать по делам по проекту. Бомгю тоже настаивал на этом. Так что Ёнджун сдался и послушался. Он уехал. Но общался с Бомгю каждую секунду, звонил не несколько раз на дне, присылал видео и просил присылать тоже. Он делал комплименты, всё время говорил, как сильно его любит. Было приятно снова видеть блеск в чужих глазах, яркую улыбку. Но стоило не доверять врачу, который уже один раз ошибся. Ёнджун уехал всего на два дня, а как только вышел из самолёта и включил телефон, высветилась куча пропущенных звонков. Сердце пропустило удар, предчувствуя неладное. Он набрал контакт матери Бомгю. – Ёнджун, он…Бомгю умер два часа назад. Сердце сжалось, а в голове раздался глухой шум, как будто кто-то заколотил молотом по его разуму. Эти слова звучали как гром среди ясного неба. Он не мог поверить в то, что его муж, Бомгю, самый родной и близкий человек, Бомгю, который шёл на поправку, который буквально вчера счастливо улыбался и повторял в сотый раз, как сильно любит и как счастлив быть с Ёнджуном, умер. Этого человека больше нет…Это как? Парень не помнил, как добрался до больницы и как оказался перед телом Бомгю. Перед Бомгю, который сейчас лежал и не двигался, сердце которого больше не бьётся. Этот день стал самым ужасным в жизни Ёнджуна. Это было в миллиарды раз ужаснее и более дня, когда погибли его родители.

***

Всё время он был словно в тумане. Он не понимал, где находится, не мог осознать всё происходящее, не мог понять, что Бомгю больше нет. И не просто в его жизни, а вообще. Нет такого человека на планете. Больше нет. Родители Бомгю приезжали к Ёнджуну каждый день, старались его поддерживать. Они сказали, что вместе они со всем справятся. Через боль, через трудности. В конце всё будет хорошо. Но Ёнджун уже этому не верил. Он вообще уже ничему не верил. Он сидел на полу, обложившись фотографиями и записями, где запечатлены мгновения, когда смех и радость были неотъемлемой частью жизни. Сердце сжималось от бесконечной боли, которая казалась непереносимой. Мир вокруг  продолжал существовать, как будто ничего не произошло, но для Ёнджуна время остановилось. Он пытался найти утешение в воспоминаниях, но каждый момент, каждое слово, вызывало лишь новую волну слез.  Каждое утро, просыпаясь, Ёнджун искал его взгляд, его улыбку, но его встречала лишь тишина. В ней роились мысли о том, как всё изменилось, как привычный мир раскололся на части. Вдруг казавшиеся мелочами вещи — чашка чая, любимая музыка — обретали совершенно другой смысл, насыщенный горечью утраты.   Он снова хотел долго и увлечённо разговаривать с Бомгю о таких вещах, как глупые концовки книг, влияние музыки на людей или о том, как сочетание томатного соуса и базилика всегда работает отлично. Он хочет разговоры на темы, в которых они не всегда будут согласны друг с другом, но в то же время их фундаментальные взгляды на вещи всегда согласуются. Он хочет говорить о красоте звезд. Хочет снова быть заботливо укрытым одеялом, чтобы Бомгю снова сделал утренний кофе. Хочет снова собираться куда-то, а потом целовать и целовать Бомгю, чтобы в результате остаться дома. Хочет, чтобы его снова встретили на пороге после похода в магазин и обнимали так, будто не видели целый год. Хочет снова видеть огонь в чужих глазах, снова слышать его голос. Он хочет, чтобы Бомгю был рядом. Ёнджуну хотелось закричать, вырвать из груди эту невыносимую тяжесть, но крик застревал в горле. Наступила тишина, мёртвая и бездонная. Как же тяжело было принять то, что его больше нет. И ничего подобного больше не будет.

***

День сменялся один за другим. Прошло уже два месяца с того дня. Дня, когда Ёнджун потерял главное: любимого человека – Свой смысл жизни. Субин просто не мог смотреть на такого парня, но ничем помочь не мог. Ёнджун сильно закрылся в себе, долго мог смотреть в одну точку пустым взглядом. Говорить он почти отказывался. Синяки под глазами, худоба нездоровый оттенок кожи. Ёнджун будто умирал. Оксюморон «живой труп» подходил ему. У Ёнджуна не осталось сил терпеть всё это, когда умер Хрум. Он просто отравился, и его не удалось спасти. Ёнджун в который раз удивляется судьбе. Он остался без никого, не считая родителей Бомгю. Ёнджун им говорил, что всё более менее нормально, что старается прийти в норму. Но он нагло врал, а они почти не верили. Но молчали. Никто не знал, как ему помочь. И Ёнджун не знал. Но знал, что жить так больше не может. Пускай это слабый поступок. Да, он слабак. Пускай он попадёт в ад, будет вечность вариться в котле. Что угодно, только не чувствовать эту пустоту внутри, которая выпотрашивает его с каждым днём всё больше и больнее. Он стоял на крыше многоэтажки и смотрел вниз. Совсем не страшно и уже почти не больно. Мысль, что скоро это закончится, делала его даже счастливым. Чуть-чуть. Хотя парень уже забыл, как чувствуется счастье. Ёнджун спрыгнул с крыши. Во время падения он чувствовал, как ветер срывал с его лица все заботы и страхи. В этот миг он был свободен, освобожден от оков серой унылой и такой ненавистной жизни. Внизу, на асфальтированных улицах города, жизнь бурлила. Люди спешили по своим делам, но он был вне этого серого потока. Тело, словно наполненное лёгкостью, стремительно снижалось. Владение воздухом, краткое, но полное. Он закрыл глаза, позволяя воспоминаниям прокрасться в сознание. Все воспоминания были связаны лишь с Бомгю. Вокруг него раздавался свист ветра. Мир будто пытался его удержать. Но не вышло. Он упал. И открыл глаза. Ёнджун находился не в городе, не на земле, а в очень светлом месте, от света которого щурился. Но то, что он увидел, заставило широко распахнуть глаза. Перед ним стоял Бомгю. Его Бомгю. Он сиял, как Сириус. Даже ярче. Его волосы развивались на ветру, он был одет во всё белое. Такой чистый, непорочный, нежный. Мгновение – и он уже сидел около Ёнджуна, смотрел на Ёнджуна. Бомгю старался сделать серьёзное выражение лица, нахмурить брови, но не мог. Морщинки разглаживались и сменялись мягкой снисходительной улыбкой. Это было так в стиле Бомгю. Он никогда не мог злиться на Ёнджуна по-настоящему. Он молчал, Ёнджун тоже молчал. Они просто смотрели друг на друга с неподдельной нежностью. Бомгю смотрел на Ёнджуна, будто Ёнджун – целый мир, целая Вселенная. Не меньше. И Ёнджун отвечал тем же взглядом. Даже здесь у них всё взаимно. – Джун, не время. Ты должен жить. Несмотря ни на что. Пообещай. Проживи жизнь за нас двоих. Ничего не бойся, будь собой, ты ведь такой прекрасный. Ты самый лучший. Ты не заслуживаешь такого. Ты должен жить. Ёнджун не понимал, почему. Почему он должен жить, если он так отчаянно хочет умереть? Он хочет свободы и покоя. Он хотел спросить, но не смог вымолвить ни слова. Бомгю его крепко обнял. А Ёнджун даже не мог пошевелиться. Младший поцеловал его в лоб, и по рукам и спине пробежали приятные мурашки, по всему телу снова разливалось давно забытое тепло. Он вытер слёзы, которые медленно скатывались по щеке Ёнджуна. А затем вмиг отстранился. – Мы будем тебя ждать. Всегда. Столько, сколько потребуется. Люблю тебя. Ёнджун хотел ответить, хотел коснуться Бомгю, но не смог. Не успел. Противный звон, снова темнота, а потом тусклый свет лампы. Неприятный запах медикаментов. Он в больнице. Перед ним сидят родители Бомгю, в стороне нервно ходит Субин. Все засуетились, увидев, что он открыл глаза, позвали врача. Все радуются, плачут от счастья, а Ёнджуну хочется проклясть весь мир. Теперь он понял смысл фразы «Не время». Он проверил это на себе. Он слышал про случаи, где компании люди попадают в аварии. В голове до сих пор одна из новостей, где в машину компании друзей въехал огромный грузовик, многие моментально погибли, кто-то отделался переломами, а кого-то вообще просто выбросило из машины. И на теле пара царапин. Просто была не судьба. И у Ёнджуна было также. Возможно, при падении он за что-то зацепился, что смягчило приземление. Или по счастливой случайности мимо проезжала машина с мусором и он упал в кузов. Неизвестно. Но он не умер, упав с крыши одиннадцатиэтажного дома. А может Бомгю за ним присматривает с Небес. Со временем жить стало правда легче, но не было ни дня, когда он бы не вспоминал о Бомгю. На других парней и девушек он даже не смотрел, несмотря на то, что родители Бомгю и Субин просили найти кого-то себе, чтобы не было так одиноко и пусто. Но Ёнджун просто не мог. От всех тошнило, потому что они – не Бомгю. Бомгю похоронен в Тэгу. Это было его последним желанием перед смертью. Его могила находится рядом с могилой Кан Тэхёна. Ёнджун очень надеется, что они там встретились. И он очень надеется, что Бомгю с Хрумом обязательно дождутся Ёнджуна, а после младший познакомит его со своим другом. Ёнджун каждые выходные приезжает в Тэгу на могилу к Бомгю, да и чтобы повидаться с его родителями. На тумбе в рамке стоит старая фотография Бомгю. В прихожей до сих пор его забавные мягкие тапочки с мордой медведя. Ёнджун очень полюбил спать, хотя раньше за это часто ругал младшего. Только во сне он видит Бомгю. Только во сне он по-настоящему счастлив. Ёнджун будет всегда любить Бомгю, как и обещал.