Auferweckung

      — Подождите, что?! — напрягаясь изо всех сил, Фрэнк старался выдавить из себя высшую степень удивления и, как ни странно, получилось довольно неплохо.       — Поступил звонок с кладбища вчера ночью, — продолжил полицейский. — Сторож совершал обход, когда заметил неестественные изменения в захоронении. Сразу же позвонил нам.       — Стойте, а вы уверены? — активно расспрашивал Фрэнк, широко округляя глаза. Он знал, что полицейский был уверен, ведь то, что они обнаружили, на самом деле было чистой правдой — могилу действительно вскрывали. — Информация подтвердилась?       — Да, — кивнул мужчина. — Возможно, вам будет неприятно это слышать, но гроб… пуст.       Фрэнк отвёл взгляд и активно заморгал, чувствуя, как только недавно отступившая тревога начала нарастать с новой силой.       — Мы опрашиваем всех близких, но это всё просто формальность, — полицейский теперь говорил уже намного мягче, купившись на «искреннее» удивление Фрэнка.       — Мы с Джерардом не были семьёй, почему опрашиваете меня?       — Его мать указала вас в списке ближайших друзей, — спокойно отвечал мужчина, а Фрэнк облегчённо выдохнул, поняв, что никто его не подозревает. — Если вдруг — хотя это очень маловероятно — вы что-то знаете или у вас есть догадки, то непременно сообщите в участок. Даже теории могут сильно помочь расследованию.       — Идёт расследование? — удивлённо спросил Фрэнк.       — Конечно. Родственники сразу же написали заявление. Признаться, мы впервые имеем дело с кражей самого тела…       — Я вас понял, — выпалил Фрэнк, стараясь как можно скорее окончить неприятный диалог, который вот-вот перетечёт в ненужное служебное откровение полицейского. — Я могу быть свободен?       — Конечно. Всего хорошего.       Полицейский удалился, и Фрэнк тут же кинулся к ближайшему телефону, судорожно набирая домашний номер матери Джерарда.       — Алло? — произнёс поникший голос на другой стороне провода.       — Донна? Это Фрэнк, — как можно быстрее стараясь выпалить всё то, что вертелось сейчас в его голове, произнёс парень. — У меня на работе полиция, что там стряслось?!       — Могилу Джерарда вскрыли, — зарыдала женщина, что явно абсолютно не могла поверить в случившееся. — Я не знала, что делать, Фрэнки, я просто рассказала им про тебя, в надежде что ты знаешь хоть что-то.       — Они уже что-то нашли? — вымученно сказал Фрэнк, которому было невыносимо тяжело слышать столько страданий в голосе женщины, которая была ему почти как мать. — Какие-нибудь улики?       — Нет, нет, совсем ничего, — с новой силой завопила она. — Я слышала, как один из них говорил, что это дело не раскроют, что они ничего не найдут!       — «Один из них» — вы имеете ввиду полицейских? — аккуратно переспросил Айеро.       — Да, да. Как могу я жить дальше, когда потеряла сына, а затем и всё, что от него осталось?!       — Вы сейчас одна? Я мог бы заехать…       — Я… я сейчас собираюсь в участок, и я не хочу отвлекать тебя от работы…       — Продиктуйте адрес. Я еду.       Получив от женщины адрес, Фрэнк тут же повесил трубку и кинулся в машину, по пути сообщив начальству о ситуации и о том, что в ближайшие пару недель на работе его не будет.

***

      Дорога до участка отняла не больше пятнадцати минут. Резко скинув с себя халат и отбросив его на заднее сидение, Фрэнк выскочил из машины, направляясь к полицейскому участку.       Первым, что он увидел, толкая двери в здание, была Донна, которая в крайне агрессивной манере спорила о чём-то с человеком в форме, настойчиво тыча пальцем ему в грудь.       — Мэм, пожалуйста, успокойтесь и перестаньте кричать, — высокий чёрный мужчина старался успокоить разъярённую Донну, на весь участок верезжащую что-то нечленораздельное. — Иначе я буду вынужден арестовать вас.       Фрэнк без раздумий подлетел к женщине, и та тут же упала к нему в объятия.       — Донна, что происходит? — тихо произнёс Фрэнк, переводя удивлённый взгляд то на полицейского, то на женщину.       — Они не хотят его искать, Фрэнк, — он грудью чувствовал горькие слёзы, неприятно впитывающиеся в рубашку, и сам был готов разрыдаться от абсурдности всего происходящего. — Они даже не скрывают, что уже сдались!       — При всём уважении, но дело было открыто только сегодня, — запротестовал мужчина в форме. — Мы — полиция, а не супергерои, и раскрыть такое дело за пару часов просто невозможно!       — И что вы предлагаете мне делать?! Сидеть и ждать письма о том, что дело закрыто из-за какой-то непонятной херни, которую вы назовёте причиной?! — Фрэнк округлил глаза и нервно улыбнулся, услышав, как милейшая из всех женщин ругается с представителем закона на глазах у шокированной толпы.       — Так, ладно, — прийдя в себя, примирительно произнёс Фрэнк. — Я думаю, нам пора. Извините за это, правда.       Донна сопротивлялась совсем недолго, прежде чем сдалась и позволила постоянно извиняющемся Фрэнку, который молил всех богов, лишь бы их не арестовали, увести её на выход.

***

      Выйдя на свежий воздух, женщина, очевидно, почувствовала себя легче, и Фрэнк с удовлетворением отметил, что поток её рыданий стал постепенно сходить на нет. Тогда он подсел рядом, укладывая руку ей на плечо.       — Как вы? — аккуратно спросил он, смотря на её трясущиеся руки.       — Я отвратительно себя чувствую, — спустя несколько секунд молчания женщина заговорила, но было слышно, с каким трудом ей давалось каждое слово. — И я не знаю, как жить дальше. А как ты, дорогой?       — Примерно так же, — ободряюще улыбнулся Фрэнк. — Учитывая то, что вы ещё мягко выразились.       — От тебя пахнет, — она наконец перевела потухший взгляд на парня, с какой-то необычайной тоской оглядывая его впалые щёки и глубоко залёгшие под глазами синяки. — Ты… теперь пьёшь?       — Да, но это не особо помогает, поверьте на слово.       — Я не должна была так отстраняться от тебя… должна была хотя бы раз позвонить после всей этой трагедии… — Донна продолжала своё самопожирание, а хрупкие плечи стали сотрясаться в теперь уже новом припадке накатывающей истерики.       — Не стоит, Донна, — Фрэнк тут же прижал её к себе, этим самым надеясь забрать всю её боль себе, лишь бы больше не смотреть на то, как она уничтожает себя с каждой новой мыслью обо всём этом. — Вам нужно беспокоиться лишь о себе. То, что переживаю я, не может сравниться с тем, что переживаете вы. Ни в какой степени.       — Нет, — она энергично замотала головой, выпутываясь из объятий и снова заглядывая прямо Фрэнку в глаза. — Нет, это неправда. Потому что я знаю, что вас связывало.       — Но…       — Я знаю, что ты хочешь сказать, — Донна резко перебила его. — Не смей протестовать. Даже если сначала мне было тяжело это принять, я всё равно знаю, что мой сын любил тебя больше всего на свете. И знаю, что ты отвечал ему тем же, поэтому не притворяйся, будто страдаешь меньше меня. Мы должны были держаться вместе, но я даже не позвонила. И я рада, что прошло не слишком много времени, прежде чем я поняла, что только ты в полной мере можешь меня понять. И что бы ни случилось, ты всегда можешь обратиться ко мне. Я не хочу терять связь с тобой.       — Спасибо, — почти прохрипел Фрэнк, чувствуя, как на глаза снова наворачиваются слёзы. Если бы он только мог сказать ей, что произошло на самом деле — всё могло бы обернуться совсем иначе, но он как всегда молчал, не в силах выдавить из себя хоть что-то, кроме короткой, но искренней благодарности.       На обратном пути Фрэнк забросил Донну домой, где они ещё раз мило поболтали и поддержали друг друга парочкой утешающих слов. После этого Фрэнк, с тяжёлыми мыслями о предстоящем разговоре с Джерардом, сразу же направился назад.

***

      — Ты рано.       Джерард лежал на диване, сомкнув руки над головой. Устремив пустой взгляд в потолок, он думал о чём-то своём, делая редкие затяжки сигаретой. Фрэнк тут же оказался рядом и, закидывая его ноги на свои колени, сел на противоположной стороне дивана.       — Как ты? — неуверенно спросил он, нехотя заглядывая в глаза Джерарда, которые теперь не выражали ничего, кроме глубокой потерянности и грусти.       — Странно, — Джерард лишь пожал плечами, намеренно делая вид, словно этот разговор его совершенно не интересует. — Мне кажется, у меня температура.       — Ты замерял? — Фрэнк оживился в ту же секунду. — Ещё что-нибудь болит?       — Не замерял, — Уэй покачал головой. — Ещё у меня постоянно кружится голова и хлещет кровь из носа. Ощущения, будто я разваливаюсь.       Фрэнк тут же подскочил места, исчезая в темноте соседней комнате. Прошло всего несколько минут, прежде чем он вернулся с увесистой аптечкой на руках.       — Что ты делаешь? — недовольно пробубнил Джерард, наблюдая за тем, как Фрэнк судорожно копошится в коробке с кучей медицинских принадлежностей и препаратов.       — Надо осмотреть тебя, — быстро кинул он, выуживая из коробки потрёпанный тонометр.       — Тебя правда волнует только это?! — повысил голос Джерард, переводя на Фрэнка недобрый взгляд.       — А что меня ещё должно волновать? — насупился Фрэнк, искренне удивляясь подобному протесту.       — Всё это, — Уэй обвёл помещение взглядом. — Неужели то, что я неважно себя чувствую, важнее того, что происходит в этом доме?       — Да что не так с тобой? — выпалил Фрэнк, мгновенно прикусив язык от того, какой грубой вышла эта фраза. — Почему разговоры по душам в таком состоянии для тебя важнее?       — Ты, блять, издеваешься?! — Джерард продолжал разговаривать на повышенных тонах, а в воздухе повисло почти физически ощутимое напряжение. — Почему ты избегаешь разговоров со мной? Почему я просыпаюсь в сраном подвале, без малейшего понятия о том, что произошло? Почему у меня ощущение, что я в первый раз тебя вижу, ведь твоё поведение больше не вписывается ни в какие привычные рамки? И теперь ты говоришь, что это со мной что-то не так?! Я не знаю, что творится в твоей башке, Фрэнк, но я устал от всего твоего уклончивого бреда!       Фрэнк стушевался. Он понимал, что Джерард на самом деле прав, и его правоту ничем нельзя было оспорить. Сколько бы Фрэнк ни пытался придумать хоть одну вразумительную причину, чтобы убедить его оставаться в этом доме и не пытаться контактировать с внешним миром, не получалось совершенно ничего. Джерард не был глупым, и помимо всего прочего, отлично знал Фрэнка, поэтому не было ни единого шанса, что он поверит в его сказки.       — Дай руку, — спокойно сказал Фрэнк, пытаясь перетянуть всё внимание на осмотр, лишь бы съехать с этого отвратного диалога.       — Зачем?       — Нужно померить давление.       — Неужели тебе настолько срать на мои чувства, Фрэнк? — обречённо протянул Джерард, уже теряя всякую надежду выбить из него хоть одно правдивое слово. — Я просто хочу ответов, мать твою!       — Есть вещи поважнее, чем какие-то грёбаные ответы, интересные лишь одному тебе, — процедил Фрэнк сквозь зубы, кидая полный злобы взгляд. — Ты — как инфантильный ребёнок, которого заботят лишь собственные думки, пока мир вокруг рушится.       — Ты больше не пьёшь таблетки, да? — спустя нескольких секунд неловкого молчания подал голос Джерард.       — При чём тут это вообще?       — Пьёшь или нет?       — Нет… — сконфужено ответил Фрэнк, чувствуя, как всё тело сковывает жуткий стыд, ведь это та правда, которая никогда не должна была всплыть наружу. — Да и какая разница? Это вообще тут не при чём.       Он, конечно, не был уверен, что это так уж и «не при чём», учитывая, какое безумство совсем недавно совершил.       — Почему? — Джерард потупил взгляд в пол, а по щеке скатилась одинокая слеза. — И почему не рассказал?       — Потому что мне это не нужно, Джерард. Я и без них справлюсь, я не болен больше, слышишь? — Фрэнк откинулся на спинку дивана, закрывая лицо ладонями. — И я не собирался рассказывать вообще никому, потому что мне надоело то, что со мной все носятся, как с малым дитём.       Джерард тихо придвинулся вплотную к Фрэнку, мягко убирая руки с его лица, заглядывая в намокшие глаза. Фрэнк сразу же отвернулся. Он ненавидел, когда кто либо видел его плачущим.       — Прошу, не закрывайся от меня снова, — он мягко коснулся рукой его плеча, которую Фрэнк тут же одёрнул. — Ты ведь знаешь, что можешь мне доверять?       — Дело не в доверии, — Фрэнк шмыгнул носом. — Просто есть вещи, о которых я не могу рассказать. Ни тебе, ни кому либо ещё. Может, когда-нибудь я смогу это сделать, но точно не сейчас.       — Я понимаю, и я хочу чтобы ты рассказал лишь потому, что это касается и моей жизни тоже, — Джерард отодвинулся, поняв, что давление тут ни к чему. — Я просто не могу жить в этой неизвестности, понимаешь?       — Всё будет хорошо, Джи, — Фрэнк накрыл его руку своей ладонью, утирая слёзы и поворачиваясь обратно. — Я просто хочу, чтобы ты восстановился после аварии, только и всего.       — Как она случилась вообще?       — Когда ты ехал на встречу с заказчиком после моего выпускно…       — Но это нихрена не пару дней назад! — воскликнул Джерард, перебивая парня на полуслове. — Прошло полтора месяца, а я очнулся только вчера!       — Поэтому тебе и нужно отлежаться, — спокойно заключил Фрэнк, про себя радуясь, что по крайней мере на ближайшее время тема закрыта. — Это большой срок, и совершенно очевидно, что за день ты полностью не очнёшься. А лишняя активность и контакты сделают лишь хуже.       — Я всё равно не понимаю, почему именно здесь, а не в больнице…       — Я не хотел тебя доверять никому другому, — на одном дыхании выпалил Фрэнк, надеясь, что эта нелепая попытка закрыть огромную брешь в своей легенде действительно сработает.       Джерард недоверчиво сощурился, но через секунду улыбнулся и сказал:       — Лично мне больница внушает намного больше доверия, чем твой стрёмный подвальчик ужасов.       — У меня учёная степень, так что выкуси, — рассмеялся Фрэнк, сильнее сжимая его руку в своей. — Я скучал по тебе.       — Мир? — продолжал улыбаться Джерард, и у Фрэнка внутри всё переворачивалось при виде этой улыбки, которую ему уже не суждено было увидеть. Но невозможное произошло.       — Мир.       — Завтра ты опять уйдёшь? Тут скучно.       — Нет, я взял отпуск. Побуду с тобой, не стоило оставлять тебя одного, — Фрэнк поджал губы, поднимаясь с кровати. — Ты голоден?       — Не особо, — Джерард покачал головой. — Но перекусить можно.       Фрэнк одобрительно кивнул и, напоследок целуя его в щёку, вышел из комнаты, направляясь на кухню.

***

      Как только Фрэнк толкнул дверь, ведущую в кухню, откуда-то сзади подул неприятный обжигающий ветер, а пространство будто схлопнулось и исказилось. Стены и мебель поплыли, растворяясь в полумраке помещения, которое начало приобретать совершенно другую форму. Шум, доносящийся отовсюду, зазвенел в его голове, заставляя вцепиться руками в волосы, а глаза округлиться от ужаса от материализовавшегося перед ними пространства.