Открой мне себя

— Остановись, Феттель! Но темноволосый парень будто и не слышал Джина. Его яркие, цвета сияющего изумруда глаза окрасились в темно-красный, а звонкий смех, от безумства которого мурашки табуном носились по спине, сливался с громом, прокатившемся по темному небу, где минут пять назад не было и облачка. Драка на монкарте врезался в ограждение гоночной арены дворца из-за удара, последовавшего от монстра Феттеля. Хейст никак не мог оставить это просто так, хоть и не ожидал какой поворот обретет гонка со злейшим врагом, ведь красновоолосый был уверен, что Феттель обойдется без семени Хаоса, как и в случае с Майклом, но от вида красных глаз сердце болезненно йокало в неожиданном и пустом разочаровании. И Джин не знал почему так реагировал, ведь это же — Феттель Баскервиль, от которого нужно ожидать любового подвоха. И Джин не знал чем думал в тот момент, когда несся к Феттелю, что упал на колени, уронив монмеч на пъедистал, после последнего завершенного Дракой круга. Может это было желание помочь оппоненту в настигшем его разбитостью и сломленностью, что так отчетливо читались в его состоянии, а может это был очередной порыв странной бури чувств Джина, который он стал ощущать все чаще и чаще, находясь рядом с темноволосым пареньком, а затем вовсе в них и запутался. Джин просто хотел знать в порядке ли сейчас Феттель, с которым он не единожды соперничает. И Джин ощущал полнейший облом и фиаско, когда получил ответ от того, ради которого не стал слушать дальнейшие распоряжения Дестро. — Раркен чуть не умер, как я могу быть в порядке?! Баскервиль бросился к лежавшему на трассе без сознания монстру и уже не слышал ничего. Не доходили до него возмущения зрителей с трибун, ни радостные вскрики, адресованные победившему гонщику, ни возгласы комментатора. Феттель, осев на землю, аккуратно провел рукой по макушке Раркена и зажмурился, пытаясь проглотить ком в горле. — Прости меня… Я обрек тебя на это. Прости, Раркен… — Лекарь вот-вот придет! — кричал Джин, подбегая к гонщику сзади. Феттель проигнорировал его слова, и с мрачным лицом подхватил дракона на руки, не удосужившись посмотреть на красноволосого, бросил: — Лучше сам поскорее отведу его.

***

— Что с Джином? С ним все в порядке?! Сражение с Аполлионом не завершилось без следов: Феттель чувствовал как все обессиленное тело ломает, а ноги с трудом несли его вон из трека, но крики людей столпившихся над Джином заставили его замереть. Феттель обернулся, увидев не по-детски обеспокоенных ребят, нависавших над худым парнишкой облаченного во все красное, что все еще не очнулся. Баскервиль поджал губы в одну тонкую линию. В тот момент, когда парень в разгаре битвы с обезумевшим Аполлионом подбежал к Джину, миновав атаку Хаоса, он видел на лице своего «напарника» радость, недавнее его напряжение спало и теперь Джин готов был покорять горы, хоть и Феттель бросил ему в своей обычной манере: — Не мечтай, я хочу расправиться с тем, кто сделал меня своей марионеткой. Но Джину было глубоко плевать на его резкие слова, а у Феттеля внутри что-то разгорелось, когда он объединился с недавним, по его мнению, недоброжелателем. Их силы, слитые воедино, пылкость, огонь и невероятное упрямство в глазах Джина, что Феттель видел, на короткий миг отвлекаясь от боя — теперь они были на одной стороне баррикад и верилось в это с трудом. А затем, после победы, Феттель считал своим долгом поинтересоваться как Джин. Хейст долго не приходил в себя, а Феттель стоял поодаль от всей компании друзей красноволосого. Но вот Джин открыл глаза, когда его дракон - Драка с силой вдарил ему в лоб своим и он стал потирать ушибленное место, а затем после короткого диалога со своими, заметил Феттеля недалеко, который по привычке скрестил руки на груди, но все равно смотрел на него - Джина. Хейст улыбнулся и эта нежная, искренняя улыбка была адресована никому иному, как Феттелю Баскервилю. Сердце Феттеля сделало кульбит и он тут же отвернулся от Джина, спеша покинуть арену. Только войдя в свою комнату, в замке и закрыв дверь за Раркеном, юноша вновь ощутил непреодолимую усталость и что-то давно забытое, что будто сгнило или спало глубоким сном, что он похоронил в задворках разума. Он ощутил теплоту внутри.