I.
27 июля 2024 г., 18:09
Я Тоука Киришима, молодая и красивая 24-летняя женщина, чей путь испещрен новыми волнующими перспективами, какими бы ужасающими или сомнительными они ни были.
Ведь под внешне миленькой, пусть и нередко раздраженной Тоукой скрывается личность, которую любой вменяемый прохожий описал бы как самую настоящую дьявольскую сучку, в своем хищном порыве способную на немыслимое. Если хорошенько подумать, то я вполне могла бы и убить того, кто попытался бы сорвать покровы с моих тайн, даже если это означает убийство моей сестры или брата. Это не сделало бы меня Каином, который был, по словам множества последователей левого пути, первым люциферианином, но я и не стремлюсь к подобным титулам.
Если поразмыслить еще лучше, то мне вовсе противен любой «–изм», чем является то, что исповедуют эти самые люцифериане, нередко носящие на себе диковинный символ, внешне напоминающий кубок. Символ этот нередко бывал и у меня на шее, наряду с вязанной пентаграммой, которые сменяли друг друга, как только один амулет разряжался, а другой уже был заряжен на алтаре. Их приходилось прятать под одеждой, дабы строгий Йошимура-сан не попер вдруг с работы за непотребства.
Но я даже не пыталась намекать на то, что из себя представляю на самом деле. Конечно, если только свидетель моего злодейства не будет слишком напуган, чтобы рассказать об этом кому-либо, даже своему питомцу.
Сегодняшний день не предвещал ничего, что могло бы как следует всколыхнуть воздух в Антейку, хотя мне в этот день хотелось увидеть что-то такое со стороны. Мне хотелось этого потому, что я совсем отвыкла от рутины в этой кафешке, и даже собиралась полностью перевестись на мою вторую подработку, где нередко приходилось решать чужие споры с помощью травматического оружия. Один раз я даже попала резиновой пулей прямо в лоб посетителю, который был чем-то сильно раздосадован и уже собирался совершить непоправимое.
Канеки был полной противоположностью того посетителя, и я не могла не наслаждаться тем, насколько же он невинный дурачок. Я всё чаще ловлю на себе его мимолетные взгляды, которые наверняка не были такими уж мимолетными, ведь я замечала это только в последний момент. В конце рабочего дня он прощается со всеми, направляясь в раздевалку предпоследним, куда я бесшумно проскальзываю вслед за ним. Грубый и резкий толчок в спину обескураживает его, когда я так же резко разворачиваю его лицом к себе, пригвоздив к стене. Наверное, я сейчас лыблюсь так, что любой мог бы открыть кирпичный завод собственного имени, а это видно и по тому, насколько сильно Кенчик изменился в лице.
— Ну что, малыш? Думал, я не замечаю, как ты меня глазками пожираешь?
Кенчик начал было что-то лепетать, но я уверенно приложила указательный палец к его губам.
— Я же в курсе, какие у тебя мыслишки в голове. Может, ты собирался зажать меня в углу и сделать что-нибудь неприличное?
Прямо сейчас расширившиеся от неожиданности глаза Кенчика были просто блюдцами с серой радужкой. Отвисшая челюсть как нельзя лучше дополняла то, что мне удалось нарисовать у него на лице. Это непередаваемое выражение отпечаталось у меня в памяти навсегда. С каждой секундой оно становилось ещё лучше, пока Кен переваривал сказанное мною, да ещё и в данных условиях, и мне удалось испытать просто невероятное чувство от того, что эта тупейшая рожа была почти целиком моим творением. Он опять собирался что-то там пролепетать, но вовремя был мною остановлен.
— Давай решим этот вопрос прямо здесь, пока никого нет? Ты симпатичный и даже милый, а я как раз не против как следует оттрахаться с тобой в раздевалке. У меня ни разу такого не было, что скажешь?
Играючи, я поменялась с совсем уж напрочь охреневшим Кеном местами, оказавшись как раз почти что в углу. Эта чудесная личина так и застыла на этом невинном парнишке, когда он всё же сумел прийти в себя.
— Т-т-тоука!!! Я правда не хотел, я правда не имел ввиду ничего такого, мнеоченьстыдноза себяпожалуйстаизвини!.. — и вот, уже явный румянец украшает его щёчки, такой замечательный контраст с бледной кожей, и весьма нежной, как оказывается. Я узнаю это по тому, что внезапно хватаю его за руку, чтобы приземлить его ладонь себе на грудь.
То, что творится с Кеном теперь, уже не передать словами.
— Мое имя просто «Тоука», с одной «т», но если хочешь, называй меня «Киришима», так будет более брутально. Я же знаю, ты на самом деле вовсе не против этого… — его вторая рука также становится заложницей моей второй руки, скользя по талии к ягодице. В то же время я пытаюсь вести себя так соблазнительно, насколько вообще способна. На этом Канеки совсем уж не выдерживает, и срывается с места, весь розовый и совершенно не способный поверить в то, что произошло. Он лопочет ещё что-то, уже довольно громко, но я всё равно этого не запоминаю и не сдерживаюсь, чтобы не расхохотатся на всю комнату, когда Кен хлопает дверью. Этот смех скорее напоминает ржач какого-нибудь призрака из фильма ужасов, так что на людях я стараюсь хохотать как настоящие воспитанные барышни из прошлых веков.
Вряд ли Кенчик кому-то расскажет о моем баловстве, так что за свою первую подработку я могла быть спокойна, тем более, что шеф со второй не был против принять меня как полноценного работника.
Думаю, сегодняшнее веселье совершенно точно удалось.
Я думала так потому, что оно держало меня в тонусе вплоть до вечера, хотя прошлая ночь далась мне тяжко. Взявшаяся ниоткуда бессонница не захотела меня покинуть, так что последствия уже ощущались, хоть и не так остро. Сейчас же, я направлялась в салон к Яминеки, зеленоглазому красавцу и владельцу собственной мастерской, где он располагал самым большим выбором разнообразных поделок, от амулетов до ритуальных черепов и одежд. Сегодняшняя пара таких штук заинтересовала меня сильнее остальных.
— Ну как тебе такая игрушка? Вот это — для алтаря, чтобы собирать энергию и направлять, куда тебе нужно. — В его левой руке оказался странный символ, очерченный двумя кругами и напоминавший какую-то странную семиконечную звезду. Как он объяснил, у символа и правда семь лучей, но главное в нем даже не их количество, а то, что у него девять углов. Амулет был, как и полагается, полностью из серебра. По правую сторону на стойке с подсветкой располагался тетраэдр, полностью из кварца, довольно крупный. Хотя тут было немного темно, красный фон стен и многочисленные подсветки создавали нужное освещение, «дабы посетитель чувствовал себя комфортно».
Сам Ями, кстати, был вовсе не из робкого десятка, несмотря на внешнюю милоту и дружелюбие, так что с поиграться с ним у меня бы не получилось при всём желании.
Чей это символ и что за тетраэдр, я узнала от Ями в двух словах, но этого мне полностью хватило, чтобы получить исчерпывающий ответ — такой способностью он обладал. Свои новые ритуальные принадлежности я собиралась опробовать уже сегодня ночью, в довесок закупившись у Ями уже недостающими черными и белыми свечами.
