слёзы на её щеках

      — Какого было умирать?       Спросила девушка у призрака, сидя на мягком кресле в своей спальне.       — Есть вещи, которые живым говорить нельзя, — парень сидел на её кровати и болтал ногами в воздухе.       — А сейчас ты что-нибудь чувствуешь?       — Чувствую, как в моём теле ползают букашки и копошатся черви, выедая себе пути в моих лёгких, и как от меня начало неприятно пахнуть, а ещё в зубах застряла земля, бр-р, — ответил он, скривившись, как от манной каши с комочками, ответил так обыденно и просто, словно думал о том, какой красивый сегодня закат.       Девушку передёрнуло. Призрак заметил перемены на её лице и весело улыбнулся, чуть склонив голову на бок:       — Звучит стрёмно, да? — девушка кивнула, поджав губы. — Самое смешное, что я совершенно не помню, кем был при жизни, что я делал и о чём мечтал, но ощущаю, что происходит с моим телом так явственно, словно всё ещё жив. Я тебя-то не помню, — покачал он головой, — просто ты единственная, кто меня видит и что-то знает.       — Ты мне нравился, — слабо улыбнулась она. — Мы были друзьями, и я боялась тебе признаться.       — А-а-а, — многозначительно протянул он, задумчиво сверля потолок взглядом. — Вот оно что.       — Ты надолго здесь? — тихо спросила она, вытирая щеки от скатившихся по ним слезам. Он умер, наверное, полгода назад? и время ещё не успело залечить её печаль.       — В моём мире нет времени, — пожал он плечами. — Возможно, я проведу здесь день, а может и сотню лет, пока эта пятиэтажка не превратится в труху.       — Разве тебе не нужно переродиться? Или попасть в Рай?       — Надо, наверное, но за мной никто не пришёл.       Что-то было в нём больше не детское, от мальчишки осталась лишь оболочка, а вот нутро… было по-мертвецки другое, более чопорное, возможно, более жестокое. Может быть, это и не он был вовсе. Наверное, так происходит со всеми, у кого перестаёт биться сердце? Однажды и она такой станет?       — Хочешь я тебя поцелую? Для утешения. А то ты совсем расклеилась, — наклонился он к ней, оказавшись совсем рядом. Его глаз почти не было видно, да и сам он был бестелесным голубоватым духом.       Что-то тёмное было внутри него, то, чего раньше не было.       — И как ты это сделаешь? — спросила девушка. — Я же ничего не почувствую.       — И то верно, — ложно вздохнул грудью он, как будто ему всё ещё надо было дышать. — Скучно так, — лёг он на кровать, распластав руки.       Девушка грустно улыбалась, наблюдая за парнем. Вновь стёрла слёзы. Он безразлично окатил её взглядом, вернувшись к потолку над головой.       — Что за нелепые звёзды?       — Это ты их приклеил, — ответила она, шмыгнув носом.       — Я? — удивился призрак. — Надо же… Ха-ха, ты, небось, щас рыдаешь, потому что вспоминаешь, каким я был живым, — он вновь сел на кровати, скривив губы. — Жалко выглядишь. Тебе не говорили родители, что жить надо настоящим?       Она пожала плечами. Наверное, говорили.       — Расскажи ещё, что ты чувствуешь, — вдруг попросила она.       — Ну, знаешь, — задумался он. — Лежать в гробу не очень приятно, места совсем нет. И он такой старомодный и совсем не мягкий, и эта обивка под красный бархат… одним словом, — говорить он не стал. — Сначала было ничего так, потом туда стали заползать эти насекомые, черви, опарыши, затем туда начала попадать земля. Ну, и они стали выедать себе пути в моём теле, звать своих друзей, а руки связаны, понимаешь, на груди, не шевельнуться, и ты сидишь у этой могилы и всё-всё чувствуешь, а сделать ничего не получается, — на некоторое время он смолк, в голосе чувствовалась обида; девушка не решалась задать вопрос, на кого. — Они и сейчас во мне. Один червяк даже залез мне в ухо, прикинь, ползает там, скребёт изнутри.       — И что же, все призраки это чувствуют? Почему? Разве вы не должны забыть о своей телесной оболочке?       — Должны, наверное, но видишь, не забываем, получается, — пожал он плечами.       Какое-то время они молчали. Каждый думал о своём.       — Ты хорошая девочка, странно, что я с тобой просто дружил, — нахмурился он, сдвинув брови. — Ты, это, живи давай. Делай, что хочешь, гуляй, люби. Жизнь — короткая штука, знаешь? — неуверенно улыбнулся он. — И ходи ко мне почаще, хорошо? Всем мёртвым одиноко, знаешь? Холодно ещё, особенно зимой. Ты видела какой лёгкой тканью нас накрывают? — посмеялся он, поднимаясь с кровати.       — Постой! — вскочила за ним девушка. — Ты уходишь? Куда? Уже?       — Конечно, я ухожу, не сидеть же мне рядом с тобой всю твою жизнь? Я, конечно, могу, но не стану.       — Я… Я ещё не готова тебя отпустить, — вновь заплакала она. — Я…       — Никто не готов отпускать мертвых, — перебил её призрак. — Просто ты была не готова больше всех, вот я и пришёл. Жалко, что тебя совсем не помню. Но вечно не готовым быть нельзя.       Он опустил свои губы на её, легко целуя; девушка ничего не почувствовала, кроме дуновения ветра.       — Прощай, — помахал он рукой, не обернувшись, и исчез за дверью комнаты.       Девушка вытерла влагу со своих щёк и ещё долго смотрела на собственную дверь, не в силах пошевелиться.