Уже трёхглазая вообще-то... Одноглазый.

      Капрал лежал молча и вслушивался в окружение. Даже сейчас он не мог расслабиться, как бы хреново не было. Весь израненный, но живой — он всё ещё служил человечеству. Треск костра успокаивал. И, хотя прямой угрозы не ощущалось, в воздухе витал запах напряжения и… отчаяния.       Ветки над головой медленно раскачивались под лёгкими порывами ветра. Где-то рядом щебетали птички, стрекотали сверчки. Мужчина смотрел на безоблачное небо над головой, и видел всего одну звезду. Невероятно яркую и красивую, но такую одинокую. Тоскливую и безнадёжную, но сияющую и ободряющую. Прям как…       — Слушай, может, так и будем жить вдвоём в лесу? — Тихо спрашивала Ханджи. — А, Леви?       — Что мы сохраним, если так и будем… — Сквозь боль отвечал капрал. — Прятаться в лесу?       Напарница вздрогнула от этих слов, а следом тяжело взохнула. Повернув голову, она одарила сослуживца грустным взглядом. Хотела было что-то сказать, да слова никак не вязались. Аккерман смотрел на то, как дрожат её губы, но и сам ничего не мог сделать. Не в том состоянии, чтобы что-то предпринимать. Плечи «безумной учёной» дрожали не то от холода, не то от внутреннего волнения.       Она ненадолго удалилась, чтобы подбросить в костёр дров, дабы коллега не замёрз. Поднимающееся пламя осветило её лицо, и к удивлению для себя Леви заметил, как со щеки Ханджи стекает слеза. Поспешно вытерев её, четырнадцатый командор вернулась к старому другу и села напротив, рассматривая бинты страдальца.       — Так ты слышал мою болтовню… А чего же молчал?       — ПРОСЫПАЙСЯ, КАПРАЛ! — Как гром над тихим хутором прозвучал до боли знакомый голос.       — Кто? — Несколько злобно да растерянно произнёс Аккерман, отходя от сна. Сейчас он не очень понимал, где сон а где реальность, но вид посетительницы заставил встрепетнуться. — А, Ханджи…       — Чего застыл? Заработался? Так-с, дай-ка я гляну, на что ты тут смотришь…       — Да так… Старые документы откопал…       Взгляд боевой подруги надо было видеть. Удивлённо она осмотрела рабочий стол, на котором грозно возвышалась кипа старых как мир документов, а потом перевела взгляд на товарища. Переводила взгляды до тех пор, пока не услышала от собеседника тихое «пфффф…»       — Дружище! — Максимально твёрдо произнесла дама, слегка опустив очки.       -…       — Видимо, ты серьёзно выпал из реальности. Я надеюсь ты в курсе, что всё закончилось? Сражаться больше не нужно. Перебирать документацию и писать отчёты по вылазкам — тоже! Теперь тебе нужно просто сидеть на своём стульчике и отдыхать до саааамого конца!       Произнеся столь успокаивающую речь, Ханджи раскинула руки, показывая коллеге его же кабинет.       Они переехали. Больше не работали в тех зданиях, где раньше располагался Разведкорпус. Конечно, там тоже было недурно, но здесь и комнатки побольше, и народу поменьше.       Леви практически не изменился. Несмотря на полученные травмы и проблемы с передвижением, он остался таким же чистоплюем. Если сейчас провести пальцем в любом уголке комнаты, даже самом дальнем, пыли там не окажется.       Внутреннее убранство сохранило минималистичный стиль — кровать у стены (ни в коем случае не напротив окна), комод, шкаф и две тумбочки. Рабочий стол с шуфлядками по бокам и полкой снизу, стул с жёсткой спинкой и унылые серые, безэмоциональные стены. Как бы подруга не подбивала перекрасить в что-то более оптимистичное, мистер упрямство отказывался.       Хотя, были и инновации, в хоромах появился балкон. На стене висел УПМ, который владельцу более не пригодится и… Гитара. Поначалу Ханджи удивилась такому выбору — играть без указательного и среднего пальца дело такое, но товарищ заверил — игрушка Фалько зря не пропадёт. И теперь приходится разрабатывать несчастному протез.       — Погоди… — Напрягся Аккерман. — Как ты сказала? На моём стульчике???       — Ну да. Всё верно. Маленький стульчик для маленького мальчика!       — Да что с тобой не так… Ладно, я тут ещё чуть…       — Не не не, даже не думай. Отложи документы, Леви.       Сильнейший воин всея человечества приложил руку к лицу и, издав протяжный вздох, ещё раз окинул взглядом документы. Эта стопка бумаги и впрямь выглядела безперспективно. И правда, иметь дело со всем этим не хотелось. А чем же ещё заняться? Потолок уже изучен, моль не летала последние дня три, протирать комнату бесполезно, ведь уборка была буквально пять часов назад… И то верно — надо бы и отдохнуть.       — Полегчало? — С улыбкой поинтересовалась экс-командор.       — Замолчи, четырёхглазая. Чай будешь?       — Уже трёхглазая вообще-то… Одноглазый. А какой есть?       — Чёрный, зелёный, красный… Тут Фалько с Габи недавно прислали посылку, есть и такой, что ты не пробовала.       — И что, прям необычный? Белого цвета? — Довольная, расспрашивала Ханджи.       — Лучше. Фиолетового.       — Ну, капрал, наливай!       Пока кипятилась вода, ребята не сказали ни слова. Просто сидели и слушали, как потихоньку бурлит вода. Но дама времени зря не теряла, и уже задумывалась над тем, как изменить комнату. Вот там можно поставить полку с фотографиями. Конечно, фото разведкорпуса ставить смысла не было, Леви помрёт от боли в сердце, если каждый день будет смотреть на всех ушедших товарищей. Хотя-бы тех, кто остались: Жан, Армин с Энни, Конни, Микаса и даже дорогие сердцу капрала Габи и Фалько. Райнера на фото звать вряд-ли будут…       А вообще — им нужен дом. Новый и красивый. Необязательно большой, главное, чтобы комфортный. Удобная кухня, где можно посадить с десяток человек. Зал, куда можно положить гостей, а в свободное время и самим наслаждаться видами из окна. Уютная спальня, куда можно поставить большую кровать для двоих, поставить парочку шкафов и полку с цветами.       Обязательно нужен сад и огород! С учётом того, что жить предстоит, вероятно, не в городе, да и многие торговые пути разрушены Гулом Земли, надо и самим что-то выращивать.       А ещё — детская. Всё-таки на случай, если…       — Очкастая, ты там заснула? — Поинтересовался Аккерман, проведя рукой перед глазами.       — Ни в коем случае. Думаю, как приукрасить твоё захолустье, чтобы оно хоть как-то соответствовало имиджу успешного человека.       Чай был действительно… Вкусным. Нотки облепихи и ещё каких-то ягод дарили напитку хорошее послевкусие. Аромат у чая также был изысканным — почему-то запах напоминал огороды у бабушки в детстве. И цвет! Он действительно фиолетовый!       — Ну как тебе, очкастая? — Поинтересовался капрал, рассматривая подругу оценивающим взглядом.       — Очень вкусно. 10/10, жаль больше поставить нельзя.       — А…       — А вообще, мне кажется, ты слишком зацикливаешься на прошлом. Ладно я — зацикливаюсь, но не показываю. А ты?       Леви чуть не подавился чаем от такой реплики. Сейчас он ожидал многого, но явно не этого. И вообще, с чего такие внезапные вопросы? Где причина?       — Одна моя знакомая сказала бы, что так переживать свои эмоции нельзя.       — Гениально!       Взгляд Аккермана резко помутнел. Его глаза и без того не блестели радостью жизни, а сейчас приуныли окончательно. Поставив чай на стол, он положил руку туда, где под бинтами скрывался шрам. Шрам от раны, лишившей половины зрения.       — Ты в порядке?       — Да. А ты?       — Относительно… — Разведя руками, вздохнула Ханджи. Ей и самой трудно было сжиться с мыслями о том, что всё закончилось, но она социализировалась и вливалась в ситуацию явно лучше, чем молчаливый напарник.       — Мы так… Много потеряли. — Тяжёлым голосом произнёс капрал. Голосом, полным сожаления и безнадёги.       Из шуфлядки у стола он достал фотографию и протянул её боевой подруге. Взглянув на неё, дама схватила тёплое чувство ностальгии, и в то же время поджала губы. На снимке запечатлено три человека. Эрвин, легендарный командор, отдавший жизнь во благо человечества; Ханджи Зое собственной персоной, ставшая над мужчинами, положив руки им на плечи и… Улыбающийся Леви Аккерман.       — Мы столько потеряли, Ханджи…       — Но мы здесь. — Подойдя к напарнику, ответила дама. — Мы справились. Мы с тобой справились, Леви.       Капрал попытался встать, но из-за повреждённой левой ноги в той роковой схватке получилось крайне плохо. Беспомощно взмахнув руками, мужчина чуть не шлёпнулся на пол, но вовремя подоспевшая экс-командор не дала коллеге упасть.       Находиться в чьих-то объятиях было… Необычно. Во всяком случае — для Аккермана. Он давно не помнил тепла от чьих-то нежных прикосновений, а тут всё и сразу. Ещё и трёхглазая на руках держит, прижав к себе.       — Эй, очкастая…       — И я тебя люблю, Леви. — Мило улыбнулась учёная, склонив голову.       — И я люблю тебя, Ханджи.       Поцеловав капрала в лоб, девушка потрепала его волосы и помогла придти в равновесие. В любом случае, было опасно оставлять его в таком положении, мало ли ещё раз упадёт? Доведя до кровати, «трёхглазая» накрыла возлюбленного одеялом и тихо прошептала: спокойной ночи, милашка.       — Так, а чашки! Чашки не мытые! — Чуть не вскочил Аккерман.       — Лежи, дурёха. Сама помою) Кстати, что я приходила то! В общем, Габи и Фалько в гости приехали, но по техническим причинам Габи застряла на дереве. Вот.       — А я чем помогу? Я на грёбаном кресле! Могу костылём помахать!!!       — Улыбайся и расслабься! Всё нормально, Фалько уже полез её доставать. Тоже застрял кстати)))