Афера по-омежьи

Лучи яркого весеннего солнца, грели всех людей в округе. Но не тех двоих, что сидели в своём кабинете, наполненным темнотой и мраком. Не смотря на то, что дневной свет освещал внутреннее пространство ярче звёзд. Напряжение, сквозившее в воздухе, — вот что создавало эту мрачную атмосферу. По обе стороны стола сидели двое мужчин, что пронизывали друг друга испытующими взглядами. Первый альфа вальяжно развалился в кресле, закинув ногу на ногу, вёл неспешный диалог по телефону. Он казалось, и вовсе, не обращал внимания на другого мужчину, что должен был являться его собеседником. Второй альфа сидел напротив него, скрестив руки на мощной груди, что была обтянута чёрной водолазкой и выгодно подчеркивала литые, грудные мышцы. Он терпеливо ждал, когда же уже этот позёр наконец соизволит закончить диалог, повесить трубку и вернуться к их разговору. Ни тяжёлый взгляд исподлобья, ни покашливание — не побудили мужчину закончить разговор. Он лишь отмахнулся рукой от назойливого альфы и продолжил накручивать локон своих тёмных волос на пальцы, что были унизаны кольцами. — Передай Юнги, что я желаю ему удачи, и пусть заедет ко мне на чай, как-нибудь. Пока. — Джин сбрасывает звонок и смотрит, как этот нетерпеливый альфа поправляет часы на своей руке. — Извини, звонил наш знакомый, я не мог не ответить. Как ты и предсказывал, им понадобилась моя помощь. Сделал всё так, как мы и договаривались. Спустя пару минут обсуждения их планов Джин решает узнать, что ещё в планах у этого назойливого альфы. — Что планируешь делать дальше? — и не дожидаясь ответа от мужчины, Джин погружается в свои мысли. Он не понимает, как оказался во всё это втянут. Эти вечные интриги, скандалы и афёры порядком ему надоели. Он хочет просто спокойствия, сидеть рыбачить у озера и чтобы никто его не трогал.

***

Хлопок входной двери за спиной приводит Чимина в сознание. Он старается отпустить бешеную злость, что течёт по его венам. Впервые, кто-то, смог так быстро вывести парня из себя. Омега не отличался абсолютным спокойствием, но и вспыльчивым он тоже не был. Этот же кот смог поразительно легко нащупать ключики, как заставить омегу испытывать целый коктейль из эмоций. У Чимина, заходится сердце и потряхивает конечности от непрекращающейся дрожи. Парень не понимает, как можно быть таким отвратительно грубым к другим людям. Неудивительно, что его всего потряхивает. Всё это — происходит, конечно же, не от волнения, а от дикой злости, что испытывает омега. Конечно, от злости, от чего же ещё, всё это может быть?! Наверное, он так хотел ударить этого кота, что у Чимина подскочил уровень адреналина и его начало трясти. Не может быть такого, что этот омега-замухрышка заставляет его испытывать панику, волнение и непрекращающуюся дрожь, по всему телу. Даже альфы не вызывали у Чимина такой реакции, а от безумно заходящегося сердца, хотелось выть. Так с чего же это всё будет вызвано присутствием этого омеги-кота и его дико привлекательного хвоста? Так, всё, стоп. Чимин точно слишком мало спал и слишком много работал, раз его посещают такие мысли. Всё это не имеет значения, ведь Чимину абсолютно плевать на этого облезлого кота. Ему нужно сейчас сосредоточиться на одном-единственном омеге, что сейчас ожидает его. Чимин перехватывает, по-крепче, костюмы Джина, чтобы они не вывалились у него из рук, пока он будет идти. Спустя пару коридоров и десять минут, Чимин подходит к гримерке. Открывает дверь и видит то, что, в принципе, и ожидал. Подготовка идёт полным ходом: вокруг снуют визажисты и стилисты. Юнги оборачивается и машет ему в приглашении. — Ну что. Забрал подарок от Джина? — вопрошает Юнги. После утвердительного кивка от Чимина, каменные плечи омеги обмякают, словно с них снимают неподъёмный груз. — Что бы мы без него делали?! Не понимаю, до сих пор, как можно было перепутать размеры костюмов?! Каждая муха знает, что я беременный и что мне не подходят старые образы. Но да ладно. — Да, я забрал их. И если бы на этом было всё… Представляешь, я встретил, какую-то безманерную мразь, пока ждал парня, что послал Джин. Сначала он мне нагрубил. Потом, подошёл ко мне вплотную и выдохнул мне в лицо сигаретный дым. Это при том, что у меня на него аллергия и я чуть не задохнулся. Потом обматерил, обозвал меня и отказывался уходить. Я уже испугался за свою жизнь. Только тогда, когда я ему пригрозил полицией, он наконец оставил меня в покое. — Хоть это и Чимин был тем, кто позорно сбежал, поджав хвост. Но, думается омеге, что тот котяра был напуган сильнее. Юнги слушал о том, как с его братом поступили и с каждым новым словом становился все злее и злее. — Вот сволочь! Жаль, меня с тобой не было рядом. Я бы съездил этому мудиле пару раз по морде. Можно, в принципе, на него полицию натравить и сейчас. Ты запомнил, как он выглядел? — Пффф. Стану, я ещё тратить на него время. Полиция… Может и стоило её вызвать. Чимин бы посмотрел на эту кису за решёткой и в наручниках. Наверное, тяжело было бы на зоне с такой симпатичной мордашкой. — Тебе решать. Печально, что с тобой так ужасно поступили. — грустно вздохнув, произносит омега. Поднимает свои янтарные глаза, полные слёз, и Чимин не выдерживает милоты Юнги. — Мне, вот, сегодня, повезло чуть больше, и я встретил кое-кого. Ты ведь знаешь, о том, как мне сложно иной раз даётся общение с людьми?! — О да. Об общительности Мин Юнги слагали легенды. — Чимин тихонько посмеивается с собственной шутки, когда Юнги только закатывает глаза на его фразу. — Так вот, я же ехал сюда в такси. Моим водительницей был такой милый парень, что я даже дал ему мой номер. — Боже, Юнги, ты с ума сошёл?! А если он маньяк или сталкер? Нельзя же так опрометчиво относиться к собственной безопасности. — Чимин, я сам всё знаю и понимаю, но от него исходила такая спокойная и умиротворяющая аура. Что я не мог не поддаться ей. — Вот так всё и начинается, во всех сводках про убийства. Все психопаты — обходительные милашки. — Чим, тебе нужно переставать смотреть столько трукрайм подкастов. — Знаешь, Юнги, если бы ты не был беременен и почти на сносях. И если не было бы Чонгука в нашей жизни. Я бы предположил, что ты влюбился. Никогда не видел, чтобы ты доверял кому-нибудь так быстро. Ну, конечно, не беря в счёт меня, ты меня полюбил сразу и с первого взгляда. Вот тут уже Юнги закатывает глаза и улыбается, смотря на своего любимого брата. В принципе, и единственного брата. — Ага, смешно. Но мне, на самом деле, было так легко разговаривать с ним. — Я рад за тебя. Правда. Если он понравился тебе, значит, и мне тоже. Заранее жду встречи с ним. Как его зовут кстати? — Тэхён. Ким Тэхён. К ребятам подходит менеджер и поторапливает Юнги. Говорит, что у них, есть не больше десяти минут, до прогона перед выступлением. И что Юнги пора идти передеваться. На этой ноте и заканчивается их диалог. — Осталось всего пять часов, и я снова почувствую этот адреналин. — Юнги повиливает хвостом, что показывает, как он возбуждён и взбудоражен этой идеей. — Я рад, что ты счастлив. Пошли, я одену тебя, а не то менеджер прихлопнет нас обоих, если мы ещё хоть на минуту задержимся. — Спасибо, Чими, но не надо. Я справлюсь сам. — Омега качает головой и выставляет перед собой руки в останавливающем жесте, показывая, что не нуждается ни в чьей помощи. — Ты уверен? Обычно, тебе с одеванием помогает Чонгук. Ты же сам не надевал ничего сложнее майки уже как пару месяцев. Чимин немного скептично относится к идее Юнги, ведь знает, что Чонгук даже раздевает омегу. — Да, я уверен, спасибо. — отвечает Юнги, и даже кивает омеге, в подтверждение своего намерения. — Ладно, как знаешь. Юнги направляется в гримерку. Та находится сразу за смежной стенкой. Раньше, для Юнги, не составило труда раздеться, в каком бы то ни было месте. Всё же, выступал он давно, и раньше у него не было такой привилегии, как время, чтобы привередничать. Сейчас же Юнги больше не может оголятся в присутствии незнакомых ему людей. Только с самыми близкими людьми рядом, ему становится комфортно. Травля оставила на нём огромный след. Юнги понимает, что он конвенционально красив. Омега слышит комплименты от своего любимого каждый день. Но теперь ему не все равно: как, и в чьём присутствии обнажаться. Может, это пройдёт со временем. Но пока он чувствует себя таким образом — омега не хочет и не будет давить на себя. Юнги уходит переодеваться, и Чимин распоряжается, чтобы два других костюма отнесли под сцену. Потом, не будет времени: на всю эту беготню с поисками костюмов, чтобы переодеться. Спустя некоторое Чимин слышит пронзительный крик, что раздаётся из гримерки, куда пошёл старший омега. У парня, чуть-ли не останавливается сердце от волнения. Он боится, что с ребёнком и Юнги могло что-то произойти. Чимин, сразу, срывается с места и бежит к двери. Распахивает её и застаёт до безумия уморительную картину. Полуголый Юнги: в одной рубашке, накинутой на голое тело, стоит и агресивно избивает своими штанами мебель. Теми самыми штанами, в которых, позднее, он должен будет выступать. Чимин тут же сгибается пополам и чуть ли не плачет от смеха и всей нелепости ситуации. Юнги забирает чёрные кожаные штаны и такую же чёрную широкую рубашку, чтобы прикрыть его уже немаленький живот. Он направляется в соседнюю комнату, что используется как склад вещей и аппаратуры. Достаточно просторное помещение, сразу же заливается светом, как только Юнги щёлкает выключателем. Омега видит идентичную комнату той, где только что был. Несколько столиков с зеркалами стоят вдоль стены, и перед ними стоят по паре стульев, обитых белой кожей. Юнги подходит к ближайшему из кресел и кладёт на него сценическую одежду, что он сейчас наденет. С большой болью на сердце омега снимает черную толстовку. Та пропахла запахом его альфы с пальто, которое он одолжил у Чонгука для своего гнезда. Юнги очень бережно откладывает её в сторону и прислушивается к своему внутреннему омеге. Тот воет и плачет. Хочет обратно на ручки к своей паре, чтобы его залюбили и заобнимали. Словно вторя его настроению, малыш пинается, и Юнги надеется, что он не выбьет ему ребра. Папа Чонгука — Югём, рассказывал ему, что когда он был беременным Гуком, то альфа выбил ему по паре ребер с двух сторон. Как говорил тогда врач, малышу было мало места, и он себе сделал его сам. Тогда Юнги был в ужасе от рассказа и мысли, что его ребёнок может сделать то же самое и с ним. Югём же посмеивался над Юнги и говорил, что ещё тогда Гуки был непоседой и добивался своего. После пяти минут страданий, омега наконец стаскивает спортивные штаны и сразу же надевает рубашку, но не застегивает её. Юнги берет штаны для выступления и думает, как подступиться к ним. Как Чимин и сказал, обычно это задача Чонгука: и одеть, и раздеть Юнги. Сейчас же пришло то самое время, чтобы стать самостоятельным. Омега поднимает ногу и пытается просунуть её в штанину, которая висит у него в руке. Юнги понимает, что на двадцать сантиметров ему не получиться поднять ногу, и нагнуться тоже не вариант. Он пробует присесть, и это тоже не получается. Почему у него ничего не выходит?! Эмоции начинают поглощать Юнги, и его злость на эту дурацкую одежду переходит в грусть и обратно. Сменяющиеся эмоции выводят Юнги из себя, и он начинает кричать и плакать. Не выдерживает, берет эти штаны и начинать бить ими кресло, как будто хочет выбить ответ из этого малоразговорчивого предмета. В этой позе, его и застают Чимин, и его помощник. Которые вбегают в кабинет, с безумной паникой, а в итоге застывают на месте, как две статуи. Омега сразу же закрывает рукой глаза парню, что пришёл с ним, и выпихивает того за дверь, ведь знает, как для Юнги важна приватность. Чимин, честно говоря, ожидал всего, чего угодно. Кроме того чтобы увидеть, как Юнги стоит в трусах и незастёгнутой рубашке. Как он дубасит кресло штанами, в которых должен будет выступать. С одной стороны, он рад, что его друг в порядке. Хотя по хвосту Юнги этого так и не скажешь. У того, походу, своя дискотека, виляет во все стороны и остановиться никак не может. Ещё и запах сосны пропитал всю комнату и очень сильно горчил на языке, выдавая взвинченное настроение Юнги. — Эй, — Чимин подаёт голос. Омега, всё ещё находится в замешательстве от происходящего. Он пытается успокоить Юнги и наконец понять, что тут всё-таки происходит. — Стой… Подожди, Юнги… Юнги останавливается и перестаёт избивать мебель, и это уже очень хороший знак. — Подожди. Спокойно. Юнги, объясни, что тут происходит, я не понимаю. Плохо, что у них не было ещё ни одного прогона. У них истекает время, но теперь хотя бы мебель цела. Юнги поворачивается лицом к Чимину, весь красный и тяжело дышащий, и начинает объяснять своё очень даже понятное поведение. — Я не смог надеть эти дебильные штаны из-за своего живота. — Чимин пытается сдержаться, но у него не получается, и он заливается смехом. — И ты решил так им отомстить? Или же думал, сможешь в них прыгнуть таким образом? Омега понимает, что не стоит подстебывать друга, но не может ничего с собой поделать. — Ха-ха, Чимин. Очень смешно. Юнги скрещивает руки поверх пуза, его хвост виляет из стороны в сторону. С учётом, как омега одет, это выглядит очень комично. Чимин понимает по запаху, что Юнги не обижен, а лишь слегка разозлен тем, что не может обойтись без посторонней помощи. Чимин слышит стук из-за двери и даёт знак Юнги, что через секунду вернётся. Он переходит обратно в основную гримерку и видит своего помощника. Тот не был уверен в некоторых вопросах, а также ему нужна была подпись от Чимина. Омега инструктирует парня, чтобы он проверил, всё ли на месте и закончили ли наконец подготовку сцены к прогону Юнги. Когда Чимин заходит обратно и дверь за его спиной хлопает, он проходит внутрь и наблюдает картину на миллион. Юнги с обиженной моськой сидит в кресле. Скрестив руки, как пятилетка, вкупе с беременным животом это выглядит дико комично. — Давай мы тебя переоденем, и я помогу тебе встать. Юнги кивает на его предложение и сразу вытягивает ногу вперёд. Все же, Чонгук его разбаловал. Чимин помнит ещё студенческие годы, когда Юнги был тем ещё драчуном. Если бы тому Юнги кто-то тогда сказал, что он будет так себя вести в будущем, он бы всем лица поразбивал и языки поотрезал. Чимин берет штаны, опускается на колени и помогает сначала просунуть одну ногу, потом вторую. После помогает Юнги подняться, подтягивает штаны до бёдер и в конце разворачивает тканевую подкладку, что опоясывает живот и не даёт им спасть, а главное не давит на малыша. Юнги смотрит, как его братик его переодевает, и ему так приятно, что его окружают такие люди. Милые, добрые и заботливые — его семья. Самостоятельностью, которой хотел Юнги, тут, конечно, и не пахло, но рядом с правильным человеком и не надо пытаться быть сильным. Хоть стоял Юнги все же сам, так что это тоже своего рода достижение. Нужно хвалить себя за всё, даже за самые мелкие действия и поступки. Ведь очень часто происходит так, что родители никогда не хвалят своих детей. Позднее, те вырастают неуверенными в себе и забитыми взрослыми. Как обычно бывает у родителей: если принёс тест с высшим балом, то это так и надо. Ведь это и так твоя обязанность — быть лучшим. Но если что-то идёт не так — тебя наказывают. Потом ты вырастешь, и ничего не меняется. За достижения и успехи — ты себя не хвалишь, ведь так оно и должно быть. А вот за неудачи — распекаешь. В итоге, ты не видишь своих достижений, лишь ошибки и провалы. — Спасибо большое, Чими. — Омега поднимает на него глаза и мягко улыбается. — Не только за то, что помог одеться, за это тоже, конечно. Спасибо за всю твою поддержку, что был рядом, сейчас и тогда, когда я был полной сукой. За организацию всего этого. Я тебя люблю. Чимин усмехается, но тут же оскал превращается в мягкую улыбку. Он тянется обнять Юнги и заключает его в почти удушающие объятия. — Я тебя тоже очень сильно люблю. Спасибо тебе большое за всё: твою любовь, принятие, за то, что не бросил меня и за то, что любишь. Но все же, этот живот дико мешает. Жду уже, когда ты разродишься и я смогу наконец тебя нормально обнимать, а не становиться постоянно сбоку от твоего пуза. — Разродишься? — Юнги комично поддергивает бровями в возмущении. — Я что, кошка тебе? — после насмешливого взгляда от Чимина, Юнги вспоминает, что вообще-то да. — Ну, технически да. Но блин. Ты… Лиса. Посмотрим на то, когда ты забеременеешь и каким ты будешь. — Кстати, Чимин-а тебе нужно перестать принимать подавители. Я так скучаю по твоему запаху шиповника. Плюс я для тебя как открытая книга чувств, а ты опять закрываешься от меня. Чимину страшно, что если он перестанет принимать подавители, то он опять кого-то спровоцирует и произойдёт то, что было тогда. То, что омега больше не хочет переживать. Чимин рассказывал Юнги многое, больше, чем кому бы то ни было, но не все. Есть секреты, что он унесет с собой в могилу. То, что он никогда и никому не расскажет. Чимин никогда не расскажет Юнги про свой позор. Он никогда не расскажет, что случайно соблазнил своего отчима своим запахом. Омеге тогда было семнадцать, и это всё ещё его не оправдывает. Чимин знает свою вину, что это он во всём виноват. Что это он его соблазнил. Альфа просто не сдержался. Альфы такие, поэтому он не хотел иметь с ним ничего общего. Он не хочет повторения прошлого. Он вспоминает недавнюю встречу с тем грубым омегой, что так заманчиво пах мёдом. Хотя его характер был совсем не сладким. Чимин с грустью думает, что, будь он таким, как тот кот. То, может быть, он даже бы смог вырваться, и все было бы иначе. Омега не хочет омрачать старшему счастливый день возвращения на сцену и цепляет фальшивую улыбку на лицо. Сразу поворачивается и идёт к двери. Юнги знает его, как облупленного. По этому, омега, не даёт на себя посмотреть. Ведь, старший, сразу поймёт, что что-то не так. — Идём, у тебя сейчас должен быть прогон и через сорок минут выход на сцену. Всё. Пошли, пошли. После трехчасового прогона Юнги выжат, как лимон. Все же, у него давно не было тренировок, кроме тех, что непосредственно готовили его к концерту. Хотя это даже и рядом не стоит с его расписанием айдола, что у него было раньше. Это как подготовка военных, но в десять раз сложнее. Это и стало основной причиной его ухода, он не мог уделять много времени семье, как хотел. Омега волнуется, все же, давно у него не было выступлений. У Юнги есть полчаса перерыва и потом, непосредственно само выступление. Он уже сейчас может слышать крики ребят, что ждут его. После того, как на омеге закрепили микрофон и проверили его исправность — Юнги выходит на сцену под свет софитов. К нему возвращается давно забытое чувство эйфории. То, чего ему так не хватало. Он слышит дикий гул толпы, всё же, его последнее выступление было три года назад. Как только был анонсирован концерт, все билеты были выкуплены ещё на предзаказе. Юнги не был удивлён, ведь его фанаты очень любили его. После официального завершения карьеры Юнги начал вести блог, так там перевалило десять миллионов всего за одну ночь. Сейчас омега был очень рад увидеть свою семью снова. — Ребята, я очень по вам скучал. Надеюсь, вы тоже. Прошло уже почти три года с моего последнего дебюта. Вся эта атмосфера — мне этого так не хватало. Но ещё больше мне не хватало вас. Юнги услышал, как толпа загудела ещё сильнее, и ему начали кричать на перебой, что они любят Юнги и очень ждали его. — Ну, что. Давайте пошумим. Люди кричат, и включается первый трек. Самая популярная его песня, несмотря на то, что это был рэп. Он помнил, как его нарядили, императором, тогда же он попросил Чонгука и Джина сняться с ним. Никто, в итоге так и не узнал, что обычная массовка клипа — это его любимый хён и возлюбленный. Спустя тридцать минут Юнги начинает немного выдыхаться. Он очень рад, что ему нужно поменять костюм. Ведь теперь он будет петь песни из другой эры его творчества. Первая была тёмная и мрачная, что Чонгук даже сказал, будто это поет не Юнги. Тогда же он решил, что возьмёт псевдоним и отделит свое мрачное творчество, даст своему прошлому «я» выйти на волю. Сдерживать свои чувства он не хотел и решил вылить их через творчество. Всю свою боль и страхи, что он переживал, будучи подростком. Как только он спускается вниз, Юнги сразу же попадает в руки стаффа. Его переодевают, и он бежит наверх. У него есть пара минут перевести дыхание, когда омега слышит выкрик из толпы: — Покажи живот. Юнги поднимает рубашку, слышит визг толпы и видит, как его ослепляют вспышки камер. Он поет ещё два часа. Приятная ностальгия захватила его настолько, что Юнги расплакался, когда заканчивал концерт. Омега списывает всё на гормоны, ведь обычно он не настолько эмоционален. — Спасибо вам за всё. Я был очень рад вас всех увидеть. — Юнги слышит, как ребята, с каждым мигом, кричат всё сильнее. — Хотел объявить, что я возвращаюсь, и скоро будет новый альбом и новый концерт. Всех люблю, до встречи. Под конец речи Юнги не мог даже слышать себя. Фанаты были настолько громкими, ведь всех захватила эйфория от его заявления. Как только Юнги спускается со сцены, его обнимает Чимин и осыпает поздравлениями. Юнги говорит, что хотел бы переодеться, и Чими провожает его до гримерки. Юнги не совсем понимает, почему омега не идёт с ним. Думает, кто же ему поможет тогда. Младший омега лишь улыбается на его удивленное лицо и говорит ему идти. Юнги дёргает ручку и теперь понимает. Почему Чимин был таким. Его любимый альфа сидит в кресле с букетом ромашек и чёртовой улыбкой. Такой ужасно сексуальный в своем костюме, пахнущий петрикором, что Юнги сразу заводится. Хоть он и не понимает, что Гук тут делает. — Что? Как? Как ты узнал? — спустя пару секунд выпаливает Юнги. Чонгук поднимает на него свои прекрасные, огромные, бездонные, ониксовые глаза, что сейчас затягивают Юнги, словно в бездну. Улыбается ему так, как не улыбается никому другому. Так, как умеет только Чонгук — тягуче, сексуально, при этом очень мило. Это сочетание милоты его заячьей улыбки и дикой сексуальности, что свозит в каждом движении его альфы, сводит Юнги с ума. — Ты думал, я не видел баннеры, что были развешены по городу, объявления в интернете? Да твоё возвращение на сцену было самой популярной новостью в течение двух месяцев. Ребята в офисе только это и обсуждали, последние недели три. Его, кстати, пришлось закрыть. Так как половина «заболела», другая ушли в отпуск, часть уехали к бабушке, у кого-то умерла кошка. Я столько объяснений выслушал, что проще было сделать выходной. Это дешевле было, плюс они потом все всё и так отработают и теперь почитают меня, словно бога. С каждым словом Чонгук приближается к нему все ближе и ближе. — Думал, что я не замечу, что ты ездишь на репетиции? Возвращаешься дико уставшим «с просто прогулки с Чимином». Думаешь, я дурак совсем, или вовсе не забочусь о тебе? Я люблю и уважаю тебя достаточно, чтобы замечать какие-то мелочи, вроде новой кепки дома, что ты купил, или же причёски. И ты думаешь, что я бы не заметил настолько масштабное изменение в нашей жизни. К концу речи Юнги понимает, что это не он обвел Чонгука вокруг пальца. А это его, Юнги, провели, как малое дитя. Ему позволили играться. — Твоё выступление было шикарным. Ты был шикарен, я люблю тебя. Чонгук вручает ему букет его любимых цветов и обнимает его. Юнги чувствует себя, как дома, хоть и обижен, что ему соврали и игрались с ним. — Я не понимаю, зачем? — Для тебя это было важно, значит, и для меня тоже. Раз ты хотел играть в шпионов, то моя задача было помочь тебе. — Вообще-то, я напомню, это ты был тем, кто выступал против моего выступления. — Да: я тогда безумно испугался. Недавно, тебя поливал дерьмом весь интернет. И тут, мой беременный омега, решил закатить концерт. Думаю, моя реакция вполне понятна. Потом, ты вместо того, чтобы поговорить со мной, решил сам всё провернуть. Кем бы я был, после этого если бы не помог моей луне. — Чимин все знал? — Нет, нет. Я только недавно пришёл и попросил тебя встретить. А вот Джин знал всё. — Чонгук усмехается и вспоминает всё, что происходило в этом злосчастном кабинете.

***

— Передай Юнги, что я желаю ему удачи, и пусть заедет ко мне на чай как-нибудь. Пока. — Чонгук наблюдает как Джин наконец заканчивает разговор с Чимином и перестаёт отвлекать того от работы. Юнги и так сейчас тяжело, а этот балабол отвлекает его единственную поддержку и помощь. — Извини, звонил наш знакомый, я не мог не ответить. Как ты и предсказывал, им понадобилась моя помощь. Сделал все, как и договаривались. — Чонгук смотрит исподлобья на старшего альфу надеясь, что это подействует на него и он перестанет смотреть на него таким издевательским взглядом. Но этого, конечно же, не произойдёт, скорее горы развернутся, чем это самодовольный альфа перестанет распушать свои перья, как павлин. — Ты не представляешь, как было тяжело заставить выкрасть одежду Юнги. Ты мне теперь по гроб жизни обязан. Я проверил новую одежду, чтобы в ней не было ни синтетики и она была гипоаллергенна. Ни Юнги, ни малышу ничего не навредит. Не переживай. — Всё же Чонгук ему благодарен и обязан многим, по крайней мере, тем, что помогает ему. Как ни есть, они все — одна большая семья. — Не понимаю, зачем тебе этот маскарад, Чонгук. — Этого хочет Юнги. Значит, я буду ему помогать и притворяться, что ничего не знаю. — Боже, я хочу себе такого же парня, как ты, который готов ради меня на такие поступки. Не знаешь, твои родители не планируют ещё одного ребёнка завести? — Ты же знаешь, что Хосок все ещё свободен. — Усмехается Чонгук, ведь знает о стойкой нелюбви двух альф. И напоминать сейчас об этом, может, и не стоило, но не было бы так весело. — Этот… Чонгук, точно услышал отчётливый скрип зубов Сокджина. — При мне не упоминай имени этого… — следует небольшая пауза, снова ужасный скрип зубами, и наконец Джин продолжает, — этого альфы. Он не совсем понимал, отчего его друзья, так друг друга недолюбливали. Всегда, когда они собирались вместе, эти двое находили время поцапаться и в итоге портили всем вечер. — Да мне этот мерзкий альфа никогда не нравился. Как говорится, даже палка раз в год стреляет, и тут система явно дала сбой. И на Хосоке произошёл очень конкретный сбой. — Кстати, ты чего так долго разговаривал с Чимином? Ты же понимаешь, что им мешаешь. У них там столько работы, я представляю, как котёнок там, наверное, устал. — Боже, Чонгук, успокойся у них там целая команда. Ему не причинит никто вреда. Там дежурит куча охраны, я распорядился, если кто-то попробует тявкнуть что-то не так, его сразу уберут со стадиона. — Спасибо, брат. — Не благодари. За такое не благодарят. Я люблю его так же сильно, как и ты. — Джин хоть и казался повесой, но это только для близких он был таким, и за них же он мог любого растерзать, как пантера, коей он и был. — Что планируешь делать дальше? — Джин в принципе может предугадать ответ Чонгука: «Лягу в ноги Юнги и буду исполнять, каждое его повеление». — Поеду, посмотрю выступление моей луны, потом подарю ему шикарный букет. Есть вероятность, что получу им по хребту за то, что скрывал всё от него. Потом, в зависимости от того, чего захочет Юнги. Либо поедем в ресторан отмечать, либо домой смотреть его любимую «Коралину в стране кошмаров» Генри Селика. В любом случае, я готов исполнить любой его каприз. Чонгук вырывается из воспоминаний сегодняшнего утра и возвращается в реальность, где на него смотрит его любовь, очень недовольным взглядом. — То есть, Джин знал всё. — Юнги резко ухмыляется и выдаёт то, что заставляет Чонгука влюбиться в него ещё сильнее. — Тогда я натравлю на него Хосока. — Не надо, пожалей моего брата. — Ничего, переживёт как-нибудь. — Ресторан или домой, солнце? Юнги отвечает ему, что очень устал, и они отправляются домой. Сегодняшний день для омеги выдался тяжёлым. Но, несмотря ни на что, он рад, что решился на это. Он любит быть айдолом, и концерты тоже, и своих фанатов.

***

Юнги идёт по парку неторопливым шагом, смотрит на время и понимает, что до встречи с Тэхёном есть ещё десять минут. Омега позвонил ему на следующий день после выступления. Сразу спросил, как себя чувствует Юнги и не помешал ли он ему отдыхать. Юнги тогда усмехнулся и сказал, что всё хорошо и он рад его слышать. Тогда Тэхён поздравил его с прекрасным выступлением и возвращением на сцену. Юнги был очень благодарен за слова поддержки. Тогда омеги проговорили чуть больше часа, в итоге договорившись встретиться через неделю в центральном парке. На дворе был март, самое время цветения поткота или же сакуры. Японцы во время правления Кореей привезли это прекрасное растение с собой. Сейчас многие отказываются от старого японского названия и зовут его на новый корейский лад. Юнги же любил слово сакура, такое нежное слово словно перекатывалось на языке. Заходя в новый поворот лабиринта развилок парка, Юнги замечает Тэхёна. Омега стоит под сакурой, облокотившись на перила, и смотрит на ручей. Чем ближе подходит Юнги, тем отчетливее слышно, что омега поет. Притом поет чисто и безумно красиво. — Тэхён. Омега оборачивается на него, улыбается ему и машет. Теперь Юнги может полностью его видеть. Коричневое пальто и стаканчик кофе в руке, делают его и без того красивый образ, ещё более эстетичным. Юнги делает себе мысленную заметку. Предложить кандидатуру Тэхёна, одному знакомому модельеру, что сейчас ищет модель для своего показа и съемок. — Здравствуй, хён.