«В бане»

      «Баня — отдых для души и тела», — так считал Джон, пока многие видели в ней лишь лечебную процедуру или повод выпить с товарищами. Баня — это не просто место, где можно провести гигиенические процедуры. Она — прекрасное пристанище, где можно передохнуть от повседневной суеты, зарядиться энергией и, разумеется, потра-… Потусить со своим коллегой.       В настоящей баньке, да с веничком, ммм, красота. Настоящий кайф — прогреться, пропарить тело, вдохнуть в себя приятный аромат трав из парной, а после освежиться прохладным квасом или чем-то покрепче. Вдыхая аромат того самого дерева — хотя, если мыслить здраво, ничего необычного в брусках бани не было — перестаешь думать о проблемах, рутине, о своей гордыне и авторитете…       Всплески воды, шелест сухих листьев. Жар обжигает кожу. Они с Евсеем здесь вдвоём — в принципе, Харрис больше ни с кем в бани и не ходил. Был в этих походах с главой мафии какой-то вайб. Именно поэтому мироходец ещё не отрезал ему руки за…       — Да не бей ты так сильно, чёрт! Больно же! — возмущённо взвизгнул учёный.       — Джон, ну что ты как не родной, забыл, как в бане время проводить надо?       — С тобой забудешь, — фыркнул парень, пытаясь выхватить у молодого мафиози банный веник. Но не тут то было — Евсей тоже был не пальцем делан.       В своей маленькой перепалке они и не заметили, как оказались в довольно необычной — странной? неловкой? — позе. Евсей нависал над мироходцем, что упал на лавку и поднял руки, предлагая перемирие. Их взгляды встретились. Секунда, другая. Мафиози наклонился вниз и, сняв очки парня, вопросительно взглянул ему в глаза. Джон хрипло дышал. Он уже знал, что будет дальше — всё-таки, был гениальным учёным. Кивок.       Их губы соприкасаются. Джон поддаётся напору мафиози неохотно, и только прокручивая в голове их правило: чья баня, тот и главный. К тому же, иногда стоит побыть слабым и послушным, внести в рутину хоть какие-то изменения. Конечно, пока это не выходит за пределы бани.       Чужие руки блуждают по телу, обводя каждый изгиб, немного останавливаясь на сосках, прокручивая и оттягивая их, а после возвращаясь обратно. Ладони у Евсея большие и грубые. Будь вместо Джона здесь какая-нибудь шлюшка, наверняка назвала бы мафиози «папочкой». А вот учёному блевать хотелось лишь от мысли, что он произнесëт подобное. Хотелось верить, что Евсей того же мнения.       — Знаешь, я бы назвал в твою честь взрыв сверхновой, — оставляя невесомые поцелуи на теле Харриса, произносит Евсей.       Мироходец ухмыляется:       — И правда прочитал ту книгу, что я тебе дал? Впечатляет, — помолчав, он уже тише спрашивает. — Красивый взрыв хоть?       — Несёт лишь пустоту и убийственно манит.       О да, это именно про него.       Отметин на теле становилось всё больше, да и возбуждение уже не давало покоя. Шаловливые руки Харриса стянули с себя плавки, после повторив действия с чужими. И вот, оба полностью голые, один уже не знает куда себя деть, а другой дразнит своими медленными действиями. М-да, вот это шоу ждёт Евсея, когда они пойдут в баню к мироходцу…       — Да черт тебя бы побрал, Евсей! Можешь побыстрее?       — Ох, неужели, Джонни, так не терпится? — их диалоги слишком быстро меняли свой характер.       Парень хотел было ему врезать как следует, но к его рту поднесли два пальца. Вовремя. Облизнув губы, парень засунул их в рот, обильно смачивая слюной. Учёный прекрасно видел, что мафиози не сводит с него, как всегда бесподобного, взгляда, но комментировать это не стал — не хотелось оттягивать потрахушки ещё на целых две минуты, устраивая очередные перепалки. Да и жарковато уже стало в помещении — а может, ему просто казалось. Когда грубый палец оказался внутри него, Джон выдохнул с облегчением.       Неприятные ощущения быстро ушли на второй план вместе со вторым пальцем. Мироходец стал сам насаживаться на них, постанывая. Пальцы вдалбивались в послушное нутро издавая характерные, хлюпающие звуки. Довольное лицо Евсея смотрело на закатившиеся от удовольствия глазки Харриса, что усердно пытался сохранять хоть каплю достоинства.       Ноги стали дрожать, как и руки. Поняв, к чему это идёт, Евсей вытащил пальцы, не дав получить долгожданную разрядку, чем вызвал недовольны вздох снизу.       — Блять, Евсей, я тебя уебу.       — После того, как я тебя выебу. Какой же ты несносный.       Головка пристроилась к аналу и лёгким толчком вошла, растягивая мироходца. Поцелуй в носик выглядел, как попытка помочь ему привыкнуть, но… Нахера? Когда уже этот придурок возьмёт его и без церемоний трахнет? Именно из-за этой неспешности чаще всего они ходили именно в баню Джона. Там парень вёл себя хуже любой альтушки.       Дойдя до упора, мафиози хотел было дать мироходцу привыкнуть, но тот одарил его таким взглядом, что говорить больше не пришлось. Первый, второй толчок — ничего крышесносного, а вот потом уже Евсей попал в нужную точку. Громкий стон, руки упëрлись в грудь партнёра, оставляя там красноватые следы. После этого мафиози покрепче взял парня за талию и стал грубо вбиваться в податливое тело.       — О да, сучëнок, наконец-то.       Через минут двадцать они выйдут из парилки, нальют себе по стакану кваса и будут обсуждать рабочие дела, будто бы ничего и не было. И эта «необязанность» помнить, придавать значение, любить, делала их посиделки для Харриса ещё более приятными.       Короче, Джон любил их походы в баню.