Мой мальчик на всю жизнь

С преображенных улиц вечно живущего Петербурга слегка веет прохладой, пришедшей вместе с довольно теплой осенью. Жителели города уже давным давно, с самого основания города построенном в не самом обычном месте, привыкли к таким перепадам температуры и облачились во что-то теплое, уже потихоньку забывая лето, которое порадовало горожан Питера стабильной и теплой погодой. Обычно в это время года в Санкт-Петербурге совсем уныло: свинцово-серое небо, сливающееся с водами Невы, создает атмосферу грусти и апатии, нависшей над городом еще надолго; но эту печаль разбавляет яркая палитра осенней листвы, которая пылает золотом и отражает редкие лучи солнца. На всю эту картину можно смотреть как на произведение искусства, которое занимает отдельное место в какой нибудь знаменитой галерее, уж до того она трогает сердца. А еще, что, впрочем, тяжело не упомянуть, осенью тут всегда дождливо.  И этот дождь никто терпеть не может. Он льет монотонно и уныло, застилая город серой пеленой. И на подмогу ему почти всегда выступает туман. Он окутывает Питер, словно легкая дымка, придавая ему загадочный вид. А в предрассветный час, когда туман еще не рассеялся, город только начинает просыпаться, а дождь только-только накрапывать, можно увидеть, как над Невой плывут призрачные силуэты кораблей. До того проницаема становиться окружающая среда, что вольно-не вольно перенимаешь воцарившую гнетущую атмосферу на самого себя, становясь угрюмее, а на душе словно грузом чувствуется, как похож ты на свой же город. Но сегодня, видимо, все с самого начала пошло не по плану. Вместо привычного глазу серого и мрачного образа Питера перед глазами Арса пристало нечто другое: свинцовые тучи расступились, открывая взору багряный занавес заката. Небо горело всеми оттенками красного, словно огромный костер, освещающий землю. На этом фоне величественный силуэт Исаакиевского собора казался еще более торжественным и таинственным. Не только Арсений, вставший сегодня довольно рано заметил такое преображение города с самого начала утра. Люди, идущие по улице то и дело останавливались что то рассмотреть и сфотографировать, будто видят они нечто большее, чем изящные редкие облака и розоватые небеса, а может даже скрытое послание, которое явно подразумевало собой что-то прекрасное, даря каждому посетителю Питера яркую улыбку и хорошее настроение на целый день. Разноцветные листья деревьев расположенных вдоль Невского проспекта пылали золотом и багрянцем, создавая иллюзию золотой реки, текущей в самом сердце Петербурга. Ветер кружил опавшую листву в вихре, словно в бальном танце, засыпая ею мостовую. Дворцы и соборы вдоль набережных Невы отражались в воде. Их фасады, выкрашенные в пастельные тона, приобретали в лучах закатного солнца особую изысканность. И, кажется, Санкт-Петербург сейчас радуется вместе с Поповым. Тихонечко так, подавая ему разные знаки. Ибо закат сегодня необычайно красив. Быть может, такое прекрасное зрелище город решил выкатить Арсу в честь переезда в самое его сердце? Кто знает, кто знает. Но и парню на душе теперь даже спокойнее стало. Ведь он сам довольно долго решался переехать, досконально все взвешивая и тщательно обдумывая. На деле, брюнет, конечно, был слегка легкомысленным. Но ведь смена места жительства - совсем другое. Наверное.  И сейчас Арс, стоя на балконе своей новоиспеченной квартиры, наблюдает за чудесной картиной осени, правящей здесь бал, неспешно потягивая шампанское из чашки. Да это же Арсений, чего вы от него ожидали? Бокал доставать было по правде говоря лень, а выпить больно уж захотелось. За новую жизнь, что ли. И за алое небо, которое весьма завораживает и скрашивает день.  Поднеся бокал к немного покусанным от нервов губам, Арсений пусто смотря куда то в даль отпил чуть больше половины. Он сразу зажмурился, слегка поежился от горьковатого привкуса, обжигающего горло, и стекающего в организм, утоляя желание расслабиться, задумался о дальнейшем занятии. Сон сразу отметается, ведь кажется последний час Арс ничем и не занимался, и успел отдохнуть, а алкоголь сейчас помог данной ситуации сметая со своего пути остатки некой усталости. Наконец, в голову бросается едкая мысль, которую скорее всего и не нужно обдумывать, ведь она такая же спонтанная, как, например, покупка человека. Уголки губ приподнимаются в легкой, язвенной улыбке. То ли это алкоголь слегка воздействует на Попова, то ли мысли действительно гениальные. Секса пиздец хочется. И что, Арс изверг, что ли, своему организму в этом отказывать?  Поэтому руки сами тянутся к ноутбуку, на автомате совершая уже знакомые давным давно действия.

***

Под тем же самым Алым небом Петербурга сейчас существует еще один парнишка. Так сказать, «мальчик на одну ночь», или по простому - шлюха. Хотя, так парень старался себя не назвать. И имя этому парню — Антон Шастун.  Антон работает в эскорте от силы месяцев шесть, но уже считается почти одним из лучших в этом деле в своей компании, а может даже в стране. Шастун не особо следил за своей статистикой, да и работал он вовсе не ради этого. Главное было стабильное повышение цен практически каждый месяц, а так же получение собственного удовлетворения, хотя последнее получалось вовсе не всегда. Им интересуются многие клиенты, да и оставляют приличные чаевые. А Шасту нужно всего лишь угодить заказчику. То есть сделать то, что он и так умеет.  Эскорт, конечно, не самый лучший способ для заработка, но а с другой стороны… что еще делать студенту, которому деньги позарез нужны? Жилье же на что-то оплачивать нужно. Общежития, как считал Антон, это для тех, кто не умеет совсем ничего. Если ты не совсем умен, но жопа у тебя что надо, тут и думать вовсе не нужно. Тем более он красив, молод, привлекателен, экстравагантен. Так почему бы и нет? Так за это ему еще и деньги платят, еще какие. А какие у мальчика выразительные зеленые глаза… почти все клиенты на них ведутся. Снова и снова нахваливая из в отзывах, ставя оценку по большей части именно из за этой части его тела. Зелёные кошачьи глаза… они прекрасны, как два изумруда, как омут, как затягивающее болото, как два осколка от малахитовой шкатулки, как бирюза, как зелёный бархат мха, как травушка, как две чашки с мятным чаем, как прекрасная весна, наступившая недавно, и была в этих глазах, очень уж выразительных, жизнь. Кстати о ней. Жизнь ведь одна. Каждый в праве делать то, что хочет. А Антона это вполне устраивает. И плевать он хотел, кто там что думает. Его абсолютно никогда не волновало будет ли он подвергаться осуждению от кого-либо. Шастун всегда знал: его тело — его дело. Даже если он и слышал какие-то неприятные слова в его адрес, что, кстати, происходило довольно часто, особенно в университете, Антон или просто игнорировал «обидчиков» или же удовлетворенно вздыхал. Если бы эти самые люди знали сколько он получает, вряд ли кто-то смел распускать свой язык или тыкать ему его занятием в лицо. Да и на самом деле, в работе проституткой ничего постыдного не было. Отличия между ним и его однокурсниками практически не было, они занимаются сексом наверное чаще, чем он сам. Разве что он делает это за деньги, а они извращаются бесплатно, и может даже с последствиями. Между прочим, Антон не особо разбалтывал о работе, даже некоторые люди, которых он считал друзьями, могли даже не предполагать, где ночами просиживается их друг. К сожалению, все пошло наперекосяк, когда оказалось, что Антон в одну из рабочих ночей приехал к парню с соседнего курса, который имел некую популярность как среди «крутых» парней и заядлых красоток, так и среди преподавателей, которые всегда могли повысить ему балл при неудачном ответе, так и разрешить не выполнять какой-либо проект. После этого, конечно, все пошло наперекор. Теперь о работе Антона знали даже те, кто о нём самом и не слышал. К счастью Антона, эта сплетня была быстро перекрыта другой, какой же именно Антон предпочел не знать. Плевать он хотел на эти сплетни, но после данной ситуации стал прислушиваться к своей знакомой, Ире, заядлой сплетнице, которая всегда знала у кого хуй длиннее, и у кого вчера случился оргазм. Она посвящала его в курс дела, если что то и касалось его самого, но такое случалось уж сильно редко от скрытности самого парня и не желанием выделяться среди других, поэтому слушал ее он очень и очень редко. Теперь же Шастун вспоминал его бессонные по этому поводу ночи и лишь забавлялся. Ведь теперь понимает, как глупо было убиваться по этому поводу. Преподаватели, конечно, не прямо таки хорошо к такому относятся, но Антон уже давно не школьник, а значит, ему не о чем беспокоиться, и никто не соберется проводить с ним воспитательные беседы, и тем более не будет звонить родителям. И так всегда. Сначала горюешь о какой-то, как кажется самой главной ошибкой твоей жизни, а когда становишься старше, уже понимаешь, что это точно не самое страшное, во что можно впутаться. Страшнее, например, резко сменить работу на профессию, в которой ты ничего не знаешь и дела с ней никогда не имел. Или, может стать свидетелем жестокой и кровопролитной серии убийств. Вот это — страшно. Из-за такого уже не будет стыдно реветь ночами. *** Этот прохладный вечер не стал исключением из правил. Каких собственно правил Антон не знал. Правилом стало то, что заказы на него уже вошли в привычку и стали негласным правилом, которое ввело в его жизнь свойственный ему график. Этим вечером Антон снова сядет в заранее заказанное такси, снова посмотрится в зеркало, ни на секунду не сомневаясь в своей красоте, и отдаст водителю заслуженные деньги. В этот раз, он ехал на заказ с университета, где засиделся на поздней лекции в сопровождении лучшего друга Димы Позова. Тот работал официантом в скудной кофейне, которая находится прямо в доме, где и собственнопроживал Антон. Дима работал на ночной смене, поэтому Шастуну после «ночных дел» изредка, но доводилось видеть Поза на рабочем месте. «Не живя Поз за три пизды — виделись бы чаще! », выражал свое мнение по этому поводу Антон. К слову, Антон дело свое знал и на ночь после выполненной работы у заказчиков никогда не оставался. Сразу ехал домой, в место, где ему хорошо. В место, где он спит в чистой, слегка неубранной постели, а не в грязной, полностью развороченной постели очередного богатого пьяницы, на одеялах которой осталась свежая сперма. Или иногда «игрушки», которые приготавливал, конечно, в согласовании парня заказчик, а также, в крайне редких случаях, застывшая алая кровь. Только в самые первые разы неопытный Антон стеснялся при сильной боли остановить клиента, а потому доводилось до такой степени, что кровь в самом деле могла долго не останавливаться. Самое страшное было то, как реагирует на такое клиент. Бывало, что на это не обращали внимания, продолжая вдалбливать в матрас парня, а ему оставалось лишь всхипывать,и дожидаться окончания. Такое случалось редко, по большей части остальные резко останавливались от процесса, и либо просто отпускали Антона, или же даже давали с собой различного рода мази и крема. Так вот, это был день исключение, когда Дима получил предварительный выходной перед сменой, где должен будет работать весь день с восьми утра и до самого утра, так же до восьми. В связи с этим Позов позволил себе хоть раз задержаться после учебы и провести пару часиков в компании с другом, обсуждая всякую чушь: от однокурсниц и до теории заговора пончиков. Антон усмехнулся, выходя из такси и вспоминая, как Димка уверял его, что пончики для одиноких, ведь в них есть «дырка» как в сердцах людей без второй половинки. Антон конечно этого не понимал. Живет себе без какой-либо пары и справляется получше этих смазливых романтиков. Иметь пару в любом случае означал конец работы, ведь какой партнер захочет иметь парня, который трахается с кем-то еще каждую ночь. «Только лишь постоянный клиент». — Улыбнулся своей мысли Шаст. Он приехал на новый заказ и, как обычно, осмотревшись, крайне удивился. Это был его дом, только номер квартиры другой, этажем выше, но прямо над ним. Антон слышал от бабушек сплетниц на лавочке, что переехал какой-то одинокий мужчина лет около тридцати, но знакомиться лично, тем более так — желания не имел. Обычно он приезжал в частные дома, ведь цены на Антона были отнюдь не дешевые, он же не на помойке себя нашел, да и личиком вышел прилично, можно задирать цены сколько вздумается, ведь чем дороже цена — тем богаче клиент, не так ли? В этот раз выезд в квартиру оправдался задержкой с Димой, отчего сил никаких уже и не осталось, и Антон даже не разбирая выбрал из множества желающих рандомных аккаунт, будто не самостоятельно одобрил адрес и время. Глубоко вздохнув, Антон, не набирая номер квартиры в домофоне, достал из сумки свои же ключи и ими же открыл входную подъездную дверь. Время довольно позднее, на улицах уже темно и на улицах тихо и безлюдно, а Антон, соблюдая свои принципы, вновь пошел беззвучно и также беззвучно поднялся на лифте, в этот раз нажав не «двадцать первый» этаж, а «двадцать второй». Нашелся он быстро, но подойдя к двери задумался: может отменить заказ? Вдруг ему еще придется видеться с ним, соседи как-никак. Антон никогда не приезжал к клиенту более одного раза, это его личные тараканы, но он просто считал это недопустимым, хотя разумного объяснения этому решению он не находил. Все-таки решив, что деньги ему нужны больше, он зашел на сайт, чтобы посмотреть аккаунт клиента, все также топчась у мрачной двери. — Арсений Попов, значит.. — Почти шепотом себе под нос шептал Антон. К клиентам он обращался на вы, всегда по имени, или так, как ему было велено обращаться. Он редко спорил, будь это «Господин» или «Милый», ибо чаевые ему важнее часа унижения. В любом случае, обычно после таких самых унижений заказчиков он больше не встречал, но тут ситуация обстояла абсолютно в другом ключе. Найти бы к нему замок.. Шаст невольно выдохнул и все же позвонил в дверной звонок. Он не успел опомниться, как дверь распахнулась. Перед ним оказался мужчина среднего роста, чуть ниже самого Антона, с достаточно длинными шелковистыми волосами, ярко-голубыми глазами, похожими на льды в Антарктиде, и небольшой щетиной. Одет он был в домашний халат и тапочки с носками. «Дед». — Подумал Антон, сам насмехаясь над своей же шуткой. Обычно заказчики были одеты в деловые костюмы, обязательно с затянутым их женами красным галстуком и идеально отполированными ботинками. С этим Арсением слово «обычно» видимо, не совместимо. Попов оглядел юношу с головы до ног два с половиной раза. Этой половиной стал черный кулончик на шее Антона, который подарила ему как раз Ира Кузнецова. Антон в секунду вспомнил, как она, вместе с Оксаной год назад красиво завязала бантик на коробочке, внутри которого и расположился аксессуар. Шастун достал его под фразу «Кольца есть, браслеты есть, а кулонов ни одного». Антон тепло улыбнулся принахлынувших воспоминаниях, но быстро опомнился, стараясь не показаться странным в глазах еще более странного Арсения. — Кулон сними, будет мешать. — Прокашлял Арсений, еще больше открыв дверь и отходя в сторону, давая понять, что парень может пройти внутрь. Один его тапочек придерживал дверь, что б та не закрылась, а другой ритмично стучал по полу. Мелодию, который нашлепывал тапочек Антон разобрать не смог, хотя и попытался. «Быдло». — Тут же подумал Антон, но быстро окачурился, и принял прежнее положение. В своей голове он постарался обдумать, как же на этот раз поприветствовать клиента. Обычно это было понятно по представлению от самого заказчика в адрес Антона, но тут все гораздо сложнее. — Здравствуйте, Арсений? — Постарался выдавить подобие улыбки Шастун. «Арсений красивый, но раздажаюший,» — заметил Тоша, осматривая квартиру, уже постепенно перешагивая порог, вспоминая слова матери, что через порог не здоровываются. — Для тебя Арсений Сергеевич. Спальня по коридору и налево. Не люблю лишние вопросы. — Ответил ему Арсений Сергеевич, смотря прямо в слегка ошарашенные глаза парня, пронзая его холодным взглядом, который вроде как пылал от раздражения, но в то же время расстроенный, сновно Попов уже успел пожалеть о том что доверился отзывам, и выбрал именно этого парня. Не задавая больше ошибочных вопросов, Антон молча и не оборачиваясь проследовал до указанного пути. Ему открылась темная комната с панорамным окном без штор, и большая двухместная кровать, которая осталась аккуратно заправленной. С другой стороны дверь, скорее всего в ванну, в которую Антон идти не планирует, хотя посмотреть на нее ему хочется. Студент, живущий в однушке и в не самый приятных условиях обожал разглядвать квартиры «богатых дяденек», а Арсений явно был не беден, раз позволил заказать Антона. На прикроватной тумбочке стояла чашка с каким-то алкоголем. Шастун не умел пить, да и впрочем не особо то и любил, поэтому что именно находилось в чашке так и не понял. Как ни странно, он рассмеялся только тогда, когда уже снимал сумку с плеча. Кто-то пьет алкоголь в чашке? Да, Антон явно завысил ставки о красавце, с которым нужно будет провести вечер. Шастун на секунду задумался о последней мысли, и решил простить загадочному парню погрешность с чашкой за очень выразительные глаза. Антон думал, что еще совсем чуть чуть, и отзыв про невероятные океаны внутри будет писать он. Тем временем, Арсений закрыл все комнаты на ключь, включая входную дверь, и по нескольку раз проверил, все ли прочно заперно. Можно подумать, что он сумасшедший, но он просто слишком любит личное пространство, и не собирается кому-то, тем более малявке по вызову, делать экскурсию по только приобретенной квартире. Хотя пока что смотреть тут и особо не на что. Испытывая какое-то странное чувство, что Антон вот вот что-то да сломает, он быстрым шагом поплелся в спальню. Как ни странно, его шестое чувство его подвело. Антон уже сидел на кровати, игриво закинув ноги друг на друга. Обнажаться он не спешил, не знал, фетишист ли Арсений, любит ли он секс в одежде, или предпочитает как куклу раздевать молодого парня, ведь на его странице, которую Антон предварительно изучил, информации не было. Арсений, словно опасаясь все же подошел к Антону, обхватив его руки своими, прижимая к постели, и слегка сдавливая, при этом не сводя глаз с лица Шастуна. Тот же, вовлеченный в работу не понимал, ожидать ли ему дальнейших действий от Арсения, или же брать инициативу на себя. Выбрав второй вариант, будучи до жути нетерпеливым, Антон прикрыв глаза, потянулся к манящим губам старшего. Попов, подняв одну бровь, поставил указательный палец к тянущимся в его сторону губам, мол, что ты вообще делаешь. Младший в миг открыл глаза, вопросительно рассматривая клиента, который в данный момент все еще осматривал так и не снятый и забытый кулон, абсолютно не интересовавшись Антоном. На секунду, Шастун подумал, что он не мальчик по вызову, а маникен в магазине украшений, и его клиент собирается не трахаться с ним, а купить товар на нем. — Я же сказал снять его. — Твердо и уверенно, без всяких возбужденных или игривых речей сказал Арсений. Антон отвел взгляд, о чем уже пожалел, ведь крепкие руки Арсения зашли за спину и быстро справились с узелком. Арсений Сергеевич направил взгляд на интересующий его объект и после перевел взгляд на Антона, который искренне надеялся, что кулон будет вернут и что его, наконец, выебут. Все же, положив на полку это злостный кулон, Арс наконец, направил интерес на Антона, который сто раз пожалел, что вообще надел его. Воспользовавшись растерянностью Тоши, Арсений требовательно вцепился в его приоткрытые губы, бесцеремонно просовывая язык в чужой рот, как в свой дом и исследуя там все уголки, при этом двумя руками придерживая голову Антона, который опомнился и ответил на резкий поцелуй, который длился целую вечность. Не зная, куда девать так мешающие руки в данный момент, Шастун стал расстегивать пуговицы своей атласной черной рубашки, начиная с самого верха. После первой, собираясь перейти к следующей. Его руки были глубоко разведены по сторонам. Во взгляде Арсения читалось что-то неясное, как будто он не испытывал эмоции, а делал все по заводским настройкам, будто пишет тест, а не играет со шлюхой. Попов смотрел ровно в представшие перед ним расстрелянные изумрудные глаза, в которых царило буйство эмоций, которые сменялись колебающим из стороны в сторону зрачком. Но вот во взгляде Арсения подобного даже близко не находилось. Все же, насмотревшись, он отпустил парня, словно наигравшись, прикусил губу, опуская взгляд все ниже, раздевая Антона глазами. Шастун намек понял. Рубашку он стянул, не расстегивая, полностью подчиняясь властному мужчине. Обычно он сразу понимал, что нужно его заказчику и подстраивался. Кто-то хотел чувствовать себя более властным, а кто-то просто хотел расслабиться. Но с Поповым все сложнее. Не понятно, что ему нужно. Он делает обрывистые движения, как будто изучая реакцию мальчика на те или иные действия. Словно собирая о нем информацию через его же тело. Антон все же решил, что волноваться ему не о чем. Ему не делают больно, но и не делают хорошо, словно он пришел просто на немой прием к доктору, который осмотрит его и отпустит. Так думал Антон, пока крепкие руки не стали скользить по его телу, иногда пальцами проводя вдоль выделяющихся ключиц. Шастун словно чувствовал, что над ним издеваются, но взгляд Арса говорил о другом. Он жадно рассматривал критерии своей «жертвы», иногда принюхиваясь и облизывая свои губы. Потом он проходился по облапанным своими же руками местам влажным языком, пробуя парня на вкус. Прикасается он крайне аккуратно, но, кажется, вовсе не потому, что он не хочет навредить Антону, а потому, что для Арсения Антон, как отдельный вид искусства, как что-то хрупкое и драгоценное, что нельзя трогать руками, что бы ненароком не сломать. Арсений ненадолго отрывает взгляд от слегка подкаченного и худого тела, снова всматриваясь мальчишке в глаза. Они ожидаемо не выражают никаких эмоций и чувств. Ладно. Попов вмиг проводит влажным языком по уже пульсирующей венке, расположенной на Шастуновской шее. Затем чуть прикусывает. Младший же на данную манипуляцию реагирует: содрогается, но звуков не издает. Потому что кто знает, че этому деду нравится? По одному его виду…. да и конечно, по алкоголю, налитому в кружку, можно сказать, что он странных предпочтений человек. Из собственных размышлений Антона выводит горячее опаляющее дыхание и возбуждающий шепот прямо на ухо. — Красивый… — тихо проговаривает Арс, вызывая рефлекторную волну мурашек у Шастуна. И в следующее мгновение уже кусает зеленоглазого в мочку. Он надолго отрывает взгляд от слегка подкаченного и худого тела, снова всматриваясь мальчишке в глаза. Они ожидаемо не выражают никаких эмоций и чувств. Ладно.  А затем, тихо выдыхая, приподнимает подбородок младшего, надавливая на него пальцами, заставляя приоткрыть рот. И, не церемонясь, проникает внутрь языком. Потому что хорошей выдержкой Арс похвастаться не может. Хотелось, конечно, его помучить, но брюнет все же сдался. Ибо этот мальчик довольно хорош и намного красивее всех, кого-либо Арсений заказывал. И крышу сносит молниеносно.  Голубоглазый тихо стонет от нахлынувшего возбуждения и принимается оттягивать нижнюю губу парня. Целует с удовольствием. Боже, как хорошо. Параллельно рука мужчины опускается к плоскому животу и аккуратно оглаживает нежную кожу, слегка сжимая её пальцами. Голубые, как океан глаза в мгновение мутнеют и становятся на оттенка два темнее. Арсений отстраняется, ибо воздух в легких не вечен и имеет свойство заканчиваться. А его руки продолжают блуждать по телу Антона.  Попов натыкается на затвердевший сосок и плавно обводит юрким языком вокруг ореола, вызывая у мальчишки гулкий стон.  Затем Попов ненавязчиво приближается, сокращая дистанцию между их лицами, а воздух будто тяжелеет и пропитывается похотью, смешанной с возбуждением. Шастун чувствует все то же горячее дыхание, но уже на своих припухших губах. И подается вперед, думая, что старший, видимо, замешкался, параллельно сгорая от нетерпения.  Но брюнет останавливает его. Черт.  «Он что, садист, блять, или мазохист? По мне не видно, что я возбужден?» — думает Антон, понимая, что его ожидает та еще, блять, пытка.  Мутит, конечно, не по-детски, а к половому органу явно начинает усиленно приливать кровь. Но зеленоглазый держится, стараясь соблюдать правила игры. Все же хорошие чаевые ему явно важнее, чем потребности своего тела. Да и он вроде как привыкший.  Воля клиента — против этого Шаст не должен идти ни при каких условиях. Первое правило. Даже если очень хочется. И Арсу сейчас, конечно, тоже хочется до безумия. Хочется трахнуть парня, слушая его сладкие стоны. Но Попов не был бы Поповым, если бы не любил людей помучить.  Старший отрывается от разгоряченного парня, вгрызаясь взглядом в Шаста, желая оставить на теле того тысячу отметин. Гладкая кожа, будто затянутая в невидимую тонкую пленку, сверкала под мягким светом.  Глаза медленно скользят к плечам, мускулы которых ритмично движутся, когда Антон дышит. И у него, находящегося сейчас здесь…такой возбужденный вид, но такие.. как подумал Попов..невинные глаза? Называется валить и трахать. Валить и трахать, Господа.  Черт, Арсу, кажется, или в его голове за это время..прозвучало слишком много акцентов на эти зеленые глазки? Кажется. Наверное.  Ладно, смотреть на это можно вечность. Но сил у Попова на это всё меньше, поэтому он лишь вздыхает. А шатен терпеть больше тоже не может. Потому, предусмотрительно заглянув в глаза Попова и получив кивок, тот стягивает с него белоснежную футболку.  Взгляд скользит по обнаженному телу, и Антону сейчас хочется, чтобы это все закончилось быстрее. Да, конечно, это его работа и казалось, ему должно это все нравиться всегда. Но..этот дед не внушает доверия. Хоть и выглядит весьма неплохо. Да и вообще они с ним видятся исключительно из-за денег.  Голубоглазый резко нависает над парнем, надавливая на плечи, чтобы тот лег. Но заметить, делает это довольно аккуратно. Затем вновь рвано выдыхает и оставляет мокрую дорожку из поцелуев. Спускается все ниже, а Шаст выгибается под умелыми прикосновениями.  А Антон только охает.  — Хочу тебя слышать, — на одном дыхании выпаливает Арс.  — Ладно, — сипло отвечает ему Шастун. И сразу же дает волю стонам, разрывающим его изнутри.  И возможно, это все продолжалось бы вечность, если бы не шатен, аккуратно стянувший со старшего боксеры, потому что..эти ласки слегка успели надоесть. И надо бы дело двигать к логическому завершению.  Младший бесцеремонно начинает наглаживать очевидный стояк, от чего Арсений разражается низкими стонами и почти сразу останавливает мальчишку. А тот и не против.  Ладно, действительно, накипело. Пора переходить к основной части.  — Надеюсь, обойдемся без прелюдий, — больше утверждает, чем спрашивает Попов, в который раз вглядываясь в мальчика. Тот смиряет его сухим кивком, сгорая от нетерпения. Антон дожидается, пока Арсений отпустит его руки, а после откладывает рубашку и остальные стянутые с него вещи на край кровати, а сам встает, выгибаясь в спине, руками держась за кровать и рассматривая тело заказчика. Арсений как заколдованный смотрел в одну точку, пока Антон начал совершать с ним разного рода махинации, поглаживая плечи, проводя руками по щекам и прижимаясь всем телом к стояку мужчины. Протерпев еще минуту подобных «игр» младшего, Попов ухмыльнулся, грубо схватил того за плечи и кинул на кровать. Антон, не успев осознать, что все-таки только что произошло, громко застонал, когда в него вошло сразу два пальца. Арсений легонько улыбнулся, смотря на реакцию Шастуна, и в быстром темпе начал засовывать и высовывать средний и указательный пальцы внутрь парня, иногда облизывая их, придавая дырке влаги. Спустя пару минут наслаждения, Арсений достаточно резко вытащил пальцы и Антон, в предвкушении чего-то большего и приятного, громко застонал и поддался вперед, чтобы получить заслуженный поцелуй. Положив руки на тело Попова, Антон, не открывая глаз, соприкоснулся с губами Арсения и потихоньку, но очень требовательно покусывал его нижнюю губу, иногда задевая ее языком. Арсений бесцеремонно взял Шастуна за талию и повалил на пол. Антон, словно добыча, которая бежит от хищника, прижался к стенке кровати, смотря прямо в глаза Попова, ожидая дальнейших его действий. Арсений Сергеевич подполз ближе и вновь смотрел в зеленые глаза, а его дыхание Антон чувствовал на своих губах, правда совсем не долго, кажется всего пару секунд, пока властный язык не проник в его рот, будто в нору. Он вновь и вновь проходился по небу Тоши, пару раз они переплетались языками, и Арсений все больше вжимал Антона в кровать, а тот тихо пищал прямо в поцелуй. Арсений делал все требовательно, но нежно, не причиняя Антону ни малейшей боли. Шастун даже подумал, что хотел бы себе такого парня, но быстро выкинул эти мысли из головы и сосредоточился на клиенте. В это время Арсений, который уже развернул Антона, тихо поглаживал его спину, проходясь по всей длине от шеи до ягодиц, готовя к тому, что скоро будет главная часть процесса. Антон, словно пьяный покачивался туда, поддаваясь назад, в нетерпении постанывая, призывая к действиям. А Арсений ждал. Чего — Антон не знал, но терпеливо ждал, внутри сгорая от желания быть трахнутым. Наконец, когда Арсений прекратил ласки и поглаживания, Антон наконец почувствовал облегчение, что сейчас ему будет хорошо и работа скоро кончится. Но все оказалось не так просто. Попов отошел от Антона и придвинулся к кружке, той самой, с алкоголем, и отпил оттуда половину. Антона это слегка задело. Неужели на трезвую голову он не такой привлекательный и этому Арсению нужно было выпить, что бы без отвращения вставить ему? Предварительно посмотрев в кружку, словно там был вовсе не алкоголь, а негазированная фильтрованная вода, Арсений нахмурился, но все же допивать не стал и отошел обратно к Антону, который недоуменно смотрел в его сторону. Его рука нежно скользнула по щеке Антона, а тот закрыл глаза, наслаждаясь прикосновением. В этот момент мир вокруг исчез, остались только они, их сердца и тихий шёпот ночи. Он наклонился ближе, и их губы встретились в лёгком поцелуе, который постепенно становился всё более страстным. Шастун прижался к нему, чувствуя тепло его тела, оно словно горело, то ли от невыносимой жары в квартире, то ли он тоже сгорал от нетерпения, но при этом сохраняя свои принципы. Время как будто остановилось. Антон словно почувствовал, что Арсений какой-то родной для него человек, а не вовсе человек, с которым им светит только одна ночь. Арс был нежен, не спешил, доставлял только приятные ощущения. Их души переплетались, создавая невидимую нить, которая связывала их на эту ночь. Только на эту ночь. Арсений смотрел на него с непонятностью во взгляде. Он знал, что Антон — всего лишь шлюха, обычная шлюха,с которой он больше не увидит. Попов вспомнил, сколько отзывов было на Антона. Это значило, что мужчин у него очень много и Арсений вовсе не единственный. Ему должно было быть плевать, но что-то его в этой мысли разозлило. Он подошел вплотную и коснулся его лица, заставив Антона задрожать от резкого движения. Их губы снова сошлись, только уже в более грубом поцелуе. Антон откинулся на кровать. Его глаза искрились от желания. Арсений больше не смотрел на него. Антон чувствовал, как сердце бьется быстрее, когда Попов без предупреждения перевернул Антона и грубо вошел в него. От неожиданности Шастун громко и длительно застонал, за что получил шлепок по заднице. Арсений больше не смотрел на свою шлюху, от чего становился все грубее, толкался все сильнее, но все еще не делая больно. Антон не успевал думать и не мог, но пообещал себе, что сделает это чуть позже. Он просто поддавался вперед и назад, ведь более от него и не требовалось. Сильные руки и накаченное тело Арсения делали всю его работу за него. И Шаст почувствовал себя резиновой игрушкой, неодушевленным предметом, с которым сейчас поиграют и поставят обратно куда-то в темный ящик и на долгое время забудут о нем. Пока из глаз Антона уже вытекали слезы наслаждения, Арсений резко вытащил и остался стоять. Антон в недоумении посмотрел через свое плечо, что же произошло и не сделал ли он что-то не так. Попов даже не кончил, но по его виду было ощущение, будто он занимался сексом уже около часа и ему просто надоело. —Одевайся. — Приказным тоном скомандовал Арсений. Антон быстро вышел из раздумий, недоуменно посмотрел на клиента, но перечить и спрашивать не стал. Он быстро нашел аккуратно лежащую одежду на краю кровати и под смирительным и контролирующим взглядом Арсения стал спешно и нелепо натягивать вещи. Как только он закончил, в его голове творилось абсолютное ничего, ведь даже думать он сейчас не мог, дабы не пропустить ни единого намека о ситуации в действиях Попова. Как ни странно, тот не двигался, а взгляд оставался ледяным, от чего Антон покрылся мурашками. Арсений вышел из комнаты, жестом подзывая Антона, чтобы тот следовал прямо за ним. Шастун послушно обошел тумбочку, на которой ранее стояла рассмешившая его кружка и догнал Попова, постепенно сровнялся с ним, проходя по длинному коридору. Минуты рядом с загадочным обладателем квартиры казались вечными и неловкими, но только для самого Антона. Он пытался разгадать тайну, розыгрыш это какой-то или Попов просто свихнулся. Но ни в одной из версий он не мог быть полностью уверенным, потому ему оставалось просто ждать. Дойдя до входной двери, которая на удивление была открыта на распашку, Антон заметил безэмоциональное выражение лица клиента. Кажется, с ним творилось что-то неописуемое, и Шастун даже заподозрил, что Арсений слегка поехавший. Не задавая более вопросов, которые так не любит Попов, Антон вышел из квартиры, успев кивнуть переступив через порог. Дверь прямо позади него с грохотом захлопнулась, оставляя Антона наедине со всем своими раздумиями по поводу «странного вечерка». *** Арсений плюхнулся в пыльное кресло, предварительно взяв в руки чашку горячего и бодрящего кофе, и задумчиво посмотрел в окно. Мальчик, чей запах до сих пор витает в квартире, ушел уже как пол часа назад, но для самого Попова это время прошло словно в тумане. Все его действия, словно по программе шли, друг за другом, не имея никакого смысла, будь то протертая пальцем грязь на столе или бесполезная проверка новых пустых тумбочек. Не видя более смысла в том, чтобы без дела просиживать минуты своей жизни, Арс разглядел все на той же тумбе свой ноутбук. Решив, что сейчас это именно то, что нужно, и взяв устройство, Попов просмотрел все свои открытые вкладки. В основном многочисленные рецепты, иногда еще одни из первых виднелись варианты других квартир в этом же районе. Последняя же вкладка была сайтом, где он нашел зеленоглазое существо, первым, после, конечно, самого Арсения, побывавшим в этой квартире. Арсений вспомнил отзывы, которые прочитал перед тем, как заказать мальчишку. Оглянувшись, словно ища одобрения, Попов вздохнул и кликнул на сайт, автоматически выискивая Антона. Нажав «Добавить Отзыв» и написав короткое сообщение, Арсений откинулся на спинку кресла, сделал завершающий глоток напитка и, оставив кружку на столе, побрел в спальню, где, свалившись на кровать, тут же засопел, натянул одеяло и крепко уснул. *** — Дим, да ты не понимаешь, это все хуйня какая-то! — Бурно жестикулировал Шаст, добавляя к рассказу мимику и громкую речь. Позов вновь взялся за голову и опустил ее на стол, всем своим видом показывая, что никакая история ему уже не нужна и что он крайне сожалеет, спросив про очередного клиента. К удивлению Димы, Антон от такого вопроса только коротко помотал головой, а потом, вдруг опомнившись, возмущенно поднял брови. Обычно Шастун вовсе не спешит докладывать подробности своих ночных похождений, но и Дима особо не навязывался, а лишь ради приличия из раза в раз повторял этот вопрос. Антон, который сразу после закрытия двери клиента помчался к другу домой, по пути набирая ему, чтобы предупредить, уже вот как полчаса не переставал рассказывать о странном опыте сегодняшней ночи. Он не постеснялся рассказать вообще все подробности, каждый раз добавляя все новый детали к рассказу. — Ну? А сам-то ты злишься или что вообще? — Сонливо говорил Позов, протирая глаза и снова проверяя уведомления на телефоне, словно ждал очень важного звонка. Антон осекся. Он и сам не мог сказать, что чувствует. Конечно, он злился, но вот на что? Просто клиент – обычный фетишист. У Шастуна и хуже бывали, но тогда что его так задело? Антон даже близко не собирался признаваться самому себе, что ему хотелось большего. Большего, но только с самим Арсением. Словно все эти ласки были так важны для Антона, что он был готов оставаться с ним на всю ночь. Когда Антон, выходя из раздумий, уже собирался дать Диме ответ, что сам еще не понял, у друга и в правду зазвонил телефон. Перед тем как взять трубку от неизвестного номера, он поднес указательный палец к губам, бросил что-то по типу «я на минуту» и пулей выскочил из комнаты. Шастун от нечего делать сам решил проверить телефон, которым не пользовался с момента входа в квартиру клиента и, привычно клацая на уведомления, резко выключил телефон. Он сам не знал, что надеялся там увидеть, но только не сообщение от Арсения. Короткий отзыв, одно слово, которое почему-то так тронуло Антона. Четыре из пяти звезд, что значительно опустило его рейтинг, и небольшой комментарий. — «Неплохо». — Уже вслух повторил Антон. Он начал прокручивать всю ночь с того момента, как переступил порог квартиры Арсения Сергеевича. Вспомнил про взгляд, который смирял его с головы до ног в прихожей. И тут вспомнил про кулон, который так и остался лежать в спальне клиента. Шастун ударил себя по голове и затем свалился ею на стол. Как он мог забыть про кулон, самую дорогую для него вещь? Отчаяние. Вот что чувствовал Антон. В его голове прокручивалось, словно фильмом, как мужские руки ловко сняли такой важный для Антона предмет. Это украшение было дороже любых денег, было воспоминанием и всем миром. Антон вскочил со стула. «Арсений ведь живет прямо надо мной». — Думал Антон, топчась из стороны в сторону по комнате. Если получился, он смог бы подняться к нему и попросить отдать кулон. Шастун остановился. Подняться туда значило снова пережить череду сумбурных событий, снова увидеть мужчину и снова отдаться его выразительным глазам, подчиняясь любым указаниям, не смея отказаться. Парень снова сел за стол и уверенно залез в телефон, выискивая глазами из всех пользователей Арсения. Наконец долистав до нужного человека, и снова смирив отвращенным взглядом отзыв зашел в личные сообщения. — «Не в сети,» — бегло прочитал Шаст, гипнотизируя имя пользователя глазами. Он сделал глубокий вдох и открыл клавиатуру, думая, как начать диалог: «Здравствуйте» или «Привет». Столько нюансов, о которых ранее Антон и не думал бы, казались значительной проблемой сейчас. Ему было стыдно показаться перед Арсением странным, глупым мальчишкой, не знавшим, как обращаться к человеку, возраст которого остается загадкой. В итоге, выбрав первую, более уважительную форму, вроде как к незнакомому человеку, Антон стал понимать, что этот выбор был безумно прост по сравнению с тем, что ему нужно написать сейчас. А если Арсений вообще не захочет это читать? Или больше не зайдет на сайт? Эти навязчивые мысли парень отбросил в сторону, и начал активно набирать сообщения, совершенно не думая ни о чем, и даже не перечитывая его содержание. Наконец небольшой текст из четырёх предложение готов. Антон все же решил перечитать сообщение, но сделать этого не дал голос Позова где-то в глубине квартиры. Позабыв о сообщении, Шастун закрыл телефон, глубоко вздохнув, ожидая друга, который всю дорогу к нему о чем-то неразборчиво бурчал себе под нос. — Дим, ты? — Выглядывая из кухни, пытался высмотреть друга Антон. — А кого еще ты собирался увидеть в моей квартире? — Заходя в комнату, большими шагами говорил Позов. Шастун улыбнулся, облегченно выдохнул и оглядел с ног до головы приятеля. Они знакомы почти всю свою осознанную жизнь, знали все привычки и повадки друг друга, всех девушек и даже все неудачные свидания. Но при этом Антон до сих пор скрывал очень многое о себе, что, по его мнению, было личным, очень запретным, как история кулона, например. Это можно было бы назвать скелетом в шкафу в комнате у принцессы, но и рассказывать о таких вещах было чересчур тяжелым. Вот и сейчас, в минутной паузе, Антон догадался, что разговор Димы прошел не очень хорошо. Он скрутил руки на груди и оперся на край столешницы, смотря в пол и не поднимая глаза. — Кто звонил? — Спокойным тоном сказал Антон, ожидая долгой и длительной истории, что было бы справедливо с учетом того, что успел выслушать Позов за время пребывания Шастуна в его квартире. Выражение лица Антона поменялось. Он украдкой взглянул на телефон, где осталось висящее сообщение. Но смотреть его сейчас казалось очень невежливым, поэтому Антон пообещал себе отправить его позже, когда поедет домой или хотя бы когда Дима, поделиться подробностями телефонного разговора. — Оксана звонила. — На выдохе сказал Дима, поднимая глаза на слушателя. Антон приготовился вникать в слова собеседника. — Она же у нас работать стала, менеджером. Ну, ты в курсе. —Продолжал рассказ Позов, делая небольшие пятисекундные пазы после каждого предложения, что начало раздражать Антона. — Ну а дальше-то что? — Повысил тон Антон, подгоняя друга продолжать рассказ. Терпеливостью он не отличался. — А то, что у нас директор приехал и утром собирался наведаться. Он же раньше в Москве жил и не проверял кафе, а теперь будет в Питере жить. — С нотками разочарования проговорил Дима, пододвигая к себе стул, неловко залезая на него. — Так проблема-то в чем? Ну приехал и приехал, что теперь? — Не понимал Антон, внимательно высматривая ответ на лице Позова, но найдя там только волну нахлынувшего возмущения и которое «Ты тупой?» во взгляде, тут же заткнулся. — У нас бардак полный, товары не закуплены, и все, что я так долго откладывал, как, например, уборка кладовки, теперь обязательно срочная! Меня же уволят, понимаешь?! — Жестикулировал и чуть ли не кричал Дима, стараясь передать все свои эмоции понятно и качественно, чтобы проблема точно стала видна и ясна. — Ну так поехали, я тебе помогу. До восьми точно управимся, а если Оксана с Ирой подойдут, так вообще к шести закончим! — Улыбался сам себе Антон, считая свою идею самой гениальной на свете. — Не знаю, не удобно как-то. Ты после работы вон уставший, а тут я еще со своими уборками. — Недоверчиво говорил Дима, отводя взгляд куда-то в сторону и постукивая пальцами по сторону в неизвестном Антону ритме. — Да ладно тебе, не очень я и устал. Так говоришь, будто я грузчиком работаю. Я позвоню Ире, через час поедем, собирайся, — шустро договорил Шаст, уже набирая привычный номер на телефоне. Позов более не прерываясь на разговор, помчался в свою комнату искать одежду. *** Дима мешкался, закрывая квартиру, пытаясь вставить ключи в замочную скважину. От стресса и прилива волнения выходило у него не очень, на что Антон театрально закатил глаза и поспешил отобрать ключи прямо из рук друга, сделав действие за него. Тот благодарно кивнул и побрел в сторону лифта. Под покровом ночи парни вышли из подъезда, словно в каком-то супергеройском кино, и побрели к уже приехавшему такси. Полусонный мужчина со странным, тяжело выговариваемым именем устало улыбнулся, протараторил что-то на своем и завел машину. Друзья переглянулись. Ехать на экономе было спонтанным решением, на что Антон категорически был не согласен, если бы дело было не срочное. По радио у водителя играли странные песни на неразборчивом языке, вводящие в ступор, и заставляющие полностью проникнуться в накаленную атмосферу. Мужчина за рулем то и дело напевал какую-то звучную мелодию себе под нос или громко шмыгал носом. — Зачем так поздно куда-то ехать, молодые люди? — Улыбчиво, с нерусским акцентом сказал незнакомец с усами. Антон привычно вздохнул, никак не желая продолжать разговор, но наперекор его желаниям услышал более громкий выдох от Димы. — На работу едем. Ночная смена. — Как-то задумчиво говорил Дима, который из-за лишней вежливости не мог проигнорировать вопрос таксиста. — Я в свое время тоже так работал. Не против, мы заедем в ресторан, там по пути, есть хочу, не могу! — Как-то мелодично пропел похожий на маньяка мужчина и не дожидаясь ответа, свернул по не асфальтированной дороге. Антон поднапрягся, но говорить ничего не стал, полностью погруженный в свои мысли. Дима же наоборот хотел возразить, но непонятное чувство незащищенности взяло над ним верх. Через пару минут они оказались около небольшого одноэтажного здания, а тем самым рестораном, о котором говорил водитель, оказалась «Шаурмичная 24 часа», около которой оказалось огромное количество такси. Выглядело это как сектантское собрание или напротив, как семейные посиделки, в которые Антон и Дима уж вряд ли входили. Водитель припарковал автомобиль, после чего вышел. Антон жестом позвал Диму следовать за мужчиной, ибо оставаться в машине смысла не было, а так парни хотя бы поторопились таксиста. Внутри царила привычная обстановка. Старые кожаные диванчики, небольшой прилавок и этих плоских кепок, по другому фуражек, без которой таксист не таксист. Пахло протухшей едой, плиточные полы на половину разбитые и какая-то шумиха в углу около кухни. Будучи крайне любопытным, Антон поспешил проследовать туда, уже потеряв из виду Позова и странного таксиста, потому что найти второго из кучи подобных ему было трудно. Проходя мимо столов, Шастун почувствовал, как его схватили за рукав. — Мальчик, садись с нами, посидишь! — Бодро и звонко говорил какой-то узбек, сидевший за столом, на котором красовался гнилой арбуз. Мужчина напротив него, почти такой же на лицо, только помладше, одобрительно закивал. Антон дернул рукой и презрительно посмотрел в их сторону, но это явно не понравилось младшему. Тот вскочил, сказал что-то на своем языке и дал Антону хорошую пощечину. — Старших уважать надо, брат. — Снова сказал младший, замахиваясь на повторный удар. Откуда-то послышался крик, громкий и почти что оглушительный. Мужчина внушительных размеров подошел к ним. Тут Антон решил, что, наверное, конец его жизни. Стал вспоминать лучшие моменты, отчаянно закрыв глаза. Открыл он их после дружеского похлопывания по плечу. Здоровый парень, постарше Антона, лучезарно улыбался ему. Внешность его была обычная, но уже не такая, как у всех остальных. Больше он сходил на русского, а еще у него не было дурацкой кепки. — Стас Шеминов, рад знать. — Сказал высокий парень, отводя Антона в сторону. Он крикнул сидящим и наблюдающим за «дракой» кажется что-то на их языке, а они на это быстро замолкли и гул утих. Обидчик Антона быстро зашагал куда-то в неизвестное место, а арбуз так и остался стоять. — А-антон. Антон Шастун. — Мямлил Шаст, оглядываясь по сторонам, стараясь осознать все, что произошло за это время. Тут он вспомнил про Диму, которого потерял, пока пытался посмотреть на шум в углу. Антон поднял глаза и понял, что весь шум в углу был как раз таки из-за Стаса, который только что спас ему жизнь. Дима же показался выходящим из какой-то комнаты, по-видимому местного туалета, ибо лицо у него было крайне недовольное. Он подошел к Антону и оглядел с головы до ног его нового приятеля, коротко кивнул и, простоя еще минуты две в полной тишине, покашлял. Из неловкой ситуации их вывел звонкий смех и надвигающийся к ним таксист. Он говорил что-то на своем языке, держа в одной руке пакет с шаурмой. Антон ухмыльнулся и посмотрел на Диму. Оба вспомнили, как смотрели на днях видео, где такой же таксист снимал свой перекус в машине. — Извиняйте, задержался. Стас! Какими судьбами? — Добродушно улыбнулся водитель, стоя в проеме выхода. Шеминов улыбнулся, но отвечать не стал, снова проходя вглубь заведения. Таксист не расстроился, только заливисто засмеялся и удалился. Друзья поспешили за ним. На улице Антон зевнул и посмотрел на время. Пол третьего, это значит, время еще есть. Темнота на улице и лишь фары заведенного автомобиля освещали улицу. Парни сели в машину и в этот раз без лишних вопросов направились по адресу. Мигающее название забегаловки осталось позади. *** Расплатившись с водителем и выслушав пожеланий на всю жизнь, парни, наконец, оказались у входа в кафе. Оксана привычно опирала входную дверь, а Ира разговаривала с кем-то по телефону. Приветливо улыбнувшись, Дима обнялся с Оксаной. Та направилась в сторону Антона, пока тот открывал дверь. Привычная компания снова вместе. Это не может не радовать. — Тош, чего вы так долго? — От милого прозвища щеки парня покраснели. Антон привычно замялся, рассматривая черты лица подруги. — Да там долгая история, потом расскажем. — Улыбаясь, говорил Шастун, почесывая растрепанные кудри рукой. Повисшее приятное молчание разорвал Дима, приглашавший войти внутрь. Обстановка внутри была вполне приличная. Антон даже не понял, отчего Дима так нервничал и не понимал до момента, пока не увидел толстые слои пыли на полу. Было ощущение, что не убирались тут неделю, а может и месяц, и не понятно, как все так запустилось, ведь работает кафе ежедневно. Шастуну стало понятно уменьшение популярности этого места и плохих отзывах в комментариях. — Пиздец. — Выразил одним словом все предыдущие длительные размышления Антон. — Мда, при свете все еще хуже, чем я вспоминала. — Подметила Окс, проникая внутрь заведения и изучая его взглядом. — Вчера вроде чище было.. — Оправдывался Дима, тоже оглядываясь по сторонам. Через секунду, обрывая на полу слове последнего, в помещение зашла Ира, озаряя присутствующих добрым взглядом. От нее веяло теплом и душевностью. — Всем привет! Извините, что задержалась. — Ее голос подрагивал, но лицо сохраняло прежний вид, и если бы Антон не знал ее так долго, подумал бы, что с ней все в порядке. Времени на разговоры по душам не было, поэтому, перекинувшись парой слов, ребята приступили к работе. Как оказалось, ее было еще больше, чем виднелось на первых взгляд. — Итак, Дима, ты убираешь за прилавком и чтобы до блеска было, я проверю! — Начала Оксана, грозно угрожая пальцем. Это выглядело больше мило и забавно, ибо злиться Суркова не умела. Дима тут же принялся за работу, не задавая никаких вопросов и более не появляясь, скрывшись за высокими столешницами. — Ира.. Ты пойдешь убирать зал, помыть пол... И столы протри, не забудь! — Сказала Оксана, также звонко и громко, словно говорит это не только Кузнецовой, а еще тысячи таких работников. Ира, чуть зевая, побрела к столам, предварительно взяв мокрую тряпку из раковины в туалете. — Антон, пока я буду убирать в будущей комнате начальника, тебе достается кладовка. Там полки протереть и все запасы переложить, справишься? — Как-то нервно говорила Оксана, даже не смотря Антону в глаза. Ее настроение заметно изменилось, не было более того, громкого голоса, она перешла почти на шепот. — Да, без проблем, я справлюсь. — Старался поддержать диалог Шаст, оглядываясь по сторонам, выискивая ту самую каморку. — Проблема одна – свет там не включается. Фонарик вроде есть. У Димки спроси. Электрик только утром приедет, часов в семь утра, так что.. — Сочувственно протараторила Суркова, сверля полы взглядом, не желая его поднимать. Тело парня слегка затряслось. Его зрачки расширились, а ноги стали ватными. Казалось, речь подруги стала отдаваться эхом. Страх темноты был травмой с самого детства. Он уже подумывал было отказаться от задания, но, вспоминая несчастные глаза Димки, неуверенно кивнул и побрел к другу за фонариком. Оксана около трех секунд глядела ему в след, а потом направилась в ее место уборки, прошептав «удачи», но так, чтобы слышала только она сама, обещая себе в мыслях, что он со всем справится. Остальное произошло для Антона как в тумане. Как Дима искал фонарик где-то в недрах кафе, как он дошел до кладовой, и вот уже десять минут он смотрит на дверь, за которой таится страх. Страх, которому снова надо будет посмотреть в лицо. Еще немного помывшись, парень берется за ручку двери и дергает ее на себя. *** В школе снова безлюдно, как и бывает после уроков. Мальчик в серой толстовке снова идет в натянутом на голову капюшоне, пытаясь скрыться от внешнего мира. Сейчас он мог бы сидеть дома, почитать что-нибудь, поговорить с мамой обо всем на свете, но сейчас он сидел отстаивать свою гордость или по другому терпеть публичные унижения. Он спускается вниз по лестнице. Просидев в кабинете истории на третьем этаже, он успел обдумать и прокрутить в голове все события сегодняшнего дня. Он почти не отличался от других. Он уже привык считать нормальным слова «пидор» брошенные ему в след. Рутинные издевательства сначала от одноклассников, а потом и вовсе от всей параллели. Мальчики жестокие, особенно в этом возрасте. Слова, которые он слышит каждый день, привязались к нему и теперь они только обжигают, делают больно. Все из-за глупого признания, глупого письма и глупых мыслей. Он под запретом, он недоразумение, что-то не здоровое. Такая любовь что-то не нормальное. Вот и сейчас. Он знает, что его ждут. Знает, что сейчас получит за свою «неправильность». Но почему-то все еще верит, что все будет хорошо. Что снова не заплачет. Спустившись на первый этаж, уже на подходе в раздевалку его встретил до боли знакомый взгляд, от которого сводит скулы, тело становится обездвиженным, а в горле застревает предательский ком. — Пидор, куда собрался? — Ухмылялся парень высокого роста, пока из-за его спины вышло еще пять крупных парней, кидающих на бедного парня хрупкого телосложения презрительные взгляды. Молчание. Удар. — Разговаривать разучился, ошибка природы? Тебе мать совсем не воспитала, раз готов член в рот брать? Отсосешь мне, маменькин сынок? — Смеясь, и пиная парня, говорил высокий. У мальчика потекли слезы, а учебник истории в руках и вовсе рухнул на пол. Он — ошибка. Но признавать так он этого не будет. Мальчик отряхнулся и вытер локтем слезы под тихие смешки компании. Он замахнулся, думая обо всем на свете, о том, как сгорает любовь в его сердце и как воспламеняется новым огнём чистого рода ненависть. Но его останавливают. Кулак и до того плотно сжат, выворачивают в другую сторону. Негромкий стон боли вырывается из уст мальчика. Он хочет умереть. — И это всё, на что ты способен, пидорас? — Высокой парень снова опустил его на колени. Он снова вырвал кусочек мальчишеской жизни, снова разломал на части его сердце и снова убил в нем умение любить. Мальчик сломался. Высокий парень прошептал что-то своим приспешниками и жестом указал куда-то в коридор. Мальчик не видел, куда его понесли, тяжело волоча по полу. Его рубашка порвалась на спине, но мальчику не больно. Он увидит лишь, как его занесли в небольшую каморку, где оставляла вещи уборщица. Потом лицо высокого парня. Парня, которого любил. Он злобно усмехнется, а потом, увидя текущие у мальчика слезы, с отвращением отвернется и выговорил со скрежетом зубов «пидрила» напоследок. Мальчик услышит звук ключей. Он будет истерично кричать, но никто не услышит его. В этой темной и тесной комнате есть только он и пустое эхо его собственных криков. В этот день сердце мальчика разбилось на несколько частей. Он больше никогда не полюбит. Любовь — это больно. Мальчик больше не хочет, что бы было больно. Ведь этот мальчик — Антон. *** Антон проснулся от копошащихся звуков за дверью. Кто-то ругался на татарском или подобном языке, которого Шастун не знал. Пока он осознавал где находится и что произошло, включился свет с невероятными возгласами снаружи. Протерев глаза, парень все же вышел из кладовой. Там стоял тот самый таджик, который при виде Антона выругался и попятился назад, уронив какой-то инструмент из рук. — Какие люди! Ай, какой молодец, убрался! — Громко хлопал в ладоши мужчина, одобрительно кивая. Никто еще никогда не хвалил так Антона, ибо слов он не нашел. — А вы то тут что делаете? — Немного невежливо заметил Шастун. Улыбчивый водитель не рассердился, а наоборот, только шире улыбнулся. Он почесал нос, немного задумался, словно подбирая слова, и все же ответил. — Я электриком подрабатываю, увидел знакомый адрес, дай, думаю, приеду, помогу ребятам знакомым! — Радостно вещал таксист, собирая инструменты в рюкзак. Антон на это лишь зевнул и прошел вперед. Время на настенных часах показывало пять тридцать утра, значит, проспал он не так уж и много. Кладовая была вычищена до блеска, а это значило, что свою работу он выполнил и даже неплохо. За одним из столов лежала Ира с жуткими синяками под глазами. Ее прежний энтузиазм сошел на нет. Антон подумал и о своем внешнем виде, хотя лучше бы его позаботилось отсутствие Окс и Димы. Пройдя за прилавок, где все было отполировано так, что можно смотреть как в зеркало, и не найдя там Диму, Антон завернул в кабинет «директора». Перед ним лицезрела такая умиротворенная картина, которая заставила парня улыбнуться. Оксана мирно посапывала прямо на столе, в руках держа пыльную тряпку. Дима же устало дремал на стуле, полностью выбившись из сил. Вся эта идиллия разрушилась с бестактным таксистом, который вошел так громко напевая очередную восточную мелодию. Дима словно протрезвел, поднялся с места, глазами выискивая часы. Его нервное напряжение было крайне заметно. Антон снова посмотрел на наручные часы, чтобы быть точно уверенным в своем ответе и не соврать приятелю. — Пять сорок пять. Не парься, есть время до приезда твоего.. Кстати, как шефа вашего зовут? — Задумался Антон, который понял, что даже не знал, ради кого трудился. — Арсений.. Попов, кажется.. — Протянула Оксана, которая сумела послушать весь диалог, находясь в полусонном состоянии. Антона дёрнуло. Совпадение, много же однофамильцев. Он резко вспомнил первую половину и после того странной ночи, про недописанное сообщение, про забытый кулон и про те самые манящие глаза. Заметив выражение лица друга, Суркова подозрительно окинула его взглядом, на что Шастун дернул головой, возвращаясь в прежнее невозмутимое состояние. Оксана закатила глаза, обращая внимание на стоящего и наблюдающего за всем уже электрика. Она молча достала двухтысячную купюру и протянула мужчине. Тот добродушно улыбнулся, послал девушке воздушный поцелуй и удалился. — Только таджики ко мне и подкатывают. — Протянула Окс, безвыходно протирая лицо руками. Антон лишь едва видно улыбнулся. Количество ухажеров Оксаны всегда превышало сотню, но каждого из них она тактично отшивала. Дима в это момент почему беззвучно встал со своей «кровати» и прошел в зал. Антон последовал за ним, пока Оксана, как любая уважающая себя девушка, проверяла свои соц.сети. В зале царили идиллия. Ира мирно продолжала спать на столе. Антон подумал, какие чувства будут у девушки, когда она пронесется и почувствует все прелести сна сидя. Дима улыбнулся и похлопал Шастуна по спине. Гордый собой, Антон поспешил разбудить Кузнецову, слегка дернув ее за волосы. Детские шалости, безобидные, но все же шалости. За это Ира и полюбила Антона. Девушка ежесекундно проснулась и заливисто засмеялась. На выходе ее уже ждала Оксана. Она без слов вышла из-за стола, поправляя накрученные локоны. Сейчас она была похожа на домовёнка, на что-то уютное, как котенок. — Доброе утро.. Хорошо потрудились ночью, конечно.. — Зевая, говорила Ира, вникая в обстановку и стараясь вспомнить события часами ранее. — Согласна. Дим, не обидишься, если я приду позже? Мне не помешало бы поспать на кровати, а не на твердом столе. — Старалась и шутить, и доносить свою мысль Суркова. Ответа она и не ждала, ведь от него ничего и не зависело, она для себя уже давно решила, что не на мусорке себя отыскала и что работать без настроения на работу — грех. Дима на такое лишь махнул рукой, ведь менеджером была она, а он лишь простой работник, да и даже если бы было наоборот, он не имел бы права ей отказать. Попрощавшись с девушками, к Позову вернулось прежнее волнение, за которым он собирался провести еще час до прибытия нового директора, заново стирая уже несуществующую пыль. — А ты, Тох? Уходишь? — Как-то резко бросил Дима, вновь заходя за уже по-честному надоевший прилавок, просматривая работоспособность всех приспособлений. — Конечно нет, посижу с тобой, пока этот долбоеб доебет тебе мозг, а потом пойду дрыхнуть. Сегодня вряд ли буду заказы брать, беру выходной, — объяснил Антон, присаживаясь за стол, словно обычный посетитель. Пока тот изучал меню, Дима услышал стук в дверь. Он поправил свою прическу, немного стряхнул пыль с костюма, и побрел к исходнику звука. Открыв дверь, перед ним восстал мужчина средних лет, аккуратно одетый и симпатичной внешности. Выражение лица у него было невозмутимое, его королевский взгляд осматривал Позова с головы до ног. — Здравствуйте, Арсений, меня зовут Дмитрий, я работаю официантом. Вы проходите, не стойте, — нервно говорил Дима, проходя дальше в кафе. — Чай, может быть кофе, или что поесть? — Продолжал Дима, стараясь показаться настольно вежливым, насколько это было возможно. — Для Вас Арсений Сергеевич, Дмитрий. Будьте добры, двойной эспрессо. — Осматриваясь, говорил Арсений. Его лицо оставалось таким же, каким и перед входом, и что творилось у него в голове на данным момент, Дима понять не мог. Услышав знакомый голос и также фразу, которая была раннее адресована и Антону, Шастун обернулся. На входе и правда стоял Арсений, который на самом деле являлся директором далеко не последнего кафе в городе. Значит, Антон недооценил его денежные средства. — Извиняюсь, Вы что тут делаете? Мне казалось, на данную ночь кофейня была закрыта для посетителей. — Высокомерно говорил Попов, смотря на Шастуна издалека. Антон даже подумал, что ошибся и что это не тот стеклянный и непробиваемый эмоциями Арсений, но голубые глаза быстро опровергли эти мысли. Шастун замялся, словно подбирая слова, посмотрел на Диму, который сейчас делает кофе, и понял, что говорить придется самостоятельно. — Помогал Димке, а что мешаю? — Сказал Антон. Он услышал, как Дима затаил дыхание и перестал двигаться. У него даже что-то упало, но Арсений явно этого не заметил или сделал вид, что не заметил. В глазах старшего проявились огоньки злости, в которых Антон нашел хоть что-то человечное и доказал самому себе, что Попов не искусственный интеллект. — Вон! — Это было последнее, что небрежно проронил Арсений, заходя в свой кабинет, громко хлопнув дверью. — У него что, конфетку отняли? И кто его так обидел? — Злился Антон, явно не понимая такого поведения бывшего клиента. Он даже встал со стула и наперекор своим собственным желаниям, уже было собрался пойти за мужчиной, но голос Димы его остановил. — Тиш, Тох, меня так уволят в два щелчка. Ты иди, я тебе позвоню, как перерыв будет. — Непринужденно сообщил Дима, прокашливаясь, и, не дожидаясь реакции младшего, продолжил заниматься работой. — Да больно надо с этим придурком разбираться. — Скалился Антон, покидая помещение, напоследок тоже хлопнув дверью. Дима лишь вздохнул и поставил готовый кофе на один из столиков. *** Рухнув на небольшой гостиный диван, Антон, как обычно, залез в Инстаграмм, собираясь провести очередной скучный день в компании телефона и пачки сухариков, найденной под подушкой. Листая ленту и смотря на истории знакомых, Антон долистал до аккаунта парня в «возможно знакомые вам». На аватарке парень возраста Антона стоит спиной на фоне гор, впрочем, типичная аватарке для Инсты. Уж было собирался Шастун далее зависать в ленте, лайкая мемы с котиками, но увидев, что Ира подписана на загадочного неизвестного, он решил выяснить, кто же стоит за профилем горнолюба. Подписки скрыты, публикаций не было. Ник ничего не значил. Он связан с какой-то игрой, и ни намека на имя. Зато в описании виднелось «Эд». Просто, лаконично. Имя или псевдоним, к сожалению, не известно. Антон стал думать логически. Обычно у таких «простых» стоит только имя, ведь псевдоним обычно у творческих, которые выкладывают всякую деятельность. Аккаунт не новый, значит видео сюда выкладываться не планируются. Шастун стал размышлять, кого из его знакомых могли звать таким редким именем. И тут Антон вспомнил. Вспомнил, но, не поверя самому себе, закрыл телефон и откинулся на мягкие диванные подушки, забыв про упавшую пачку не открытых сухариков. Первая и единственная любовь – человек, которого ненавидишь и одновременно любишь, мечтаешь увидеть, но стараешься избежать встречи. Такие люди существуют. Такие люди — Эд. *** — Оксан, ну я не знаю. Ну это точно он! — Уже вот час Антон, сидя в какой-то кофейне и допивая третий «Латте», вытащивший Суркову из постели, доказывал ей о невозможном совпадении. — Боже, Тоша, у тебя слишком хорошая фантазия. Мало ли Эдуардов во всем мире, тем более в Инстаграмме. Может это вообще псевдоним! — Успокаивала друга Оксана, желая не возвращаться спустя такое время к травме друга. — Я же тоже сначала так думал, но ты просто посмотри на профиль.. Что делать, блядский рот.. — Все еще не веря словам Окс, говорил Антон, иногда противореча самому себе. Он сам не понимал, зачем ему знать, кем является пользователей. Он попробовал все, даже докс собирался заказывать, но вовремя остановился. Суркова снова принялась изучать аккаунт, который всучил ей Антон. Думать о том, что этот парень правда окажется тем, кем считает Шаст, совершенно не хотелось. Именно сейчас ей хотелось, чтобы чуйка Антона на этот раз подвела его. — Ну напиши ему с левого аккаунта. Мол, познакомиться, почему-то выдает как «возможно знакомого». — Наконец предложила девушка, допивая уже остывший «капучино». — Бля, точно, Окси, ты гений! — Договорил Антон и, вскочив к стулу, к которому он почти уже прирос, поцеловал подругу в щёку и быстро выбежал на улицу. Оксана улыбнулась ему в след и тоже собиралась вставать, пока ее не остановил официант и не напомнил про счет. Девушка уже собиралась возразить, но решила, что за это она отомстит Шастуну не сегодня, и просто вручила ему пятитысячную купюру, выходя из заведения. Антон же в это время зашел в сквер прямо позади его дома. Там всегда было спокойно и тихо, людей почти не было, и ничто не может отвлечь его о раздумий. К сожалению, время самокопания пришло, как бы долго Шастун его не откладывал. Ситуация с Арсением была не категорична, проще сказать, ничего плохого в ней не было. Антон надеялся, что Попова больше не увидит. К сожалению, возможным это не было, и парень корил все силы мира, да и, впрочем, даже себя, зато что пошел в эту квартиру в целом. Он мог не знать никаких Арсениев, или знать, но точно не так. Не стал бы помогать убираться Диме, или, если и стал, не ушел бы после приказа Попова. Из размышления, которое продлилось не долго, Антона вытащил телефонный звонок. Вибрации в кармане заставили его отложить мысли на потом и ответить назойливому звонящему. Это оказалась Ира. Шастун резко вспомнил, как не оплатив выбежал из кафе, и потому скинул трубку. Зайдя в «СберБанк» он быстро перевел на ее счет около трех тысяч рублей и собрался отключить звук. Не тут то было, ибо еще до действия, которое он собирался выполнить, ему позвонил Дима. Этот звонок он пропустить не мог, ведь знал о чем ему будут докладывать, а от такой информации он бы не отказался сам. Около секунды молчания Дима подышал в трубку, что говорило о, скорее всего, громкой связи, а потом очень громко крикнул прямо в динамик. — Антон, тащи свою задницу сейчас же в кафе, срочно нужна твоя помощь! — Дима пыхтел так, словно бегал стометровку двадцать раз. Казалось, было слышно, как бешено колотиться его сердце. — Что случилось уже, Поз? — Обеспокоено пролепетал Шастун, поправляя кольца на пальцах. Димка молчал еще несколько секунд, собираясь с мыслями. — Я не знаю, какого черта тут происходит! Тут у меня почти полная посадка…прикинь. — Ого…ну…, — замялся парень. — Круто. — Антон действительно не знал, что хочет от него друг. Порадоваться можно и через трубку телефона, а вот идти в заведение совершенно не хотелось — Антош, — явно с ноткой сарказма произнес тот, — ты ебанулся или да? Я же ясно тебе сказал: тащи свою тушу сюда. Я не знаю, почему все именно так. Если это тот чудила, который к нам припер из своего, блять, Питера…устроил мне такую проверку…. — А, ну этот может, да, — усмехается Антон. — Кто ж его, бедняжку, так обидел? — Если Дима сейчас мог видеть лицо шатена: наверняка засмеялся бы. Его искажала весьма насмешливая улыбка. — Хватит там лыбы давить. Я сказал, дуй сюда, мне на подмогу. — Сам нервно смеялся Дима, немного расслабляясь. — Да ладно-ладно, буду ща. — Быстро выкинул Шаст и, отключив телефон, глубоко вздохнул. Подумает он потом. Не сегодня.

***

Шастун, сжигаемый тревогой за своего друга, поспешно направляется в кафе, где они договорились встретиться. Его шаги звучат уверенно, но волнение заметно отражается в его глазах. Он представляет, как друг, возможно, придушит его при встрече. И, предвкушая сладость ссоры, спешит ускориться. Но вот, проходя мимо витрины с выпечкой, он отвлекается на яркие красочные торты…и в этот момент понимает: хочется еще и есть. И, не замечая ямку на дороге, падает, словно кукла, потерявшая нити. В этот момент мир вокруг замедляется: шум городских улиц отдаляется, а он сам, скользнув по асфальту, чувствует, как грубая поверхность рвет его кожу. Локти, впечатавшиеся в твёрдую землю, оглашают его мир резкой болью. Шашки раскиданной муки застывают в воздухе, а воздух наполняется нежным ароматом свежей выпечки. Шастун, задыхаясь от неожиданности, испытывает смешанные чувства: фрустрации и смеха. Он быстро поднимается, проверяя себя на целостность, и, увидев кровь на своем локте, понимает — это мелкие неприятности по сравнению с тем, что может пережить его друг….или он сам. Стискивая зубы, он решает не сдаваться и отправляется дальше, уже наклоняясь к закоулкам своих мыслей о дружбе и верности. Или о скором пиздеце, уже ожидающим не за горами. Наконец, спустя еще пару быстро пролетевших минут, Антон все же дошел до кафе, у которого столпилась и вправду большая толпа народа. Протиснувшись внутрь, под возмущенные вопли стоящих, Шастун стал выискивать взглядом Поза. Тот, словно таракан метался из стороны в сторону по всему залу. Его истеричная улыбка каждому гостю была настолько наигранная, что догадаться о ее правдивости туда не составляло. Антон, быстро спохватившись, занялся делом, отвлекающим от всего. Работа. Надев лишний фартук, найденный в кладовой, Шастун приступил к задаче. С ней он справлялся неплохо. Он часто зависал в кафе Димы в свободное время и иногда ему приходилось обслуживать клиентов. Во всей это спешке Антон успел подумать, что постоянно обслуживает кого-то в своей жизни, а еще о том, что зал постепенно опустил и столов было занято максимум два. Он облегченно вздохнув, подошел к другу. Тот уже забирал какой-то из последних десертов и ставил на тарелку, уставший и помятый. Антон улыбнулся. Так устало, мягко, по-дружески. Позов обратил на это внимание и проявил такой же жест в качестве некого согласия. Донеся последние тарелки клиентам, Дима тяжело свалился на стул, очень громко дыша. Его ноги были как вата, тоже мягкие и немного опухшие. Руки просто валялись вдоль тела, не находя себе места. Глаза были также закрыты, обозначая безразличие и очевидную усталость. Беспокоить Позова не хотелось. Шаст лишь похлопал его по плечу, и оставил сидеть, а после принялся мыть посуду, накопившуюся после большóго количества посетителей. Продолжая ни о чем не думать, Антон не заметил, как открылась директорская дверь. Важная фигура стояла прямо позади парня, пока тот напевал какую-то известную мелодию; слов он не знал. Вскоре закончив последнее дело на сегодня, шатен выключил кран, вытер руки о висевшее полотенце и, обернувшись, вскрикнул, после чего громко выругавшись матом. — Блять, нахуй так пугать? — Негодовал Антон, смотря по сторонам. Дима все также мирно спал, а вот мужчина в костюме перед ним был крайне непонятен, ибо, что очень бесило Антона, он его не понимал. Нет, ясно, конечно, что он точно не спит, но более ничего. Эмоции отсутствуют, словно так и должно было бы быть. Будто у него одна физиономия всю его жизнь, и он просто не научился пользоваться остальным рационом эмоций. — Не выражайся. Закончил? Выметайся. — Как стихотворением сказал Арсений. На его лице читалась небольшая раздраженность по едва нахмуренным бровям, чему Тоша сначала обрадовался, но, чуть вдумаясь и обмусолив фразы, тут же разозлился. — Да вы..! — Начинал было Антон. Он резко замолчал, но причиной послужил вовсе не грозный взгляд Попова, не его ледяные глаза, нет. Шастун словно не мог найти слова для этого человека. Будто ему нельзя просто нахамить, как последняя сука, после чего развернуться и уйти. Он был чем-то другим, особенным, тем самым и раздражающим. Тут Антон подумал, что может уже не обращаться к нему на «вы» ведь Арсений давно не его клиент. Но было бы что сказать, дабы использовать новую для него форму местоимения. Просмотрев друг другу в глаза, Попов уже давно прочел все у Антона. И негодование, и злость, и панику. Но ничего не сделал. Ему не было жаль мальчика. Может, максимум небольшое сострадание за проделанную бесплатно работу. Арс даже подумывал заплатить ему, но это было бы безрассудно. Прождав еще минуту, Антон не выдержал и, прихватив сумку, понесся на выход, более не оглядываясь назад. Он так и не увидит неоднозначную улыбку директора кафе, которая точно была посвящена ему. *** Арсений сидел у себя в кабинете и заполнял накопившиеся за последние пару месяцев бланки и счета. Где-то просто роспись, а где-то трудные звонки и кучи бесполезных разговоров с поставщиками и подобными тугодумами. Было ощущение, что каждый старается выбесить Попова еще больше, чем можно было за этот день. Поэтому иногда, пусть не каждый раз, мужчина срывался на уж слишком назойливых и надоедливых курьеров. Сегодняшний день для него прошел немного затрудненно. Идея полного зала пришла как никогда кстати. Наблюдать за ахинеей прямо в заведении было интересно. Дмитрий метался от стола к столу. Каждый клиент индивидуальная личность. К каждому должен быть свой подход. В этой жизни все очень взаимосвязанно. Даже проституция и обычные официанты имеют что-то общее. Впрочем, все было бы, как и планировалось, если бы у единственного официанта не кончились силы и ему не вздумалось позвать на помощь Шастуна. Как ни странно, с этой работой он справлялся так же хорошо, как и с основной. Он ловко справлялся с большим количеством тарелок, а на вид неуклюжий рост никак не мешал ему. Управились они в срок и денег собирали не мало. Людям, кажется, все понравилось. — Хотя как иначе, если их обслуживает такой красивый официант. — Продолжал мыслить Попов, но уже в слух. Сегодня выдался трудный день, и мыслей на длинного не было от слова совсем. Примерно по этой причине Арсений продолжил рассматривать бесчисленное количество ненужных бумаг, стараясь сосредоточиться и не думать о другом. *** Антон сидел за ноутбуком напротив, пьющий чай Оксаны. Она сама напросилась в гости, ну или как она пришла как к себе домой. Теперь же эта дама рассиживает на Шастуновской кухне, попивая зеленый ароматный чай. Сам Антон же не спешил употреблять никаких напитков, все придумывая дурацкий юзернейм для фейкового аккаунта в Инстаграмме. Задача была не простых, и проявилось это в бурной реакции самого парня. — Блять, может «Igorek777»? Нет, все хуйня! — В отчаянии перебирал варианты в своей голове Антон, под окончание фразы закрывая лицо руками. Оксана же сидела спокойно, пристально наблюдая за действиями друга. — Или же «IgorLikeeTop».. Сука, почему вообще Игорь, а не, может, Андрей какой-нибудь.. Пиздец, Окс, спасай. — Уставший Антон чуть ли не сквозь слезы умолял подругу помочь. Ну не разбирается он в таких вещах, вот совсем. Девушка поставила кружку на стол и осмотрела строку «Введите имя». Она даже близко не собиралась в этом учавствовать, но видя, как парень уже сдавался, смягченно улыбнулась. — Подойдет что угодно. Парень, которого мы делаем, должен быть максимум 25 лет. Должно быть что-то незамудренное.. — Суркова делает паузу. Антон устремил свой взгляд на ее губы, внимательно следя за каждым вылетевшим словом. — «EgorKirov34». — Наконец выдала девушка, откидываясь на спинку и без этого шатающего стула. На это Антону было плевать. По крайне мере, с этим он бы мог разобраться позже. А дело, которым он занимается сейчас, ждать не может. Введя никнейм, думая, что самое сложное позади, Антон уже придумывал, что написать Эду. Не тут то было. Описание, аватарка, и все прочие нюансы для составления «живого» аккаунта. — Что насчет котика на аватарке? Просто, лаконично, так почти у всех! — Рассуждала Оксана, посматривая на экран. Потом она взяла свой чай в ожидании ответа Шастуна и, почувствовав то, что он остыл, немного поморщилась. — Будет думать, что я размазня, надо что-то другое.. — Отвечал Антон, сомневаясь в правильности слов девушки. Он полез в поисковик, набирая что-то, что Оксана увидеть со своего места не смогла. Парень тщательно выискивал что-то, а зрачки его бегали по монитору. Потом его взгляд резко поднялся на букашку, которая тоже помогала в поиске. Он не мог ее смахнуть и продолжил дальше. Суркова наблюдала со стороны, дохлебывая остатки напитка. — Во, смотри, это тема! — Наконец сказал Антон, поворачивая экран к подруге. На нем красовалась машина вроде «BMW». Точно Сурова сказать не могла, она не интересовалась. Идея пришлась кстати для двоих и сразу же была принята. Насчет описания долго думать не пришлось. Тут Оксана уверенно сказала, что достаточно смайлика с котом, а Антон, недолго думая, согласился. Профиль был создан и сразу сделан приватным. Функция, которая дает возможность рекомендации твоего аккаунта другим людям, благополучно выключена. Осталось только написать знакомому незнакомцу, и вроде как все. Антон задумался, вводя в поисковой строке имя того самого пользователя. Даже если это и вправду тот, о ком он думает, что он хочет получить? Даже если он узнает, что это тот самый Эд, это лишь успокоит его интерес, но при этом заставит сердце биться чаще. Оксана, видя задумчивое лицо друга, вздохнула. Она понимала, как тому будет тяжело писать Эду, именно поэтому она тут. За все время их дружбы она тоже знала этого человека досконально, все минусы и плюсы. Но не так, как знал его Антон. Антон любил, а любовь дает возможность видеть другое, то, что не замечают остальные. Что-то особенное. Знакомое. Любимое. — Время лечит, Тош. Не думаю, что будет так же больно, как раньше. — Говорила Оксана непринужденно. Фраза была сказана в поддержку друга, но и в поддержку самой себя. Ей тоже тяжело видеть парня таким. Беспомощный как котенок. Человека, который просто всегда хотел внимания и ласки. И больше ничего не хотел. — Время не лечит. Оно просто учит жить с болью. Она никогда никуда не денется. — После краткой паузы ответил Шастун. Сейчас эти слова были бы важны для него, если бы он не говорил их сам себе пару лет назад. И вот он нашел ответ, в котором точно убежден. Более он и не думал. Время идёт и это его главная и единственная задача. Когда-то оно начинает отсчет. Потом отсчет истекает и наступает конец. В жизни каждого есть свой небольшой таймер, который никогда не останавливается. Его можно сравнить с будильником. Будильник –тоже таймер, который будит вас утром. Это вовсе не приятное чувство, которое уж точно не собирается вас лечить. — Ладно.. Ты придумал, что будешь ему писать? — Неловко обратилась Оксана к Антону. Она не была уверена, нужно ли что-то говорить ему. Ее слова звучали как призыв к действию, подтолкнуть друга к тому, к чему он шел. Ведь если он ему не напишет, будем мучаться с этим всю свою жизнь или еще хуже — жалеть. — Думаю по стандарту, что-то типа «Даров, как дела? Я Егор, будем знакомы».. Или что-то такое. — Более оживленно говорил Антон. Вопрос сделал его живым, наконец, выводя из недолгого транса. — Отлично, вперед. — Пальцем показывая на клавиатуру, говорила Суркова. Теперь ей осталось только проследить за другом. Она даже надеялась, что парень вообще не ответит или окажется не тем, кого так жаждал увидеть Антон. Она думала, что парень забудет больную тему может через пару месяцев, или через год. Она просто хотела чтобы он был счастливым без того, кто травмирует его. Оксана пошатнулась. Из мыслей ее вывел звонкий голос парня, который оглашал об отправке сообщения. Она улыбнулась и потрепала его по волосам. Локоны перестали выглядеть так опрятно, как утром, что знатно обеспокоило Антона, ибо он решительно направился к зеркалу, попутно хватая расчёску и уже прочесывая свои шелковистые волосы. Пока Суркова, ухмыляясь, наблюдала за ним, оба резко замолчали, как только на ноутбуке прозвучал звук прихода сообщений. Сомнений в этот момент не было. Ответил именно он. Точно он. Сердце Шастуна на секунду остановилось. Вдруг это вообще не он или он, но грубый и беспощадный? А если он узнал его, Антона? Подбегая к ноутбуку и спешно садясь за стол, Шастун открывает вкладки, просматривая каждую. Увы, но ни одной от Инстаграмма. Зато от сайта, на котором висит его рабочая заявка – одно. Причем от личных сообщений. Оксана тактично отвернулась и полезла в телефон, чтобы написать отчет о происходящем в общую группу для не менее волнующихся Димы и Иры. Антон же нехотя открыл вкладку, глазами водя по строкам короткого Смс. Его зрачки расширились, а нога прекратила беспрерывно стучать под столом. Тот, о ком он успешно позабыл, по крайне мере, на этот день, решил о себе напомнить. В кратком сообщении был снова указан знакомый адрес и была надпись «Забери свой кулон. Он не вписывается в мой интерьер.». Антон нахмурился. Как Попов смеет так говорить об его самой ценной вещи. «Не вписывается». Зато по морде кулак мой еще как впишется. — Думал Антон, прочитывая сообщение, раз за разом выискивая еще что-нибудь, за что можно зацепиться. С другой стороны, кулон забрать придется, каким гордым бы не являлся Антон. Он посмотрел на Окс, которая с любопытством смотрела на Антона. Он понял, что, скорее всего, делал активную жестикуляцию во время потока мыслей. Немного смутившись, он снова полез в ноутбук, симулируя важного рода деятельность. На самом же деле Шастун даже близко не собирался никому рассказывать про отсутствие кулона, ибо считал это неуважением. Он должен был справиться с ситуацией самостоятельно. — Окс, это не он. У меня дела появились, и.. — Выдержал паузу Антон, надеясь, что Суркова сама догадается до продолжения фразы. Та легонько кивнула, и прошла в коридор. Буквально через минуту Шастун услышал, как хлопнула входная дверь. *** Стоять у двери, видеть которую больше не хотелось – дело не из приятных. Снова неприятное волнение, навязчивые мысли, а ведь такого не было с Антоном со школьного времени. Это ужасно — нервничать. Шастун у было знакомо это чувство до звона в ушах и дрожжи коленей. Когда перед мероприятием, где нужно прочитать стишок, дрожат руки. Или как в пятом классе выходишь к доске на уроке математики, абсолютно не понимая материал. А самое ужасное, по мере взросления это самое волнение не отступает. И вот даже сейчас уже взрослый и состоятельный парень стоит у двери обычного мужчины и не знает, куда себя деть. Обычно, когда выступаешь, волнение отходит на задний план. И тут тоже все как на выступлении. Только вот в разговоре с этим Арсением волнение вообще никуда не уходит. Нет. Оно парализует тело, заплетает язык и ставит невидимые подножки. Антон начинает злиться и на себя, и на глупого Попова. Что с ним вообще не так? А кому был задан это вопрос — Антон еще не понял. Он еще немного помялся у двери и вспомнил, как пришел сюда в первый раз и все пошло по наклонной. Как он испытывал те же чувства, как что-то настораживало его. А если бы не его жажда денег тем вечером он бы не стоял тут снова. Набравшись решительности, Антон позвонил в звонок. Ждать долго не пришлось. Дверь отворилась через минуту, словно Арсений ждал его прямо у этой самой двери. Мужчина был одет в типичную домашнюю одежду, ничем не отличающуюся от одежды Антона. Только тапочки с носками вновь привлекли внимание Антона. В этот раз ему было не до смеха. Голубые глаза смиряли его строгим взглядом. Антон остолбенел. Сейчас он забыл, как здороваться и все, что он репетировал, пока поднимался по лестнице. — Входи. — Опять «очень многословно» произнес Арсений. Любые его слова кажутся мелодичными с его низким и охриплым голосом. Он отошел от двери и скрылся в широких коридорах. По уходящему звучанию шагов можно было понять, что сейчас он где-то в спальне, а то и в ванной. Антон снова не знал, как поступить, поэтому послушно подчинился указанию старшего, беззвучно закрыв за собой дверь. Теперь он в ступоре, причем полнейшем. Столько вопросов, а на душе тревожно. Особенно когда знаешь, что сейчас никто не поможет, что нельзя просто сбежать. Что ты в реальной жизни и никак не отмажешься. Стоит ли идти за Арсением? Антон сомневался, почему он вообще волнуется, ибо мужчина ничего не может ему сделать в любом случае. Наконец послышались шаги в обратную сторону. По мере того, как они становились все четче и громче, Антон все больше вжимался в дверь. Показавшийся в проеме Попов быстро окинул жутким, непонятным и странным взглядом и протянул тот самый кулон. Антон встрепенулся. и не поверил. Не может же не быть никакого подвоха? Опомнившись, он выхватил кулон из рук старшего, чтобы не потерять свой шанс. Далее он поспешно удалился из квартиры. Громко хлопнув дверью, Антон скатился по стене. То, что сейчас произошло, он бы не смог описать ни одним эпитетом. Под воздействием глаз мужчины он, словно под наркотиками, одурманенный и убитый без оружия, просто сбежал. И никто ничего ему не сказал. Даже не находя слов, Шастун встал и отряхнувшись, вызвал лифт. Сейчас ноги просто не дотащат его по лестнице. Ожидание этого лифта заняло не очень много, хотя по ощущениям видимо обманчивым, секунды пролетели как часы. Двери лифта открылись, и внутри показалась человеческая физиономия. Не обратив внимания, Антон зашел внутрь. Людей в лифте, как оказалось, было двое. Один знакомый, присмотрелся Антон, который заставил себя сделать хоть что-нибудь, кроме прокручивания похода к Попову. Это Павел Воля. Очень странно, что он не вышел прямо сейчас, ведь его квартира располагается прямо напротив квартиры Арсения. Павел прекрасной души человек, к которому просто не возможно относится плохо. Он ко всему относится с юмором. Когда-то он помог Антону адаптироваться и стал ему вторым отцом. Но сейчас их отношения слегка погасли и в квартире Воли Антон давно не бывал. А рядом с ним стоял незнакомый парень, лет примерно как Антону. Тело накачанное, рост около 190 сантиметров. Скорее всего сидевший, а руки у него все были в различных татуировках. Он стоял спиной к Шастуну, и тот не смог его разглядеть. Сейчас он думал не о том. — О, Шаст, ты? — Дружелюбно кивнул в сторону Антона Паша. Он осмотрел его невозмутимым взглядом и терпеливо дожидался ответа. — Я, здравствуйте! — Сообразил Антон, и таким ответом вызвал улыбку на губах старшего. Воля обменялся со своим собеседником взглядами, после ехидно поднял уголки губ. — Тох, знакомься, это Эд – мой племянник. Живет вот теперь у меня, пока учится. — Договорил Паша, после чего тот самый племянник обернулся. Он ничего не говорил, только смотрел в расширенные зрачки Антона. Паника начала разрастаться по телу парня, охватывая его полностью. Шастун, обычно дружелюбный, по мнению Павла. Мальчик выбежал из лифта, казалось, еще до того, как он сумел открыться. Воля, наблюдая за странной реакцией Антона, немного растерянно посмотрел на племянника. Эд улыбнулся. Он узнал «своего мальчика». *** Ира валялась на кровати в своей комнате. Оксана покинула ее пару часов назад, ссылаясь на встречу с одной из подружек. Суркова звала ее с собой, но Кузнецова легонько махнула рукой, мол, есть дела поважнее. Сейчас она переписывалась со своим новым парнем, с которым познакомилась в анонимном чате Телеграмма. Обычно там сидят парни, которые ищут «Любовь на одну ночь» или те самые нефоры, которые будут жаловаться на свою жизнь весь разговор. Но этот был другой. Разговоры с ним заставляли улыбаться, ощущая легкость внутри. Невозможный комфорт, которого она никогда ранее не чувствовала. В нем было что-то невозможное. Он был спортивным, красивым, отличался умом, так еще и живет в ее городе. Где точно Ирина сказать не могла, ведь никогда не задавала такого вопроса парню. Он рассказывал ей про его жизнь, что любит, а она внимательно слушала. Столько общего в людях, вроде и быть не может. Он словно родственная душа или тот же человек, просто другого пола. С таким не страшно создавать семью и жить всю свою жизнь, отдавая все лучшие годы. Эдуард был не из простой семьи, достаточно обеспечен. Иногда он говорил фразы, которые заставляли Иру задуматься. Но не в смысле, что они были крайне интересными, а в плане, что она точно их где-то слышала, но вот источник, как на зло вспомнить не могла. И вот момент, которого Кузнецова так долго ждала. Парень зовет ее на свидание в самый настоящий ресторан. Ухажеров у Иры было много, но обычно свидания были провальными. Или потому, что парень был глупым и не мог поддержать разговор, или потому, что место ужасное, как например зоопарк. Ира быстро вышла из раздумий и от счастья дозвонилась Оксане, рассказывая ей про скорое свидание. — Окс, как думаешь, я ему понравлюсь? Может, волосы завить? — На радости говорила Ира, рассматривая все самые лучшие наряды в гардеробе. Свидание уже завтра, готовиться самое время. — Ир, я тебе говорила, он какой-то мутный. Не может быть парень таким идеалом. — В сотый раз объясняла свою позицию Суркова. Тут Ира и разозлилась. Никогда она так сильно не влюблялась, а тут такая подстава. Лучшая подруга не может поддержать и понять. Кузнецова положила все вещи из рук на постель и нахмурилась. — Оксан, я, конечно, понимаю, у тебя еще парня нет, все дела, но не нужно так мне завидовать. Спасибо, подруга. — Скрипя зубами, и выделяя последнее слова договорила Ира, бросая трубку. Она села на кровать, положив лицо в ладони, и расплакалась. Слезы лились струйками по ее щекам и с коротким звуком падали на пол. Злость и обида на подругу таилась внутри ее сердца. Никто не мог понять и разделить ее чувства. Словно только он, человек по другую сторону экрана, мог понять и помочь ей. И никто более не заслуживает ее любви. С этими мыслями она включила телефон и, увидя высланный парнем адрес, широко улыбнулась и вытерла все еще идущие слезы. — Когда я выйду замуж, — думала Ира. — Все они поймут, как были не правы. *** Арсений сидел на диване и смотрел в окно. Пустота в его голове и неразборчивые чувства убивали изнутри. Этот мальчишка вел себя непонятно, странно, словно боялся его, Арсения. Но разве Попов хотел именно этого? Гнетущие чувства разочарования и злости царили в квартире. Мужчина вспоминал глаза, которые были такие невинные, детские и отчаянные. Они смотрели на него со страхом, как будто Арс прямо сейчас возьмет что-нибудь и ударит Антона. Арс взялся за голову. Почему этот мальчик оказывает на него такое воздействие — не ясно. Он отвлекся , посмотрев на телефон. Новое уведомление от жены его лучшего друга. С Ляйсан он знаком примерно столько же, сколько и с самим Пашей. Они встречались очень и очень долго, если не с самого начала знакомства, а вскоре и поженились. Утяшева, которая так и не желала брать фамилию мужа, была очень добрым и творческим человеком. Арсений вспоминал, как бывал на ее выставках. Она всегда давала ему хорошие советы, которым он непременно следовал. Сейчас она спрашивала, не видел ли он Павла. Попов задумался, но потом понял, что из квартиры он не выходил, значит, никого, кроме Шастуна, сегодня не наблюдал. Быстро написав кроткое нет, он задумался, куда мог подеваться Воля. Нет, изменять он бы точно не стал. Сколько Попов был знаком с Пашей, тот был верен, как пес, и никогда в жизни, даже под дулом пистолета, не изменил бы. Ляйсан прочла, но отвечать не собиралась. Попов понял, что надоедать сейчас смысла нет, и вернулся к своим раздумьям, думая все об одном и том же. О мальчишке, которые занял его мысли на всю оставшуюся жизнь. *** Антон молча добрался до квартиры и запер дверь. Последние дни стали сущим кошмаром для него, и как пережить это все, он понятия не имел. Трудности встречались на его пути часто, и поэтому сейчас он предпочитал размеренную и спокойную жизнь, где он просто учится и работает. Но нет, кошмар догоняет его всегда. Люди, которых ты оставил далеко в прошлом, появляются снова. Они не станут незнакомцами. Они буду знакомыми незнакомцами. Хорошо забытое прошлое, но никак не незнакомое «новое». Антон думал, сидя за кухонным столом, обо всем на свете. О том, как жить дальше. Человек, которого ты оставил давным-давно, еще будучи ребенком. Человек, нанесший десять ножевых ранений без ножа. Он снова тут, снова одним взглядом проник в душу Шастуна, съедая изнутри. Ни сказав не слово, он уже прочитал его и уже убил. Это не человек, нет. Это убийца. Об этом всем он мог подумать потом. Все, что происходит с ним сейчас — словно театральное представление. Скоро занавес закроется.