Слабость

Йосафлейм любил кошек. Как бы странно это ни звучало, но ему, холодному и расчётливому прогматику, до ужаса нравились кошачьи всех мастей. Породистые, бродячие, львы, тигры — все они вызывали у него почти детский восторг. Однако он никому и никогда об этом не рассказывал. Даже Кранбер, с которой они были очень близки. Он считал такую свою слабость постыдной, особенно для правой руки Дьявола, а потому не распространялся о ней. И он искренне думал, что об этом никто не знал. До сегодняшнего дня. Сегодня всё было как обычно, ничего не предвещало беды. Он как всегда проснулся, отправил Йосафайер в школу, а сам занялся домашними делами, так как в замок его сегодня не вызывали. А потом наступил вечер, и к ним в гости заглянул Щербет с Фроуз. Вот тогда-то всё и началось. Сейчас, сидя на кухне и поглаживая мурчащего у него на коленях белоснежного кота, Йосафлейм никак не мог понять, каким образом он узнал. Он ведь никому не рассказывал об этой своей тайне, всегда скрывал её, и ему казалось, что очень даже успешно. Но, как выяснилось, где-то он всё-таки просчитался. Потому что сейчас у него на коленях лежал, довольно мурлыкая и размахивая пушистым хвостом, Щербет. Впрочем, в этом были и свои плюсы. К примеру, котиком он оказался очень даже красивым. Белоснежный, пушистый, с ясными небесно-голубыми глазами и маленькими ангельскими крылышками — единственный признак того, что он непростой кот. И шёрстка у него была очень приятная. Мягкая, шелковистая. Йосафлейму нравилось её перебирать, запускать в неё тонкие пальцы. А Щербет на каждое его прикосновение мурчал громче и выворачивался так, чтобы точно попадать прямо под руку. Выглядел он крайне довольным, что неудивительно: он же наконец добился своего. Столько лет он бегал за ним, Йосафлеймом, в попытках получить столь желанное внимание, и теперь наслаждался вдоволь. — Скажи, Йосаф, — вдруг обратился он к нему, в очередной раз подставившись под ласку. — Чего? — тот глянул на него и поднял бровь. — Тебе нравится эта форма? Йосафлейм ненадолго задумался, как лучше ответить. С одной стороны, кошачий облик Щербета ему и правда импонировал куда больше, чем обычный. Хотя бы потому, что в нём он выглядел мило. Да и его можно было гладить и держать на руках. С другой же, умом он всё равно понимал, что, несмотря ни на что, это всё ещё Щербет. Тот самый Щербет, который долгие годы преследовал его. Тот самый Щербет, который лип к нему каждый день. Тот самый Щербет, которого он терпеть не мог. И так же Йосафлейм понимал, для чего он всё это затеял и к чему всё это шло. — Допустим, — наконец произнёс он. Он решил ответить неоднозначно: надеялся, что таким образом его пронесёт. И, надо сказать, это сработало. Щербет издал какой-то странный звук, похожий не то на фырчание, не то на недовольное мяуканье, но всё же не стал слезать с его колен. Напротив, лишь устроился поудобнее и закрыл глаза. Похоже, заходить дальше он не собирался. Что ж, оно и к лучшему. — В следующий раз я тебя точно соблазню, огонёк, — пробурчал он. — Обязательно, — Йосафлейм хмыкнул, но всё-таки продолжил поглаживать его. Он знал, что в следующий раз у Щербета тоже ничего не получится. У него никогда не получалось. А пока этот самый следующий раз не настал, они оба могли наслаждаться. Йосафлейм — мягеньким котиком. Щербет — долгожданным вниманием.