Стеклянная бабочка

      Аякс в полумраке едва видит лицо любимого. Его слегка нахмуренные брови, чуть приоткрытые губы и похоже немного учащенное дыхание. Он тянется рукой к чужому лицу, но одергивает себя — в прошлый раз Скар сразу же проснулся. Приподнявшись на локте, Тарталья убеждается, что его парень укрыт одеялом лишь наполовину, что вызывает тихий, полный недовольства вздох.       Тихонько перебираясь, Аякс ложится ближе к Скарамушу и тянется, чтобы укрыть того одеялом посильнее, но его руку тут же перехватывают. У Скарамуччи сильная хватка, но уже спустя несколько секунд он расслабляется.       — Что-то случилось? — сонный, слегка хриплый голос парня разрезает тишину спальни.       — Просто с тебя одеяло сползло. Хотел поправить, — Скар, будто действительно не доверяет, оглядывается на себя. Ноги совсем голые, кусочек одеяла прикрывает торс, но даже на спину его не хватает. Только теперь он отпускает руку Аякса.       — Все нормально. Почему ты не спишь? — брюнет тянет на себя их общее одеяло и заворачивается в него посильнее, чувствуя, как мурашки пробежались по телу. Замерз все-таки.       — Проснулся пять минут назад. Могу обнять тебя? — просит Тарталья, зная как важно для Скарамуччи чтобы интересовались его мнением. После утвердительного «да» он придвигается почти вплотную и обнимает парня за плечи, позволяя Скару уткнуться носом куда-то в свою шею. Его кожа кажется холодной, будто он только что пришел с ночной улицы.       Совсем тихое и размеренное сопение доносится через несколько долгих минут пока Аякс гладит его по спине. Для Тартальи парень сейчас кажется таким маленьким в сравнении с ним. Его дыхание почти не чувствуется, лишь слегка щекочет чувствительную кожу на ключицах.       У Аякса не получается уснуть. Он сверлит взглядом стену без ковра — нужно будет повесить его, наверняка Скарамушу так станет теплее спать — и ловит себя на мысли, что Скар больше доверяет этому холодному бетону нежели ему. Только сейчас он полностью признает этот факт. Всегда Тарталья отгонял подобные мысли — мало ли кому как нравится спать.       Он прикрывает глаза и сильнее прижимает к себе любимого человека, надеясь поскорее провалиться в глубокий сон и сбежать от тревожащих душу мыслей. На утро он обязательно поговорит со Скаром. В очередной раз. Ожидаемо, но разговор за завтраком снова склоняется к уже пройденному пути, где брюнет лишь успокаивает и обнимает его.       — И не холодно тебе так? Стена же все-таки, — Аякс решает зайти дальше и как-то развить тему диалога. Все-таки год отношений недавно был, а складывается ощущение, что вместе они всего пару месяцев. Аякс понимает любимого и полностью поддерживает. А еще Аякс хочет помочь.       — Не холодно.       — Когда я попытался укрыть тебя одеялом, ты резко проснулся. Я что-то сделал не так? — внимательно всматриваясь в глаза парня, Аякс притягивает его поближе, усаживая на свои колени. Руки сразу забираются под одежду и он мягко гладит. Тактильность Аякса никогда не исчезнет, с чем Скарамучча уже смирился.       — Все так. Я всегда чутко сплю, это нормально. Разве ты не привык?       — Привык, но… Может тогда будешь спать ближе ко мне? Ты много раз просыпался от холода, разве нет?       — Ты же знаешь, я не люблю эту тему, — в голосе Скарамуша звучат уже привычные в подобных разговорах нотки раздражения, — Я сказал, что все в порядке.       — Хорошо, — Тарталья лишь вздыхает и аккуратно целует любимого в шею, гуляя руками по его спине под толстовкой. Отпускать парня не хочется, поэтому он напрягает руки, чтобы удержать его на своих коленях.       — Эй, — тихо окликает брюнет, сжимая плечи Тартальи.       — Посидишь так со мной?       Показательно закатывая глаза, Скарамучча чуть ёрзает, устраиваясь на коленях поудобнее. Он обнимает Аякса за шею и прячет лицо в изгибе локтя. Он не станет больше переступать через себя, ради другого человека, но все равно больно от того, что он ранит любимого. Скарамучча смог подпустить Аякса к себе, открыться ему больше, чем остальным, но — как бы он ни пытался — довериться полностью не выходит.       — Я не специально.       — Что?       — Я не специально делаю тебе больно, но все равно хочется извиниться. Боже, как тупо это звучит… — Скар тихонько ворчит куда-то в свою руку и Тарталье приходится сильно напрягать слух, чтобы разбирать все слова, — Меня бесит, что я чувствую вину, но и перешагнуть через себя у меня не получается.       — Не перешагивай через себя. Я вижу, что тебе больно, и не хочу сделать еще хуже, — голос Аякса звучит все тише, а хват рук усиливается, словно он боится, что Скарамучча растворится прямо в его руках, — Я никогда не брошу тебя, что бы ни произошло.       Брюнет чуть сжимается на чужих коленях. Такие слова почему-то болезненно ранят хрупкое сердце, заставляют чувствовать себя виноватым. Его привычное высокомерие, выражающееся на других, перед Аяксом просто разбивается. Такой милый, красивый, добрый, открытый и готовый ради него на все — поразительно, что они вместе.       Аякс аккуратно тянет Скарамуччу, заставляя расцепить его руки, и с нежностью сжимает их, поглаживая большими пальцами тыльную сторону. Он подносит их к лицу, поочередно расцеловывая. Ежедневно хочется показывать, как сильно он его любит. В глазах Тартальи Скарамучча похож на маленькую стеклянную бабочку нежного сиреневого цвета. Одно неаккуратное движение и она уже идет трещинами, нежные крылышки больше никогда не сделают изящного взмаха, а склеить никак не получится. Грубые шрамы так и останутся.       — В чем дело? — чувствуя смущение, Скар напрягается. Неловко вот так сидеть перед человеком и не иметь возможности скрыть смущение.       — Просто люблю тебя, — задерживаясь поцелуем на тыльной стороне ладони, Аякс поднимает взгляд в чужие глаза, и Скар просто тонет в нежности.       Аякс был тем, кто смог показать, что такое настоящая любовь. Он никогда ни к чему не принуждал, всегда терпелив и нежен, он будет на стороне любимого человека. Он — мечта из детства Скарамуччи, когда ему было ужасно плохо. Когда он чувствовал себя ненужным, когда не было человека, способного вытащить его из проклятого дома, в котором родная мать его не слышала, а отчим этим пользовался.       — И я тебя, — тихо отвечает Скар и прикрывает глаза. Он счастлив, пусть и винит себя в том, что такой недоверчивый. Сломанное тяжело восстановить, но Тарталья достаточно терпелив для этого, ведь парень смог открыться и подпустить его к себе хотя бы настолько близко.

***

      Какой-то ужастик заставлял Аякса нервно теребить пальцами уголок пледа, которым они оба были укрыты. Скарамучча смотрел в большой экран слишком спокойно, словно крайняя жестокость там была чем-то обыденным. В какой-то степени это пугало, насколько он был сломан когда-то?       Разделанные тела нескольких людей, куча крови и прочая мерзость вызывали у Аякса отвращение, нежели страх. С каких пор вот это начало считаться ужастиком? Ни капли страха, но зато мерзость так и цепляется своими когтями в плечи, заставляя кривить лицо.       Однако, весь вечер скрашивал Скарамуш, что тепло прижимался к телу Тартальи, аккуратно обнимая за руку. Лицо выражало полное удовлетворение и спокойствие, от чего Аякс не смог сдержать улыбки на лице. Он оставляет уголок пледа в покое и тянется к темной макушке, запуская в мягкие волосы свои пальцы.       — А?       — Все в порядке, — тихо, чтобы не перебивать голоса из фильма, говорит Аякс, — Просто захотелось.       Скарамучча исподлобья смотрит на любимого. В глазах застыли немой вопрос и непонимание, но он мельком улыбается и вновь укладывает голову на чужое сильное плечо. Это приятно. Скар сам слегка потирается о ладонь Тартальи и с улыбкой продолжает смотреть фильм, который сам же и выбрал. Не сказать, что он доволен, но если чуть-чуть представить на месте жертвы его отчима, то… фильм сразу становится годным и вызывает улыбку. Наверное, чуть-чуть пугающую, но кого это волнует?       Еще полчаса они проводят в тишине, просто смотря фильм. Хотя бы подобия на хорошую концовку там и не предвиделось, поэтому единственным развлечением для Аякса, любившего хэппи энды, стало играться с волосами Скарамуччи. То аккуратно расчесывал их пальцами, то спутывал, массируя кожу головы ноготками.       За окном уже темно, из приоткрытой форточки в комнату периодически дует холодный ветер, развивая штору, но обоим тепло в компании друг друга. Оба тесно прижались друг к другу под одним махровым пледом, наслаждаясь моментом.       — Закрыть окно? — тихо, чтобы не напугать, спрашивает Аякс и снова поправляет волосы Скарамуша.       — Мне не холодно, — после того, как маньяк в фильме добивает жертву, сразу начинаются титры. Классный фильм, ему понравился. Чуть поёрзав, брюнет укладывается на колени Аякса и сворачивается клубочком под пледом, что вызывает улыбку у рыжего.       — Красивый такой. Не дашь мне выключить фильм?       — Просто нажми на пульт, — лицо Скарамуччи выглядит слишком задумчивым. Пожав плечами, Аякс дотягивается до пульта и выключает телевизор. Комната мгновенно погружается во мрак, лишившись единственного источника света. На улице сегодня облачно, возможно ночью пойдет дождь. А свет фонаря почти полностью перекрывается густыми ветками дерева, с которого еще не опала листва, — Все в порядке?       Скарамучча не отвечает. Он прикрыл глаза, плотно сжал губы и явно о чем-то сильно задумался.       — Скар? — зовет его спустя несколько минут молчания. Плечи брюнета даже вздрагивают, он приоткрывает один глаз.       — М? Что? — сглотнув, Скарамучча ищет под пледом руку Аякса, которая нежно блуждает по торсу.       — Просто ты так задумался… Тебя что-то беспокоит? — Аякс сжимает в руке изящную ладошку парня, сплетая их пальцы.       — Нет, просто хочу полежать с тобой в обнимку. Падай рядом.       Уместиться вдвоем на диване довольно сложно, поэтому Тарталья ложится боком, сильно прижимаясь к спинке, чтобы оставить место для Скарамуша. Тот подбирается поближе, крепко обнимает и довольно неожиданно целует в шею. Тактильность Скарамуччи еще много лет назад была уже перенасыщена одним человеком, который оставил отвратительный след в памяти, поэтому подобный жест — показатель доверия к Аяксу.       Тарталья расплывается в улыбке и покрепче обнимает парня, кажется, почти готовый счастливо мычать в его макушку и обнимать до боли в ребрах, но все же он не позволит себе сделать парню больно.       Скарамучча шумно выдыхает и по холодку на влажном месте Аякс понимает, как сильно сейчас переживает брюнет. И тем не менее он снова припадает губами к шее.       — Скар? В чем дело? — тихо спрашивает Тарталья, у которого в голове миллионы мыслей.       — Просто мне так хочется, — также тихим шепотом отвечает Скарамучча и тянет чужую футболку вверх, на что Аякс сразу же принимает полусидячее положение, удивленно смотря на парня.       Они вместе довольно долго, но интим в их отношениях, по понятным причинам, был редкостью. Отношения, наполненные любовью и объятиями, заботой и пониманием — это короткое описание про них. Скарамучча наслаждался тем, что у него есть искренний и понимающий человек, с которым он чувствует себя в безопасности по сравнению с другими людьми. Когда дело доходило до секса, Аякс всегда чувствовал напряжение и страх в парне, старался быть максимально нежным и никогда не выступал инициатором после того, как однажды у Скарамуччи произошел срыв.       Поцелуи в шею в их отношениях всегда были звоночком — так они когда-то договорились. Поэтому Скарамучча тянет рыжего на себя, укладываясь на спину. Он обвивает руками его шею и улыбается — так нежно и искренне, доверчиво.       — Я…       — Продолжай. Я хочу.       Вспоминая весь сегодняшний день, Аякс не может вспомнить каких-то возбуждающих предпосылок, чтобы все свелось к сексу, поэтому на несколько секунд даже переживает, но все-таки снимает футболку и чуть более удобно устраивается между ног брюнета.       — Может быть в спальню? Уверен, что тебе будет здесь удобно?       — Хорошо, пошли, — лукаво улыбнувшись, он обнимает Тарталью за шею, скрепляя руки в замочек, а также скрещивает ноги на пояснице рыжего.       — Вот же, хах, — махнув головой, Аякс пролезает руками под спину парня и прижимает к себе, вставая с дивана. Почти сразу же Скарамучча плотно прижимается губами к шее на видном участке и втягивает кожу. След приятно ноет, Скар отпускает кожу только в спальне, сразу довольно хмыкая, — Нахулиганил и доволен?       Тарталья аккуратно опускает парня на прохладные простыни и нависает над ним, с улыбкой рассматривая нежное лицо. Аккуратное, красивое, с точеными чертами — слишком идеален, слишком прекрасен. И он слишком его любит.       — Да. Люблю тебя, — расцепив руки, Скарамучча сразу гладит пальчиками широкую спину.       — Я тоже тебя очень сильно люблю, котик, — Аякс касается своим носом кончика носика брюнета, играясь так, пока тот не проявляет инициативу и не целует первым. Так было всегда.       Скарамучча прикрывает глаза, наслаждаясь счастливым моментом. Приятно быть с этим человеком. Приятно касаться его и целовать. Почти не страшно доверить ему свою душу и тело. Поэтому Скарамучча только сладко стонет, когда его раздевают и бережно укладывают на простыни, на минутку отлипая. Аякс помнит о просьбе и это в очередной раз доказывает, что брюнета действительно ценят.       Рядом падает пачка контрацептивов и новый тюбик смазки, а Тарталья возобновляет поцелуй, аккуратно начиная снимать одежду со Скарамуша. Пальцы брюнета чуть холодеют, но сегодня он хочет продолжения, поэтому помогает. В неторопливом темпе на это уходит несколько минут, за которые Аякс успевает покрыть поцелуями чужие ключицы и бедра.       — Только не кусайся, — как всегда предупреждает Скарамучча. Он не любит боль в любом ее проявлении.       — Конечно.       Никаких «я помню». Просто согласиться и все. Это еще одно правило, которое Аякс для себя поставил. Он не хочет ставить любимого в неудобное положение — подумает, что надоедает или не прав. Ему не сложно просто согласиться. Поэтому на внутреннюю сторону бедра сыпется только куча поцелуев, а ногу Тарталья размещает на своем плече.       — Я остановлюсь, если ты скажешь, — серьезным взглядом смотрит Тарталья снизу вверх. В этой комнате было не так темно, ведь из окна ничто не преграждало вид. Он мог видеть не только силуэт, но и выражение лица любимого человека.       «И правда… Он так похож на маленькую, хрупкую бабочку, но вместе с тем он так сильно хочет жить, сколького смог достичь. А в итоге из всех он выбрал меня. Как же я люблю тебя, Скар» — Аякс улыбается своим мыслям.       — Не останавливайся.       Тарталья давит холодную субстанцию на пальцы, размазывает и чуть согревает, после чего подготавливает Скарамуччу — каждый раз как в первый, ведь перерывы у них слишком большие. Но Аякс не хочет ничего менять, он всегда готов подстроиться под любимого человека.       Скарамучча сразу падает головой на мягкую подушку. Ему не больно с этим человеком, а легкий дискомфорт быстро проходит. Виляя бедрами, он показывает, что готов к продолжению, и Тарталья добавляет второй палец, стараясь добавить смазки. Он предельно нежен и аккуратен, продолжает покрывать поцелуями чувствительные бедра.       — Умничка, — тихо хвалит Аякс и чуть разводит пальцы, от чего Скарамучча глухо стонет. Хочется убрать чужую руку ото рта, но Тарталья не смеет. Если Скарамучче так комфортно, то пусть будет так.       Подготовка всегда отнимала гораздо больше времени, чем сам процесс, потому что Скарамучче требовалось подготовиться и морально. Он сам инициатор, но он всегда обдумывает, насколько готов.       — Я могу начать? — упираясь локтями в кровать по обе стороны от головы Скарамуччи, спрашивает Тарталья.       — Да, — Скарамучча накрывает ладошками его щеки и чмокает в губы, чуть виляя бедрами в поисках удобного положения.       Аякс берет свою подушку и подкладывает ее под поясницу брюнета, на что получает благодарный, но смущенный взгляд.       — Останови меня, если я сделаю больно, — с сожалением в голосе просит Аякс и аккуратно толкается в доверенное ему тело. Он медлит и дожидается, когда Скарамучча позволит двигаться дальше.       — Все в порядке, я ведь не настолько неженка, — бурчит Скар и чуть подается бедрами навстречу.       — Дело не в этом, милый. Я просто очень сильно тебя люблю, — Аякс шепчет в самые губы, медленно двигая бедрами дальше. Для этого человека у него много терпения, — Я могу начать?       Руки Тартальи чуть дрожат, поэтому он снова опускается на локти, целуя парня в шею. Он входит до конца, но дожидается разрешения, однако Скарамучча обхватывает его бедра ногами и скрещивает их на пояснице.       — Ты так соскучился? — улыбается Аякс, зная, что означает этот жест. Он медленно выскальзывает и плавно двигается вперед вновь, выбивая хриплый стон из брюнета.       Ответа не последовало, как и всегда. Скарамучча только припадает сперва губами к чужой шее, а после кусает. Он любит это, оставить всевозможные следы на своем партнере, а потом ежедневно любоваться на свою маленькую шалость. Но Аякс никогда не бывает против.       Тарталья шумно выдыхает. Хочется быстрее, но он лишь тяжело дышит и двигается аккуратно, наслаждаясь голосом любимого человека, его жарким дыханием в шею и легкими царапинками где-то на спине.       — Красивый, — зачарованно шепчет Аякс и чуть ускоряется. Он чувствует, как сильнее к нему прижимается Скарамучча, как громче становятся его стоны, как он сильно сжимается.       — Мне нравится, — через стоны разбирает Аякс и оставляет несколько поцелуев на лице брюнета, когда чуть отстраняет его от себя, — Мхм… Аякс… Поцелуй…       Тарталья слишком влюблен, чтобы отказать. Он начинает поцелуй нежно, сминает любимые губы своими и смеется, когда чувствует легкий укус на нижней губе. Скарамучче можно. Скарамучче можно все.       — Еще, — едва слышно просит брюнет, но Аякс слышит. Поцелуй перерастает в страстный, а его толчки становятся более резкими, выбивая воздух из легких. Он пробирается рукой меж двух уже потных тел, обхватывая ладонью чужой твердый член.       Скарамуш сразу напрягается, уворачивается от поцелуев и громко стонет. Впервые почувствовать возбуждение с этим человеком было страшно, но Аякс доказал, что не все люди «конченные ублюдки». Поэтому сейчас Скарамучча сильнее выгибается в спине, чувствуя удовольствие от того, что он рядом с Аяксом.       Почувствовав свободу, Тарталья устраивается удобнее, упираясь коленями в кровать. Обе ноги брюнета он укладывает на свое плечо и возвращает руку к возбуждению парня, быстро двигая ею. Тучи за окном постепенно рассасывались и холодный голубой свет луны выхватывал красивое тело, позволяя насладиться его видом.       Скарамучча извивается на кровати от скорого оргазма, комкает и без того смятые простыни сильнее, сжимая их в кулаках. Он весь в приятном напряжении, втягивает и без того плоский животик и громко стонет.       — Аякс!.. — Скарамуш тянется к нему руками, но не достает. Он неосознанно до синяков давит пятками на чужое плечо, выгибаясь, когда кончает на свой живот.       Тарталья сдавленно улыбается, пытаясь не сделать парню сейчас больно, но тот сжимается до того сильно, что любое движение бедрами делать страшно. Обнимая ноги парня, он целует икры и пересиливает себя, единожды повторяя толчок. Этого хватает, чтобы кончить в презерватив.       — Спать хочу, — тихонько шепчет Скарамучча прижимаясь к горячему телу рядом. Аякс накрыл их обоих пледом, но спать на такой кровати не сильно хотелось.       — Отдыхай, котик, я все сделаю сам, — заботливо отвечает ему Тарталья и с улыбкой целует в висок. Он сам приведет их обоих в порядок и уложит на чистую постель.