о прощении и пиздюлях

илья считал что в жизни нет места насилию, нико считал что илью надо отпиздить. илья всегда искал спокойствие. его волосы развивались под солнечными лучами, а яркие, разноцветные наряды отражали его внутренний мир — мир, где не было места ненависти. кроме нико. нико, напротив, был воплощением хаоса. темные шмотки и громкая тяжелая музыка подчеркивали его мрачный взгляд на жизнь. ковач часто говорил о том, как мир полон предательства и лжи, он уверен, что чтобы выжить, нужно быть сильным и жестоким. нико считал что илья слишком наивен и раним, илья считал что нико надо пойти нахуй

***

-"открой глаза, долбаеб, ты не видишь что в мире происходит?», — а илья и не видит, или не хочет. он просто хочет мира. однако было что-то особенное. противоположности притягиваются — как огонь и вода. их споры часто перерастают в драки, но итог всегда один — искренние разговоры под звездами. — знаешь, мы-олицетворение садомазохизма — типо как курящий больной раком? кста, сигу будешь? — ну типо.буду. они находили в себе то, что держало их вместе — зависимость друг от друга, как раковые клетки, которые, несмотря на свою боль, продолжают жить.

***

илья старался понять нико, даже когда их миры столкнулись в сопротивлении. он верил, что каждый человек имеет право выбирать — выбирать любовь вместо ненависти, мир вместо войны. «я знаю, что тебе больно.» — говорил он нико, когда тот снова начинал этот разговор. тот в свою очередь, не мог принять мирную философию ильи. его сердце было полно гнева. «ты не понимаешь, насколько хрупка жизнь. ты думаешь, что мир — это цветы и радость, а на самом деле в нем правит жестокость а не розовые единороги». каждый раз, когда он произносил эти слова, в его глазах читался призыв к действию, к противостоянию. заебал. и все же в их спорах всегда оставался какой-то странный эффект. споры становились настоящими поединками, где каждый пытался доказать свою правоту, но в конце концов оба выходили раздражёнными и усталыми, но с определённым пониманием друг друга. говорили о своих переживаниях, о страхах, и в этом находили покой. однажды ночью, сидя на крыше, под звёздным небом, они обменялись взглядами, полными понимания. илья протянул сигарету к нико, совсем как будто они заключили перемирие. — может, у нас у обоих есть свои раны, и мир для нас в каком-то смысле похож на бойню? нико кивнул, протест сжирал его изнутри. — но иногда нужно быть сильным, чтобы выжить, малой. я не могу просто смотреть, как эти ублюдки предают, убивают, воруют и не отвечать на это. — а может, настоящая сила — это уметь прощать? позволить себе быть уязвимым, — возразил илья. мягкое свечение у ушей звёзд казалось чем то священным. — я не терпила, — резко стиснул губы нико. — прощение — это роскошь. я видел, как люди страдают, как надежда умирает в глазах тех, кто слишком долго ждал справедливости. илья тихо вздохнул, отвернулся. каждая звезда казалась ему куском надежды, такой не досягаемой но такой нужной. — я понимаю, — сказал осипов, — но ненависть разрушит тебя изнутри. понимаешь? нужно отпускать. ковач обернулся к илье, его лицо было озарено лунным светом. — отпускать? — усмехнулся он, — а как я могу это сделать? я не могу забыть, эта боль-часть меня — но и ненависть тоже меняет, она делает тебя слепым к другим людям, к любви, к искренности. ты ведь не хочешь стать тем, кого сам ненавидишь? между ними повисло молчание. нико низко наклонил голову, обдумывая его слова. каждый звук, будь то шорох ветра, далёкий звук машин на улице — усиливал напряжение. — возможно, ты прав, — наконец произнёс он, хотя это было для него трудным признанием. — может, я просто боюсь, боюсь испытать ту боль снова. — это она делает нас настоящими, — ответил илья, поднося к губам сигарету и закуривая. — быть слабым — не значит быть плохим. это значит быть человеком, нико их взгляды встретились вновь. теперь это были не просто взгляды, полные понимания, это были взгляды, в которых таилось что-то большее — возможность увидеть мир с другой стороны, возможность довериться, несмотря на страх. звезды сверкали над ними, это новый шаг к пониманию и прощению. — спасибо, малой, volim te. — опять ты на своем не русском, не понимаю я, что ты сказал? — нахуй тебя послал.