Мы оба грешники

      Долгое время ангел-чистильщик не мог отойти от шока, увидев приёмную дочь своих так называемых родителей из жизни. Девушка долгое время не осмелилась сокращать дистанцию между собой и парой. Но затем она сделала реверанс, как принято было сто лет назад (сейчас тоже можно сделать реверанс), после попросила у них следовать за ней.       — Это она? — прошептала ему кошечка.       — Да, — также шёпотом отвечает лже-грешник. — Моя сестра.       — С виду не скажешь, что она шлюха.       — Ты подожди, потому что она только дома такая добрая и нежная, — говорил Кольт. — Даже кажется, что девственница.       — Честно, я при жизни не спала ни с кем, — призналась грешница. — Я только воровала, и только скрытно. А у тебя даже двое детей есть.       — Были, — исправил её ангел.       — Они и сейчас у тебя есть. Только в Раю и старые.       — Сара в двадцать три умерла, — сказал Кольт. — При родах. А Брайен в двадцать семь — Вторая мировая война.       — Охренеть у тебя память, — удивилась этому Шелли. А сама не понимает, как можно столько помнить о своих детей, будучи жителем Рая.       — При жизни у меня была прекрасная память, — хвастался парень.       — Я бы сказала, слишком, — прокашляв, сказала девушка-кошка.       — О чём это вы там шепчитесь? — развернулась девушка-циклоп к паре. — Идёмте быстрее!       Те не стали заставлять её ждать и быстрыми чуть ли не широкими шагами последовали за ней.       Перл — так представилась грешница — рассказывала, что случилось после смерти Кольта. В первую очередь, родители, узнав о трагедии, чуть ли не целое море пролили слёз, о внуках они заботились, и в этот раз не грабили и не убивали никого ради них. Каждый год, в день рождения их сына, они приходили к нему на могилу и рассказывали ему всё, что с ними происходило. Только перестали приходить, потому что их поймали и казнили за преступление. Дети ангела уже повзрослели и жили сами по себе, однако они не забывали про о своём отце и навещали его могилу. Пусть они не так долго прожили, но они были счастливы.       — А меня один клиент убил, — на вопрос Шелли, что случилось с приёмной дочерью бандитов, Перл не стала молчать. — Я узнала одну страшную тайну, за что поплатилась.       — Что он гей? — выгнула бровь кошечка.       — Хуже. Он каннибал.       — Ты спала с каннибалом? — перепросил ангел-чистильщик.       — Не успела.       — И правильно! — встряла Шелли. — Не хуй ставать перед ним раком или сосать ему член!       За эти слова её одарили недовольными и озлобленными взглядами. Девушка сказала это не потому, что это прозвучало смешно. Эти слова имели особый смысл для неё саму. Даже глубокий смысл…

***

      — Мам, пап, я гостей привела!       Ребята дошли до места жительства Перл и её родителей. Они жили в самом криминальном районе первого круга Ада. В доме было слышно только то, как из кухни доносится шум радио, в котором проигрывается старая мелодия 90-х годов XIX — 20-х годов XX. С мастерской также слышится странный шум, похожий на то, что по деревянной поверхности кладут что-то тяжёлое и металлическое.       — Какие гости, Перл? — доходит женский немолодой голос из кухни. — У нас гостей не было с того момента, как наш сын отдал своих детей нам под опеку, когда тот умрёт.       — Вообще-то, с его похорон, — исправила её девушка-циклоп.       — Без разницы, потому что гостей у нас больше не… — Женщина вышла из кухни и тут же замерла, как только увидела гостей. Если Шелли она впервые видит и даже не удивляется её присутствию, то ангел вызвал у неё смешанные эмоции: от удивление и шока до радости со слезами на лице. — Поверить не могу, что мы снова встретились! — обнимая своего давно ушедшего сына, проговаривала женщина. — Я так рада снова с тобой встретится, Кольт! Сэм, иди сюда! Наш сын пришёл!       Шум, который доносился из мастерской, тут же утих и заменился на медленные шаги. Затем двери открылись и из комнаты вышел массивный мужчина, у которого, как у лже-грешника, кожа почти была серой, однако на них были светлые порезы и шрамы. Мужчина-грешник также замер, увидев своего покойного сына в прихожей своего дома, почти в объятьях своей матери.       — Глазам своим не верю, — прошептал он себе под нос, однако не обнять Кольта он тоже не собирался. Только в его руках больше чувствовалось дружеские чувства, как у мужчин с мужчинами, чем семейные, как у отца с сыном. — Столько лет не виделись. Я думал, что ты в Рай попадёшь, за то, что преступников ловил.       — У него были шансы и в Аду оказаться, — встряла в эту тему и его жена. — Не забывай, что он скрывал нас от правосудия. А мог заработать целое состояние за наши с тобой головы.       — Надо будет тебе ещё мно-ого чего мне рассказать, святоша, — ухмыльнулась кошечка-грешница.       — Я знал, что ты окажешься в Раю! — с победой в споре засиял грешник, которого жена назвала Сэм, и с такими же искорками в глазах поглядел на женщину-грешницу. — Но почему ты оказался здесь, Колтон? — усмирив свой пыл, спросил мужчина.       — Долго объяснять, — отходил от темы ангел, и освободился от объятий своего отца.       — Ох сатана, где же у нас манеры! — шлёпнула себя по лицу мать «святоши». — Надо бы чаю заварить за встречу! За знакомство! Та грешница твоя новая девушка, да?       И её сын, и Шелли застыли, словно посмотрели прямо в глаза медузы Горгоны и превратились в камень. Грешница? Девушка? Ангела-истребителя?!       — Мам, посуди сама, — подал голосу парень, — какая она девушка? Мы с ней только недавно знакомы! А ещё я не долго буду в Аду.       — Почему? — удивился такой новости Сэм. — Ты завтра улетаешь назад, в Рай?       — Через год, — объяснила за Кольта девушка. — Потому что… — не сказав, в чём дело, она бросила взгляд на самого парня и кивнула в сторону его родителей: мол, рассказывать или сам покажешь?       Когда в доме все шторы были задёрнуты настолько, что через них даже свет не проходил, ангел снял верхнюю часть одежды и продемонстрировал своей семье шрам на правой лопатке. Хоть ему отсекли крыло не вплотную к спине, однако у него остаётся след, указывающий на то, что Кольт не способен будет летать с одним крылом. Для демонстрации, что второе крыло в порядке, ангел призвал его. От того крыла, которого его отняли, лишь небольшая часть осталась на его спине. И родители, и приёмная сестра отреагировали на это с ужасом. Перл даже прикрыла рот от увиденного.       — Кто-то из моих товарищей захотел от меня избавится, — рассказывал свою версию «святоша», спрятавши свои крылья. — Точно не знаю, кто именно, но я давно подозреваю, что некоторые мне закидывают.       — А, кроме копья, никаких больше доказательство? — спросил Сэм.       Его сын лишь помотал головой.       — Дерьмово.       А Шелли нервно перебирала пальцы, нервничая за то, что в любой момент истина прояснится. Почему она так волнуется — сама девушка не знает. Но почему-то её тянет к этому павшему ангелу. Что-то такое, которое она не чувствовала очень давно. Грешница-кошка мигом отогнала эту мысль, потому что уверена — это не то, что она чувствовала к своему бывшему.       После гостеприимства со стороны семьи ангела мужчина-грешник измерил левое крыло своего сына и обещает, что через месяц (или раньше — смотря, как повезёт) будет готовый протез на правое крыло, и тогда Кольт сможет покинуть Ад раньше нового истребления. А пока ему придётся ещё немного ночевать у кошки-грешницы. Да и ангел не против подождать ещё некоторое время. Главное — раньше вернётся в Рай.       — Слишком уж они добрые, как для грешников, — сказала Шелли, как только они свернули за поворот после прощания с семьёй ангела.       — Я тоже не ожидал, что они будут так добры, — признался Кольт. — Но у меня были догадки, что они не будут агрессивными, как только увидят меня. И меня одного смущает, что им похрен, что я экзорцист?       — Не ты один это заметил…       Но ребята не стали об этом ничего говорить. Они просто шли по улицам города, думая о своём личном. А когда дошли до дома грешницы, то девушка неожиданно сказала:       — Через несколько недель ты вернёшься назад, в Рай.       — Самому не верится, — отвечает ангел. Только в его голосе слышалось не радость, а что-то на подобие тоски. Может, это Шелли показалось просто.       — Ты встретишься со своими детьми, которые успели повзрослеть после твоей смерти, — говорила девушка-кошечка. Её кошачьи ушки заметно опустились.       — Угу.       — Ты, наверное, больше не будешь убивать грешников ради сокращения населения в Аду, потому что крыла одного у тебя нет.       — Наверное.       — И, кажется, мы больше не увидимся.       — Что, прости?       Последние слова, которые девушка произнесла, она прошептала так тихо, что Кольт не расслышал, что она сказала.       — Забудь! — и грешница быстро забежала в свой дом, заметно обретая на лице заметный румянец, которым и шерстью не скроишь. Что она только что сказала? Ещё и с таким огорчением, словно она расстаётся со своим парнем, с которым знакома всю свою жизнь. Она что, влюбилась? В ангела? Быть такого не может. Это глупо. Просто смешно. Но и обидно в то же время. Обидно для неё и, возможно, ангелу…