Воспоминания корней Ирминсуля.

Все двери и окна маленького старого, но ухоженного, домика вдали от всех деревень были открыты настежь. Пахло влагой и мылом, начищенный пол и стекла блестели. Ни намека на пыль и грязь. Просто сегодня - день большой уборки. Женщина лет тридцати – тридцати пяти шла на цыпочках по полу. Штаны закатаны, рукава старой рубахи тоже, передник колышется при каждом шаге, каштановые волосы перехвачены косынкой. Вся одежда серая и грубая, чтобы было не жалко. – где же Итто? – мягким, наигранным, недоуменным голосом сказала она, присев на колени рядом с диваном и заглянув под него. Тут же раздался настоящий демонический смех с веранды. Она бросила туда хитрый добрый взгляд, но вслух сказала. – тут его нет, никак не могу найти, – она встала, не отряхиваясь, и нарочно наступая на самые скрипучие половицы двинулась в сторону выхода. Злорадный смех естественно, повторился. Женщина снова улыбнулась и вышла под навес, вдыхая свежий воздух. Весна заканчивалась, перетекая в лето, но до последнего оставалась свежей и радовала отсутствием духоты. Жизнь медленно просыпалась от сырой зимы, которая никогда не была полноценной, меняя слякоть на редкий тонкий снег. Но и лета тут как такого не было. Кто-то говорил, что из-за холодных течений, а кто-то, что из-за ветров, но сути дела это не меняло. Погода в Инадзуме однородная, почти вечная, как и политика сёгуната. Вздохнув, женщина услышала краем уха копошение, оторвалась от созерцания родного ландшафта и улыбнувшись продолжила игру. – где же Итто? Корзина с только что выстиранным свежим бельем задергалась и она, подкравшись, подхватила верхнюю стопку своих сырых юбок. Раздался дикий гогот, более не приглушённый тканью. В корзине сидел "подарок". Шестилетний пацанёнок с рогами, покрытыми уже стирающейся красной краской, без двух резцов, сверху и снизу, и с улыбкой от уха до уха. На самом деле маленький они прожил уже около восьми-девяти лет, но демоны дольше растут. И живут гораздо больше людского срока. Свернув юбки женщина села на корточки, зажав одежду вместе с рукой между грудью и ногами, второй ладошкой чуть прикрывая рот. Она тоже смеялась, элегантно, но от чистого сердца. – травница меня нашла! Травница меня нашла! – Аратаки схватился за край корзины и начал раскачиваться от радости вперёд - назад. – В этот раз ты дольше искала! Потому что я с каждым днём прячусь все лучше и лучше! Не так давно женщина встретилась с одним красным они. Это была сущая случайность, просто он собирал дыни с ее излюбленного дикого дерева. Она воспользовалась возможностью и узнала кое-что про их род, первым делом спросив про подходящее имя для ребенка. Уже дома она предоставила своему кукушонку выбор, и тот взял сразу два, объединив их как имя и фамилию. "Потому что так звучит круче!" В тот день он спросил, как ее зовут. Травница ему сказала, что тот узнает, когда придет время, так же, как оно пришло для его имени. Они натянули веревки и развесели белье из корзины. Итто старательно пытался помогать, аж высунув кончик красного языка, но получалось у него только старательно путаться в тканях. Вынимая очередную наволочку, Женщина вдруг чуть нахмурилась и покачала головой. Аратаки ничего не заметил, продолжая наматывать на себя рукава рубахи мужа травницы, погибшего на войне. Конечно, о́ни об обладателе вещи не знал. – Итто, – она присела на корточки, показывая порванную по шву наволочку. – пожалуйста, не прячься больше в корзине. Пока ткань мокрая, она очень легко рвется. И в шкаф тоже лучше не залезать. – она говорила спокойно, объясняя и не ругая. И лицо у нее было таким же спокойным. – Взамен, я покажу тебе пару мест, о которых ты не знаешь, идёт? Они прекратил игру и посмотрел на разрыв, потом склонил голову и почесал затылок. Вдруг его лицо просияло, будто он за раз съел рой светлячков и теперь их свет пробивался даже через красные глаза. – а давай я зашью?! – ты же не умеешь шить, – она улыбнулась и потрепала Итто за щеку, уже предсказывая ответ. – а ты научи! Жарить дыни ты научила, руки мыть, зубы чистить, шнурки завязывать, даже стирать! Шить тоже научи! – малыш загорелся фейерверком, желая помочь. – Ты всегда зашивала за меня, а я постоянно что-то рву случайно. Я уже большой, могу и сам за собой чинить. А когда я выросту?! И стану во-от таким огромным, не буду же я все ещё бегать к тебе и просить зашить порванные штаны?! – даже не представляю, каким ты вырастешь, наверное, очень добрым, – она улыбнулась. – да, я буду самым добрым они на свете! И всё узнают, какие мы хорошие! Уверен, другие они тоже очень-очень добрые! – он наконец распутался из рубашки и закинул ее на верёвку, потому что не дотягивался. Травница помогла ему, расправила мокрую ткань, а потом ее когтистой ладошкой за руку утащили в дом учится шить, потому что они со всем закончили. Каким бы активным не был Итто, он умел собрать все свои силы и наколдовать из них усидчивость. Иногда правда приходилось делать перерывы, потому что у маленького они появлялась жизненная необходимость пройтись колесом по полу или дорожке с криком "Смотри как могу!".