Wicked

Ночь опустилась на город, окутывая его во мрак безмолвного спокойствия. Лишь в одном почти заброшенном районе на окраине города жизнь кипела — там, где асфальт был изрезан следами шин, а воздух наполнен едким ароматом бензина. Ничем непримечательный район был самым сердцем нелегальных гонок, где риск в мантии скорости являлся единственным законом. В центре внимания собрались гонщики и зрители, заполнившие улицу и крыши соседних невысоких зданий. Здесь не было места для слабых: любой поворот или мимолетное мгновение могло стать решающим. Гонщики соревновались не только ради победы, но и ради адреналина, который наполнял вены перед лицом опасности. Рядом с одной из машин, облокотившись на капот, стояла девушка, чьи глаза блестели в свете уличных фонарей и предвкушении сегодняшнего заезда. Пока она была увлечена беседой с одним из соперников, толпа вокруг них наполнилась громкими приветственными возгласами. Девушка мельком взглянула через публику на прибывшую участницу, её взгляд задержался на красном автомобиле и до боли знакомой ухмылке. Алый Рубин — так прозвали прибывшую за её роскошную красную машину и непревзойдённую манеру вождения. Ким появилась на сцене теневых гонок совсем недавно, но уже успела обзавестись громкой репутацией на Porsche. Шлейф восхищённых взглядов — вот что оставалось за ярким, как кровь, авто, когда за рулём была ослепительная Руби Джейн. Их взгляды встретились на мгновение — холодные, едко-презрительные, как и полагалось врагам. — Говорят, Ким потратила несколько тысяч баксов на улучшения, — отмечает парень, смотря, как Лиса лишь слегка кивает и закатывает глаза. — Главное — навыки, Тэхён. То, что она выиграла несколько мелких заездов, ещё ничего не значит. — Мелких заездов? Ох, Манобан, ты её недооцениваешь. Сегодняшний заезд — первый выход Дженни на высокую арену, туда, где правит Лалиса Манобан. Лалиса, известная в кругах гонщиков как «Теневой Призрак»‎, была неоспоримой легендой уличных гонок Сеула. Её основная карьера была связана с профессиональным видом этого спорта, однако редкие уличные заезды оставались в жизни неким возвращением к истокам. Ибо начинала девушка именно здесь, когда она, ещё совсем юная, впервые села за руль старенькой, но мощной машины отца. Попробовав однажды вкус азарта на запредельной скорости, уже ничто другое не дарит подобного захватывающего ощущения. С годами Лиса оттачивала своё мастерство, участвуя в самых опасных и сложных заездах. Те, кто ставил на девушку в чёрном авто, быстро поняли, что деньги возвращаются вдвойне. Никто не мог сравниться с её реакцией и точностью на трассе. «Бросить вызов Призраку — неизменно проиграть» — первый закон гонок. Для Дженни сегодняшний заезд был не просто очередным состязанием за первенство, а возможностью доказать, что она тоже достойна высокого уровня и может соперничать с самой Лалисой Манобан. — Готова проиграть, Манобан? — явная дерзость проскальзывает в провокационном вопросе, вызывая лёгкую ухмылку на губах соперницы и ошеломлённые возгласы стоящих рядом. Она осмелилась бросить вызов Призраку? — Это не мой заезд, Ким. Я не участвую. — Ох, прошу прощения. Королева дорог не соревнуется с простыми смертными, — Руби медленно приближается, взгляд полон насмешки. — Или ты просто боишься, что корона сползёт с твоей светлой головы? «Разозлить призрака — потерять репутацию» — второй закон гонок. Обведя взглядом толпу, Лиса предчувствует нарастающее напряжение, начинающее бурлить в воздухе. Слова Дженни, её провокация — явный вызов, который нужно принять. В карих зрачках сверкнула решимость, а губы скривились в уверенной усмешке. — Так хочется глотать пыль? Посмотрим на твою дерзость в конце заезда, Ким. Толпа вокруг отозвалась громким гулом, ликуя от такого противостояния. Публика, наполненная ожиданием, обменивалась восторженными комментариями и прогнозами, вытаскивая купюры для ставок. Машины выстроились в линию, готовые к старту. Водители пристегнули ремни, двигатели взревели, словно голодные звери, готовые сорваться с цепи. В воздухе витал запах сигарет присутствующих, смешиваясь с ночной прохладой. Светофор загорелся красным: Лиса сжала руль в руках, напрягая ногу на педали. Затем загорелся зелёный, и авто сорвались с места, оставляя за собой облака пыли со следами шин на асфальте. Городская трасса извивалась, как змея, переплетаясь узкими улицами, туннелями и мостами. Первые участки дороги относительно прямые, но вскоре начались крутые повороты с редкими подъёмами. Машины мчались по узким улицам, лавируя между препятствиями, обгоняя друг друга с точностью и мастерством, ведь никто не собирался упускать победу. Они въезжали на мост, возвышающийся над рекой Ханган. Водная гладь казалась чёрным зеркалом, отражая секундное свечение фар. Ветер свистел в ушах, а мост вибрировал от скорости. Лиса и Дженни маневрировали, обгоняя друг друга, испытывая пределы возможностей. Ошибки здесь не прощались, особенно в туннеле, куда вела трасса; в замкнутом пространстве звук моторов усиливался, отражаясь от стен. Педаль чёрной машины была вжата до упора, сосредоточенность Лисы не пробить даже звуками сирен вдалеке, ибо Дженни висела буквально на хвосте. Выбравшись из туннеля, они въехали в район с узкими улочками, где дома стояли вплотную, создавая своеобразный лабиринт из бетона. Финишная прямая была близка, и напряжение экспоненциально растёт до предела. Чёрное и красное практически вровень. На последнем повороте, когда оставались считанные метры до черты финиша, Манобан едва заметно отпускает педаль газа, решив сбавить скорость и позволяя Дженни вырваться вперёд. Молниеносное решение, осознанный жест, скрытый от глаз толпы. Почувствовав момент и не теряя ни секунды, Ким воспользовалась возможностью, пересекая белую черту первой. Толпа взорвалась аплодисментами и криками, отмечая её победу. Лиса пересекла финиш через долю секунды. Призрак проиграл? Вокруг царил хаос, смесь ликования и изумления. Никто не мог поверить, что непобедимая Лалиса уступила новенькой, спустив все деньги, поставленные на её победу. Аплодисменты и крики заполнили ночной воздух, встречая Рубина, и Лиса, чуть замедлив шаг, приблизилась к ней, всё ещё ощущая адреналин в крови. — Ну что, Призрак, каково это — проиграть? — Дженни ухмыльнулась, в глазах сверкало озорство. Лиса приподняла бровь, лицо сохраняло хладнокровие, несмотря на внутреннее напряжение. — Тебе просто повезло, — она сделала шаг ближе, лица оказались на опасной близости друг от друга, — не привыкай к этому. — Неужели? — Дженни склонила голову набок. — Может, ты просто не выдержала давления? Дыхание наблюдающих затаилось, ловя острые, как лезвия, слова и стальные взгляды гонщиц. Кто-то шептался с соседом, делая ставки на то, как долго продлится вражда, кто-то выкрикивал подбадривающие слова, разжигая эмоции ещё сильнее. Одно было ясно: это противостояние обещало быть не просто зрелищем, а настоящим событием, которое привлечёт больше внимания и денег. — Не привыкай, — повторилась девушка, возвращаясь к машине.

— 영혼 —

Touch me and you'll never be alone

На одном из холмов, возвышающихся над ночной столицей, Лиса расположилась на капоте своей машины, наслаждаясь раскинувшимся перед ней видом. Город под её взором пульсировал огнями и движением, как живое существо, дышащее и шепчущее свои тайны. Она вытянула ноги и облокотилась назад, опираясь на руки. Ветер нежно играл с волосами, принося с собой запах ночи и едва уловимые ароматы города, а луна мягко освещала лицо, нежа девушку в своём серебристом свечении. Вдалеке, на фоне приглушённого шума города, послышался рёв мотора, постепенно становящийся всё громче. Авто остановилось неподалёку, мотор заглох, и в наступившей тишине звук открытия двери и тихие шаги по гравию казались особенно чёткими. Лалиса не оборачивается, прекрасно зная, кто явился в её место спокойствия. — Ты мне поддалась! — с раздражением заявляет голос, выхватывая спелую ягоду из рук девушки. — Нет, — утверждает Манобан, отмахиваясь от пронизывающего взгляда брюнетки и потягиваясь к ещё одной черешне в пластиковом контейнере. Она была совершенно умиротворена и будто бы не сожалела о проигрыше. — Тогда почему замедлилась на повороте? — ответ совсем не устраивал Дженни. Она прекрасно понимала, что победа была в кармане Манобан, пока та не решила совершить глупую ошибку к завершению заезда. Взор младшей был всё ещё прикован к ночному городу; её необъяснимая безмятежность лишь подогревает интерес Ким. — Отвечай, — пальцы неожиданно сжимаются на подбородке, заставляя избегающий взгляд посмотреть на Ким. — Должна была, — ухмыляется девушка, не прерывая зрительного контакта, — не могла позволить своей девушке облажаться на первых серьёзных гонках. Вражда — искусно разыгранный спектакль. На публике они — непримиримые соперницы, огонь и лёд, что, сталкиваясь, разжигают искры интереса в зрителях. Лиса и Дженни дерзили друг другу открыто, их слова клинками пересекались в яростном поединке, поднимая уровень адреналина до гонок. Толпа слепо жаждала новых столкновений, не подозревая, что за этим театром скрывалось нечто большее. Искренняя любовь не продаётся, а раскалённая вражда — отличное продвижение. — Ах вот оно что… — хватка ослабевает, и в потемневших зрачках искрится что-то необычное. — Я предпочитаю честный выигрыш, дорогая, но, раз такое дело, позволь мне тебя отблагодарить. В их диалогах слышится не только вызов, но и скрытая страсть, невидимая посторонним глазам. Для публики они были заклятыми врагами, чьи взаимные нападки подогревали интерес и делали гонку незабываемым зрелищем, а наедине... — И как же, Ким? Дженни отбросила слова. Вместо них она подошла ближе, смешивая дыхания, и мягко коснулась губ Лисы своими. Вкус черешни — сладкий, сочный, словно летнее воспоминание, заполнил рецепторы. Младшая погружается в моментальное ощущение блаженства, позволяя Дженни слегка нависать над собой, зарывать пальцы в локоны и опускать тело на холодный металл под ней. Эхо прошлой гонки отражалось в стенках артерий, стрелка спидометра зашла за красную линию адреналина. Сердца стучали, как безумные, подобно моторам, перегревшимся на трассе, и этот ритм, общий для них обеих, задавал темп движениям. Личное продолжение гонки, но уже без скорости и шума — только они вдвоём, общее дыхание и тихий шёпот ночного города. Руби Джейн, склонившись над Манобан, прижимала её к капоту авто. Руки младшей в поисках поддержки медленно скользили по спине, притягивая ближе. Оторвавшись от губ, Ким оставляет влажные следы на нежной коже шеи. Остатки нейромедиаторов, ещё после гонки, теперь превращались в сладкое возбуждение. Веки Манобан опустились, тело расслабилось на холодной поверхности, полностью сдавшись под трепетными прикосновениями гонщицы. На извилистых дорогах Лалиса всегда ощущала полную власть над ситуацией, контролируя повороты и секунды скорости, наслаждаясь мельчайшими деталями управления. Но рядом с ней этот контроль ускользал, растворяясь в теплоте их прикосновений и скрытой страсти. Дженни Ким была единственным намеком на уязвимость, который она могла позволить себе. Поцелуи очерчивали острые ключицы, нежно скользя по линии и вызывая лёгкую дрожь. Старшая продолжала свою нежную чувственную атаку, её губы и язык исследовали участки ниже, вызывая едва ощутимые волны наслаждения. Разум Лисы включился, лишь когда она чувствует прикосновения на внутренней стороне своего бедра. Девушка вздрагивает и мягко, но настойчиво кладёт руку на щеку Руби, заставляя её оторваться и посмотреть на неё. Взгляд Лисы наполнен странной смесью вожделения и испуга, её дыхание учащается. — Тут нельзя... — Я никого не вижу, — пренебрегая предупреждением, Дженни спускается снова, оставляя видимый след на коже. — Только тебя. Горячее дыхание вызывает невольный стон, щёки заливаются алым, а сознание опускает защитные барьеры перед столь весомым аргументом. Всецело убирая отголоски здравомыслия очередным поцелуем, Ким позволяет пальцам скользить ниже, обжигая кожу, под ткань брюк, к нуждающейся влажности. Запретность момента наполняет воздух тянущимся сладким напряжением. Лиса чувствует, как её грудь учащённо вздымается от волнения, а мысли о том, что они могут быть пойманы, лишь усиливают чувства. Секунды безжалостно подогревают страх быть разоблачённой, превращая взаимодействие в игру с неимоверно высокими ставками. Шорохи и звуки окружающего мира, привычные и незначительные в другой обстановке, сейчас звучат как напоминание о возможной угрозе, добавляя остроты прикосновениям и нарастающему темпу. Девушка не в силах контролировать своё дыхание с сердцебиением, неприкрытые стоны прорываются сквозь уста, а кузов авто слегка двигается в такт. Эта опасность, этот запретный азарт превращается в пронзительный, почти мучительный стимул, подогревающий желание. От хриплого дыхания, ласкающего её ухо, сознание на предельной скорости, срывается с трассы благоразумия. Глаза закатываются от разливающегося жара, а мысли разлетаются, как обломки после аварии, оставляя её в пустоте. Оргазм волнение, зажатое между риском быть пойманными и жгучим желанием, изливается на руку Ким, и девушка дарит успокаивающий поцелуй, мягко поглаживая чуть взъерошенные каштановые пряди. — Вторая победа за вечер, — беззлобно смеётся она, пуще прежнего вгоняя младшую в краску. — Прекрати, — шепчет Лиса, пытаясь вернуть образ. С трудом справившись с растерянностью, она поправляет волосы и старается выглядеть уверенно. Легким движением отряхивает невидимые пылинки с одежды, выпрямляется и обтирает щёки, дабы скрыть покраснение. Ким, наблюдая за её усилиями, мягко тянет Лису обратно к капоту автомобиля, сажая рядом. Тишина тёплым пледом окутывает их, и в моменте все шумы окружающего мира кажутся далёкими и несущественными. — Может, мне стоит чаще проигрывать, если это заканчивается таким? — шутит девушка, чувствуя мягкое тепло и лёгкое дыхание Ким на своей шее. Ласковые прикосновения и доверие наполняют пространство, спокойствие заменяет тревогу, даря окситоцин. — Нет, — утверждает старшая, переплетая пальцы. — Это единственный случай, тебе не нужно намеренно уступать мне. Уста Манобан растягиваются в нежной улыбке, она сжимает чужую руку, ведь она готова проиграть каждую следующую гонку, если это значит видеть сияние в глазах Дженни и чувствовать её рядом.