Белый звук меланхолии

Больше всего раздражало левостороннее движение, из-за которого Ёхан все никак не мог взять машину в аренду. Не хотелось как-нибудь стукнуть ее и влететь еще на дополнительные расходы. Он знал, что агентство устанавливало цену за услуги без учета сопутствующих трат, поэтому ему нужно было придержать еще некоторую сумму. Здесь и сейчас в Чибе с ним были все его сбережения, деньги от продажи автомобиля и квартиры, а еще тяжелый золотой браслет, доставшийся в наследство от отца. Парень из агентства предупредил, что услуги лучшего куратора и без того стоят недешево, но если работать с ним, придется постоянно тратить деньги еще и на материалы, аренду и сокрытие следов. «Он соберет данные, навестит все места, подсчитает издержки и сравнит варианты. Предложит вам несколько подходящих сценариев, и вы выберете один или два. Затем начнете все прорабатывать, причем в это понятие входят репетиции. Без жертв, конечно же. Просто вы будете несколько раз проходить весь путь. Допустим, если вы решите взорвать домик, повредив трубопровод, то куратор купит несколько модульных домиков или трейлеров, отвезет их в пустынное место, и вы в течение двух или трех недель их взорвете, отрабатывая навык. Этот парень не работает без репетиций». Что ж, этот парень Ёхану уже начинал нравиться. Ответственный подход был ему по душе, тем более что дело не терпело осечек. Он был готов отдать все, что имел, чтобы стереть с лица земного этих малолетних ублюдков, портивших жизнь всем вокруг и считавших, что им позволено все. Однако второго выстрела у него не было – он должен был успешно закончить дело за один раз, потому что дублей ему никто не давал. На это не было ни денег, ни времени. Поэтому ему требовался настоящий профессионал. Обдумывание этого дела заняло у него целый год. С тех пор как погасла Джихён, он непрестанно думал о том, что можно сделать. Пока она еще дышала, он жил ради того, чтобы помочь ей, но даже тогда в его голове постоянно вертелась идея мести. Ублюдки отняли у Джихён самоуважение и спокойствие, разобрали ее на части и выбросили умирать. И они, скорее всего, считали себя победителями, гордились собой – отомстили старперу, поиздевавшись над его дочерью и избежав наказания. Они думают, что старпер будет сидеть, утирая сопли кулачком? Ёхан думал, что никто в его окружении не понимал этой злости, что кипела в нем. Один из его коллег даже сказал такую странную фразу. «Оставь уже, это же дети». Дети. Дети… Дети, которые никогда не станут взрослыми. Они навсегда останутся молодыми. Никто никогда не увидит, как они состарятся, покроются морщинами, потеряют зубы. Это же хорошо, верно? Пусть благодарят за это старпера, который подарит им вечную юность. Когда Джихён не стало, Ёхан направил свое внимание на другое. Больше некому было помогать, и ничего созидательного в жизни не оставалось – нужно было разрушать. Он хотел разрушать, он не видел ничего другого. В голове был адский хаос, и весь первый месяц после прощания с Джихён он беспробудно пил, превратившись в совершенно опустившегося человека. Это состояние было довольно удобным, поскольку с человека, не умеющего связать трех слов, спрос невелик. Однако как-то ночью ему приснилась куча опарышей, копошившихся непонятно в чем – видимо, в том, что раньше было мясной тушей. Больше ничего во сне не происходило, но Ёхан проснулся с бешено колотящимся сердцем, обливаясь холодным потом. Опарыши сами по себе не внушали ему отвращения, и он не мог понять, почему этот сон так его растолкал – той ночью он больше не уснул. Умываясь холодной водой и ощущая колкую щетину ладонями, Ёхан понял, что не брился две недели, да и в душе давненько уже не стоял. Он смотрел в свое отражение в зеркале и думал, что опарыши – это не то, что происходит с телом Джихён. Это даже не те бесполезные малолетние ублюдки, которые только и могут, что пожирать чужую плоть. Опарыши – это он. Никуда не двигающиеся, бессмысленно копошащиеся в падали. А сгниет и станет непригодной падаль – куда им деваться. Исчезнуть только. Никакого смысла в их жизни нет. Быть опарышем не хотелось. Ему тогда было сорок три года, и он решил, что не такой уж он и старпер – кое-чему новому он еще мог научиться. Ему пришлось примерно два месяца разбираться в себе, вытаскивая на свет свои желания и придавая им форму. Он больше не хотел определенной еды, одежды, ничего из вещей – все это утратило смысл. Он хотел только одного – отомстить и уничтожить. Поэтому он решил, что будет следить за этими ублюдками – найдет их по именам, по социальным сетям, по фотографиям. Эти отбросы были из тех, кто выставляет свою жизнь на всеобщее обозрение. Сам по себе Ёхан никогда этого не понимал, и его раздражало то, что Сохён и Джихён вели страницы в инстаграме, активно общались в катоке – ему казалось опасным, что они извещали окружавших о том, куда собирались пойти, с кем встречались, где проводили время по вечерам. На это Джихён смеялась и отвечала, что она не такая уж и звезда, чтобы прятаться. «Кому я нужна, папочка? Я пишу это для тебя и своих друзей, чтобы вы всегда могли меня найти или просто узнать, что со мной происходит. Конечно, если это будет вам интересно». Он не знал точно, но все же иногда его посещала противная мысль, что эти ублюдки воспользовались страницами и записями Джихён, чтобы выследить ее и сделать то, что сделали. Впрочем, он также не был уверен в том, что они были достаточно умными, чтобы заниматься чем-то подобным. С их связями они, скорее всего, просто поручили кому-то выследить ее или стали писать ей с фейкового аккаунта, как это принято сейчас делать. Может быть, обманули одну из ее подруг или сделали что-то еще подобное. Во всяком случае, Ёхан не любил социальные сети и не публиковал нигде свои фото, потому что относился к тем, кого раздражало, когда о них кто-то что-то узнавал. Если он приходил в новую компанию, и там находился человек, который уже заочно знал его по рассказам других людей, Ёхана это напрягало – он не хотел, чтобы информация о нем расходилась без контроля. Поэтому он никогда не понимал, зачем люди добровольно выворачивают свою жизнь напоказ, ничего не боясь и выставляя на обозрение незнакомцам свои фото и личные записи. Зато эти ублюдки еще как любили красоваться. И при таких-то уродливых рожах они еще не стыдились публиковать свои фото. Ёхан зарегистрировался везде, где их можно было достать, и везде на них подписался. Для этого пришлось завести дополнительные почтовые ящики – до этого у него всегда был только один, который он использовал для оплаты налогов и юридических вопросов. Теперь он записал в свой блокнот аж пятнадцать новых паролей, потому что не мог упомнить все данные от новых аккаунтов. Пришлось зарегистрировать дополнительные телефонные номера, с этим тоже возникли небольшие проблемы – это отнимало время, да и требовало некоторых расходов, поскольку каждый новый номер вшивался в новый телефон. Это было вообще капец неудобно, но Ёхан мирился со всеми этими новыми деталями своей жизни. Он прочитал все записи на их стенах, попутно сохраняя скрины самых важных записей и распределяя их по папкам – под каждого ублюдка он завел отдельную папку. Он аккуратно называл каждый сохраненный файл и присваивал ему дату. Тратя на это ночи напролет, он занимал свой ум тем, что в перспективе могло принести огромную пользу, и в его жизни вновь появился хоть какой-то смысл. Просматривая их страницы и записывая все, что казалось ему важным, Ёхан вдруг понял и кое-что еще – он хотел убить их своими руками. Сайты с услугами наемных убийц можно было найти на нижнем уровне сети, об этом говорил младший брат одного из официантов в ресторане, где Ёхан работал поваром. На этом нижнем уровне особо безголовые ребята заказывали травку и разную другую запрещенку, но почти все они знали, что все это – просто фантики по сравнению с тем, что можно достать по-настоящему, если набраться смелости. Об этом Ёхан думал очень долго, но все-таки доверить свое дело кому-то другому, пусть и настоящему профессионалу он не мог. Ему хотелось не просто получить фотоотчет, а видеть все своими глазами. Если можно так сказать, ему повезло. Два открытия пришли в его жизнь почти одновременно. Первое – он узнал, что ублюдки с самого детства отдыхали на зимних каникулах в Японии, и поначалу их сопровождали родители, но в прошлом году они ездили самостоятельно. Они всегда отдыхали в бывшей олимпийской деревеньке, построенной для игр в Нагано в девяносто восьмом году. Ушлепки жаловались в своих социальных сетях, что их уже достал такой однообразный отдых, но родители не покупали билеты никуда в другие места. Они мечтали поскорее стать совершеннолетними, чтобы самостоятельно распоряжаться деньгами – как будто они что-то зарабатывали, и им можно было чем-то распоряжаться. Поскольку сейчас им было по шестнадцать, у Ёхана было еще два года как минимум, чтобы застать их в другой стране – совершенно одних, без родителей и связей. «Даже если я упрошу своего отца купить билет куда-то в другое место, что делать с остальными? Всех пятерых одновременно не упросишь. Вот же дерьмо. Я лучше все каникулы проторчу в тюрячке, чем буду снова подыхать от скуки в долбанной Японии. Запомните меня молодым, ребята», – писал один из них, на своей странице в прошлом году. Что ж, тюрьма тебе не светит, но скучно точно не будет. Появилась хоть какая-то определенность – Ёхан нашел место и почти назначил время, когда уберет этих ублюдков. Однако оставалась еще куча разных дел. Изучая криминальные хроники Японии и пытаясь понять, как работает японская полиция, Ёхан выудил дело семьи Миядзава. Эти люди – отец и мать, дочь и сын – жили в хорошем трехэтажном доме в тихом райончике, пока однажды какой-то урод не залез к ним и не убил всех четверых по очереди. Матери досталось сильнее всех, потому что она защищала доченьку – она держала малышку на руках и закрывала ее своей спиной, когда тварь с ножом била ее по лопаткам и плечам. Женщина так отчаянно защищалась, что убийца поранился – наверное, тем же самым ножом, которым убивал всю семью. Дело было ужасным, но примечательным тем, что убийца переночевал в доме с окровавленными трупами. В доме остались бинты с его кровью, вытекшей из раны, полученной от драки с матерью семейства. Он даже сходил в туалет и оставил свое дерьмо, не смыв его. Он ел мороженое, которое отец купил детям, чтобы порадовать их на выходных. Он спал на диване, где они обычно лежали, смотря новости или мультфильмы. Утром он спокойно переоделся, оставив всю свою одежду в доме, забрал деньги на дорогу – взял только их, хотя в доме было значительно больше денег и драгоценностей – и уехал. Конец истории. Никто его не нашел, хотя искали так, что кровь из-под ногтей сочилась. Он оставил в доме свою кровь, слюну, дерьмо и отпечатки пальцев, свои волосы и старую одежду, свой пот и кусочки земли с подошвы ботинок, ворсинки с обшивки кроссовок и крошечный кусочек кожи, срезанный с ладони в драке с матерью. Он ничего не стер и не выбросил, подавно ничего не сжигал и не смывал в канализацию. Материала у полиции – хоть жопой жуй. Но в базе этого ублюдка нет, и его не найти. Нельзя же собрать отпечатки у всей Японии. Да и к тому же, были подозрения, что это не японец вовсе, а кореец, потому что размер кроссовок был дробный, а в Японии продают только целые размеры. Корея свои данные из базы по осужденным и подозреваемым предоставить отказалась. Семья Миядзава умерла просто так – никого не посадили. В деле не было вообще ни одного подозреваемого. Вселенская несправедливость, просто невероятная. И все-таки было в ней что-то интересное. Из этой истории Ёхан сделал вывод, что не обязательно быть профи, не обязательно суетиться и уничтожать улики – достаточно иметь немножко мозгов и при этом быть не отмеченным в криминальной истории страны. С японцами Ёхан работал много, частенько общался с клиентами, но в самой Японии никогда не был. Его отпечатков и прочих данных в этой стране не имелось. Это внушало надежду. Если он поедет в Нагано на зимних каникулах и сделает, что должен, его не найдут. Тем более что дело произойдет в Японии, но умрут корейские граждане, а обмен данными между этими странами – не самое простое дело. И допускать корейских специалистов тоже будут на место преступления со скрипом. К тому же, японские полицейские мастера затирать улики – неумышленно, просто по дурости и из-за отсутствия навыков. Они шляются своими ботинками по месту преступления, хотя бахилы, вроде, в стране производятся. Они умудряются не фотографировать улики. Какие-то судмедэксперты даже исхитряются мыть тела жертв перед вскрытием. Мыть. Тела. Жертв. Перед вскрытием. Останавливало его только одно – убить людей не так-то просто, тем более в обширном комплексе, строившемся под олимпийскую деревню. Да и следить за сопляками будет сложно, потому что светиться нельзя. Его лицо они помнят, раз уж до Джихён тогда добрались. И вот тогда ему повезло во второй раз. Тот же самый парнишка, что говорил о поиске наемных убийц через интернет, вновь завел речь о запрещенных услугах, когда они отдыхали после работы. – Эх, как меня эти экзамены заколебали, – пожаловался парнишка, дожидавшийся своего брата, заканчивавшего смену. – Я бы с радостью куда-то сбежал. Короче, в Японии можно просто исчезнуть. Это называется дзёхацу. Просто бросаешь все и бежишь. Есть даже агентства, которые помогают с этим. Уничтожают документы и покупают тебе новые подложные, продают имущество и покупают тебе новую одежду. Приезжают ночью, делают всю работу и увозят тебя в точку, где никто не увидит. И с этой точки ты начинаешь новую жизнь. Ага, только никто этому дураку не объяснил, что после дзёхацу человек только и может, что побираться и бомжевать в нелегальном районе Токио – больше нигде для таких людей места нет. – Даже не думай о таком, – предупредил его Ёхан. – Дерьмо все это. Проблемы надо решать, а не бегать от них. – Да я так, к слову, – вздохнул парнишка. – На самом деле в Японии есть агентства для всего на свете. Вот я прямо не вру, для всего. Старший брат моего одноклассника живет в Японии, и он слышал, что там есть агентство, которое может собрать материалы для развода – фоток понаделать, собрать доказательства, чтобы можно было развестись и обвинить во всем вторую сторону. Или вот другой случай – можно найти агентство, которое поможет тебе убить того, кто тебе не нравится. Это дорого и очень опасно, конечно же. Но зато там они всему учат, как я слышал. Этот парень много болтал и далеко не все, из того, что он говорил, можно было мотать на ус, но последние слова Ёхан запомнил. Пришлось искать старые форумы, действительно шастать по нижнему уровню сети и смотреть всякое дерьмо, чтобы найти хоть что-то стоящее. Как ни странно, он нашел агентство через дискорд – казалось бы, совершенно обычный сайт. Он научился пользоваться переводчиком и даже шарился по реддиту, но там ничего путного не было, одна болтовня. Вот на дискорде один мужчина признался, что как-то раз чуть не поддался эмоциям и едва не грохнул любовника своей жены, пока у того была командировка в Японии. Эта запись исчезла через пару дней – то ли автор испугался, то ли администрация подсуетилась. К счастью, у Ёхана остался скрин, и он нашел автора по никнейму. Написал ему, спросил подробности, пообещал гарантии безопасности – он был готов даже скан своей айди-карты ему отправить, чтобы получить информацию. Мужичок оказался разговорчивым, никаких личных данных не потребовал, а просто дал номер. Через этот номер Ёхан вышел на японского клерка, бывшего клиента агентства. Этот парень не понимал корейский, но умел общаться по-английски, так что с ним Ёхан более или менее договорился. Через неделю переписки он получил номер лайна Тецу, с которым связался почти сразу же. Для этого пришлось скачать и установить лайн, зарегистрироваться через японскую сеть, еще десять дней ждать верификации, потому что этому чертову Тецу могли писать только пользователи с проверенным статусом. Зато когда связь с ним была установлена, Ёхан почти сразу получил всю информацию, какая ему была необходима. Переговоры с Тецу-саном начались в июне, а в июле Ёхан уже выставил квартиру на продажу и избавился от машины по сходной цене. Он больше ничем не дорожил в Корее, и единственным человеком, которого он специально предупредил о своем отъезде, была Сохён – его старшая дочь. Она почти никак на это не отреагировала, но пожелала ему удачи. Хотя бы формально. В начале августа Ёхан уже устроился в дешевый ресторанчик в Чибе, бывшем районе Токио, теперь уже отдельном городе и даже центре префектуры. В Чибе и работало агентство, с которым ему предстояло поддерживать связь. Квартира была продана в сентябре, деньги риелтор перевел ему в тот же день. В Японии Ёхан работал ровно столько, чтобы хватало на комнату с санузлом, транспортные расходы и связь. В ресторане была стандартная схема – работа через день с полной сменой. Он довольно быстро привык к здешним ребятам, обзавелся нормальным телефоном, облюбовал круглосуточный супермаркет. У него не было каких-то особых требований к условиям проживания, его устраивало почти все, что было доступно. В первых числах октября, когда он собрал все деньги и был полностью уверен в том, что потянет основную часть расходов, Тецу свел его с тем самым легендарным куратором, у которого за десять лет не было ни одной промашки. Когда Ёхан приехал в гостиницу, где была назначена встреча, его больше всего удивила внешность Куратора – теперь это слово превратилось в имя человека, от навыков которого зависел исход самого важного в жизни Ёхана дела. Куратор был маленьким и тоненьким мальчишкой с пухлыми щеками и серьезным взглядом. Он носил средний андеркат, нижняя часть его затылка была обкорнана под машинку, а сверху волосы оставались длинными и были разделены на косой пробор – он не зачесывал их назад, как другие парни. Из-за этого лицо казалось почти женственным, хотя всю картину портили большие и острые глаза с тяжелым взглядом. И тараканы на лбу – складки меж бровей, которые никогда не разглаживаются. «У Сохён такие же», – подумал Ёхан, вспоминая старшую дочь. – Добрый день, – приятным легким голосом поприветствовал его Куратор. – Вы не опоздали, хвалю. – Добрый день, – ответил Ёхан. – Я могу сразу к делу перейти? – Конечно. Куратор уселся рядом с журнальным столиком и убрал в сторону старомодный телефонный аппарат, стоявший на нем. На зеркальную лакированную поверхность тихо опустилась узкая ладонь с красивыми пальцами. – Выкладывайте. Ёхан вздохнул и вынул из кармана телефон. – У меня все в цифровом виде. Вот, посмотрите, я собрал все по папкам. – Отлично. Показывайте сами, я не буду трогать ваш телефон, чтобы что-нибудь не испортить или не открыть что-то личное. И Ёхан принялся возить пальцем по экрану, открывая папки, запуская галерею, показывая скрины, переписки, даты и записи. Куратор кивал и не задавал вопросов – просто записывал или фотографировал некоторые вещи. Он также попросил передать скрины главных страниц социальных сетей всех ублюдков, сфотографировал их имена и даты рождения, записал адрес гостиницы в Нагано, где они собирались остановиться. Куратор был расслаблен, хотя и внимательно следил за всем, что происходило на дисплее телефона. Он не задавал никаких лишних вопросов, не пытался выведать причину, по которой Ёхан решился на убийство. Это было в нем, наверное, самым хорошим. – Теперь я все-таки кое о чем спрошу, – сказал Куратор, когда они закончили смотреть в телефон. – Конечно. – Хотите пустить кровь или убить как-то чистенько? – спросил Куратор, переводя взгляд на него. – Без разницы. Главное, чтобы им было страшно. – Хмм… я понял вас, так и сделаем. Больно и страшно – это можно. Угарный газ отметается, – пробубнил он себе под нос. – С близкого расстояния или можно издалека? – С близкого расстояния. – Хотите руками их прямо убить или можно какой-то бесконтактный метод использовать? – Бесконтактный тоже подойдет, потому что руками… вряд ли это возможно. Хотелось бы, но их же пять человек. Пусть они и сопляки, но числом задавят. Куратор кивнул. – А побеседовать с ними напоследок? Ну, там речь толкнуть какую-нибудь… – Нет. Если можно, я хотел бы посигналить под их окнами. Долгий и громкий гудок такой, знаете… они поймут. Эти выродки поймут. Почему-то Куратор изменился в лице – ни одна мышца не дрогнула, но что-то в нем неуловимо надломилось всего на секунду. Он опять посмотрел на Ёхана и медленно кивнул, ничего не сказав.