Пойманная

      Петар смотрел на ведьму с отвращением. Как же долго он пытался ее поймать! И вот она, грязная и растрепанная, лежала прямо перед ним на холодном каменном полу в катакомбах Ватикана. Ее грудь рвано вздымалась от тихих всхлипов, с губ срывались слова молитвы. Это отродье не имеет права молиться! Мужчина грубо пнул девушку в живот, отчего та отлетела к стене. Несколько часов назад Нова использовала слишком много Присутствия и теперь не могла никак себя защитить. Ее лицо, руки были в крови. Его тоже. Петар взглянул на ожог, оставшийся после их первой встречи. Именно тогда лицо ведьмы навсегда отпечаталось в его памяти. Она приходила к нему во снах. Порочная. Нечестивая. Желанная. И наконец-то он ее поймал.       Нова тихо захрипела, когда мужчина схватил ее за волосы и уронил перед собой на колени. По ее щекам, перемешиваясь с кровью, текли слезы. В янтарных глазах слишком явно читался животный ужас. Одним ударом кулака Петар выбил девушке передние зубы, и они покатились по полу жемчужной россыпью. Нова закричала от боли, но очередной удар по лицу заставил ее замолчать.       Мужчина с наслаждением раскрыл рот ведьмы, любуясь своей работой. Его возбуждал запах ее крови. Запах ее страха. И это возбуждение рвалось наружу сквозь плотную ткань брюк. Петар провел пальцем по окровавленным губам девушки, расстегнул ширинку, и спустя мгновение его горячий твердый член уже упирался в то, что осталось от зубов Новы. Ведьма попыталась вырваться, но мужчина грубо притянул ее к себе, вынуждая принимать его. С каждым толчком Петар проникал все глубже и глубже, зачарованно глядя на то, как по его члену стекают кровавые слюни, а по щекам Новы – слезы. Он вытер их свободной рукой и жадно облизал пальцы. Так вот каков на вкус страх ведьмы. Он запомнит его навсегда.       Нова задыхалась, пыталась укусить его, но хватка Григорова была слишком сильной. Казалось, еще немного, и он просто вывихнет ей челюсть, разорвет ее плоть и раздробит кости. От этого ужаса не было спасения. Нова содрогалась в руках мужчины, балансируя на грани сознания и моля Бога, чтобы все закончилось, чтобы он наконец-то принял ее в свои объятия и избавил от боли. Но Бог не слышал.       Петар оттолкнул девушку и резким движением вытер свои губы от выступившей слюны. Он смотрел на нее сверху вниз, упиваясь властью, сгорая в своем желании. Она и правда ведьма. Грязная, поганая ведьма, которая очернила его мысли, опорочила его душу и заставила грезить о ней. Искусительница. Петар упал на колени рядом с Новой, и девушка из последних сил попятилась назад, пока не уткнулась спиной в стену. Нет, ей не сбежать, не спрятаться. Он слишком долго бегал за ней, чтобы вот так просто отпустить.       Мужчина приблизился и коснулся бедра Новы, отводя его в сторону. Борясь с ее сопротивлением, стащил белье и опустил руку на промежность. Нежно огладил губы, зацепил пальцем головку клитора и мягко по ней провел. Затем еще раз, и еще. Нова затаила дыхание, не понимая, чего ждать дальше. Петар прижался своими губами к лону ведьмы, жадно вылизывая каждую складку, смакуя еще один ее вкус. Его язык бесстыдно проникал внутрь. Одной рукой он ласкал девушку, а второй крепко сжимал ее грудь, перекатывая между пальцами набухший сосок. Мужчина отстранился лишь для того, чтобы схватить Нову за лодыжки и притянуть к себе, резко входя в нее.       Девушка упала на спину, глухо ударилась затылком о каменный пол. Его неровности и шероховатости царапали спину, пока Петар двигался в ней. Нова застонала от боли. Она попыталась что-то сказать, но с губ сорвался лишь булькающий звук. Как мог Бог оставить ее в такой момент? Как мог Отец допустить подобное? Девушка прокручивала эти вопросы в голове снова и снова, изредка поглядывая на обезумевшего мужчину.       Он же на девушку не смотрел. Ему не нужно было смотреть, чтобы видеть ее перед собой так, как он видел ее каждую ночь, каждую грезу, в которой она приходила к нему. Она в его руках. Сломленная и покорившаяся. Пойманная. Петар слышал ее голос, слышал ее сладкие стоны, эхом отражающиеся от стен камеры. Они оглушали его, сводили с ума. Да, она тоже хочет его! Эта гнусная ведьма раздвинула перед ним свои ноги, обнажила мерзкое естество, чтобы он очистил ее от греха.       Григоров никуда не торопился, потому что прекрасно знал: Ловчая не сбежит, не использует свою магию, чтобы одурачить его. Нет, его нельзя одурачить! Это он пленил ее, а она не имела над ним никакой власти. Тело Новы ослабевало с каждой секундой, обмякало в его сильных руках, но он не мог позволить девушке потерять сознание или умереть. Это было бы слишком мягким наказанием за ее грехи. За сам факт ее существования в этом мире. Петар брал ее жестко, резко, грубо. Он подчинял ее себе. Теперь она его. Это осознание кружило голову. Ее запах, ее узость кружили ему голову, и мужчина не мог этому противиться. Петар впился губами в тонкую кожу на шее Ловчей, слизывая струйки холодного пота… очередной ее вкус.       Нова плакала. Она была унижена, обесчещена. Он сломал ее тело и сломил ее волю. Девушка молила Бога о смерти, об освобождении. Но Бог все еще ее не слышал. Содрогнувшись, Петар излился в Нову, и этот оргазм был таким сокрушительным, что у мужчины подкосились ноги. Он отпустил девушку. Все ее тело горело. Наверное, она это заслужила. Бог жесток, но справедлив – именно так всегда думала Нова. И то, что только что происходило, точно было наказанием за ее грехи.       – Я вернусь завтра, — раздался голос Петара где-то сверху.       Нова съежилась, попыталась обхватить руками колени, чтобы хоть как-то облегчить свою боль.

***

      Ловчая не знала, сколько прошло времени. Спала она или уже была мертва. Нова не могла открыть глаза. Ей не хотелось видеть свои руки, свое обнаженное тело, которое больше ей не принадлежало. Девушка осторожно коснулась пальцами промежности. В мыслях возник образ Петара. Нова никогда не забудет, с какой жестокостью и похотью он ее насиловал. Корил ли он себя за это? Корил ли себя за то, что вступил в связь с ведьмой?       Дверь камеры отворилась с отвратительным металлическим скрежетом. Нова увидела перед собой ботинки Петара, почувствовала этот мерзкий запах отполированной кожи. Мужчина слегка пнул лежащую на полу девушку, чтобы проверить, пережила ли она эту ночь. Она смотрела на него снизу вверх, но ее взгляд не выражал никаких эмоций. Кошмар не закончился.       – Ну что, ведьма? Ты бы хотела жить или умереть? – с усмешкой спросил Петар, на что девушка лишь злобно хмыкнула. – Я бы предпочел брать тебя еще теплой.       В подтверждение своих слов мужчина опустился на Нову, прижимая ее животом к холодному полу и разводя ее бедра в стороны. В его взгляде вновь заплясали искры первобытной похоти. Руки заскользили по упругим ягодицам, чтобы в следующую секунду их раздвинуть. Петар сплюнул на анус девушки, а затем принялся его массировать, размазывая свою слюну по мягким складкам. Его пальцы грубо пробирались внутрь, вызывая в теле Ловчей новую волну боли. Мужчина уже не мог от нее оторваться. Она поглотила все его мысли и чувства. Грязная, грешная, прекрасная.       Когда Петар входил в девушку, казалось, что никакая сила этого мира не сможет его от нее оторвать. Она – его трофей. Его главное достижение и награда. Столько месяцев напряженной охоты ради нескольких минут владения ее телом. Мужчина зарычал, ускоряясь. Он грубо дернул Нову за волосы, чтобы та прогнулась в спине и доставила ему больше удовольствия. Он даже не заметил, что ведьма потеряла сознание, но это уже было не так важно. Каждая секунда, проведенная в ней, сводила Петара с ума, лишала его всяческого контроля над собой.       Не было больше в этом мире долга, церкви. Не было его самого. Была лишь Нова – Ловчая времени. Не он ее поймал, а она его. Поймала в свои отвратительные, порочные сети. Одурманила его разум, очернила его чувства. Ослепила. Злость и ненависть к себе за содеянное пробудили в мужчине ранее неведанную силу. Он потянул девушку на себя так резко, что ее позвоночник с громким хрустом надломился. Петар этого не слышал. В его мыслях были ее пламенные речи и сладкие стоны, ее мягкие губы и янтарные глаза.       – Ты моя, Нова. Ничья больше, – прошептал он на ухо ведьме. – А я твой. Так ведь?       Обильно кончая в девушку, Петар громко застонал, а затем рассмеялся. Он обхватил бездыханное тело за талию и прижал к себе, медленно покачиваясь и напевая одному лишь ему известную мелодию. Петар скользнул губами по шее девушки, мягко целуя.

      Бог наконец-то ее услышал.