Страх

       Дым и пламя — это сочетание Дин ненавидит с детства. Он не говорит об этом, никогда, никому, ни с кем, даже с Сэмом. Но каждый раз, когда они сталкиваются с пожарами, он ловит ступор ровно на три секунды, прежде чем начать действовать. По счастью, они не служба спасения, и пожары в их практике встречаются нечасто. Уже не упомнить, сколько раз ему снились кошмары, в которых было невыносимо много дыма и еще больше пламени. Он никогда не видел смерть матери, случившуюся наяву. Но в кошмарах погибал отец, иногда Сэм. Намного реже — он сам. Дин помнит все. Он помнит, как бежал из горящего дома с Сэмом на руках. На улице они стояли достаточно далеко, чтобы чувствовать только слабый запах дыма. Но ему постоянно кажется, что он чувствовал тогда его вкус. Сейчас все намного, намного хуже. Ему не снится кошмар. Ему ничего не кажется. Дым окружает его со всех сторон. Он мешается с пылью и чем-то еще. В нем мелькает пламя. Стандарт подводит: ступор на этот раз не три секунды. Дин стоит в оцепенении, зная, что этот пожар ему не потушить. Вокруг дым и пламя апокалипсиса. Ими объята планета. И нет того волшебника, кто мог бы это прекратить. Дин идет на ощупь. Он не видит ничего. Едкий дым ест глаза, языки пламени иногда вспыхивают неожиданно и слабо лижут кожу. Пока слабо. Пока ему везет. Надо бы бежать, искать безопасное место. Но таких мест на Земле больше нет. Дин знает это так же твердо, как и то, что он должен найти Сэма. — Сэмми, — крик изо всех сил, до хрипоты, да только впустую. Нет смысла кричать сквозь бешеный ветер и жуткий грохот. Дин даже не понимает, это рушится что-то или раскалывается земля, но это оглушительно. Он бредет, потому что не может остановиться. Нет больше пути, нет надежды. Но где-то есть Сэм. Дин упрямо верит, что брат жив. Он должен быть жив, черт его возьми. — Дин, — слабый-слабый зов далеко-далеко. Дин почти уверен, что ему мерещится, но бежит в примерном направлении все равно со всех ног. Если нет, если правда Сэм зовет, а он услышал, то… Дин бежит быстрее, не видя ничего перед собой. Душить панику очень тяжело. Дым и пламя ассоциируются только с неизбежной и жуткой смертью. Но что страх, пусть панический, против шанса найти Сэма? Правильно, ничего. Дин бежит. Они врезаются друг в друга. Хочется плакать от того, насколько им везет даже в разгар апокалипсиса. Рушится мир, рушится планета, и наверняка уже нет никаких божеств, включая Фортуну. Но им все еще везет. — Сэмми, — бормочет Дин и ощупывает брата. — Я цел, цел, — быстро выдает Сэм. — Нам надо выбираться с этого проклятого кладбища. Знаю, идти некуда, но нам надо хотя бы подальше от пожара. Я не уверен, но выход может быть там. Сэм его куда-то тянет. Дин даже ничего не спрашивает. Он просто идет. Если не Сэм, то кто? Кому еще он может доверять? Они выбираются, хотя верит в это Дин не сразу. Дороги, ведущей к кладбищу, больше нет. За пределами территории дыма мало, почти нет, и можно рассмотреть хоть что-то. Вместо дороги под ногами ее куски и глубокие трещины. Одна из них напоминает пропасть. — Проклятье, — шепчет Дин. Паника накрывает. Сэм найден, теперь можно. — Проклятье… — Дин, Дин, смотри на меня, — Сэм говорит громко, трясет его за плечи. — Мы справимся, слышишь? Знаю, в таких переделках мы еще не бывали. Но мы вместе. Мы справимся, обещаю. — Да, — кивает Дин. В горле сухо, но страх отступает. Становится немного легче. Сэм с ним, рядом. Они все еще братья Винчестеры. Они справятся. Вместе. — Да, — повторяет Дин увереннее и включается в реальность: — Давай поищем машину.