Подарок для Грейнджер

Картинка расплывается и мне приходится проморгаться, чтобы вернулась резкость. Взгляд упирается в знакомые своды потолка, а ударивший в нос запах зелий и трав говорит о том, что я нахожусь в больничном крыле замка. Пытаюсь пошевелиться, но удается мне это с трудом, потому что на левой стороне груди лежит что-то тяжелое. Наклоняю голову и утыкаюсь носом в платиновые пряди — слева на моей грудной клетке устроилась голова Драко, а его ладонь обхватывала мое левое предплечье. Хочу поднять правую руку, чтобы немного сдвинуть Малфоя, но задеваю что-то немного жесткое и, кажется, упругое на ощупь. Тут же слышу треск, и меня будто ударяет током, отдергиваю руку, зашипев, и слышу стон боли, но он не мой. От резкого звука просыпается Драко, поднимает голову, сонно и удивленно смотрит на меня, а потом переводит взгляд на того, кто стонал. Я поворачиваю голову вправо и вижу Тео. — Миона, как ты? — с беспокойством спрашивает Теодор, — о! Миона? Значит, случилось нечто серьезное? — Что-то болит? Позвать мадам Помфри? — Драко бледнее обычного. — Н-н-нет, не нужно ее звать! — говорю тихо, голос слабый, больше похожий на стон. — Хм-м-м, лучше помогите мне сесть. Пожалуйста! — Тео ко мне не прикасается, Малфой в одиночку бережно усаживают меня, взбивая подушку за спиной. Я оцениваю свои ощущения: в целом, все неплохо, правда, я чувствую слабость и меня немного мутит. — Что случилось? — После того, как мы надели анклет, ты упала в обморок и пролежала сутки без сознания, — отвечает Теодор. — Сначала мы были в панике, но… все же сумели найти способ тебе помочь, правда, не до конца — браслет нам снять так и не удалось. Но твоей жизни уже ничего не угрожает, слава Салазару! Тяну одеяло на себя, приподнимаю левую ногу и вижу, что анклет все еще там. Камни снова стали черными, из них исчезла кроваво-красная яркость. — Браслет оказался темным артефактом, который принадлежал когда-то члену рода Малфой. Ты получила рикошет от действия древнего проклятия. Вообще-то, его действие должно привязывать тебя с помощью твоей же крови, которая так удачно попала на браслет из раны на пальце, к представителю рода, который надел его на тебя, и еще сковывать и подавлять твою магию. А то, что произошло — это результат попытки моего предка уничтожить артефакт. Он умер раньше, чем успел окончательно разрушить его. Таким образом, предок нарушил свойства браслета, и тот вместо того, чтобы сработать по изначальной задумке, чуть не убил тебя. — Драко старается сдерживать волнение, но голос его дрожит. — Что? Приковать меня к кому? Подавить мою магию? — нервно возмущаюсь я, — Мерлина ради, Малфой, где вы его взяли? — устало выдыхаю, потерев переносицу. И пока я жду ответ, пытаясь переварить услышанное, он спрашивает: — Может, хочешь воды или что-то съесть? Или еще чего-нибудь? Все-таки нужно позвать целителя, чтобы она тебя осмотрела. Драко старался скрывать в себе эту черту, считая ее слабостью, но то, с какой заботой он относился к близким, особенно к своей маме, заставляло всегда мое сердце сжиматься. И все же отвлечь меня не получается: — Не заговаривай мне зубы, Драко, — обманчиво ласково говорю я. — Вы оба, расскажите мне все! А потом мы придумаем, как его снять. Тео устало вздыхает, и я вижу, что он нервно покручивает меж пальцев цветок одуванчика. Перевожу взгляд на тумбочку — а там стоит мой букет, тот самый, подаренный на день рождения. Он поднимает виноватый взгляд и смотрит на Малфоя, тот слегка кивает ему, тогда Теодор начинает: — Если очень кратко, то мы с Драко купили его в маленьком ювелирном магазинчике в Хогсмиде. Цена была выше средней, но вполне подъемной для нас. Каким образом он попал к продавцу нам еще предстоит выяснить. Кстати, сейчас твои друзья как раз в Хогсмиде — пытаются найти следы, хоть что-то, что помогло бы узнать, каким образом опасное наследие Малфоев попало в деревню при Хогвартсе. Я опущу подробности того, как мы смогли узнать, чей именно это был браслет, почему он оказался принадлежащим роду Малфой и как мы смогли стабилизировать действие его магии. — Он прерывается и тяжело вздыхает. — Пока скажу лишь, что помогли нам Нарцисса, профессор Макгонагалл, мадам Помфри и твои друзья Поттер и Уизел. — Что? — невольно удивляюсь я, прерывая его рассказ. — Вы сотрудничали с Гарри и Роном? Вы же их терпеть не можете? — Гермиона, — улыбается Тео, ласково смотря на меня. — Потому что, когда речь идет о тебе, о твоей жизни, ты стоишь того! — Он смотрит на Драко, и тот с серьезным лицом продолжает: — Да, ты стоишь всего, Гермиона. — По моему телу пробегает дрожь, а сердце будто бы расширяется от нового, пока еще неизвестного, но невероятно приятного чувства, которое захватывает меня. Как ни в чем не бывало, Теодор продолжает: — Нарцисса помогла достать нам личный дневник Септимуса Малфоя, именно он и создал этот артефакт. — В этот момент Тео наклоняется к кровати и берет небольшую сильно потрепанную книжицу, демонстрируя мне. Видимо, он читал ее перед тем, как заснуть. — Все эти годы браслет оставался в тайном хранилище Малфоев и, вероятно, не должен был покидать его. Драко понятия не имел, что тот принадлежит его роду. Я смотрю на Драко, он тут же виновато опускает голову, сглатывает и сжимает челюсти. — Если бы я только знал, Гермиона. Прости меня. Прости. Гномье дерьмо, это я во всем виноват. Я понятия не имел. Нам просто понравился этот анклет там, в магазине. Если бы только… Если бы… — он резко вскакивает с места и смотрит яростно на меня. Ртуть в радужках плавится, уступая место графиту. — Мы чуть не потеряли тебя, Салазар! — грудная клетка вздымается в бешеном ритме. — Драко, сейчас я уже в порядке, жива. Правда! Смотри, все нормально. — Улыбаюсь и поднимаю руку, слегка махая ему, выходит как-то по-детски. — Я сейчас немного напугана, а еще хочу снять эту гребанную штуку поскорее. Давай лучше подумаем, как его снять. Пожалуйста! — мне удается переключить его внимание с самообвинения на решение проблемы. — В дневнике Септимуса мы нашли некоторые, эм-м-м, правила, по которым работает браслет, — говорит Малфой. — Например, Тео к тебе прикоснуться не может, да никто из мужчин, вообще-то, не может, только тот, в ком течет кровь рода Малфой. Анклет был поврежден, а потому, когда я тебя обнял там, в комнате, тебе сначала стало вроде бы лучше, но затем ты отключилась и впала в магическую кому. — Он прочистил горло и продолжил. — Как уже сказал Тео, мы смогли нейтрализовать сбой, и браслет теперь может находиться на тебе, не причиняя боли, если к тебе не прикасается другой мужчина. Как ты поняла, вас обоих будет бить током. Он был создан Септимусом с помощью темной магии для удержания женщины, в которую был влюблен, но она не отвечала ему взаимностью. В дневнике описан целый ряд условий, в том числе, ты не можешь покинуть страну, магия жертвы почти полностью подавляется, и, в общем, тебя всегда можно найти, как по маячку. — Не совсем понимаю, это был его способ контролировать свою жену? — спрашиваю в недоумении. — Ну, судя по записям, это была не его чистокровная жена, а другая женщина, ее звали Элизабет, — отвечает Тео. — О! — удивляюсь я. — Это мрачная история, не все понятно из дневника. Вроде как, она была заперта в отдельной усадьбе, которую он купил для нее, обеспечивал ее всем необходимым, но не отпускал. Септимус жил в чистокровном браке с женой и ребенком, а вот любил он только Элизабет. Он пишет, что после ее смерти раскаялся. Что только потеряв ее он понял, что удержать насильно можно, но принудить к любви невозможно. — Печально выдыхает Драко. — Потому он пытался разрушить анклет в течение недели после ее смерти, но не смог, а лишь повредил. В дневнике последняя запись совпадает с датой его смерти, отмеченной на нашем семейном древе. — Это звучит ужасно, — в моих глазах стоят слезы, — мне очень жаль Элизабет. Бедная женщина, она была одинока и несчастна до смерти, а Септимус Малфой просто псих. — Я злюсь. — Никто не должен так несправедливо страдать от рук другого. Никто не должен терять свободу по прихоти. — Знаешь, Поттер сказал, что сделает все, чтобы снять с тебя этот поганый браслет. Он угрожал перевернуть Малфой-Мэнор вверх дном, будто это поможет, — ворчит Малфой. А затем добавляет понуро: — Он тебя очень любит и дорожит тобою, Гермиона. — Да, Гарри обязательно что-нибудь придумает. Мы придумаем. Все вместе! — мне не хочется лежать без дела, как обычно, а самой подумать над проблемой. — Дай мне дневник, хочу изучить его и поискать зацепки, может есть подсказка, которую вы не заметили… — Ну, тут есть одна фраза, я долго думал над ней перед тем, как уснуть… Вот. — Тео протягивает мне дневник, указывая на текст. Я читаю вслух: «Коль желаешь свободною стать и оковы снять, глубоко-глубоко, в недрах души чувства свои нужно принять…» — мои глаза округляются в неверии. — Что? — удивленно вопрошаю я. Внутри просыпается знакомое ощущение, шестеренки в голове начинают работать, мозг получил задачу и тут же принялся за анализ. Вот он — знакомый азарт, загадка, требующая разрешения. То, что возвращает меня к жизни лучше любого зелья. — Гермиона? Ты что-то поняла? — Драко нагибается ко мне, заглядывая в дневник. — Не то чтобы, — задумчиво отвечаю я. — Но эту фразу я уже слышала. Смутное чувство, что ответ на поверхности, но… — Парни вопросительно смотрят на меня. — Перед тем, как прийти в себя, я слышала эту фразу — в моем видении ее произнес красивый женский голос. — Отдаю Тео дневник и откидываю одеяло. — Выходит импульсивно и резко. — Хочу подойти к окну, мне всегда лучше думается, глядя на небо. — Постой, может, тебе нельзя вот так сразу вставать! — беспокоится Драко, подрываясь. — Пожалуйста… — выходит разве что умоляющий полушепот. — Я провалялась в коме сутки и ужасно отметила свой день рождения. Пусть это будет частью подарка? — Невозможно противостоять твоему обаянию и уверенности, Гриффиндор, — ехидно говорит Тео, закатывая глаза, а затем смотрит на Малфоя, — Драко! — Малфой протягивает ко мне руки, ведь Тео пока что не может касаться меня, не испытывая боль. Возможно, я смогла бы дойти и сама, но все еще чувствую легкое головокружение. Пока Драко помогает мне подняться, перевожу взгляд на Тео и встречаюсь с васильковыми глазами, в которых промелькнула тоска, но он тут же улыбается, делая непринужденный вид. Тео, как обычно, надевает маску беззаботного веселого парня, скрывая истинного себя. Пока мы неспеша идем к ближайшему окну, он говорит: — Странно, ты же точно не видела дневник до комы. Может, ты встречала эту фразу в одной из миллиона протертых тобою до дыр книг? — Что? — смеюсь я. — Их было не миллион. — Миллион и одна? — ухмыляется Драко. Мы останавливаемся, но он не убирает руку с моей талии, аккуратно поддерживая. Его ладонь теплая, и я чувствую себя очень уютно, в надежных руках. Меня немного покачивает, поэтому я опираюсь левым плечом о его торс, находя в нем опору. Смотрю вдаль и замираю от вида, который открывается нам: лучи закатного солнца озаряют мягким бело-золотистым светом холмы и скалы, падают на водную гладь черного озера, лижут верхушки деревьев запретного леса. Облака раскрашены в сиренево-серые и розово-оранжевые цвета. Кое-где уже зажглись и слабо мерцают несколько звезд. — Как красиво! — восторгаюсь я. — Мне хочется впитать эту красоту, запомнить, дотронуться. — Думаю, я уже прикасаюсь к красоте, — легкая вибрация от голоса Малфоя отдается по всему телу. Поднимаю голову вверх и встречаюсь с ртутными омутами, смотрящими на меня с восхищением. Чувствую, как жар опаляет щеки и уши. — И мне! Хочется прикоснуться к красоте, — подхватывает Тео. Поворачиваю голову вправо и ловлю на себе грустный взгляд синих глаз. Но на лице у парня тут же появляется ободряющая лукавая улыбка. Кажется, теперь я уже вся красная: от макушки до пят. В моей груди рождается щемящее чувство нежности и тянет коснуться, утешить Теодора. Пытаясь уйти от чувства неловкости и смущения, перевожу тему: — Давайте подождем информацию от Гарри и Рона, возможно, они что-то нашли. — Я попросил Поттера прислать патронус, как только будет хоть какая-то информация, — говорит хмуро Драко. — И знаешь, я попрошу маму добиться внепланового посещения отца в Азкабане завтра. Может, мне удастся выяснить у него подробности. — Чувствую, как тело Драко напрягается. Я знаю, чего ему стоит пойти на это. — Драко, спасибо! Я очень ценю это, правда! — пытаюсь вложить всю свою искренность в эти слова. Малфой рассказывал нам, что побывал в Азкабане несколько раз за лето вместе с Нарциссой, сопровождая и поддерживая ее, но ни разу так и не решился зайти к отцу сам. Как только за Нарциссой захлопывалась дверь камеры мужа, молчаливые слезы катились по ее бледному красивому лицу и Драко обнимал ее, а потом они просто сидели несколько минут в тишине. Он был нужен ей каждый раз. И он был там ради нее и для нее. «На что же еще готовы пойти эти двое ради меня!» — чувствую, как тело охватывает трепет. Что-то маячит на грани сознания, еле уловимое невесомое понимание. — Я знаю, Грейнджер, — к Малфою возвращается его типичная язвительность, чему я бесконечно рада. — Для тебя и твоей свободы я собираюсь сделать гораздо больше. — Он крепче прижимает меня к себе, и я чувствую легкий поцелуй в лоб. Мерлин, это так интимно… А затем он медленно ведет носом к линии роста волос и делает глубокий вдох, — мой любимый аромат, твои волосы пахнут как одуванчики. — И ромашки, — слышу я над правым ухом шепот Тео, — когда он успел подойти так близко? Мое сердце гремит где-то в горле, я тянусь к лицу, чтобы вытереть испарину. Дракл, они что, заключили негласный договор между собой, чтобы довести меня до магического невроза? Потому что Тео продолжает бархатным голосом: — Гермиона, разве ты не чувствуешь тонкую невидимую связь между нами? Солнце уже село, и на небе висел яркий полумесяц с россыпью звезд. Казалось, что в наступившей темноте серебристо-голубой лунный свет окутывал нас троих одной общей тайной. — Я… — произношу на выдохе. Эмоции зашкаливают. Мое сердце вдруг кажется достаточно большим, чтобы вместить в себя обволакивающее чувство близости и с Драко, и с Тео. Они пробуждают во мне новое странные чувство и, кажется, у меня больше не получается его игнорировать. Но разве могу я вместить в свою душу чувства сразу к двум парням? Я ошеломлена. Это странно? Это противоестественно? Это не логично? Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов и взяв себя в руки, отвечаю: — Я… чувствую что-то пока еще непонятное мне самой. Но я совершенно точно не намерена отказываться от этой связи. — Узнаю тебя, Гриффиндор, — смеется Тео, а Драко открыто мне улыбается. Я тоже не могу сдержать теплую улыбку от понимания, что такой легкости и радости я давно не испытывала. И в этот момент вспоминаю фразу из дневника, прокручиваю ее в голове несколько раз, и во мне зарождается твердая уверенность, что совсем скоро я услышу заветный освобождающий щелчок замка на анклете…