искусство быть обычным

Солнечные лучи, пробиваясь сквозь высокие окна, освещали пыльный пол зала. Воздух был насыщен запахом пота и деревянного паркета вперемешку с тягучим шлейфом резины. Грохот ударов мяча о сетку перемешивался с громогласным голосом тренера, командующего своими бойцами. — Чимин! Сконцентрируйся! Ты должен быть быстрее! — ревел тренер, его руки совершали широкие жесты, отражающие динамику игры. Чимин, в тёмной форме с номером 10 на груди, был среди тех, кто отвечал на требования тренера не словами, а действиями. Его быстрые шаги бесшумно раздавались в зале, а прыжок в высоту был похож на взлёт ястреба. — Я! — крикнул он своим партнёрам, отбивая мяч с уверенностью опытного воина. Звук удара мяча о руку звучал как звон мечей в битве. Чимин двигался словно машина, выполняя каждый прием с точностью и грацией. Он был на площадке не просто игроком, он был воином, борющимся за каждое очко, за каждую победу. Чимин, с не самым высоким ростом, но атлетическим телом, выглядел как воплощение мощи и грации. Его плечи были широкими и сильными, как и подобает волейбольному игроку, которым он являлся. Руки, привыкшие к резким движениям и уверенным ударам, часто сжимались в кулаки, словно он всё ещё находился на площадке, готовый бросить вызов судьбе. Но волейбол был лишь одной из многочисленных граней его личности. Чимин был омегой, но он не хотел признавать свою судьбу, отведённую ему обществом. Он не желал быть слабым цветком, заключённым в хрупкий бутон, ждущий своего альфу. Он стремился к самостоятельности, к независимости, которая была недоступна большинству омег. С юного возраста он поставил себе цель — перестроить себя, сделать себя непохожим на тех, кто был отмечен печатями предназначения. Он выбирал одежду строгих оттенков, тёмные цвета, грубые ткани, чтобы спрятать свою хрупкость от мира. Он отказался от нежных цветов и сладких ароматов, заменив их терпкими запахами мужских духов в тандеме с блокаторами. Вместо нежных улыбок и мягких голосов, он выработал в себе железную волю и уверенность в собственных силах. Его сознание чувствовало, что сердце отзывается на омег. Он изучал любовь к ним, изобретал в своей душе страсть к хрупкости, к нежности, к тому, чего сам так отчаянно желал избавиться. Он строил в своей душе идеал любви, отвергая все остальные варианты, не допуская мысли о том, что он может быть счастлив с альфой. Это было внушено ему обществом с малых лет, и от этого его тошнило. Он постоянно боролся с самим собой, с внутренними противоречиями, пытался победить свою сущность. Он отрицал свою омегу, пытался задушить её в себе, но она не сдавалась, она пробивалась сквозь его оборону нежными всплесками эмоций, волнами чувствительности, которые он так упорно пытался подавить. И с течением времени омега присела на мягкое кресло внутри его души, затихнув в уголке, наблюдая за всем со стороны. Не показывая глаз. Он был омегой, но он был и воином. Он боролся за право быть самим собой, за право быть свободным, за право любить по-своему, не полагаясь на чужие правила и традиции. Он шёл против течения, отвергая чужеродный мир и стремясь создать свой собственный. В раздевалке царила атмосфера усталости, перемешанная с обеденным голодом. Спортсмены, задыхаясь от напряжения, снимали с себя тяжёлую форму. Чимин, несмотря на пот, стекающий с лица, улыбался. Он чувствовал прилив адреналина, смешанного с удовлетворением от хорошей ранней тренировки. Только лето позволяло начинать день таким приятным образом, как обожённые кожей мяча ладони и визг прорезиненных подошв кроссовок о деревянный пол. Чонгук, высокий альфа с широкой улыбкой и добрыми глазами, подсел к нему на скамейку. — Отлично сыграл, Чим! Скоро до потолка прыгнешь, — сказал он, легко кладя руку на плечо друга. Чимин ответил ему кивком и неловкой улыбкой. Он не привык к похвале, особенно от Чонгука, который был его другом и соперником одновременно. — Спасибо, — пробормотал он, сводя взгляд к полу. — Ты знаешь, сегодня вечером мы собираемся в кафе с ребятами, поиграть в настольные игры, — продолжил Чонгук, уже более серьёзно. — Приходи. Чимин неожиданно вздрогнул. Он никогда не ходил на вечеринки с ребятами из команды. Его суть всегда пыталась убедить его в том, что ему не место в такой компании, но Чонгук был очень мил и никогда не относился к нему, как к слабому, какими считают омег, и отказаться от его приглашения было бы… невозможно. — Я… я не знаю, — замялся Чимин, не зная, как ответить. — Не думай ни о чём, просто приходи, — сказал Чонгук, с улыбкой отзываясь на нерешительность друга. — Тебе будет весело. Мы будем ждать тебя. Чимин посмотрел на Чонгука, пытаясь прочитать в его глазах правду. Он видел в них искренность и дружелюбие. — Хорошо, — прошептал он, чуть смущаясь. Чонгук улыбнулся ещё шире и похлопал его по плечу. — Отлично, я тебя жду в семь вечера в «Кофейном уголке», — сказал он и пошёл к выходу из раздевалки. Выйдя из спортзала, Чимин глубоко вдохнул сухой летний воздух, чувствуя как вновь потеет от дневной жары. Он ощущал легкую усталость, приятную после тренировки, и необычный прилив эмоций. Мысли о вечерней встрече с новыми людьми перемешивались с ощущением неловкости. Он никогда не был на таких вечеринках, всегда предпочитая тишину своего дома. С мыслями о предстоящем вечере он добрался до дома. Дверь была открыта, и из дома доносился аппетитный запах жареного мяса и свежих овощей. Внутри его ждали родители, уже за столом, не начиная без своего старшего сына. — Чимин, ты пришёл! — радостно просияла мама, вставая из-за стола, чтобы обнять его. — Привет, мама, — ответил он, улыбаясь в ответ. — Как дела? — Всё хорошо, сынок, — ответила мама, указав на свободное место за столом. — Садись, обед уже готов. Чимин увидел в кресле напротив своего младшего брата, Сунхи. Маленький омега в розовой рубашке с белыми рюшами улыбался ему, на его голове красовался яркий бантик. Чимин никогда не осуждал Сунхи за его любовь к розовому цвету и рюшам. Он понимал, что его брат просто хотел быть самим собой, и это было самое важное для Чимина. — Привет, Сунхи, — прошептал он, садясь за стол. — Привет, братик! — ответил Сунхи, улыбаясь во все зубы. — Как прошла тренировка? Чимин рассказал брату о своей игре, а затем они все вместе пообедали на веранде, где пахло цветами и солнечным теплом. После обеда Чимин пошёл в свою комнату, чтобы переодеться и привести себя в порядок перед встречей. Он чувствовал лёгкое волнение, но и ощущение уверенности в себе мягко устроилось рядом в его сердце. Школьные годы для Чимина были скорее марафоном, чем приятным путешествием. Он с лёгкостью усваивал уроки, спокойно участвовал в школьной жизни, но его сердце не лежало к школьным интригам и постоянным пересудам. Он был спокоен и сосредоточен на своих целях, на волейболе, который был для него отдушиной, его страстью, его жизнью. Он не стремился к широкому кругу друзей. В школе он имел несколько знакомых, с которыми он мог перекинуться парой слов в столовой или в коридоре, но настоящей дружбы он не знал. Ему было достаточно его семьи, волейбольной команды и своих собственных мыслей. Чимин чувствовал себя одиноким в этом шумном и непонятном ему мире. Он не мог найти в нём места для себя, он не мог поделиться с кем-то своими глубокими мыслями и чувствами. Он закрылся в себе, строя невидимую стену между собой и окружающим миром. В стенах школы Чимина окружали омеги, которые, как яркие цветы, расцвечивали его серые будни. Среди них был Вонхо, с ароматом молочного шоколада, который вечно улыбался, как солнечный луч, и Юми, чьи картины, как и её аромат ананаса, были полны ярких красок и жизнерадостности. Но больше всего Чимина притягивал Джин. Он был идеалом для него, с очаровательной улыбкой, которая растворяла любые преграды, и нежным ароматом лепестков лилии, который вызывал в нём неудержимое желание быть ближе. Чимин просто не понимал, как можно быть равнодушным к такой красоте. К сожалению, Джин был занят неуклюжим альфой Намджуном, который уже учился в университете и забирал своего омегу из школы на машине, словно они та самая парочка из подростковых сериалов. Чимин не мог не завидовать Намджуну, хотя и понимал, что их отношения были искренними и крепкими. Чимин не мог не проявлять интерес к омегам в своей школе. Он даже целовался с одним из них в конце средней школы, но этот опыт не принес ему ничего, кроме неловкости и чувства пустоты. Он понимал, что ищет нечто больше, чем просто физическое притяжение. Чимин мечтал о настоящей любви, о том, чтобы найти своего омегу, с которым он смог бы поделиться всем, что его волнует, кому он мог бы доверить свои тайны и страхи. Но пока он продолжал искать и ждать, надеясь, что когда-нибудь его путь пересечётся с тем, кто станет его настоящим счастьем. Лето перед последним учебным годом было для Чимина как передышка перед финальным аккордом школьной жизни. В его сердце перемешивались тревога и неопределённость. Он верил, что университет станет новым началом, откроет ему двери в другую жизнь, освобождённую от узких рамок школьных стереотипов. В школе Чимина часто осуждали за его стремление быть альфой, когда он был омегой. Его не понимали, его не принимали, и он чувствовал себя изгоем в своём собственном мире. Ему не хватало поддержки и принятия. Он мечтал о том, чтобы его оценили за то, кто он есть, за его характер, за его упорство и целеустремлённость, а не за его омега-статус. Чимин верил, что в университете будет иначе. Он представлял себе место, где люди не будут судить по внешности, где будет цениться личность, где его примут таким, какой он есть. Он мечтал о друзьях, которые будут поддерживать его, о любви, которая будет искренней и чистой. В университете он хотел стать настоящим собой, раскрепощённым и свободным от ограничений и ожиданий. Он хотел найти своё место в мире, где он мог бы счастливо жить и творить. Он хотел найти себя в этом великом и непредсказуемом мире, и он был почти готов к тому, что его ждало впереди. Пока он наслаждался летними днями, отдыхая от учебы, он невольно думал о будущем, о новых возможностях и вызовах. Он хотел выйти из тени школьных стереотипов и найти свою правду. Он хотел начать свою историю заново. Но последний учебный год ещё даже не начался. И это было своеобразным огорчением. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в огненные оттенки, когда Чимин начинал свои вечерние ритуалы. Он стоял перед зеркалом, выбирая одежду. Сегодня он отдал предпочтение чёрному, классическому и простому: чёрные джинсы, чёрная футболка, чёрная кожанка. Он не хотел выделяться, не хотел привлекать внимание. Он не хотел создать странного впечатления у новой компании, поэтому старался быть неброским. Волосы он уложил тоже просто, слегка взъерошив их пальцами. Если бы не аромат красного кислого чая каркаде, его природного запаха, его было бы и не отличить от альфы. Он не пользовался блокаторами и мужскими духами часто, это можно было даже назвать редким случаем, но это тоже было влиянием времени: годы назад блокаторы были ежедневной историей. Даже его походка была не свойственной омегам — уверенная, решительная, немного тяжёлая. Он чувствовал себя увереннее в чёрном, словно он прятался под покровом ночи, защищённый от внешнего мира. Он не хотел быть омегой в традиционном понимании этого слова. Он хотел быть сильным, независимым, неподвластным стереотипам. Он хотел быть самим собой, независимо от того, что думают о нём другие. Сегодня вечер обещал быть особенным. Он чувствовал это внутри, в своём сердце, которое трепетало от нетерпения. Он не знал, что его ждало впереди, но он был готов к любым приключениям. Двери кафе с характерным звоном открылись, впуская в уютное пространство вечерний воздух. Чимин окинул глазом заведение, выискивая знакомые лица. И вот он увидел их: Чонгук сидел за столиком на веранде, окутанный тёплым светом уличных фонарей. Рядом с ним сидел парень, несомненно альфа, с крепким телом и резкими чертами лица. Они закинули руки друг другу на плечи, весело что-то рассказывая и смеясь, их голоса сливались с шумом города. На противоположной стороне стола сидел ещё один парень, занятый своим телефоном. Его рыжие волосы были ярким пятном на фоне темных стен кафе, а огромная белая футболка почти спрятала фигуру, закрывая от взора штаны. Чонгук заметил Чимина и замахал ему рукой издалека, улыбаясь широкой улыбкой. Чимин направился к их столику, чувствуя как в его груди поднимается волна неловкости. Теперь, когда оставались считанные шаги, Чимин вдруг подумал, что совершенно ко всему этому не готов и он уже хочет пойти домой. Лишь добрые круглые глаза Чонгука заставляли делать его шаги вперёд. — Ты пришел! Я так рад. Клянусь, ты так выглядел, что я боялся, что ты не придёшь, — глаза Чимина расширились от этих слов, ему на секунду стало стыдно, что Чонгук сказал это перед новыми для Чимина людьми. Чонгук, будто бы сразу поняв это, чуть-чуть сдулся, опустив плечи, и вежливо добавил, — хён. — Просто ты своей сдвг-задницей отпугиваешь людей, — неизвестный парень в белой футболке с осуждающей ноткой в голосе вставил свой комментарий, заставив Чимина почувствовать себя лучше. Все за столом улыбнулись, и атмосфера сгладилась. — Тэхён, — протянул руку парень, сидевший с Чонгуком. Чимин пожал ему руку в знак знакомства. А после пожал руку Юнги. Они все были альфами, и Чимин чувствовал себя странно, будто он был самозванцем в этом коллективе. Ему сообщили, что они ждут ещё троих человек. Промелькнувшее имя «Джин» заставило Чимина дрогнуть, но он напомнил себе, что это не экзотическое имя, и это мог быть кто угодно.        Но кем угодно Джин не был, это был тот самый Джин, который выглядел как само совершенство, надувая губы в сторону своего парня с различными просьбами.        Хосок оказался очень интересным и взрывным омегой, который активно занимался катанием на скейте, и даже участвовал в различных соревнованиях. Чимин до этого дня не думал, что такие бывают. И омеги, и соревнования.        Намджун был очень мил и вежлив. Он был очень умным, даже не разговаривая. Но он ещё и разговаривал, и сомнений вообще не оставалось. Он был тем самым альфой, что прикроет угол стола, если омега наклонится вниз, чтобы тот не ударился. И тем самым альфой, что расскажет интересный факт об известной личности, например, писателе или музыканте.        Чимин ощущал самозванство среди этих людей. Они были интересными и замечательными, и он чувствовал, что ни один из них не ведёт себя неуместно или злобно по отношению к нему. Он чувствовал комфорт и тепло, находясь здесь, и это чувство было таким инородным. Кроме отчего дома Чимин нигде ещё так себя не чувствовал, и от этого ему хотелось, как ни странно, убежать.        Тэхён действительно был альфой. У Чимина даже закрадывались всякие подозрения, но стоило Тэхёну любовно поцеловать Чонгука в висок, он понял, что друзьями эти альфы не были. Это было необычно. О парах, где оба альфы, Чимин только читал всякие истории на просторах интернета. Тэхён учился с Намджуном в университете, но на другом направлении. А последний новый знакомый был очень закрыт. Юнги был тихим, словно тень. Он сидел, слегка наклонившись, погруженный в свой телефон, и выглядел закрытым, как будто в себе хранил тайны вселенной. Однако, он не был безразличным. В разговоры он вмешивался редко, но каждое его слово было как точное попадание в цель: либо смешным комментарием, разряжающим напряжение, либо уместным наблюдением, на которое все молча кивали.        Юнги был загадкой, которая манила к себе. Он как будто наблюдал за всеми со стороны, видя больше, чем другие. Он был загадкой, которую Чимин отчего-то хотел разгадать. И также Юнги был альфой, который ненавязчиво пах морской солью.        Вечер продолжался, и Чонгук предложил сыграть в очередную настольную игру, которыми обладал ресторанчик. Компания разделилась на пары, и Чимин оказался в одной команде с Юнги. Джин был ведущим, который объявлял раунды, считал очки и вёл подсчёт времени. Это была игра на логику и стратегию, где необходимо было работать в команде, обмениваясь информацией и планами.        Чимин с неловкостью взглянул на Юнги. Тот в ответ только кивнул и сосредоточился на игре, словно всё уже продумал. Чимин чувствовал себя неловко, но не отступал. Он внимательно изучал карты, пытался разгадать замыслы противников, и втайне надеялся, что их с Юнги партнёрство будет успешным.        В начале Юнги был молчалив, однако вскоре начал давать ценные советы и указания, которые помогали Чимину ориентироваться в сложной игровой ситуации. Чимин был удивлён его интеллектом и проницательностью. Он понял, что Юнги не такой закрытый, как казалось с первого взгляда, просто он выбирал, когда говорить, а когда молчать. В игру они играли вдвоём как одна команда, и в этой команде Чимин чувствовал себя увереннее, словно рядом с ним был защитник и соратник. Он уже ощущал себя более уверенно в обществе этих парней, он чувствовал себя комфортно, словно он был в своей стихии.        Игра шла в полную силу, напряжение росло. Чимин пытался сосредоточиться, но внимание отвлекало маленькое расстояние между ним и Юнги. Тот наклонился к нему слишком близко, их плечи соприкоснулись, и Чимин уловил яркий, терпкий запах Юнги, от которого у него по спине пробежали мурашки.        — Смотри, сейчас Чонгук будет сосредоточен на Тэхёне, — прошептал Юнги, его голос был низким и вкрадчивым, как шёпот ветра. — Потому что этот говнюк всегда главный соперник своего парня, и в этот момент…        Чимину было тяжело сосредоточиться на словах Юнги. Эта близость, тёплое дыхание, шёпот у самого уха делали с ним что-то странное, заставляли сердце биться быстрее, а мысли путаться. Но он всё же пытался слышать, пытался понять, что Юнги от него хотел.        И он понял. Юнги хотел, чтобы Чимин отвлек Чонгука, воспользовавшись тем, что Тэхён будет пытаться его переиграть. Или наоборот. Это был хитрый план, и Чимин чувствовал, что может справиться с этой задачей. Но его смущала близость, чужой шёпот, который щекотал ему ухо, и запах, который смущал его и в то же время притягивал.        Он кивнул Юнги, соглашаясь с его планом. Но в груди него бушевала бурная внутренняя борьба. Он пытался сохранять спокойствие, но чувствовал, как его тело реагирует на Юнги. Он был заинтригован этим тихим, загадочным альфой, который был так далёк от его ожиданий. Финальный раунд игры прошёл в напряжённой тишине. Чимин, действуя по плану Юнги, успешно отвлекал Чонгука, и в решающий момент Юнги сделал ход, который принёс им победу. Их команда завоевала последнее очко, и в воздухе повисла сладкая победа.        — Я заказываю нам какао, — Юнги уже поднимался с места, его глаза блестели от удовольствия. Чимин удивился и посмотрел в его сторону, потянувшись в свой карман за картой, — Я здесь хён, и я плачу.        — Но ты не только для Чимина хён здесь, — Чонгук пытался вмешаться, но Юнги его опередил.        — Ты не принёс мне победу, как это сделал Чимин, — Юнги улыбнулся ему, и в этой улыбке Чимин уловил какую-то издёвку. — Поэтому какао — моё угощение для Чимина.        Чонгук замолчал, а Чимин чувствовал себя неловко. Он не хотел принимать от Юнги какао, но тот уже делал заказ, и Чимин понял, что отказаться будет неуместно.        Юнги был не только тихим и загадочным, он был ещё и упрямым. Чимин чувствовал, что в отношениях между этими двумя парнями, Юнги и Чонгуком, была некая скрытая связь, которую он не мог понять. Но в этот момент ему было приятно, что Юнги поступил так, как он поступил. Он чувствовал себя в центре внимания, и это чувство было приятным. Он улыбнулся Юнги, благодаря его за какао и за победу, которая стала их совместным успехом. Вечер подходил к концу. Игры были закончены, и настало время расходиться. Они вышли из кафе, попрощавшись с персоналом, в мир, полный закатных лучей. Намджун завёл машину, чтобы та прогрелась, и вся компания стояла, заканчивая последние разговоры перед тем, как окончательно разойтись. Чонгук отпустил руку Тэхёна и крепко обнял Юнги, уткнувшись ему в шею, словно омега, ищущий защиты и тепла. Несмотря на разницу в росте, Чонгук казался меньше рядом с Юнги. Будто аура старшего наращивала его фигуру.        — Всё будет в порядке? — спросил он, его голос звучал тревожно.        Все в компании не проронили ни слова, словно поняли контекст этого вопроса. Кроме Чимина. Чонгук был обеспокоен за Юнги, за его поведение, за его тайны, которые он так старательно скрывал.        Юнги потрепал Чонгука по голове, как щенка, и просто кивнул. Он не произнёс ни слова, но в его жесте была уверенность, которая успокоила Чонгука. Он отстранился, улыбнулся Юнги и попрощался.        Чимин стоял в стороне, чувствуя себя чужим в этой сцене. Он не понимал, что происходит, не понимал их молчаливых обменов, не знал, какие тайны скрывались за этим нежным жестом и тревожным вопросом.        Он вновь почувствовал себя неловко, словно его пригласили на семейный ужин, где все знают друг друга, а он только что познакомился с хозяевами. Он хотел бы знать больше, но боялся спросить. Он хотел бы понять этих двух парней, их отношения, их тайны.        Но это было не его делом, в этот момент он мог только улыбнуться и попрощаться.        Попрощавшись с Чонгуком, Чимин и Юнги пошли в одну сторону. Это было совершенно случайно, но в этом случайном совпадении Чимин увидел некий знак, некую неизбежность.        — Ты куда идёшь? — спросил Юнги, сделав несколько шагов вместе с Чимином. — Могу тебя проводить, если тебе по пути.        Чимин нахмурился. Он уже предчувствовал этот вопрос.        — Я живу на улице Джинчи, — ответил он, называя улицу, по которой они и шли. — Только меня не нужно провожать. Я же не…        — Я просто имел в виду, что мы вместе пройдёмся, — перебил Юнги осторожно, будто бы боялся наболтать лишнего, но всё-таки хотел защититься. — Ничего такого. — Хорошо. — Чимин и сам почувствовал неловкость за то, что огрызнулся, поэтому вернулся к теме, — это по пути?        Юнги кивнул. — Да, я живу на следующей улице.        Они продолжили идти вместе, и Чимин чувствовал себя комфортно в обществе этого тихого, но притягательного альфы. — Ты очень умён, — сказал он, не смотря на Юнги. — В той игре ты был непобедим.        — У меня есть талант к стратегическим играм, — ответил Юнги, и в его голосе прозвучала лёгкая улыбка.        Они шли молча, но в этой тишине не было неловкости. Напротив, в ней чувствовалась такая же уютная атмосфера, как в тёплой комнате с горячим какао.        — Откуда вы знакомы с Чонгуком? — поинтересовался Юнги.        — Мы занимаемся в одной команде.        — Волейбол? — Юнги поднял бровь, глядя на Чимина. Тот кивнул. — Неожиданно. — Почему неожиданно? — Чимин слегка покраснел, он всегда смущался, когда говорил о своем любимом спорте. — Я люблю этот спорт с детства. — Ну, не знаю. Ты выглядишь, будто бы занимаешься чем-то тяжёлым, — Юнги усмехнулся, но в его голосе не было издёвки. — Типа гири, пауэрлифтинг там. Твои мускулы выглядят мощно, — старший бросил взгляд на его руку, не скрытую футболкой, и как-то неопределённо махнул рукой, будто бы хотел потрогать накаченное плечо. Чимин вздохнул. — У меня хорошая реакция и я умею прыгать. — Он замолчал, потом добавил: — И я люблю чувство свободы, которое дарит мне волейбол. — Свободы? — Юнги посмотрел на него удивлённо. — Да, — Чимин кивнул. — Когда я на площадке, я забываю обо всех своих проблемах. Я сосредоточен только на мяче, на команде, на победе. Он погрузился в воспоминания, и его глаза заблестели. — Я впервые увидел волейбол по телевизору, когда мне было шесть лет. Это была олимпиада, и я был в восторге от этого спорта. Я не мог оторвать глаз от игроков, от их прыжков, от их движений. Я хотел быть как они. — И ты начал заниматься, — Юнги кивнул, понимая историю Чимина. — Да, — Чимин улыбнулся. — Я стал ходить на тренировки, и с каждой тренировкой я люблю волейбол всё больше и больше. — Это хорошо, — Юнги ответил, и в его голосе прозвучало уважение. — Не каждый может найти дело, которое приносит ему такую радость. Чимин кивнул, соглашаясь с ним. Он чувствовал себя счастливым, рассказывая Юнги о своей страсти, о своей мечте. — А ты чем занимаешься? — спросил он, решив не оставаться в долгу. Юнги улыбнулся, но ответил неохотно. — У меня много дел, — сказал он. — Я не могу позволить себе тратить время на хобби. Чимин понял, что Юнги не хотел рассказывать о своей жизни, о своих интересах. Он уважал его желание сохранять тайны, но ему было жаль, что он не мог узнать о нём немного больше. — Ладно, — сказал он, решив не настаивать. Юнги замешкался, потом вздохнул и сказал: — У меня есть страсть к созданию. Я создаю вещи, которые приносят радость другим. — Что ты создаёшь? — Чимин заинтересовался, ему хотелось узнать подробнее. — Это не важно, — Юнги покачал головой, отводя взгляд. — Это не для всех. Чимин не удовлетворился этим ответом. Ему хотелось знать больше, он чувствовал загадку в словах Юнги. — Но ты же сказал, что это приносит радость другим, — напомнил он. — Значит, это не секрет, правда? Юнги улыбнулся и взглянул на Чимина. В его глазах была искорка озорства. — Все тайны имеют свою цену, — сказал он, и в его голосе прозвучала некая угроза. — Ты уверен, что хочешь знать больше? Чимин остановился и сделал небольшой шаг назад. Он чувствовал себя немного некомфортно, но в то же время его интерес только усилился. Он хотел узнать правду, хотел разобраться в этой загадке, которую скрывал Юнги. Старший остановился вслед за ним и обернулся, стреляя хитрыми глазами. — Да, — ответил Чимин, и его голос звучал твёрдо. — Я хочу знать. Юнги улыбнулся ещё шире. Он оглянулся по сторонам, убедившись, что их никто не слышит, и зашагал спиной назад. — Хорошо, — сказал он, и его голос стал тихим и интимным. — Я создаю сны. Чимин неуверенно продолжил путь, будто бы Юнги тянул его за собой невидимой ниточкой своей истории. Он не поверил своим ушам. — Сны? — прошептал он, ему казалось, что он неправильно услышал. Юнги кивнул, и в его глазах было что-то странное, что-то не совсем человеческое. — Да, — сказал он. — Я создаю сны для людей, которые хотят убежать от реальности. Я даю им возможность пережить то, что они хотят, что они мечтают. Чимин не мог поверить в это. Он не понимал, как Юнги может создавать сны, как это возможно. — Но как? — спросил он, чувствуя, что его голова начинает кружиться. Юнги улыбнулся, снова сравнялся с Чимином плечом к плечу и сказал: — Это мой секрет. Он повернул голову, чётко посмотрев на Чимина. — Но ты можешь довериться мне, — сказал младший. — Я не сделаю тебе ничего плохого. Чимин чувствовал себя не совсем уверенно, но в то же время его интерес к Юнги только усилился. Он хотел узнать больше, хотел понять, что скрывается за этой тайной. — Хорошо, — ответил хён, и в его голосе звучало море, спокойное и мягкое. — Я тебе верю. Юнги улыбнулся и продолжил идти вперед, оставив Чимина в полной растерянности. — Эй, хён! — поверженно залепетал Чимин, догоняя его. — Чимин-и, я покажу тебе, просто когда-нибудь позже, — убедил его Юнги. И больше настаивать Чимин не стал. После этого мягкого, такого разрезавшего сознание обращения, ему вообще было трудно собраться с мыслями и продолжать спор. На прощание Юнги потрепал Чимина, как и Чонгука, по макушке, влохматив его худо-бедную укладку. Они обменялись номерами по инициативе старшего, но отчего-то Чимин не сомневался: сообщений и звонков ему не ждать.

ᚸ

Следующий день начался с ощущения странности и волнения. Чимин не мог выбросить из головы рассказ Юнги о своих «снотворческих» способностях. Это казалось ему нереальным, но в то же время притягательно загадочным. В спортивном зале он встретил Чонгука. Тот был в своём репертуаре, шутил с другими игроками, заряжая атмосферу энергией. — Привет, Чимин! — Чонгук увидел его и улыбнулся, похлопывая по плечу. — Готов показать нам свои волейбольные таланты? — Конечно, — Чимин ответил улыбкой, он пытался отбросить мысли о Юнги и сосредоточиться на игре. Они вышли на площадку, и Чимин почувствовал, как напряжение ушло. Мяч, команда, движение — всё это было ему знакомо и доставляло удовольствие. Чонгук был прекрасным партнёром, он отлично читал игру и делал удивительные перехваты. Чимин чувствовал себя в гармонии с ним на площадке, их движения были синхронными, и это приносило ему удовлетворение. Игра шла быстро, и Чимин уже не думал о Юнги и его странной тайне. Он полностью погрузился в игру, в чувство единения с командой, в стремление к победе. Но даже в разгар игры Чимин не мог не замечать странные взгляды Чонгука в его сторону. Тот часто смотрел на него с необычным выражением лица, словно пытался прочитать его мысли. — Всё в порядке? — спросил Чонгук после одного особенно удачного перехвата Чимина. — Да, — Чимин кивнул, немного смущаясь. — Просто думал о том, как хорошо ты играешь. — Да ладно тебе, — Чонгук усмехнулся. — Ты сам играешь отлично! Чимин улыбнулся в ответ. Он был рад, что Чонгук не настаивал на комментариях. Игра закончилась победой их команды, и Чимин был счастлив. В раздевалке, где царил хаос из мокрых полотенец и переодевающихся игроков, Чонгук и Чимин нашли укромный уголок, чтобы передохнуть. — Ты сегодня был просто на высоте! — Чонгук хлопнул Чимина по плечу, улыбаясь. — Я не ожидал, что ты возьмёшь тот мяч! — Спасибо, — Чимин смутился, — Я о тебе… — Чимин сбился с мысли, — имею в виду, тоже так думаю. Ты тоже. Ты отлично играешь. Да. Хихикая, они переоделись, и Чимин, решив сменить тему, спросил: — А как дела у тебя с Тэхёном? Я вижу, что вы… хорошие друзья. Чонгук замялся, его улыбка слегка померкла. — Да, мы с Тэ хорошо ладим, — ответил он, застегивая пуговицы на рубашке. — Он отличный парень, всегда поддерживает и заботится о других. — Но у вас что-то больше, чем просто дружба? — спросил Чимин, ощущая, как в нём пробуждается странное чувство переживания за Чонгука. Странно, что он так загрустил, говоря о парне, который однозначно держал его за руку и оставлял поцелуи. Чонгук вздохнул. Он посмотрел на Чимина с неловкостью и сказал: — Мы с Тэ — как братья. Мы знаем друг друга с детства. Мы просто очень близки. — А… — Чимин понял, что он задал неудобный вопрос. — Прости, я не хотел тебя обидеть. — Нет, всё в порядке, — Чонгук улыбнулся, пытался успокоить Чимина. — Просто это сложная тема. — Я понимаю, — Чимин кивнул, но в глубине души он чувствовал лёгкое разочарование. Он видел, что Чонгук был недоволен положением дел с Тэхёном, но кажется был не способен его изменить. — А что насчёт тебя? — Чонгук перевёл тему на Чимина. — Ты сказал, что у тебя есть хобби. Что ещё, кроме волейбола, тебе интересно? — Ну, я еще люблю рисовать, — Чимин ответил, улыбаясь. — Хотя у меня не очень хорошо получается. — Я думаю, ты скромничаешь, — Чонгук улыбнулся. — Я видел твои рисунки в твиттере. Они действительно хорошие. — Правда? — Чимин краснел. — Спасибо! Он был рад, что Чонгук заметил его творчество, и это создавало между ними невидимую нить связи, что-то больше, чем просто командную дружбу. — Может, когда-нибудь покажешь мне свои работы? — спросил Чонгук. — Конечно, — Чимин кивнул, чувствуя, как его сердце бьется быстрее от этого простого предложения. — Кстати, о Юнги, — начал Чимин, немного замявшись, — он вчера рассказал мне о своей работе, но так загадочно, что я почти ничего не понял. Чем он занимается? Чонгук вздрогнул, словно его поймали за руку. Он уже предвидел этот вопрос и не был готов на него отвечать. — Юнги? — Чонгук делал вид, что думает. — Он не очень любит рассказывать о своей работе. Говорит, что она не для всех. — А что это такое? — Чимин уже начал волноваться, ему хотелось разгадать тайну Юнги. Чонгук посмотрел на него с неловкостью. Он чувствовал себя неловко от того, что должен молчать, но комфорт Юнги был важнее. Он же не просто так решил Чимину ни о чём не говорить. — Ну, скажем так, он создаёт что-то очень личное, — ответил Чонгук, пытаясь быть как можно более расплывчатым. — Нечто такое, что приносит радость и утешение людям. — А что это может быть? — Чимин не отставал, его любопытство усиливалось. Чонгук замялся, потом решительно сказал: — Не хочу говорить о нём без его разрешения. Это его тайна, а я его друг. Чимин понял, что Чонгук не хочет говорить о Юнги и решил не настаивать. Но тайна Юнги всё равно мучила его сознание. — Хорошо, — сказал он, стараясь не выдавать своё разочарование. — Тогда давай поговорим о чём-нибудь другом. Чонгук улыбнулся и кивнул. Он был рад, что Чимин не настаивал, но в то же время он чувствовал себя неловко от того, что не мог рассказать ему о музыке Юнги. Она была прекрасна, но, видимо, не настал ещё тот момент, когда Чимин сможет об этом узнать. Чимин сидел на скамейке, вытирая пот с лица, который то ли тёк всё ещё после тренировки, то ли был вызван летним зноем. В комнате стоял запах пота и пыли, а звуки смеха и разговоров его товарищей доносились из соседнего помещения. — Ты, наверное, самый крутой омега, которого я знаю, — сказал Чонгук, — не говори об этом Джину. Никогда. — добавил он, смеясь.        — А как же Хосок? — игриво поинтересовался Чимин. — Ну… Я про крутость в таком смысле, что… Не знаю, Хосок, он… хороший. Добрый, милый, замечательный хён. Я вообще не могу выделить кого-то из них в плане любви. Я их обоих обожаю. Но ты, типа, крутой перец. Они громко засмеялись. — Тебе нравятся альфы или омеги? — внезапно спросил младший. С Чимина спала прежняя улыбка. — Чонгук, — начал он, стараясь сделать голос как можно более уверенным. — Мне нужно тебе кое-что сказать. Альфа, который только что снял свою спортивную форму и теперь стоял в рубашке поло и шортах, повернулся к нему, его внимательные глаза искали в лице Чимина ответы на невысказанные вопросы. Чонгук всегда был сильным и решительным, но в этот момент он выглядел просто обеспокоенным. — Что-то не так? — спросил он, его голос был мягким. — Нет, всё в порядке… Просто… — Чимин глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. — Я хочу поговорить о том, что мы считаем нормой. О том, что нам внушает общество. Чонгук наклонился вперёд, его внимание было полностью сосредоточено на омеге. Чимин знал, что эта тема может вызвать у него недоумение, но он не хотел молчать. — Я знаю, что как омега я должен любить альф. Это то, что ожидают от меня. Но… — он замялся, подбирая слова. — Но мне нравятся другие омеги. Чонгук слегка приподнял брови, но не прерывал его. Чимин продолжал: — Я устал от того, что мне говорят, кого я должен любить. Почему я не могу быть с теми, кто понимает меня лучше всего? Почему я должен следовать правилам, которые навязывает общество? Альфа примолк. Он понимал, что Чимин был более чувствительным и открытым к своим эмоциям. Он понимал его в полной мере, ведь ему самому общество внушило, что альфа должен быть с омегой, и он даже сам так считал, пока не понял, кто является его самой большой любовью. — Ты имеешь право любить того, кого хочешь, — наконец произнёс Чонгук. — Я понимаю, что мир вокруг нас может быть жестоким и ограничивающим. Но это твоя жизнь, твои чувства. Ты не обязан подстраиваться под чужие ожидания. Чимин почувствовал лёгкость в груди. Чонгук был очень поддерживающим и добрым, и сейчас его слова были особенно важны. Он улыбнулся, и в этой улыбке была искренность и благодарность. — Спасибо тебе. Мне просто нужно было это сказать кому-то. Я не хочу скрывать свои чувства. — Никогда не скрывай их, — ответил Чонгук с теплотой в голосе. — Ты заслуживаешь быть счастливым. Не позволяй обществу диктовать тебе, что правильно, а что нет. Чимин кивнул, ощущая прилив надежды. Возможно, они могут изменить что-то вместе. Возможно, они могут стать частью нового мира, где каждый будет принимать себя таким, какой он есть.

ᚸ

В следующий раз большой компанией они собрались через неделю. По кличу Джина они устроили турнир в боулинг. В боулинг-клубе царила атмосфера веселья и дружбы. Звуки шаров, катящихся по дорожкам, и смех друзей создавали уютную обстановку. Чимин устроился на скамейке, наблюдая за игрой своих товарищей. Его внимание привлекали Чонгук и Тэхён, которые общались между бросками. Чонгук выглядел немного напряжённым, но в то же время его глаза светились, когда Тэхён шутил и подбадривал его. — Ты сможешь это сделать! — уверенно говорил Тэхён, когда Чонгук готовился бросить шар. — Просто расслабься и сосредоточься. Чонгук кивнул, но в его взгляде читалось волнение. Он бросил шар, который с глухим стуком сбил все кегли. В ответ на его успех Тэхён обнял его, смеясь и восхищаясь. Эта сцена вызывала у Чимина смешанные чувства: он радовался за друга, но в то же время чувствовал, что между Чонгуком и Тэхёном витает нечто большее. — Они выглядят такими близкими, — тихо произнёс Чимин, обращаясь к Юнги, который сидел рядом с ним. — Да, — ответил Юнги, потягивая свой напиток. — Это сложно. Я думаю, они однажды во всём разберутся. Просто пока Тэхён не готов. Почувствовав, что узнал из этой фразы немного больше, Чимин задумался. То есть Тэхён отталкивает Чонгука, потому что у него менее однозначные чувства. Или что-то вроде того. Чимин кивнул, понимая, что их ситуация не так проста. Его вектор внимания перехватил Юнги. Вновь. Он часто ловил себя на том, что украдкой смотрит на него, восхищаясь его спокойствием и харизмой. Тем временем игра продолжалась, и Чонгук снова подошёл к дорожке. — Давай, покажи нам класс! — подбадривал его Хосок, смеясь. Чонгук бросил шар ещё раз и снова попал в цель. В этот момент Тэхён подошёл к нему и притянул за руки в свои объятия, шутливо комментируя чужой успех. — Неплохо для новичка! — сказал он с широкой улыбкой, щёлкнув младшего по подбородку. Собравшись с мыслями, Чимин решил сосредоточиться на игре и поддержать своих друзей. Он поднялся и присоединился к остальным, решив наслаждаться моментом и радоваться тому счастью, которое они разделяли вместе, даже если это счастье было немного сложным. Каждый раз, когда взгляды Юнги и Чимина пересекались, Чимин чувствовал, как внутри него разгорается что-то странное. Он пытался сосредоточиться на игре, но смех Юнги и его поддержка отвлекали его. — Ты должен попробовать бросить так, — сказал Юнги, наклоняясь ближе к Чимину с искренним интересом. Его голос звучал уверенно и ободряюще. Чимин кивнул, стараясь не обращать внимание на то, как тепло разливается по его телу от близости Юнги. Он бросил шар и сбил несколько кеглей. Обернувшись к Юнги с широкой улыбкой, он увидел гордость в глазах альфы. — Видишь? Ты справляешься! — сказал Юнги, подходя ближе и похлопывая Чимина по плечу. Этот жест был простым, но для Чимина он вызывал внутреннее противоречие. Он не мог понять, почему его сердце колотится так сильно. Когда Тэхён заметил их взаимодействие, он подмигнул Чимину, вызывая у того лёгкий румянец. Чимин снова попытался отвлечься от своих чувств и сосредоточиться на игре. Он верил, что его предпочтения ясны: ему нравятся омеги, а Юнги как альфа просто не должен вызывать в нем романтических чувств. Игра в боулинг подошла к концу, и напряжение в воздухе постепенно рассеивалось. Чонгук, с широкой улыбкой на лице, стоял у дорожки, держа в руках свой последний шар. Он сделал шаг вперед, уверенно выпустив шар из рук. Все вокруг замерли в ожидании, и вдруг шар с гудением скользнул по дорожке, сбивая все кегли на своем пути. В зале раздались крики восторга и аплодисменты. — Ура! — закричал Чонгук, поднимая руки в воздух, словно он только что выиграл чемпионат мира. Его глаза светились радостью. Тэхён, который наблюдал за всем с восторгом, не мог сдержать улыбку. Он подошёл к Чонгуку, его глаза сияли гордостью. — Ты просто невероятен! — воскликнул Тэхён, обнимая Чонгука. — Я знал, что ты сможешь это сделать! Чонгук смеялся, ощущая тепло. В этот момент Тэхён, не раздумывая, наклонился и нежно поцеловал Чонгука в щёку. Этот жест был полон искренности и радости, и Чонгук застыл на мгновение от неожиданности, даже если Тэхён целовал его постоянно. Это всегда вызывало в нём трепет. — Поздравляю с победой! — произнес Тэхён, его голос звучал мягко и тепло. Он снова поцеловал Чонгука в другую щёку, вызывая у него лёгкое смущение. Чонгук почувствовал, как его щёки начинают гореть. Он не знал, что сказать, но внутри него разгорелось приятное волнение. Эти простые моменты были для него важнее любых побед. Чимин не смог дальше за ними наблюдать, чувствуя себя вуайеристом, крадущим что-то ценное там, где его и следа быть не должно. Вместо этого он сосредоточился на том, чтобы собрать свои вещи и проследить, чтобы остальные тоже ничего не забыли. Юнги в это время крутился у стойки администратора, видимо, закрывая счёт за посещение. Клуб находился на четвёртом этаже здания, и спуститься компания решила на лифте. Джин еле успел дёрнуть за рукав своего парня, который зачитался какое-то объявление рядом со входом в кабинку. Лифт медленно опускался вниз, и вместе с гудением механизмов повсюду шелестели разговоры. Разговаривали ребята, шумел торговый центр. Джин отчитывал Намджуна за рассеянность. Чимин чувствовал, как его сердце колотится в унисон с ритмом лифта. Он стоял напротив Юнги, разделяли их жалкие десятки сантиметров, и их лица были так близко, что он мог рассмотреть каждую деталь — лёгкую улыбку на губах альфы и тёплый свет в его глазах. Юнги, казалось, был поглощён чем-то своим, его взгляд не покидал глаза Чимина. Омега пытался отвлечься, смотря на панель лифта, но его внимание постоянно возвращалось к Юнги. Внутри него разгорались противоречивые чувства: страх и волнение смешивались с любопытством. — Знаешь, — начал Юнги, его голос звучал мягко и уверенно, — я не думал, что ты так хорошо играешь в боулинг. Ты меня удивил. Чимин смущенно улыбнулся, стараясь скрыть свои эмоции. Он не знал, как реагировать на комплимент от альфы, который вызывал у него такие сильные чувства. — Спасибо… Я просто старался, — ответил он, чувствуя, как его щёки начинают гореть. В этот момент Юнги немного наклонился вперёд, будто бы невзначай сменив позу расслабленными плечами, и расстояние между ними стало ещё меньше. Чимин не мог не заметить, как альфа изучающе смотрит на него, будто пытается разгадать какую-то загадку. Внутри него снова вспыхнуло ощущение неловкости. Чимин замер на мгновение. Его сердце пропустило удар. Он не знал, как реагировать. Все слова застряли у него в горле. Он хотел сказать что-нибудь, чтобы развеять эту атмосферу, но, казалось, это ощущает только он. — Юнги… — начал он, но не смог продолжить. Вместо этого он просто встретил взгляд альфы и увидел в нём искренность и интерес. Лифт остановился на первом этаже, и дверь открылась с лёгким звуком. Чимин сделал шаг в сторону, чтобы выйти, но его рука случайно коснулась руки Юнги. Это мгновение казалось вечностью. Они оба замерли, глядя друг на друга. В этот момент они оба осознали, что между ними есть связь, которую сложно игнорировать, несмотря на все внутренние противоречия Чимина.

ᚸ

Через пару дней Чонгук и Чимин сидели на площадке для скейтбординга, наслаждаясь тёплым солнечным днём. Хосок, с широкой улыбкой на лице, подошёл к ним, держа в руках два скейта. Третий, его собственный, был у него под ногой. — Эй, малыши-милаши! Готовы покататься? — воскликнул он, подмигивая. Чонгук мгновенно оживился и вскочил на ноги. Он всегда любил активные развлечения и был готов попробовать что-то новое. Чимин, немного более сдержанный, посмотрел на скейт и задумался. — Я не уверен, что смогу это сделать, — признался он, слегка нервничая. — Не переживай! Я научу тебя! — уверенно сказал Хосок, толкая ему один из скейтов. — Это просто, нужно только немного практики. Хосок передал Чонгуку второй скейт и показал несколько базовых движений. Чонгук быстро освоил баланс и начал кататься по площадке, выполняя простые трюки и повороты. Его смех и радость были заразительными. Чимин же, хотя и старался изо всех сил, несколько раз падал, но каждый раз поднимался с улыбкой. Он чувствовал поддержку своих друзей и понимал, что это часть процесса. — Давай, Чимин! Ты справишься! — кричал Хосок с энтузиазмом, когда Чимин снова поднялся на ноги. — Да, просто сосредоточься на балансе! — подбадривал его Чонгук, показывая ещё один трюк. После нескольких попыток Чимин наконец почувствовал уверенность. Он сделал шаг вперёд, и его ноги точно встали на доску. В этот момент он почувствовал прилив адреналина и радости. — Я сделал это! — закричал он, когда скейт начал двигаться под ним. Чонгук и Хосок радостно зааплодировали. Чимин катался по площадке с широкой улыбкой на лице, а его друзья поддерживали его криками восторга. — Видишь? Ты отличный скейтбордист! — смеялся Чонгук. С каждым новым кругом уверенность Чимина росла, и вскоре он начал пробовать простые трюки. Даже если падения всё ещё случались, они уже не вызывали у него страха. Вместо этого он воспринимал их как часть обучения. Чонгук решил сбегать за водой для всех, всё-таки на улице был разгар лета, и солнце с поразительной точностью било по их макушкам, а также физические нагрузки усиливали желание попить. Чимин остался с Хосоком наедине. Тот рассказал ему о своём увлечении, о том, как нашёл в гараже отца старый скейт и решил его освоить. Как это стало самой его главной любовью. — Ты, кстати, не думаешь, что Юнги какой-то странный? — внезапно спросил Хосок, катая одной ногой скейт взад и вперёд, — или типа того? — Нет, — неоднозначно протянул Чимин, сбитый с толку таким вопросом, — а почему я должен? — Ну… так. Не знаю. — Хосок ответил с интонацией человека, который знал. Но спросить Чимин ни о чём не успел, ему было неловко продолжать тему, когда Чонгук принёс им воды. — Что не знаешь? — Чонгук был тут как тут, чтобы продолжить разговор за Чимина.        — Не знаю, почему Чимин должен считать, что Юнги странный, — невинно ответил Хосок, делая глоток воды.        — А, ну да. Я тоже не знаю. — с умным видом сказал Чонгук, окончательно заводя Чимина в тупик. — Да что такое-то? — негодовал Чимин. — Ну, просто хён совершенно не убивался вчера по поводу того, что повёл себя как придурок в боулинге. Я даже не знаю, что конкретно он не сделал, — Чонгук подчеркнул отрицательную частицу, — но он не хочет никого видеть, потому что места себе не находит. — Я знаю, что он сделал, — пожимает плечами Хосок. Оба взгляда обращаются на него. Тот поднимает брови, — но я не скажу. Чонгук бросается в его сторону, шутливо угрожая, но это превращается в погоню на скейтах друг за другом с нескончаемым смехом. Чимин остаётся один на один со своими переживаниями.        То есть Юнги не хотел быть таким… странным, как выразились Хосок и Чонгук. Тогда каким он хотел быть? Чимину мало что оставалось думать, ведь никаких разъяснений от Юнги у него не было. Ему было стеснительно всё это. Это было чем-то, что могло бы происходить между альфой и омегой. Тот взгляд, которым смотрел на него альфа… был предназначен для омеги. Для омеги, которому были бы интересны альфы. Чимину альфы были неинтересны.        Они продолжали тренировать свои навыки катания на скейтах, много смеялись и наслаждались летним днём, даже сделав несколько перерывов на мороженое, лимонады и просто поболтать.        Чимин, разогнавшись на скейте, вдруг потерял равновесие и, не успев среагировать, упал. Его голое колено жёстко ударилось об асфальт, и он прокатился по нему, оставив на поверхности кожи глубокие ссадины. Боль пронзила его, и он упал всем телом на землю, хватаясь за колено и сдерживая слёзы.        — Чимин! — воскликнул Чонгук, подбегая к другу. — Ты в порядке?        — Нет, больно! — ответил Чимин, сжимая губы от боли.        Хосок быстро достал телефон и набрал номер Юнги. Он знал, что тот живёт ближе, чем кто угодно из их друзей, и точно не откажет в помощи.        — Юнги! — закричал он в трубку. — Чимин упал и сильно содрал колено! Мы едем к тебе!        На другом конце провода послышался взволнованный голос Юнги:        — Что? Да… Где? Поторопитесь там! Скорую надо?        Хосок попросил подождать со скорой, положил телефон в карман и посмотрел на Чимина.        — Держись, мы сейчас тебя отвезём! — сказал он, наклоняясь, чтобы помочь другу встать.        Чонгук поддержал Чимина с другой стороны, и они аккуратно посадили его на скейт, покатив его упором Чимину в плечи, которые не пострадали. Каждое движение давалось Чимину тяжело, но он старался не показывать свою боль.        — Всё будет хорошо, Чимин. Тут быстро, — пытался его успокоить Чонгук.        По дороге они обсуждали, что Юнги всегда был лучшим в таких ситуациях. Он знал, как правильно обработать раны и успокоить любого, кто попал в беду.        Когда они наконец прибыли к дому Юнги, тот уже ждал их у двери с аптечкой в руках.        — Ёбаный в рот… — сказал он, увидев ногу Чимина, ведя их внутрь. — Садись на диван.        Чонгук с Хосоком прошли на кухню.        Квартира Юнги действительно производила впечатление. Просторная, с высокими потолками и большими окнами, она напоминала стильные лофты, которые можно увидеть в журналах о дизайне интерьеров. Стены были украшены современными картинами, а в углу стоял уютный диван, на котором сейчас сидел Чимин.        Чимин огляделся, пытаясь понять, как кто-то в таком возрасте мог позволить себе такую роскошную жизнь. Юнги был ровесником Джина и Намджуна. На кухне стояли дорогие бытовые приборы, а на столе лежали книги по искусству и музыке — всё это создавало атмосферу уюта и стиля. Он вспомнил, как Юнги рассказывал ему о том, как создаёт сны.        Юнги быстро начал осматривать рану Чимина, сидя перед ним на корточках и аккуратно очищая её от грязи и обрабатывая антисептиком. Чимин стиснул зубы от боли, неконтролируемо группируясь от беспомощности в комок. Его нос упёрся Юнги в макушку, но боль захватила все его мысли для того, чтобы об этом подумать. Морской запах чуть ослабил напряжение в теле, и это, кажется, был первый раз, когда Чимин мог поблагодарить мир за то, что он омега, и может воспринимать аромат альфы как обезбол.        — Ты должен быть осторожнее, — сказал Юнги с легким укором. — Скейтбординг — это не шутки.        — Я знаю… — тихо ответил Чимин в его волосы. — Просто хотел попробовать…        Настало время повторно прочистить рану там, где это сразу не удалось сделать, и Чимин заскулил, разрывая этим звуком сердце Юнги на клочки. Старший не смог справиться с этим чувством и слегка приподнялся, голова младшего сразу упала ему в сгиб шеи, и Юнги прижал его к себе, успокаивая поглаживаниями по спине.        — Всё будет хорошо, тебе нужно немного потерпеть, Чимин-и, — негромко сказал Юнги. — Мне кажется, тебе всё-таки нужно поехать в больницу. Это выглядит нехорошо. Я обработаю сейчас, пока зараза не прилипла к тебе намертво, но тебе нужно к специалистам. Чимин часто закивал в его шею, и Юнги почувствовал влагу на своей коже. Он не стал комментировать, зарывшись рукой в его волосы и потираясь щекой о его ухо. Противоречие младшего выражалось даже в этой сцене: то, как сильно он нуждался в успокоении, что вжался в Юнги лицом в самую шею, но то, как его руки вцепились в обивку дивана, запрещая какое-либо дальнейшее движение, будто он сдерживал себя как мог от всего того, что хотел сделать. Подождав немного, когда Чимин выровняет дыхание, Юнги закончил процедуру. Больше они не разговаривали.        На ноге красовался огромный бинт, сквозь который уже просачивалась кровь, но к боли, которую вызывала рана, Чимин уже привык. Он чувствовал себя гораздо лучше.        Чимин чувствовал благодарность за заботу друзей. Он ощутил, что даже в трудные моменты теперь у него есть поддержка. — Как ты можешь жить в таком месте? — спросил Чимин, не удержавшись. Юнги усмехнулся, присаживаясь на очень приличном расстоянии от омеги. — На самом деле, я просто много работаю. Это требует дохрена времени, но меня это устраивает. — А родители тебе не помогают? — поинтересовался Чимин. Юнги покачал головой. — Нет, я стараюсь сам справляться. Они поддерживают меня морально, но я хочу быть независимым. Чимин кивнул. Он восхищался целеустремленностью Юнги. В его возрасте многие ещё искали себя и не знали, чего хотят от жизни. А Юнги уже был на пути к своей мечте. — Это круто, — сказал Чимин. — Я бы тоже хотел работать над чем-то своим. — Ты сможешь, — уверенно ответил Юнги. — Главное — не бояться пробовать новое и работать над собой. У тебя всё получится. В этот момент с кухни пришли Хосок и Чонгук. У них в руках была горячая пицца. От неё буквально шёл пар. Чимин нахмурился, не понимая откуда она взялась. Юнги фыркнул. — Ну конечно, проглоты. — пожурил он их ничуть не виноватые лица, — а попить я сам должен нести?        Хосок клятвенно заверил Юнги, что он его обожает, и убежал на кухню, чтобы вернуться назад с бутылкой газировки. Вот и неожиданные посиделки в гостях у Юнги. Чимин предпочитал не думать о том, как вечером поедет в больницу с родителями. Один он боялся. Тренировки теперь были противопоказаны Чимину, но он продолжал приходить в зал, чтобы, хотя бы сидя на полу, покидать мячик в стенку. Это тоже было полезным упражнением. Иногда к нему в случайные моменты подходили ребята из команды и хлопали по спине и плечам, выражая поддержку. На самом деле, теперь Чимину было неважно во сколько приходить в зал. От команды он сейчас не зависел, хотя всё-таки старался придти в их тренировочное время, но теперь было просто нужно, чтобы была рабочая смена его тренера. Чимин сидел на полу зала, чеканя мячом в стену, когда рядом с ним кто-то сел. Парень выглядел расслабленным, его светлые волосы слегка падали на лоб, а глаза искрились игривостью и интересом. Чимин почувствовал, как внутри него что-то трепещет от внимания нового знакомого. — Привет, — сказал Бёнхо, улыбаясь с задорным блеском в глазах. — Я Бёнхо. Ты часто здесь тренируешься? Чимин немного смутился от прямоты и дружелюбия парня. Он кивнул: — Привет. Я Чимин. Да, я тут почти каждый день, хотя сейчас мне нельзя полноценно тренироваться. — Почему? — с фальшивой заботой спросил Бёнхо, наклонившись чуть ближе и при этом игриво подмигнув. — У меня травма, — ответил Чимин, показывая на колено. — Но я всё равно прихожу, чтобы не отрываться от команды. Бёнхо кивнул, но его взгляд не оставлял Чимина. Он наклонился ещё ближе, и его голос стал более интимным: — Знаешь, даже с травмой ты все равно выглядишь потрясающе. Действительно на десятку, — он игриво коснулся пальцем его груди, указывая на число на его форме. — Уверен, что ты скоро вернёшься в форму. Чимин почувствовал, как его щёки слегка покраснели от комплимента. Ему было приятно слышать такие слова, особенно от кого-то нового и такого привлекательного. Судя по запаху, это был омега. И поэтому Чимин был смущён вдвойне. — Спасибо, — пробормотал он, стараясь не выдать своего смущения. — А ты чем занимаешься? — Я тоже играю в команде, но на другом потоке. Просто пришёл поиграть в свободное время, — ответил Бёнхо, его глаза сверкали азартом. — Но теперь мне кажется, что я пришёл сюда не только ради игры. Чимин удивлённо поднял брови. — О? И почему же? Бёнхо ухмыльнулся и слегка подвинулся ближе: — Потому что мне очень интересно узнать тебя получше. Ты кажешься увлекательным человеком. Сердце Чимина забилось быстрее. Он не ожидал такого откровенного флирта, но внутри него разгорелось тёплое чувство. Он улыбнулся. Ему в нос в который раз за эти мгновения ударил запах мармелада, и он подумал: а что, если новый знакомый принимает его за альфу, и поэтому так открыто флиртует? Он предпочёл разобраться с этим позже. — Ну, я всегда рад новым знакомствам. Бёнхо наклонился ещё ближе, и Чимин почувствовал лёгкое волнение. — Ты по-неземному милый омега. Мир Чимина схлопнулся пополам. Это было фейерверком для него. Будто бы какой-то новый этап его жизни настал прямо сейчас. Новый, желанный этап. Их разговор продолжался, и с каждой минутой между ними возникала всё более заметная связь. Чимин подумал, что это начало чего-то особенного.

ᚸ

Намджун собрал всех в кафе, чтобы обсудить предстоящий квест, на который он всех позвал. Он сидел за столом, его глаза светились энтузиазмом. Джин прижался к его боку, листая что-то в телефоне: видимо о квесте он наслушался уже вдоль и поперёк, являясь парнем Намджуна. — Ребята, — начал Намджун, привлекая внимание всех присутствующих, — Одногруппники были там недавно, сказали, что всем понравится. Нам нужно будет выбраться из комнаты, решая всякие задачи. Как в фильме ужасов. Все мгновенно оживились. Чимин, который всё ещё восстанавливался после травмы, почувствовал прилив адреналина. Он обернулся к Тэхёну, который сидел рядом с ним. — Готов? — спросил он с игривой улыбкой. Тэхён подмигнул и прищелкнул языком, выражая положительный ответ: — А ты? — Я постараюсь не отставать, — ответил Чимин, чувствуя, как его сердце забилось быстрее от предвкушения. Намджун продолжал объяснять детали квеста: — Нам нужно будет разделиться на команды, и каждая команда получит свои задачи. Мы должны будем разгадывать загадки и искать подсказки, чтобы выбраться из комнаты. Это займёт около трёх часов, но потом покормимся, поэтому стимул выжить есть, — он отлично знал своих вечно голодных друзей. Собравшиеся начали обсуждать, кто с кем будет в команде. Чимин заметил, что он часто отвлекается на телефон, переписываясь с Бёнхо. Каждое сообщение вызывало у него улыбку, и он не мог удержаться от того, чтобы не ответить. — Чимин, ты как? — спросил Хосок, заметив его отвлечение. — Всё в порядке! Просто… общаюсь, — ответил Чимин, пряча телефон. Откуда-то с другой стороны стола его смерил непонятным взглядом Юнги. Намджун улыбнулся: — Отлично! Тогда давайте соберёмся в команды и решим, кто с кем будет. После обсуждений команды были сформированы. Чимин оказался в одной группе с Джином, Хосоком и Тэхёном. Было решено, что такой ум, как Намджун, сойдёт за двоих человек, что уравнивало неравное количество человек в командах. Все были полны энтузиазма и готовы к предстоящему испытанию. Когда они прибыли на место квеста, атмосфера была напряжённой и захватывающей. Внутри комнаты их встретил загадочный ведущий, который объяснил правила и дал старт игре. — Ваша задача — выбраться из этой комнаты за три часа! Используйте свои умы и работайте вместе! — сказал он, закрывая за ними дверь. Чимин посмотрел на своих товарищей по команде и почувствовал прилив энергии. Они все были полны решимости справиться с любыми трудностями. Первое задание появилось на стене: загадка, которая требовала сосредоточенности и командной работы. Чимин почувствовал себя приободрённо — ему нравилось разгадывать головоломки. Однако его мысли постоянно возвращались к Бёнхо, и он не мог удержаться от того, чтобы время от времени проверять телефон. — Чимин, сосредоточься! — шутливо сказал Хосок, когда заметил, что тот снова отвлекся. — Извини! — ответил Чимин с улыбкой. — Просто Бёнхо спрашивает о нашем прогрессе. Команда продолжала работать над загадками, и каждый успешно решённый вопрос сближал их. Чимин чувствовал себя частью чего-то большего, несмотря на то, что мысли о Бёнхо не покидали его. Время шло быстро, и вскоре они оказались на финишной прямой. Последняя загадка требовала от них всей их смекалки и командного духа. Чимин и его команда работали синхронно, их мысли переплетались, создавая уникальную стратегию. — Да сможем мы всё! — уверенно произнёс Джин, когда они наконец нашли решение. Чимин кивнул, его сердце наполнилось гордостью за то, что они смогли так хорошо сработаться. С последним ответом они активировали механизм, открывший дверь. Когда они вышли из комнаты, группа взорвалась аплодисментами и радостью. Чимин обменялся радостными взглядами с Тэхёном и остальными. — Мы сделали это! — воскликнул Чимин. — Да! Я жесть как рад, что мы быстрее Намджуна! — ответил Джин с широкой улыбкой. Вторая команда вышла из дверей через десяток минут. За это время ребята успели заказать всем поесть и попить, чтобы присесть и пообсуждать их результаты. Закатные лучи солнца пробивались сквозь высоченные окна кафе, создавая на деревянных столах мозаику из света и тени. Заключительная дверь квеста открылась, впуская в пространство тёплый воздух и троих парней. — Наконец-то! — бодро воскликнул Намджун, сбрасывая с себя кофту на молнии. Он изрядно попотел за эти три часа. Чонгук, ссутулившись, встряхнул плечами, словно пытаясь стряхнуть с себя невидимую пыль. — Я думал, мы там навсегда, — пробормотал он, падая на стул рядом с Тэхёном с усталым вздохом. Юнги, как всегда, был спокоен и собран, он с лёгкой улыбкой окинул своих друзей взглядом. — Не скажи, квест был неплохой, — отметил он, поправляя волосы, — было интересно. Чонгук и Намджун уставились на него в немом удивлении. — Серьёзно? — пробормотал Чонгук, — Ты хоть одну загадку решил без моей помощи? Юнги усмехнулся, откидываясь на спинку стула. — Не переживай, я всё время наблюдал за тобой и делал заметки, — ответил он, с издёвкой поглядывая на Чонгука, — Теперь у меня есть собственный метод решения головоломок. Чонгук нахмурился, переводя взгляд на Джина, который с удивлением смотрел на них, пытаясь вникнуть в их шутку. — Ты меня просто на свободном пароходе катал, — ворчал Чонгук, — И все эти загадки решил сам? — Почти, — подмигнул Юнги, — Но я тебя в этом не виню, ты хорошо справляешься с фигурными ключами. Джин прокашлялся, пытаясь вернуть разговор в мирное русло. Хосок еле сдерживал смех, который вызывал в нём Чонгук своим невинным обманутым выражением лица. — Ладно, давайте лучше послушаем, как у вас прошло? — предложил он, улыбаясь всем троим. Чонгук с восторгом рассказывал о загадках и ловушках, о том, как они с Намджуном слишком долго пытались разобраться с одним механизмом, и как Юнги в итоге пришёл им на помощь. Чимин заинтересованно слушал, задавая вопросы и смеясь над рассказом Чонгука. Тэхён улыбался и качал головой, словно он сам видел все эти приключения. Хосок сидел спокойно, но в его глазах блестело озорство. Юнги отвёл взгляд, посмотрев на Чимина, который в это время был занят сообщением на телефоне. Он глядел на него с нескрываемым интересом, но его лицо было нечитаемым. — Мне нравилось смотреть на умное лицо Чонгука, — сказал Юнги, с небольшим вздохом, и его взор снова устремился на Чимина. Хосок заметил эту неловкость, почувствовал неладное. — Чимин, а ты кого там так заинтересованно читаешь? — спросил он, с любопытством глядя на телефон Чимина. Чимин вздрогнул, словно его поймали на месте преступления. — А, да так… — он попытался спрятать телефон, но Хосок уже увидел название диалога. — Бёнхо? — удивился он, с интересом подняв брови. Чимин смутился, щёки его покраснели. — Ну, это… — он замялся, — это омега. Мы познакомились на тренировке по волейболу. — Омега? — Хосок вскинул брови, с недоумением глядя на Чимина. — У тебя есть омега? Вау! — Хосок продолжил, рассмеявшись, — Не могу поверить, что у Чимина есть омега! Чимин заморгал, не понимая, почему Хосок так реагирует. — Ну, не у меня, — ответил он, — Просто мы хорошо ладим. — Хорошо ладим? — Хосок переспросил, покачивая головой, — Но как же альфы? Тебе не интересны альфы? Все присутствующие с любопытством уставились на Чимина, ожидая ответа. Чонгук заметил, как Чимин смутился ещё сильнее и попытался сменить тему, положив Хосоку руку на плечо, чтобы остановить чужой нескончаемый интерес. — Давайте лучше продолжим о квесте говорить, — предложил он, улыбаясь и пытаясь сгладить неловкость. Но интерес Хосока не угасал. — Чимин, — сказал он с хитрой улыбкой, — Как ты мог не рассказать нам о своих омега-предпочтениях? — Ну, — ответил Чимин, покраснев еще сильнее, — это всё очень сложно. — Сложно? — Тэхён положил руку Чимину на плечо, — Рассказывай, друг, мы тебя поддержим. Чимин вздохнул, понимая, что скрывать правду больше не получится. — Дело в том, — начал он, — что альфы… Что есть определенные стереотипы, которые мне не нравятся. И я бы не хотел под них попадать. Со стороны альф, я… — Почему альфы должны что-то решать? — спросил Тэхён, с недоумением глядя на Чимина. — Ну, — замялся Чимин, — я просто… я чувствую, что я должен быть таким, какой есть, вне этого стереотипного мира, но всё-таки разочаровывать… — Разочаровывать? — Хосок засмеялся, — Чимин, ты смешишь! Ты не обязан никому ничего доказывать. Ты свободен любить кого хочешь. Я спрашиваю тебя с интересом, как твой друг, а не с осуждением, как если бы был настроен против тебя. — Но, если послушать мир, омеги не могут быть вместе, — Чимин пробормотал, глядя в пол. — Почему не могут? — Хосок вскинул брови, — Чимин, ты серьёзно? В двадцать первом веке? — Ну, — замялся Чимин, — я просто боюсь, что меня не поймут. — Чимин, — Тэхён положил руку ему на плечо. — Мы тебя поймём. Все мы тебя поймём. Чонгук поджал губы, поёрзав на месте, будто попытался отодвинуться от Тэхёна подальше на этих словах. Чимин вздохнул, чувствуя, как на него наваливается тяжесть непонимания. Ему внушали с детства, что в их мире альфы и омеги должны быть вместе, что омеги — для альф. Но он был не согласен с этим. Ему не нравилось то, как задуман этот мир, и то, как яро всем укладывали в голову определённое уравнение, где были только разные слагаемые. — Спасибо, ребята, — прошептал он, чувствуя, как на него наваливается волна легкости. Хосок улыбнулся ему, положил руку ему на плечо. — Всё будет хорошо, Чимин. Ты не одинок. Зови как-нибудь Бёнхо погулять с нами. Чимин кивнул, чувствуя, как на него наваливается волна уверенности. Он был не одинок. У него были друзья, которые его понимали. Солнце продолжало лить свой золотой свет на кафе, создавая тёплую и уютную атмосферу. Друзья продолжили обсуждать квест, но Чимин уже не был так смущён, как раньше. Он чувствовал себя свободнее и спокойнее. Он знал, что он может быть собой, не боясь непонимания. В это время Юнги молча наблюдал за Чимином. Его глаза выражали огромный ноль эмоций, как если бы его лицо превратилось в камень. Будто бы его душа за хитрыми лисьими глазами спряталась из виду, явив миру огромную бетонную стену. Намджун иногда бросал на него оценивающие взгляды, будто в любой момент был готов с выпрыгнуть из-за стола к нему навстречу. До конца вечера Юнги к Чимину не обращался.

ᚸ

Шум окутывал город, когда Чимин направлялся к кафе, где он с Тэхёном и Хосоком договорились встретиться. Он уже не раз рисовал в одиночку, но этот мастер-класс по рисованию, о котором говорил Тэхён, звучал как отличная возможность развить свои навыки и провести время с друзьями. Когда Чимин вошёл в кафе, его глаза сразу встретились с Тэхёном и Хосоком, которые сидели за столиком, обсуждая что-то с энтузиазмом. — Привет! — крикнул он, подходя ближе. — Привет, Чимин! Рад тебя видеть! — ответил Тэхён с улыбкой. Хосок тоже обнял его, и Чимин почувствовал, как радость от встречи наполняет его. — Идём? — спросил Хосок, его глаза светились ожиданием. — Я готов. Я уже немного рисовал сам, но надеюсь, что смогу научиться чему-то новому, — ответил Чимин, чувствуя лёгкое волнение. Быстро обсудив детали, они направились к студии, где проходил мастер-класс. Внутри царила атмосфера творчества: стены были украшены работами студентов и местных художников, а воздух наполнял запах свежих красок. Здесь были не только они — вокруг было много людей, каждый из которых был полон ожидания. Преподаватель, энергичная женщина с яркими волосами и радостной улыбкой, быстро собрала всех вокруг. Она начала с объяснения основных техник и предложила выбрать тему для работы. Чимин почувствовал прилив вдохновения — ему всегда нравилось рисовать природу. Сначала он немного стеснялся, но вскоре погрузился в процесс. Он взял кисть и начал наносить первые штрихи на холст, повторяя движения преподавателя. Вокруг слышались разговоры и смех. Тэхён и Хосок тоже старались изобразить свои идеи, периодически подбадривая друг друга. — Чимин, у тебя очень красивые цвета! — прокричал Хосок через весь класс, заставляя Чимина смутиться, но улыбнуться. Чимин почувствовал прилив уверенности и продолжал работать над своей картиной. В процессе рисования он заметил, как другие участники мастер-класса увлеклись своим творчеством — кто-то смеялся над ошибками, кто-то делился своими находками. Мастер-класс продолжался, и Чимин заметил, что Хосок был увлечён своей работой и не обращал внимания на других. Это дало ему возможность поговорить с Тэхёном наедине. — Эй, Тэхён, — тихо сказал Чимин, наклонившись ближе, чтобы Хосок не услышал. — Я знаю, что ты давно пишешь, и хотел бы попросить тебя мне помочь научиться. Чему-нибудь.        Тэхён, слегка удивлённый, но радостный, улыбнулся. — Конечно! Мне было бы интересно поделиться с тобой.        Чимин почувствовал, как его сердце забилось быстрее от этой похвалы: — Спасибо! Я просто хочу улучшить свои навыки и, может быть, найти свой стиль, — признался он. — Это отличная цель, — ответил Тэхён, его глаза светились пониманием. — Я тоже искал свой стиль долгое время. Главное — не бояться экспериментировать и делать ошибки. Это часть процесса. Они продолжили обсуждать различные техники и подходы к рисованию. Чимин был поражён тем, как легко и естественно шёл разговор. Он чувствовал, что между ними возникла особая связь, основанная на взаимопонимании и поддержке. Пусть у него и были сложные чувства по поводу отношений Тэхёна и Чонгука, всё-таки это было их делом, а Чимин просто был их новым знакомым. — Даже рука у тебя как-то по-другому движется, — сказал Чимин, искренне выражая свои мысли. — Ты умеешь делать свои работы такими живыми. Тэхён немного смутился от комплимента, но его улыбка только расширилась. — Спасибо, Чимин. Я стараюсь быть искренним в своих работах. Надеюсь, ты тоже сможешь это сделать. Когда Хосок наконец закончил свою работу и присоединился к ним, атмосфера уже была наполнена теплом и дружеским настроением. — Что вы там шептались? — с улыбкой спросил он. — Ничего особенного, — ответил Чимин с лёгкой улыбкой. — Просто обсуждали искусство. Хосок кивнул, не подозревая о том, насколько важным был этот разговор для Чимина. Внутри него росло чувство уверенности и надежды на то, что это начало чего-то большего — как в искусстве, так и в их дружбе. Когда мастер-класс подошёл к концу, преподаватель предложила всем показать свои работы. Чимин немного нервничал, но когда пришла его очередь, он с гордостью продемонстрировал свою картину. — Потрясающе! — кратко сказала преподавательница, и внутри него зажглось тепло. Он посмотрел на Тэхёна и Хосока — они оба одобрительно кивали. После мастер-класса, когда ребята начали расходиться по домам, Хосок, потянувшись и зевая, обернулся к Чимину. — Эй, как там дела с тем омегой Бёнхо? Чимин слегка покраснел. — Ну… мы немного общались, — ответил он, стараясь звучать непринуждённо. — Он очень интересный человек. Мне нравится его чувство юмора. Хосок приподнял бровь и подмигнул. — О, это звучит многообещающе! Вы уже назначили свидание? — Нет, пока нет. — Чимин покачал головой, немного смущаясь. — Я просто не знаю, как он ко мне относится. Мы только познакомились, и я не хочу спешить. — Не переживай так сильно, — сказал Хосок, ободряюще хлопнув Чимина по плечу. — Если он тебе действительно нравится, просто будь собой. Не бойся проявлять инициативу! Чимин вздохнул: — Ты прав, но… я немного нервничаю, тем более дело касается отношений. Особенно с кем-то новым. — Это нормально, — ответил Хосок с пониманием. — Все мы через это проходим. Просто помни, что если Бёнхо действительно интересен тебе, он тоже может быть немного нервным. Может быть, стоит пригласить его на что-то простое? — Может быть, ты прав. — Чимин задумался над словами Хосока. — Я мог бы пригласить его на кофе или на прогулку в парк. — Вот именно! Это отличная идея, — поддержал Хосок. — И не забудь улыбаться! Это всегда помогает. Чимин улыбнулся в ответ, почувствовав волну уверенности, и поблагодарил Хосока за поддержку. Тэхён шёл рядом и внимательно слушал их разговор. Он не удержался от вопроса: — Чимин, а каково это — иметь симпатию к кому-то, кто твоего пола? — спросил он с искренним любопытством. Чимин немного задумался, обдумывая ответ: — Знаешь, это… сложно и в то же время прекрасно. С одной стороны, я чувствую себя уязвимым, потому что не знаю, как он отреагирует. Но с другой стороны, когда я думаю о Бёнхо, я чувствую какую-то радость и волнение. Тэхён кивнул, понимая: — Это может быть непросто, — его голова явно была занята какими-то мыслями, которыми он не спешил делиться, и вместо этого он добавил: — Обращайся, если что. Хосок подхватил: — Абсолютно! Не бойся открыться. Любовь — это любовь, независимо от пола. Если он тебе нравится, просто будь честен с собой и с ним. — Да, вы правы. — Чимин улыбнулся, чувствуя поддержку. — Я просто хочу быть уверенным в своих чувствах и в том, что он тоже заинтересован. Разговор продолжился, и Тэхён, Хосок и Чимин делились своими мыслями о любви и отношениях, создавая атмосферу поддержки и понимания. Чимин осознал, что с такими друзьями ему не страшно делать шаги навстречу своим чувствам. Единственное, что его смущало, это всё ещё были Тэхён и Чонгук. Рассуждения Тэхёна совершенно отличались от того, что Чимин о них знал, и пазл получался каким-то рваным. Они продолжали свой путь. Вечерний воздух мягко окутывал их тела, изредка касаясь прохладными порывами ветра их волос. Внезапно, Чимин заметил, что им навстречу шёл Чонгук. Что-то в нём было непривычным. Когда он подошёл ближе, Чимин понял, что тот был очень зол. Его, обычно добрые круглые глаза, были сужены, ноздри раздуты, а брови сведены к переносице. Шагал он злобно, если так вообще можно было ходить. Он проигнорировал руку Хосока, который хотел поздороваться, чем сразу всех смутил. Его целью был Тэхён, которого он дёрнул за запястье, чтобы увести. — Гуки, что такое? — растерянно спросил Тэхён, всё же следуя за ним. Тэхён кинул непонимающий взгляд на парней, но Хосок и Чимин лишь пожали плечами, оставаясь на месте. Начал говорить Чонгук лишь когда они оказались с Тэхёном подальше, вне услышания остальных. Чонгук тыкал телефоном в лицо Тэхёну, который начал принимать оборонительный вид. Его растерянность сменилась встречной злостью. Так они и скрылись где-то за деревьями, пока Чимин и Хосок молча провожали их тревожным взглядом. — Такое часто случается? — тихо поинтересовался Чимин, не зная, остаться им или уйти. Ответ Хосока его поразил: — В первый раз. Они безмолвно приняли решение не уходить. Они волновались за этих двоих и просто не могли вот так уйти, бросив их. Возможно, кому-то из них, или даже им обоим, понадобится поддержка, когда они закончат свой разговор. Спустя недолгое время Чонгук быстрым шагом удалялся из того места, где они были с Тэхёном. Тэхён что-то кричал ему вслед, но Чонгук, обернувшись, лишь показывал ему неприличный жест обеими руками. Чимин находился в состоянии шока, таким Чонгука он никогда не видел. Даже ругаясь на игровом поле, он всегда был сдержан. — Ты идиот, Чон Чонгук! — доносился крик Тэхёна, — Только мой омега может требовать от меня такое! — Пошёл нахуй! — крикнул напоследок Чонгук, прежде чем ускорить шаг и скрыться в глубине улиц. Его голос был надрывным и сломленным. Чимин бы многое отдал, чтобы никогда больше не слышать такой голос Чонгука: разбитый и израненный. Хосок с Чимином поспешили к Тэхёну, который выглядел, как загнанный в ловушку зверь. Он быстро дышал, держался за плечо и был весь красный, как варёный рак. — Что случилось? — спросил Хосок, придержав Тэхёна за плечо. — Я не… — Хватит уже скрывать всё, мы же не тупые, Тэхён! — Хосок повысил голос, вызывая новую волну удивления в Чимине. Тэхён отдышался, прежде чем сделать окончательный глубокий вдох и расслабить плечи. Немного подумав, он сел на землю, так и не отнимая руку от плеча. Кажется, была небольшая потасовка между этими двумя.        Чимин и Хосок присели следом, образовав круг.        — Я познакомился с омегой, — тихо сказал Тэхён. Чимин нахмурился. Внутри поднялось неприятное чувство. — И я хотел пойти с ним на свидание. — Зачем? — требовательным тоном спросил Хосок, прекрасно понимая зачем ходят на свидания, но хотел услышать ответ от Тэхёна. — Зачем ходят на свидания, Хосок? — огрызнулся Тэхён, сжав губы в полоску. — Я-то знаю, зачем ходят на свидания, Тэхён, — уничижительно передразнил его Хосок, — но зачем ты, — подчеркнув обращение, — хочешь пойти на свидание, я не знаю. — За тем же, чем и все, — злобно ответил Тэхён, но всё-таки продолжил разговор. — И Чонгуку не понравилось это. Чимин задумался о том, откуда об этом мог узнать Чонгук, но молча продолжал слушать. — Разве ты не любишь Чонгука? — озвучил очевидный вопрос Хосок. — Люблю. — Согласился Тэхён. — Но не как омегу. — Люби его как альфу, я не понимаю, в чём дело. Хосок весь выпрямился, ведя этот диалог. Чимин чувствовал себя здесь лишним, но не мог уйти. Его голова была полна дум, но первой была мысль о том, что Хосок не сказал бы такого, если бы не знал больше, чем знал Чимин. Он, может, и был резок в выражениях, но указывать кому, как и кого любить он бы просто так не стал. — Я не могу любить Чонгука, как альфу, потому что я — альфа, — вывел истину Ким, будто маленьким детям объясняя очевидные вещи, — Это так не работает, понимаешь? Я альфа, мне нужна омега. — Когда я говорил, что мне нравятся омеги, ты был тем, кто тоже поддержал меня, — вмешался и напомнил Чимин. Хосок кивнул и с вызовом уставился на Тэхёна. — Чем отличаются наши истории? — Тем, что ты — это ты, а я — это я. Я нормальный альфа и должен любить омег. — Тэхён звучал, словно робот, повторяя одно и то же. Его рот был приоткрыт от глубокого гневного дыхания. — То есть я — ненормальный омега? — спокойно спросил Чимин, хоть в нём и бурлила волна презрения. Почти цунами. — Нет, Чимин, ты нормальный омега. Я говорю только о себе. У меня вот так мир построен. У Чимина дёрнулись губы в отвращении. Он не понимал, что его так сильно отталкивало: стереотипное мышление, обстановка, в которой они находились, или сам Тэхён. Ему всё больше хотелось уйти. — И что ты сказал Чонгуку? — спросил Хосок, продолжая выяснять обстоятельства. — Что ему тоже следует найти себе омегу. Повисла тишина. Хосок упёрся локтями в колени и прижал ладони ко рту, разглядывая траву в центре их своеобразного круга. Чимин откинулся на выпрямленные руки, смотря на дерево позади Тэхёна. Это было ужасно. Всё это — было ужасно. — Ты любишь Чонгука? — снова спросил Хосок сквозь пальцы.        — Да, — не мешкаясь, ответил Тэхён. — Ты целовался с ним? — снова спросил Хосок. Чимин посмотрел на Тэхёна внимательно, изучая его выражение лица. Тот опустил взгляд в землю, будто попытался исчезнуть, но всё же ответил. — Да, — без лишних комментариев. — Много раз? По выражению лица Тэхёна было понятно, что да. Много раз. Они целовались с Чонгуком много раз, но так и не были парой. Он позволял находиться им в этих взаимоотношениях, быть настолько близко друг к другу, но мучил Чонгука изо дня в день. По лицу Хосока безмолвно покатилась слеза, и Чимин наконец почувствовал что-то кроме сокрушительной волны отвращения. Его сердце надломилось, и он глубоко вздохнул. — Мне очень больно за Чонгука, — прокомментировал Хосок в устоявшейся тишине. — Ты ёбаный кусок дерьма, — Хосок даже не смотрел в сторону Тэхёна, зато Тэхён внимательно изучал чужое лицо. Тэхён выглядел вымученно. — Мы зачморим тебя все, клянусь. Хосок поднялся на ноги и протянул руку Чимину. Когда Чимин поднялся, Хосок не отпустил его руки, а лишь перехватился удобнее. Второй рукой он стряхнул солёные капли с лица. — Сегодня я буду рядом с Чонгуком, — пообещал Тэхёну Хосок, — но, учти, — они встретились глазами. Вид сверху на такого Тэхёна, глаза которого тоже были на мокром месте, был ужасен, — я не должен выполнять твои обязанности всегда. Вставь в жопу болтик и будь настоящим альфой, или же не приближайся к нему больше никогда. Тэхён ничего не ответил, оставшись сидеть на траве, а Хосок потянул младшего за собой, крепко держа его руку, будто бы искал в этом поддержку. — Я, блять, ненавижу их обоих. — высказался Хосок, непонятно куда шагая, но походка его была уверенная, — Один выёбывается, другой доёбывается. Они бы решили всё сотни тысяч раз за все эти годы, но продолжают щипать друг друга за задницы, как петухи в курятнике. — Это настолько долго длится? — спросил Чимин, следуя за другом. — Года четыре, сколько мы знакомы. — Хосок посмотрел в небо, — а так лет десять. Они раньше всех из нас были знакомы. Чимин покачал головой. Это действительно было долго для таких мучений. — Как вообще все познакомились? — внезапно Чимина посетил этот вопрос.        Хосок усмехнулся.        — Ты не поверишь, — Хосок посмотрел на него с внезапным озорством. — Мы все друзья благодаря Юнги. Самому тихому из нас. Чимин поверил, но очень удивился. Хосок продолжал рассказ. — Я тогда вернулся с первых соревнований из Пусана. И пошёл… — Хосок замялся. Они вошли в какие-то дворы и присели на лавочку. Их руки незаметно отпустили друг друга, и они уставились на пустую улицу. В некоторых домах горел свет, некоторые выглядели пустующими. — Ну, типа тусовки. На набережной собралась большая компания людей, меня туда позвали одноклассники. Мы все слушали музыку из огромной колонки. Кто-то танцевал, кто-то пил, все общались. — Хосок уставился в одну точку, но по нему было видно: мысленно он снова находился в той истории, которую рассказывал. — Юнги сидел рядом с этой колонкой и включал музыку. Он был очень пьяный, потому что тогда случилась какая-то история с родителями, насколько я помню. Это неважно, — Хосок тряхнул головой. — Чонгук и Тэхён притащили какие-то специальные краски и раскрашивали всем лица, кто как просил. Не очень умело, но было весело, всем было не особо важно, что там кто им нарисует. Это была своя атмосфера. Я сидел в очереди к Тэхёну, а он рисовал на лице Джина что-то типа… бабочки? — Он очень красиво рисует, — дополнил Чимин, почувствовав небольшую паузу. Хосок кивнул. — И вот Юнги, пьяный как обезьяна, подошёл к нам. Он крикнул что-то типа: «Мужики, давайте фото!», — Хосок рассмеялся, пародируя голос и речь действительно очень пьяного человека, — Взял меня за плечо, поставил между Чонгуком с Тэхёном, толкнул какого-то чувака в сторону. Его телефон уже был у Намджуна, которого он попросил нас сфоткать, но Джин тогда оценил идею Юнги, поэтому встал, повернулся для кадра, увидел Намджуна, и сказал, что «такого мишку» тоже надо сфотографировать. Хосок достал из кармана телефон и нажал на кнопку блокировки. На экране появилась фотография. Она стояла на экране в качестве обоев, над их головами было время. На этой фотографии Чонгук и Тэхён, с кисточками поднимали руки вверх, что-то крича. Хосок неловко смотрел в камеру, немного согнувшийся под рукой Юнги, который попытался обнять его за плечо. Джин опутал Намджуна руками и целовал его в щёку. Они выглядели очень молодо: их лица были круглыми, по-подростковому мягкими. — Потом Юнги заставил всех нас много выпить и мы ночевали у него, потому что дома всем бы была крышка. Его родители с ним не жили.        Чимин улыбался, разглядывая их лица. Это было весёлое и тёплое воспоминание для Хосока, судя по интонации, с которой он им делился, и по фотографии, которую он желал видеть всегда на своём экране, что даже поставил на заставку. Прочувствовавшись, Чимин прижался к боку старшего парня, разглядывая в этом фото каждую деталь. Хосок тоже этим занимался. — Вау, — смог выдавить из себя Чимин. — Моё сердце болит за них каждый день. — Хосок шмыгнул носом. — И за тебя теперь будет. Просто знай это.        Чимин обнял Хосока, а Хосок обнял его в ответ, и они выглядели, словно парочка, которая зажималась на улице, потому что родители дома не поймут. Вот таким был Чон Хосок. Очень чувствительным, очень добрым. Действительно, «классный хён», как сказал однажды Чонгук. Чимин чувствовал, что для Хосока все эти парни были семьёй, не просто случайными знакомыми с тусовки на набережной. Он готов был бороться за каждого из них, готов был учить их, решать их проблемы и быть рядом тогда, когда в нём нуждались. Чимин не знал бы в жизни горя, если бы встретил Хосока раньше на своём пути. Но он был очень рад, что это знакомство всё-таки произошло. Внутри груди разливалось сладкое тепло от такого человека рядом. И пусть Хосок мог быть грубоват, пусть мог не фильтровать свои мысли и вопросы временами, он всё-таки был человеком с золотой душой.        Чимин чувствовал, что ещё немного и он будет готов сказать Хосоку, что он его любит. Но он осознавал, что они слишком ещё мало знакомы для таких откровений, сейчас это было лишь эмоциональное. Однажды он обязательно скажет это.        Хосок вздохнул, будто бы отпуская все эти мысли, и встал с лавочки.        — Ну, пошли, — сказал он. — Куда? — Чимин поднялся следом. — К огромному расстроенному существу, — беззлобно сказал Хосок, — будем смотреть аниме и есть мороженое. Я же обещал говноеду присмотреть за ним. Оказывается, всё это время они сидели перед домом Чонгука. Не имея больше вопросов, Чимин направился вслед за Хосоком: утешать пострадавших.

ᚸ

День, когда Чимину предстояло узнать, чем занимается Юнги, настал внезапно. Юнги пригласил их всех к себе домой, чтобы посмотреть фильм. У него в квартире был оборудован большой домашний кинотеатр. Тэхёна всё ещё не было с ними, а Чонгук выглядел хуже человека в глубокой депрессии. Наверное, это и сподвигло Юнги назначить такую встречу, чтобы организовать для младшего из них домашний уют. На столе стояли закуски: попкорн, чипсы и сладости, а в углу — несколько бутылок с напитками. На стене висел большой экран, готовый к просмотру. Каждый из них был в удобной одежде: кто-то в пижаме, кто-то в толстовке, дополняя атмосферу домашнего уюта. Хосок с улыбкой разложил попкорн по мискам, а Чонгук, не дождавшись начала фильма, уже начал хрустеть чипсами. — Какой фильм выберем? — спросил Намджун, прокручивая варианты на экране. — Давайте что-то смешное! — предложил Джин, его голос звучал весело и задорно. — Смех полезен для организма. Юнги, сидя на диване с чашкой чая, кивнул в знак согласия. — После долгой недели нам всем нужно немного отвлечься. Когда фильм наконец был выбран, все устроились поудобнее. Джин и Намджун сидели в большом кресле-мяче, утонув в нём вдвоём. Чонгук пристроился к боку Юнги, который гладил его по волосам, оказывая немую поддержку. Хосок с Чимином сидели по обе стороны от них. Чимин сидел со стороны Юнги, ни к кому не прикасаясь, и жевал попкорн, воруя его из стаканчика Юнги. Как только свет погас, в комнате воцарилась тишина, прерываемая лишь звуками фильма и хрустом попкорна. Смех и комментарии друзей наполняли пространство. Хосок не мог удержаться от шуток, а Намджун иногда вставлял свои умные замечания, что вызывало ещё больше смеха. Юнги, хоть и казался более сдержанным, не мог скрыть улыбки от забавных моментов. Время пролетало незаметно. Когда фильм подошёл к концу, атмосфера была наполнена смехом и теплом дружбы. Все чувствовали себя счастливыми и расслабленными. Чимин взглянул на своих друзей и почувствовал, как важны такие моменты. Пришло время расходиться, но все делали это с неохотой. Разговоры, едва завершившись, загорались вновь, и, стоя в прихожей, они провели ещё достаточно времени, прежде чем пришлось уйти. Когда Чимин спустился вниз и собрался пойти домой, он понял, что оставил у Юнги свой телефон. Было странно подумать, что он вообще выложил его из кармана, но он был занят перепиской с Бёнхо, а потом занят разговорами с ребятами, поэтому потерял бдительность и, видимо, где-то оставил свой телефон в доме Юнги. Он позвонил в домофон, объяснив старшему ситуацию. Тот быстро открыл двери. Когда он поднялся, Юнги уже ждал его с телефоном в руках. Чимин протянул руку, чтобы его забрать, но отчего-то Юнги не сразу разжал ладонь. — Ты хочешь узнать, чем я занимаюсь? — внезапно спросил он. И Чимин не смог отказаться от этой идеи. Чимин вошёл в студию звукозаписи, он сразу это понял, его сердце колотилось от волнения и любопытства. Комната была наполнена мягким светом, а стены украшали плакаты с изображениями известных исполнителей и альбомов. В углу стоял мощный звукозаписывающий аппарат, а на столе лежали различные музыкальные инструменты. — Это моя маленькая крепость, — сказал Юнги, улыбаясь. — Здесь я создаю музыку. Чимин посмотрел вокруг, восхищаясь атмосферой. — Ты действительно работаешь над песнями? — спросил он, стараясь скрыть своё волнение. Юнги кивнул и подошёл к компьютеру. Он открыл программу для записи и начал проигрывать несколько треков. Музыка заполнила комнату, и Чимин мгновенно погрузился в мир звуков. Песни были разными: от меланхоличных мелодий до энергичных битов. Каждая из них отражала чувства и эмоции Юнги. — Это… потрясающе, — произнёс Чимин, когда музыка стихла. — Ты действительно талантлив! Юнги смущённо усмехнулся и потянулся к следующему треку. — Это всего лишь наброски, — сказал он. — Я всё ещё работаю над ними. Чимин был поражён тем, насколько искренними и глубокими были слова песен. Он чувствовал, что каждая нота передавала часть души Юнги. — Почему ты не сказал сразу? — спросил он. Юнги вздохнул и опустил взгляд. — Я не знаю… — начал он. — Иногда мне кажется, что моя музыка недостаточно хороша для того, чтобы её слушали другие. Мне легче выпускать её под псевдонимом, поэтому вот так, зная тебя в лицо, мне было неловко рассказать об этом. Чимин шагнул ближе и положил руки на плечи Юнги. — Ты не можешь так думать! — сказал он с убеждением. — Твоя музыка замечательная, и она заслуживает быть услышанной. Мы все здесь, чтобы поддерживать друг друга. Юнги поднял взгляд и встретился с глазами Чимина. В них читалось понимание и поддержка. — Спасибо, Чимин, — тихо сказал он. — Это много для меня значит. Чимин почувствовал неловкость, поняв, что стоит к Юнги так близко. В его носу уже был аромат солёного моря. Он опустил свои ладони с плеч Юнги и сделал шаг назад, неловко проведя руками по своим бёдрам, будто не знал куда их деть. Юнги присел на компьютерный стул, стоящий перед большим экраном компьютера с музыкальной программой, Чимин последовал его примеру, присев на диванчик неподалёку. Юнги включил ещё одну песню. Эту песню Чимин уже слышал. — Я пишу песни и для других. — прокомментировал старший. — Это Айю.        Чимин округлил глаза. Айю была популярным артистом, самой красивой певицей, захватившей сердца многих людей своим нежным голосом и нежной натурой.        — И это ты написал? — в настоящем удивлении спросил Чимин, — я просто в шоке. Как ты можешь думать о своей музыке так, когда ты буквально пишешь песни мировым звёздам?! Юнги пожал плечами. Они продолжали слушать трек. Текст трека был о любви. Очень проникновенный, чувственный и грустный. Чимин удивлялся тому, как всё-таки глубока душа Юнги и как остр его ум, сумевший сложить в слова такие тонкие чувства. Взгляд Чимина был направлен на экран со множеством дорожек, который двигался параллельно мелодии песни. Взгляд Юнги был направлен на Чимина. — Как дела с Бёнхо? — спросил Юнги. Чимин посмотрел на Юнги в ответ вопросительно. С чего бы ему спрашивать об этом? — Общаемся, — неопределённо сказал он. Но решил добавить, — я думаю, я приглашу его на свидание в скором времени. — Ты когда-нибудь встречался с альфой? — снова спросил Юнги. — Нет, — Чимину уже не нравился этот разговор. — Это не моя природа. Я не должен это делать лишь потому, что общество говорит мне выбирать альф. Юнги поднялся с кресла и присел к Чимину на диван. Он протянул ему в руки бутылку с газировкой, непонятно откуда появившейся. Чимин принял её и сделал глоток.        — Ты прав. Ты никому ничего не должен, — согласился Юнги. — Тогда к чему ты ведёшь этот разговор? — продолжал обороняться Чимин. Юнги вздохнул и откинулся на спинку дивана. Он выглядел обречённым.        — Я не знаю, — честно сказал он. Чимин не понимал. — Мне показалось… Показалось, что есть что-то. Что-то между нами. Чимин не отвечал. Он чувствовал это тоже, поэтому не хотел никак комментировать, потому что не хотел врать. Юнги посмотрел ему в глаза. Внутри Чимина сидело много всего. Его мозг был мясорубкой, пропускающей сквозь неприлично высокое давление сотни тысяч мыслей, превращая их в противоречия. Это было привычным для Чимина. Он жил так всегда. Он чувствовал давление извне, оказывал давление изнутри своей души, и, столкнувшись, всё становилось таким, каким оно было. Потрёпанным, сложным, нескладным и рваным. Он понимал, что Юнги для него не очередной знакомый альфа. Это было чем-то иным. Но как такое могло случиться, когда всю свою сознательную жизнь он думал об омегах как о тех, кто единственно верно ему подойдёт? Они мягче, они нежнее, они поймут его с полуслова, он не столкнется с насилием с их стороны, он не будет ими обманут и брошен, потому что они будут мыслями друг друга только дополнять. Это звучало в миллионы раз правильнее, чем предписанная миром истина «альфа+омега». — Такие вещи неправильны для меня. Я просто… вот такой, — начал Чимин, — мне нравятся омеги, я не могу пойти на поводу у общества. Я столько усилий приложил, чтобы выбраться из этих рамок. Сколько одежды я сжёг на заднем дворе, чтобы доказать своему отцу, что я не буду рабом системы. Сколько раз я получил по лицу в школе за то, что не укладывался в мировоззрение других. — Мне жаль. — поддержал его Юнги, — Ты сильный духом. Я не знаю, что сказать. Я уважаю твой выбор. Юнги выглядел опустошённым. Как и в тот день, когда узнал про Бёнхо. Одна и та же песня тихо играла на фоне по кругу. Чимин слушал запах Юнги, чувствуя в нём грусть. Но даже так запах был ему приятен, и он совершенно не хотел отсюда уходить. — Уже поздно, я могу заказать тебе такси, — предложил Юнги, будто прочитал его мысли задом наперёд. — Могу я ещё немного остаться? — Чимин поджал ноги к себе, смутившись самого себя. — Я бы ещё что-нибудь посмотрел. — Если тебе меня жаль, то лучше давай домой, — усмехнулся Юнги, — это просто недопонимание между нами. Я взрослый человек, просто хотел узнать напрямую от тебя, показалось ли мне. Его голос звучал уверенно и легко, будто действительно всё было так. Он не отрицал свою грусть, но сказал, что будет в порядке с этим. А Чимин всё равно почему-то больше не хотел уходить. Ему было тепло здесь и уже даже как-то лениво уходить. — Тогда я точно хочу остаться. — Чимин улыбнулся, — давай что-нибудь посмотрим. Юнги прокряхтел и всё-таки поднялся. Они пошли в другую комнату, чтобы выбрать фильм. Ночная доставка еды работала, на удивление, быстрее, чем днём. Они присели на диванчик в комнате, в которой Чимин ещё не был. Казалось, будто это комната самого Юнги. Из-за приглушённого света было трудно её рассмотреть целиком, но Чимин уловил в ней детали, которые говорили о Юнги больше, чем он сам. Полка с книгами, которые стояли не очень аккуратно, напольная вешалка с несколькими футболками и кофтами, в которых он видел хёна, светодиодная лента и пара торшеров необычной формы. Здесь было уютно, не слишком чисто, но соблюдался определенный порядок. Цвета было различить сложно. Они решили смотреть фильм на ноутбуке, что больше подходило уединённой атмосфере ночи, чем кинотеатр или компьютер. Выбрали фильм они почти случайно, оба заинтересовавшись описанием. В сюжете оказалось очень много психологических вещей, что воспринималось тоже уместно. Чимину всегда казалось, что под покровом ночи он становится умнее и готов рассуждать на более глубинные темы, чем днём.        Юнги ел очень тихо. Он держал палочки как-то по-особенному, это отличалось от того, как делал это Чимин. Его пальцы были красивыми, длинными, такие называли музыкальными. И, в целом, его руки были красивыми.        — Хочешь попробовать? — Юнги заметил интерес Чимина к своим рукам и протянул немного своей лапши, трактовав это по-своему. Чимин не отказался от предложения. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом вентилятора ноутбука и приглушённым звуком фильма. Свет от экрана мягко падал на лица Чимина и Юнги, которые сидели на диване, уткнувшись в экран. Чимин, привалившись к изголовью, тихо перебирал пальцами край своей футболки, словно успокаивая себя. Он был погружён в фильм, его взгляд то и дело бегал по экрану, ловя каждый жест, каждое слово героев. Фильм был про любовь, про психологию отношений, про те тонкие нити, которые соединяют людей, и те невидимые стены, которые их разделяют. Юнги сидел, сложив руки на груди, и смотрел фильм не отрывая взгляда. Он был спокоен, как всегда, но в его глазах, отражавших свет экрана, мелькали невидимые мысли. Он внимательно следил за развитием сюжета, за каждым движением актеров, словно пытался разгадать их тайны. Между ними висела неловкая, но приятная тишина. Они не говорили, но их взаимопонимание было очевидно. В этой тишине было что-то особенное, что-то, что не требовало слов, что говорило само за себя. Чимин иногда чувствовал на себе взгляд Юнги, его тёплый и внимательный взгляд, который словно читал его мысли. Он не знал, что думает Юнги об этом фильме, но он чувствовал, что этот фильм как-то связан с ним, с ними. — Почему ты так зависим от общества? — спросил Юнги. — Я? — удивился Чимин. Он делал всё вразрез обществу и не раз говорил об этом Юнги, ему было странно услышать такой вопрос. — Смотри… — задумчиво начал Юнги, — Ты всегда это говоришь: «я не стереотип». Ты будто борешься с обществом вместо того, чтобы на него наплевать. Ты… удивительно сильный и устремлённый в своих целях человек, но, подумав… мне кажется, будто бы та опора, от которой ты так сильно толкаешься в какую-либо сторону, звучит как «общество не имеет права мной управлять». — Речь Юнги была размеренной, тихой, но очень твёрдой. — Но как будто бы это всё… оксюморон. Понимаешь? Они встретились взглядами. Чимин не понимал. — Ты опираешься не на себя и свои чувства, ты идёшь от обратного. — продолжил старший, пытаясь донести свою мысль, — ты думаешь о том, что правильно в мире, и идёшь в обратную от этого сторону. Вместо того, чтобы идти своей дорогой. Эта мысль пришлась Чимину не по душе. Он пытался подобрать в голове аргументы, которые бы этому противоречили, но ему было сложно их сформулировать. Он лишь смотрел в глаза Юнги. — И каков же мой путь тогда? — вместо всех слов тихо спросил Чимин. — Ты должен его выбрать. — Юнги пожал плечами и сглотнул слюну. Чимину стало очень грустно от этих слов, он не мог этого объяснить. Его мысли растворялись в ночи, а этот сложный фильм, построенный на психологии, отнял у него возможность думать. Он лишь понимал, что лицо Юнги находится совсем близко, и ему призрачно чувствовался запах его кожи. Он ощущал соль прямо внутри сознания, будто бы был ей поглощён. Его привёл в сознание его же резкий выдох. Его колени столкнулись с коленями Юнги, а сам он прикрыл глаза, плавно соединив их лбы. Их носы едва касались друг друга, и от этого у младшего шли мурашки. Кожа на лбу Юнги была тёплой, будто он тепературил. Чимин пытался выцепить хоть одну мысль из своего пустого разума в этот момент, но лишь хватался руками за пустоту.        — Ты считаешь, — шептал Юнги, и его шёпот оседал у Чимина на губах, — что это всё неправильно, потому что… всё правильно?        Чимин едва кивнул, зная, что Юнги почувствует его безмолвный ответ. Он боялся открыть рот и произнести хоть слово: его голос вряд ли бы его послушался. — Правильно для общества, неправильно для тебя. Так? — Чимин снова кивнул. Он чувствовал, как становятся влажными его глаза. Это всё было правдой и вызывало в нём такое внутреннее несогласие, хотя он и знал: Юнги абсолютно прав. — Альфа и омега. Тебе это не подходит. — шептал Юнги, будто являлся внутренним голосом Чимина. — Тебе кажется, что что-то не так, потому что я альфа. — продолжал он. — Но, Чимин-и, — Чимин чувствовал, что сейчас взорвется, а по его щеке побежала горькая слеза, — нет никакой разницы. Мне нравится не твой сладкий запах. Не твои, не могу спорить, прекрасные омежьи черты. Не твоя возможность родить. Не то, что ты по определению должен быть слабее. — Чимин поджал губы. Да. Это было именно то, что нужно альфам. — Мне нравится то, какой ты умный. Мне нравится то, как ты горишь волейболом, имея своё увлечение и интерес, как движешься в своём векторе. Мне нравится твой вкус в одежде, и мне совершенно неважно: розовая она, пастельных тонов или чёрная. Мне нравится, как ты смотришь в будущее. Чонгук рассказал мне, что ты умеешь делать сладкую картошку, в конце концов. — Чимин сжал губы и хныкнул, проглотив смешинку. — В конце-концов, скажи мне, Чимин-и, — обращение заставило младшего открыть глаза. Он чувствовал много влаги на своей коже, знал, что его глаза покраснели и опухли. Но он не мог не посмотреть Юнги в лицо, — ты считаешь, что любовь — это неправильно? Чимин так не считал. Он потянулся к Юнги первым и узнал вкус его губ, игнорируя солёный привкус собственных слёз. Воздух вокруг них словно застыл. Чимин, уже не в силах противиться тяжести момента, приблизился к Юнги, положив руки ему на плечи. Юнги, в свою очередь, мягко притянул его к себе ещё ближе, его руки оказались на талии Чимина, словно удерживая его на плаву. Сначала поцелуй был робкий, как первый цветок, который пробивается сквозь холодную землю. Но постепенно он становился всё сильнее и глубже. Чимин чувствовал, как тепло от Юнги проникает в него, как его сердце бьётся в груди в безудержном ритме. Он чувствовал вкус Юнги на своих губах, вкус его нежности и заботы. Юнги чувствовал вкус Чимина, вкус его сладости, его невинности. Он чувствовал его тепло в своих руках, его мягкость, его уязвимость и поверженность. Их поцелуй был как шторм, который пронёсся над их жизнью, оставив после себя только пустоту и жажду. Они отстранились друг от друга, оба дыша тяжело и быстро, словно только что пробежали марафон. Чимин смущённо отвёл взгляд, его щёки покраснели, обретая оттенок спелой вишни. — Извини, — прошептал он, попытавшись скрыть свою смущённость. Он не знал, за что извинялся. Его голова превратилась в каркас, абсолютно пустующий изнутри. Юнги улыбнулся ему, его глаза светились теплом и нежностью. — Ничего страшного, — ответил он, поняв что-то своё, и, приблизившись к Чимину, легко провел пальцем по его щеке. — Твой путь принадлежит только тебе. Чимин закрыл глаза, чувствуя, как по его телу пробегает волна приятного дрожания. Он знал, что он не может отказать себе в этой нежности, в этом тепле, которое дарил ему Юнги. Старший поправил его ноги, которые Чимин перекинул через чужие бедра, и надёжно обнял за спину, прижав к себе. Юнги дарил ему чувство безопасности и защищённости, окутывая своим телом, словно одеялом. Не имея понятия, что ему делать дальше, Чимин потянулся за новым поцелуем.

ᚸ

Утро встретило Чимина непривычной тишиной. Он проснулся очень рано, солнце только начинало подниматься из-за линии горизонта. Юнги сопел, полусидя на диване с Чимином на руках. Чимин почувствовал сильную тревогу от одного только их положения и принялся с осторожностью ниндзя выбираться из ночных объятий. Смущение и лёгкое чувство вины пронзили Чимина. Поцелуй, случившийся накануне вечером, оставил в его душе путаницу и неловкость. Он не был готов к таким отношениям, не был готов к таким чувствам. Он позорно сбежал из дома, не попрощавшись и не поговорив. Ему нужно было успокоиться, разобраться в себе. И ещё ему нужно было почувствовать поддержку. В голову пришел Бёнхо. Множество неотвеченных сообщений висели непрочитанными в его телефоне со вчерашнего дня, и он поспешил ему написать. На удивление, омега ответил сразу же. И они договорились о встрече. Они встретились в кафе в обеденное время. Бёнхо всё так же вёл себя заинтересованно, постоянно касался Чимина, и Чимин находил его всё ещё очень милым и увлекательным. После небольшой прогулки, Бёнхо предложил ему быть вместе. — Но я чувствую себя как-то глупо, — прошептал Чимин, отводя взгляд. — Мы видимся вживую второй раз. — Не глупо, — ответил Бёнхо, взяв его руку в свою. — Мы интересны друг другу, почему нет? Это же ничем нас не обязывает. Мы просто попробуем. Чимин смотрел на Бёнхо, его глаза светились теплотой и уверенностью. Он чувствовал себя спокойнее, делая то, что так долго сидело в его голове. Это было правильным. Всё это было правильным, его установки кричали ему об этом. — Я не знаю, что делать, — прошептал он. — Ты можешь делать всё, что тебе нужно, — ответил Бёнхо, улыбаясь ему. Он был действительно хорошим и добрым. — Ты можешь попробовать понять свои чувства, ты можешь расслабиться и просто отдохнуть. В этом моменте Чимин понял, что он не хочет отдыхать. Он хочет попробовать быть с Бёнхо. — Я хочу попробовать, — сказал он, вглядываясь в глаза Бёнхо. — Я тоже, — ответил Бёнхо, улыбаясь. — Давай попробуем.

ᚸ

Вечерний воздух был пропитан ароматом реки и свежести после дождя. На набережной, усыпанной камешками, сидели трое — Чонгук, Хосок и Юнги. Они только что вернулись с велопрогулки, и теперь отдыхали на лавочке, наслаждаясь спокойствием вечера. — Чимин отвечал кому-нибудь на сообщения? — спросил Юнги, взглянув на Хосока. Хосок пожал плечами, его лицо выражало неловкость. Самому Юнги Чимин сегодня так и не ответил. Ни утром, ни днём, ни позже. — Не знаю, — ответил он, — Мы не так часто общаемся последнее время. — Он отвечал тебе сегодня? — Юнги уже чувствовал, что что-то не так, в голове начали зарождаться плохие предчувствия. — Да, — ответил Хосок, — Написал, что встречается с Бёнхо. Юнги внутренне взорвался и развалился на части. В одно мгновение. Его глаза заметно потемнели, губы сжались в линию. — Что?! — прошипел он, его голос был холодным и жёстким. — С Бёнхо? Хосок не решил отвечать. Он знал, что Юнги был очень сильно привязан к Чимину, и эта новость его очевидно разозлила. — Что ещё он сказал? — Юнги настойчиво смотрел на Хосока, не отрывая от него взгляда. — Просто, что они встретились и решили попробовать. — Хосок уточнил, — Он сказал, что чувствует себя с ним хорошо. Юнги вскочил с лавочки, его кулаки были сжаты. Он не мог поверить, что Чимин решил встретиться с Бёнхо после того, как они целовались этой ночью. Ему казалось, что они к чему-то пришли, но, видимо, Чимин был с ним не согласен. — Я не понимаю, — прошептал он, смотря в пустоту. — Не понимаю, как он мог так сделать. Хосок молча посмотрел на него, чувствуя беспомощность. Он не мог помочь Юнги, он не мог изменить решение Чимина. Он только мог быть рядом, когда Юнги будет готов говорить. Чонгук сидел на лавочке, наблюдая за этим разговором, его взгляд был задумчивым. Он знал о чувствах Юнги к Чимину, и ему было жаль. Он также знал, что любовь бывает жестока с людьми. Чонгук не видел, какими были взаимоотношения Юнги и Чимина за пределами его поля зрения, но ему показалось, что всё было гораздо сложнее, чем могло показаться на первый взгляд. И в этот вечер, сидя на набережной, он понимал, что все мы идём по своим путям, и иногда эти пути пересекаются, а иногда расходятся. Как случилось с ним и Тэхёном. Как случилось с Чимином и Юнги.

ᚸ

Чимин удобно устроился на кресле, погружаясь в атмосферу компьютерного клуба. Яркие экраны, звуки щелчков кнопок и смех людей создавали ощущение уюта. Он был рад, что Джин пригласил его, ведь это была отличная возможность отвлечься от своих мыслей. — Знаешь, — начал Джин, потянувшись за контроллером, — я всё чаще задумываюсь о том, как нам с Намджуном повезло. Мы так хорошо понимаем друг друга. Чимин кивнул, хотя в глубине души его мысли были заняты совсем другим. Он вспомнил о своих собственных чувствах и о том, как сложно ему открыться. Но сейчас он хотел поддержать друга. — Да, вы действительно классная пара, — сказал он с искренней улыбкой. — Я вижу, как вы заботитесь друг о друге. Это здорово. Джин улыбнулся в ответ и немного смутился. — Спасибо! Иногда мне кажется, что я не всегда могу выразить свои чувства. Намджун такой серьёзный… А я иногда просто не знаю, как подойти к нему с этим. Чимин почувствовал, как внутри него зашевелились собственные переживания. — Но ты же знаешь, что важно быть честным? Если ты чувствуешь что-то, лучше сказать об этом. — Да, ты прав, — согласился Джин. — Я просто боюсь, что могу его испугать. Он такой занятый и сосредоточенный на своих делах… — Но именно поэтому ему нужно знать, что ты рядом, — сказал Чимин, стараясь говорить уверенно. — Ты можешь быть его поддержкой. Это важно. Джин задумался на мгновение, а потом кивнул. — Ты прав. Я попробую поговорить с ним об этом. Но как ты сам? Честен ли ты во всём? Чимин резко вздохнул и отвел взгляд от экрана. Вопрос Джина заставил его сердце забиться быстрее. Он не хотел говорить о своих чувствах к Юнги и тем более делиться ими с другом. Чимин пытался занять мысли своим новым парнем Бёнхо, но в его голове, словно прохладный ветерок, иногда появлялся Юнги. И эта картинка была такой чёткой, но быстрой, словно двадцать пятый кадр. — Что ты имеешь в виду? — Чимин попытался притвориться, что совсем не понимает, в какое русло клонит старший. — Я о тебе и Юнги, — уточнил Джин, делая глоток своего кофе. — Моего парня зовут Бёнхо. — напомнил Чимин неуверенно. — А честен ли ты с Бёнхо? — напирал Джин. Чимин скривился. — Почему ты говоришь об этом? — его настроение быстро упало вниз, словно что-то вязкое потекло по груди к желудку. — Потому что кто, если не друзья, помогут разобраться в самом себе, а? — Джин звучал легко и уверенно, как и подобает старшему. В их компании он был самым старшим, хотя и очень редко пользовался своей хён-картой. — Между мной и Юнги ничего нет, — Чимин отрицал, — я встречаюсь с Бёнхо. Я не понимаю, это же правда так. Я не скрываю ни от кого ничего.        — Чимин, — пожурил его Джин, потрепав по голове. — Давай я тебе расскажу одну историю. — Чимин кивнул. Джин отложил контроллер и, посмотрев на Чимина, решил поделиться воспоминаниями, которые всегда были ему дороги. Он думал, что его история может вдохновить друга. — Знаешь, — начал он, — когда мы только начали общаться с Намджуном, я думал, что у нас нет шансов. Я знаю, ты уже в курсе, как мы познакомились, но это совсем ничего не значило. На следующий день мы стали совершенно далёкими друг от друга людьми и предпочли притвориться, что этого всего не было. Мы были такими разными. Он всегда был сосредоточен на своей музыке и карьере, а я… ну, я просто любил веселиться и проводить время с друзьями. Чимин внимательно слушал, его интерес только возрастал. — Я помню, как мы собрались на студии Юнги. Я тогда впервые узнал, чем они интересуются. Намджун был полон идей и амбиций, а я просто хотел поддержать команду, Юнги меня тогда позвал как слушателя. Я смотрел на Джуни и думал: «Как же он серьёзен! Он никогда не обратит на меня внимание». Джин улыбнулся, вспоминая свои страхи. — Я даже не знал, как подойти к нему. Он казался таким недоступным. Но чем больше мы общались, тем больше я понимал, что под его строгой оболочкой скрывается невероятно заботливый и чуткий человек. Чимин кивнул, представляя себе ту ситуацию. — И как же ты сделал первый шаг? — Однажды мы остались вдвоем после репетиции, — продолжал Джин. — Я решил рискнуть и пригласил его выпить кофе. Мы долго разговаривали о музыке, о своих мечтах… И в какой-то момент я понял, что у нас много общего, несмотря на различия. Намджун тоже переживал из-за своих амбиций и чувствовал давление со стороны. — Оу, — вздохнул Чимин. — Значит, вы нашли общий язык? — Да! И именно в тот момент я понял, что наши различия делают нас сильнее. Мы можем учиться друг у друга и поддерживать друг друга в том, что у нас есть. Я начал видеть в Намджуне не только серьёзного человека, такого таинственного и манящего парня, но и замечательного друга. С тёплым сердцем. Джин вздохнул, вспомнив те чувства. — Но всё равно было страшно. Я боялся, что он не ответит взаимностью или что наши пути разойдутся. Но чем больше мы общались, тем больше я понимал: если не рискнуть, то никогда не узнаешь. Чимин задумался над словами Джина: — Так ты решил открыться ему? — Да! Я просто собрался с мыслями и сказал ему о своих чувствах. Это было трудно, но это изменило всё. Намджун ответил взаимностью, и с тех пор мы стали неразлучны. Чимин улыбнулся, вдохновлённый историей Джина. — Это действительно прекрасно! Похоже, что иногда стоит рискнуть ради чего-то большего. Джин кивнул с улыбкой и покачал головой: — Не только это. Есть ещё один смысл в моей истории. Чимин нахмурился, не уловив этого.        — Не стоит смотреть лишь на оболочку человека и на то, что он являет собой для общества. Важно заглянуть человеку внутрь, — он тыкнул Чимину пальцем в грудь. Теперь Чимин понял, что он имеет в виду. — И я надеюсь, что ты тоже сможешь найти смелость открыться своим чувствам. Возможно, это изменит твою жизнь.

ᚸ

Жизнь Чимина после того, как он начал встречаться с Бёнхо, была наполнена новыми ощущениями. Встречаться с ним было интересно, Бёнхо был приятным человеком, они хорошо проводили время вместе. Но внутри Чимина была пустота. Он не чувствовал того глубокого удовлетворения, которого он ожидал от отношений. Они гуляли в парке, сидели в кафе, смотрели фильмы, но не всё это приносило ему настоящую радость. Ему казалось, что чего-то не хватает. Словно они играли в игру, и он не мог понять правил. Он вернулся на тренировки по волейболу. Чонгук стал появляться на них реже, но всё-таки не пропадал. Он гнался за чувством свободы, высоко прыгая и ударяя по мячу как можно сильнее, он выкладывался на всю свою мощность в погоне за эмоциональной разрядкой, которой ему не удавалось достичь в обычной жизни. Чимин не забыл и о друзьях. Он встречался с Джином, Хосоком, Чонгуком и Намджуном. Они смеялись вместе, делились новостями, иногда ходили на всякие мероприятия или просто гуляли по городу. Но всё равно он чувствовал себя не на своём месте, будто играет в чужую игру, пропустив обучение. Тэхёна и Юнги он не видел давно. Тэхён пропал со всех радаров, о Юнги он иногда слышал от остальных. Тот просто продолжал жить свою жизнь, хотя иногда слышались и не самые позитивные комментарии, которые от Чимина будто бы пытались скрыть. Чимин чувствовал себя грустно из-за того, что потерял связь с этими двумя людьми, но понимал, что не всё в этом мире легко решаемо и тем более не всё в этом мире подвластно ему. Он не мог определить, что же он чувствует. Вроде и счастлив, что в его жизни появился Бёнхо, но и грустно, что он не может найти себя в этих отношениях. Он чувствовал себя застрявшим в неопределённости, не знающим, что делать дальше. Он просто жил, надеясь, что когда-нибудь найдет ответы на свои вопросы. Телефон Чимина завибрировал, вырвав его из раздумий о вечере, который он провёл с Бёнхо. Экран засветился именем Тэхёна, и Чимин замер, сердце забилось быстрее. Тэхён не выходил на связь уже несколько недель, и Чимин почти потерял надежду на то, что они когда-нибудь снова поговорят. Он медленно разблокировал телефон и прочитал сообщение. «Чимин, привет. Я знаю, что я не самый приятный персонаж. Но я бы хотел попросить тебя о помощи. Пожалуйста, зайди ко мне, хотя бы ненадолго». Чимин перечитал сообщение ещё раз, как будто не верил своим глазам. Тэхён хотел с ним поговорить? Он просил его о помощи? Чимин был самым не погружённым в их историю другом, он мало чем мог помочь. Чимин чувствовал себя так, словно в него бросили бомбу. Он был удивлён, растерян, и в то же время чувствовал, что не мог просто оставить просьбу Тэхёна без ответа. Он долгие минуты сидел, уставившись на телефон, словно в нём была зашифрована тайна его будущего. Наконец, он набрал ответ. «Хорошо. Куда идти?» Чимин стоял перед дверью Тэхёна, сердце стучало в груди от волнения. Он глубоко вдохнул, поправил футболку и нажал на звонок. Дверь открылась с тихим скрипом, и перед Чимином явился Тэхён. Вид его был ужасающим. Он исхудал, весь осунулся, под его глазами были мешки тёмного цвета, волосы грязные и растрёпанные, одежда мятая. Будто бы по нему прошёлся ураган и забрал не только внешнюю красоту, но и внутреннюю силу. Из его квартиры очень сильно пахло ореховым сбором, то есть запахом самого Тэхёна. Вид квартиры, даже закрытый наполовину самим Тэхёном, оставлял желать лучшего. — Чимин, — прошептал Тэхён, голос его был слабым и хриплым. — Проходи. Тэхён сразу же впустил его, и они прошли внутрь. Квартира была в таком же запущенном состоянии, как и сам Тэхён. Вещи были разбросаны по полу, на столе стояли пустые чашки из-под кофе, в углу валялась куча грязной одежды. У входа — нагромождение пакетов с мусором. Чимин не мог отвести взгляда от Тэхёна. Он так изменился, что Чимин с трудом узнавал в нём своего друга. Он был перепуган и в то же время испытывал бесконечную жалость к нему. Чимин ужаснулся виду перевернутой, сломанной кровати внутри одной из комнат, которую они прошли мимо. — Что произошло? — спросил он, голос его дрожал. Тэхён не ответил, только посмотрел на него грустными, полными боли глазами. Он провел рукой по лицу, как будто пытался отогнать усталость и боль. — Я не знаю, как сказать тебе это, Чимин, — прошептал он, — Я просто не знаю. Чимин чувствовал, что в этой квартире, в этой комнате, их ждала тяжелая беседа. Он чувствовал ответственность за то, что произошло, хотя он и не мог представить, что у Тэхёна могли быть такие тяжёлые переживания. — Просто расскажи мне, — шепнул Чимин, присаживаясь на диван. Тэхён сел на ковёр неподалёку от него. — У меня был гон, — кратко пояснил Тэхён. Это объясняло запах в квартире, но не её разрушенный вид. Чимин слабо кивнул, подначивая продолжать. — Это было самое худшее, что со мной случилось в моей жизни, — делился Тэхён, не смотря ему в глаза. Чимину тоже было тяжело смотреть на Тэхёна. — Я… Клянусь, я просто… Я совершил самую большую ошибку за всю свою жизнь, и я не знаю, как исправить то, что я сделал. Я думаю о нём постоянно… и… плачу. Я не… — Многое поправимо, Тэ, — Чимину было очень грустно. Его сущность омеги очень реагировала на запах, распространяемый по квартире, тянущийся от Тэхёна. Это било сверху по тому, что он чувствовал, будучи простым человеком: переживания за друга, внешний вид человека, которого он знал. — Моя семья… Я всегда знал, что альфа должен быть с омегой. У меня не было других формул. Я мог делать что угодно, но я знал, что в итоге я должен завести семью. — Тэхён тяжело вздохнул. Чимин чувствовал, что ему близка эта история. Семейные ценности, которые вколачивались в голову железным молотом. — Но я полюбил Чонгука. Всем своим сердцем. Я всегда отговаривался для себя: мы как братья. Кармические партнёры, знаешь, — в голове Чимина пронеслись слова Чонгука. «Мы с Тэ — как братья». Вот откуда это росло. — Мы очень поругались после того, как поцеловались в первый раз. Я… я был инициатором. И я очень разозлился, потому что… Так было быть не должно. — Чимин посмотрел на Тэхёна, и Тэхён, почувствовав это, встретил взгляд. — А случилось. Чимин кивнул, поджимая губы. Ему было очень жаль. Тэхён вновь посмотрел на ковёр.        — Нам с тобой… не очень повезло. — взял слово Чимин. Тэхён, который будто хотел сказать что-то ещё, примолк, внимательно слушая. — Когда нас воспитывали, нам дали одно и то же правило. «Должно быть так», — Чимин сделал голос более важным, изображая всех, кто на его пути это транслировал: родители, учителя, взрослые друзья родителей, СМИ, одноклассники, прохожие. — И мы взяли его себе сюда, — Чимин присел перед Тэхёном и коснулся его виска. Тэхён выглядел так, будто скоро расплачется. — Пошли, правда, в противоположные стороны, но это не важно, — продолжал Чимин. — Но здесь, — он положил руку альфе на грудь и почувствовал, как быстро бьётся чужое сердце, — мы знаем, как правильно на самом деле. — Но как это может быть правильным, если… — Тэхён покачал головой, не в силах принять себя. Понять себя. — Вот так. — улыбнулся Чимин, по его лицу покатилась слеза, и он проигнорировал её, продолжив ломающимся голосом, — ты слышишь, как оно борется? Оно просит тебя. Слова, сказанные Тэхёну, отражались в его собственном сердце, вызывали отклик в глубине души. Он понимал Тэхёна, потому что сам чувствовал то же самое. Внутри Чимина бушевала буря эмоций. Он испытывал сочувствие к Тэхёну, он хотел его утешить, сказать ему, что всё будет хорошо. Но в то же время он чувствовал вину за то, что сделал, за то, что попал в ту же ситуацию, что и Тэхён. Он понял, что слова, которые он говорил Тэхёну о Чонгуке, применимы и к нему самому, к его отношениям с Юнги. Ему тоже надо было послушать сердце. Ему тоже надо пойти тому, что было нацарапано кем-то на его подкорке, вразрез. Чимин смотрел на Тэхёна, по лицу которого катились слёзы, и чувствовал, как его собственные глаза не могут остановиться. Он хотел сказать ему, что он не одинок, что он тоже испытывает ту же боль, ту же неуверенность, тот же страх. — Ему нужен Чонгук, — шепнул Чимин, завершая свою мысль. Он провёл по груди старшего в последний раз и убрал руку. — Ему нужен альфа. Тэхён глубоко втянул воздух и спрятал лицо в своих ладонях. Ему потребовалось несколько минут, чтобы успокоиться. — Чонгук, он… — вопросительно начал Тэхён, но не смог продолжить. — Он в порядке, — Тэхён быстро закивал, жуя губы, — обидно, да? Что он в порядке, а ты нет, — старший ничего не ответил. Чимину, несмотря на всё, хотелось Тэхёна хотя бы немного уколоть. Тот долгое время поступал с Чонгуком некрасиво. — На его обоях на телефоне всё ещё ты. Ваша фотография. И ребята по тебе скучают. — Как называет меня Хосок? Чимин улыбнулся: — Говноедом.        Сегодняшний день был пасмурным. К тому времени, когда они были у дома Чонгука, солнца не было видно вообще. На улице было прохладно, свежо.        Общими усилиями они привели Тэхёна в какой-никакой порядок. Он принял душ, сгрёб все вещи в корзину в ванной, Чимин унёс посуду в раковину на кухне. Тэхён признался, что ему очень страшно идти к Чонгуку, а он очень хотел как можно скорее с ним помириться, увидеть его. Но на прощение он не рассчитывал, поэтому и позвал Чимина с собой в качестве поддержки. Они договорились, что Чимин постоит и понаблюдает издалека, а если Чонгук всё-таки пустит Тэхёна в дом, то Чимин уйдет.        Чимин спрятался за кустом на улице: особо скрываться не было смысла, так как на улице было достаточно темно.        Удивил Тэхён его в первые же секунды, как подошёл к дому Чонгука. Он нажал на звонок несколько раз и опустился на досчатый порог, приняв глубочайший поклон: стоя на коленях, он коснулся лбом пола. Чимин подумал, что это ему в плюс: лицом выглядел Тэхён действительно плохо сейчас, болезненно. Когда Чонгук открыл дверь, то резко отшагнул назад, испугавшись.        — Можно извиняться не так радикально, — Чонгук присел на корточки перед Тэхёном и занёс руку над его головой, но не решился коснуться. — Прости меня, — не изменяя позы начал Тэхён, — ты моё солнце и моя луна, мой свет и моя тень, моя радость и моя грусть. Я не знаю, куда я пойду дальше без тебя. Чонгук помялся: — Тэ, ты можешь… — он присел на согнутые колени и всё-таки дотронулся до него. Его ладони опустились на чужие плечи, и он поднял Тэхёна, заставив их смотреть друг другу в лицо. — Потише. Мои родители легли спать.        — Прости, — продолжал Тэхён, положив руки поверх чужих ладоней на своих плечах. — Я люблю тебя. — И я люблю тебя, — болезненно ответил Чонгук, поджав губы. Они всегда это друг другу говорили, они знали это. — И я хочу быть с тобой, — дополнил Тэхён. Чонгук расширил глаза, не веря слуху. — Как пара. Я люблю тебя. — И я… Стой, — Чонгук помотал головой, — Ты предлагаешь встречаться? — Да, — Тэхён кивал головой. Чимину не было видно его выражение лица, так как тот был к нему спиной. — Я впервые понял, что значит потерять тебя. По-настоящему. — Тэхён покопался в своих карманах и что-то достал для Чонгука. Выражение лица Чонгука было сумасшедшим: там было что-то, что очень сильно его поразило. — Это не… не совсем то самое. Но это моё обещание тебе и твоё обещание мне.        — Тэ… — Я сделаю всё, чтобы ты смог меня простить за все эти годы… — голос Тэхёна звучал тяжело, словно он наконец понял, какую боль в действительности причинил. — Я буду целовать твои ноги, пока ты не разрешишь мне снова поцеловать твои губы. — Ты можешь сразу поцеловать мои губы, — осторожно сказал младший, но Тэхён со скоростью света схватил его в свои объятия и поцеловал, воспользовавшись разрешением. Чимину больше нечего было здесь делать. Почему-то его мысли напоминали мысли очень взрослого человека, обременённого опытом нескольких сотен лет. Он думал о том, как хороша молодость. О том, как свежи эти мгновения, какими яркими они могут быть. О том, сколько людей встречаются на пути именно в этом возрасте. Чимин лишь оканчивал старшую школу, но уже понимал: это лишь начало. Это лето стало выстрелом, оно повернуло его жизнь вокруг своей оси: он остался там же, где он был, но во многом преисполнился. Он был рад за Чонгука и Тэхёна, что они всё-таки смогли. Просто смогли. Сцена, которую он увидел, оставила легкую печаль в его сердце. Идти домой не хотелось, поэтому он пошёл на набережную. Чимин шёл по пустой ночной улице, окутанный прохладой вечернего воздуха. Фонари освещали путь тусклым жёлтым светом, отбрасывая длинные тени от деревьев, стоящих вдоль тротуара. В его голове был штиль, впервые за долгое время. Его мысли, гонимые вечно в разные стороны, вошли в размеренный скоростной поток. Ему было печально, но спокойно. Он не спешил. Каждая мысль, каждое чувство внутри него было спокойным и ясным, словно после бури наступила нежная тишина. Он понимал, что произошло, и он понимал, что он должен делать. Он не мог остаться с Бёнхо. Их отношения были красивой иллюзией, но он не чувствовал настоящей любви. Он не мог заставить себя быть с ним, потому что в его сердце жила другая любовь. Он не мог забыть Юнги. Он не мог отказаться от него, от их истории, от чувств, которые были между ними. Даже если Юнги не хотел его видеть, Чимин всё равно чувствовал сильную связь с ним. Он не мог отпустить его. Он проходил мимо кафе, в котором он впервые встретил своих новых друзей. Голову затопило воспоминаниями с первой встречи. Смех, знакомство, их победа с Юнги, его победный какао. Он проходил мимо торгового центра, в лифте которого он впервые понял, что неравнодушен к Юнги, когда их взгляды встретились и воздух наэлектризовался. Он проходил мимо скейт-парка, в котором разбил колено, веселясь с Хосоком и Чонгуком, а после был вынужден отправиться к Юнги, чтобы тот залечил ему раны. Чимин остановился на мосту, смотря на реку, которая текла в темноте. Он чувствовал себя спокойным, словно он наконец нашел свой путь. Он понимал, что его жизнь не будет лёгкой, но он был готов сражаться. Потому что его сердце тоже боролось. Его сердце тоже просило.        Чимин мог поклясться, что сошёл с ума. Он смотрел вперёд и видел пирс, если можно его было так назвать. Бетонная плита у самого края реки. На ней сидел человек, и Чимин мог поклясться, что сошёл с ума, потому что то, что он видел в нём Юнги — было необъяснимо иначе. Но это правда был он. Омега присел рядом с парнем, и они вместе смотрели на реку, не говоря друг другу ни слова. Вода текла спокойно, отражая тусклый свет фонарей, словно зеркало, отражающее их собственные мысли. Чимин чувствовал тяжесть в груди, но в то же время и некоторое освобождение. С Юнги ему было необъяснимо спокойно и комфортно, его запах его успокаивал, его аура его обволакивала, один его внешний вид приравнивался к чему-то мягкому и тёплому. — Я расстанусь с Бёнхо, — разбив тишину ночи, сказал Чимин. Юнги повернулся к нему, и Чимин увидел в его глазах не гнев, не отрицание, а тихую печаль. — Я расстанусь с Бёнхо. — продолжил Чимин, — Я понял, что я не могу быть с ним. Юнги молчал, и Чимин не мог угадать, что он думает. Он не ожидал такой реакции от старшего, и она его пугала. Чимин почувствовал, будто оступился, идя по прямой дороге, и его сердце ускорило темп. — Почему? — всё же спросил Юнги. — Я думаю, что мне нравятся альфы. — ответ Чимина звучал робко. Юнги покивал головой, выражая понимание. Чимин совершенно не знал, что ему делать теперь. Он не ожидал от Юнги чего-то конкретного, но увидеть такую реакцию для него было шоком. Чимин поражённо замолчал, запутавшись. Возможно, не стоило так внезапно к нему подходить. Может быть, стоило придумать какой-то план и связаться с Юнги позже. — А я, вот, смотрел на закат тут… — Я с ним даже не целовался, — выпалил Чимин, почти одновременно со словами Юнги. Юнги улыбнулся неловкости ситуации и посмотрел на Чимина своим мягким хитрым взглядом. — Почему? — вновь спросил он. — Я… я закрывал глаза и видел тебя, — признался Чимин. Были ситуации, когда Бёнхо тянулся к нему, но отступал, стоило Чимину засомневаться. Бёнхо его не торопил. — Я боялся не почувствовать вкус моря. — Ты мог просто заплакать, — продолжал улыбаться Юнги. Его лицо потеплело. Чимина обрадовали эти изменения, но он всё же стукнул его по плечу за плохую шутку. — Мне стало легче от этой информации, спасибо. — От того, что я не целовался с ним? — Юнги даже как-то смущённо кивнул, — ты такой собственник? — Юнги неуверенно пожал плечами, всё ещё улыбаясь. Чимин не мог сдержать смущённой улыбки тоже. Они снова уставились вперёд. На их лицах играли улыбки, а вода всё так же переливалась и шумела перед ними. После тычка Юнги, Чимину удалось ярче ощутить свои эмоции, будто сначала необходимо было немного испугаться, прежде чем почувствовать что-то похожее на счастье.        — Я обязательно попробую предложить тебе встречаться со мной, как только ты с ним расстанешься, — пообещал Юнги. Он нашёл руку Чимина, которой тот упирался в бетонную плиту, и накрыл ладонь своей. — Я обязательно попробую согласиться, — пролепетал Чимин, поддерживая игру.        Ему нравились мысли о новом и неизведанном, это больше не пугало его и не заставляло чувствовать себя неправильно. Теперь это ощущалось, как прыжок с парашютом: что-то яркое, адреналиновое, но всё же интересное. Он развернул свою руку, чтобы переплести с Юнги пальцы, и хватка Юнги была крепкой и надёжной. Чимин почувствовал чужой взгляд на своей щеке.        — Можно поцеловать тебя? — спросил старший. — Это нечестно по отношению к Бёнхо. Я всё ещё не расстался с ним. — признал Чимин. Совесть не позволяла ему так поступить.        — В щёчку? — не унимался старший. — Нет. — Переночуешь у меня? — попробовал новый план альфа.        — Юнги. — Чимин наконец посмотрел на его довольное, игривое лицо, но сделал это с укором.        — И что нам остаётся? — брови старшего поднялись к чёлке. Он выглядел невинным, как маленький ребёнок, и Чимин не мог ему противостоять. Его глупое нежное лицо вызывало в нём странные романтические вибрации. — Обнимашки?

ᚸ

Солнечные лучи проникали сквозь широкие окна кафе, окрашивая столики в тёплый золотистый свет. Воздух пах свежесваренным кофе и сладкой выпечкой, создавая атмосферу уютного и приятного места. Хосок уже сидел за столиком, расположившись у большого окна. В этот раз все места на веранде были заняты, и они решили расположиться внутри. Рядом с ним сидели Намджун и Джин, обсуждающие что-то весело и задумчиво, а Юнги сидел молча, но с очевидным интересом следил за их беседой. В кафе появились Чонгук и Тэхён, держась за руки, их лица сияли от счастья. Они шли медленно, наслаждаясь прогулкой и обществом друг друга. — Привет! — воскликнул Хосок, вскакивая с места и обнимая Тэхёна. — Я так рад вас видеть! Чонгук улыбнулся, в его глазах блестели искры радости. — Привет, Хосок, — ответил он, пожимая руку Намджуну и Джину. — Как дела? — У нас всё отлично! — ответил Намджун, подмигивая Чонгуку. — А у вас, я вижу, тоже всё хорошо. Тэхён застенчиво улыбнулся, опуская глаза. Его рука не отпускала Чонгука, даже когда они расположились на своих местах. Сияние Чонгука было ему дороже всего на свете. — Да, у нас всё отлично, — прошептал он с покрасневшими щеками. Юнги всё ещё молчал, но он не отрывал взгляда от Тэхёна. В его глазах читалось нечто неясное, нечто большое и неразгаданное. Он переживал за Чонгука, как за своего младшего братишку, и с опаской доверял их перемирию с Тэхёном. Хотя, по небольшому укусу на кадыке Тэхёна, можно было подумать, что они с Чонгуком пришли к чему-то большему, чем дружба. — А где Чимин? — спросил Чонгук, оглядываясь по сторонам. — Он должен скоро прийти, — ответил Хосок, — Он сказал, что у него было несколько дел. — Не чувствуешь волнения от встречи с ним? — спросил Джин у Юнги, положив руку ему на плечо. — Нет, — спокойно ответил Юнги, Джин кивнул. Чимин появился в кафе, словно ветерок с морского берега, приносящий с собой свежесть и лёгкость. Он был одет в белую льняную рубашку, которая отличалась от его обычного стиля, более тёмного и дерзкого. Эта рубашка выглядела нежно, но в то же время не слишком сладко, подчёркивая его естественную красоту. Он подошел к столику, попутно здороваясь со всеми, и его взгляд встретился с Юнги. Чимин наклонился и поцеловал Юнги в лоб. Это было не просто дружеское прикосновение, а нежный, полный любви жест. Все присутствующие остолбенели от удивления. Чонгук и Тэхён переглянулись, не веря своим глазам. Хосок невольно выпустил из рук свой кофе, с грохотом уронив его на стол. Даже Намджун и Джин, которые обычно держались нейтрально, не могли скрыть своего изумления. Но Юнги улыбнулся. Это была мягкая, ласковая улыбка, которая зажигала в его глазах искры счастья. Он понял, что Чимин наконец-то свободен, что он больше не связан с Бёнхо. — Привет, — сказал Юнги, гладя Чимина по волосам. — Замечательно выглядишь. — Я тоже рад тебя видеть, — прошептал он, прижимаясь к Юнги ближе. — То есть я теперь единственный из вас свободен? — изумлённо спросил Хосок. Все посмеялись с его наигранно возмущённой интонации. Чимин, с улыбкой на лице, вспоминал их самую первую встречу. Он говорил о том, как неуверенно чувствовал себя тогда, когда впервые увидел Юнги и Тэхёна, помимо Чонгука, которого он знал с волейбольного клуба. Его глаза светились радостью, когда он делился тем, через какие душевные метания он прошёл, обретая новых друзей. Чимин не мог не обратить внимание на кольцо, которое висело на шее Чонгука на цепочке, пока он, попеременно с Тэхёном, рассказывал, что они обсудили и к чему они пришли. — Мы с Намджуном в выходные ходили на выставку современного искусства, — рассказал Джин. — Было очень интересно, но я не понимаю, как это может называться искусством.        — Это называется «душа творца», — засмеялся Намджун. — Не надо понимать, надо чувствовать.        Хосок поделился тем, что скоро будут проходить соревнования с борьбой за новый навороченный скейтборд и небольшой денежный приз. Он рассказал, что они будут проходить в соседнем городе, и позвал всех съездить с ним: поддержать его и всем вместе попутешествовать, пусть и так недалеко. Никто, конечно же, ему не отказал.        — Вы теперь вместе? — спросил Намджун, пока его рот был свободен от еды. В это время он протягивал Джину свои палочки, кормя его мясом. — У нас ухаживания, — поправил его Юнги с улыбкой, подкладывая Чимину в тарелку еду. — А вот они — да. — Он указал на Чонгука с Тэхёном, которые измазали рты соусом, пытаясь друг друга накормить. В итоге, Чонгук отвернулся от Тэхёна и положил Хосоку в рот своими палочками кусочек рыбы, заставив всех троих засмеяться. В процессе беседы они уже успели все съесть своё первое блюдо, и заказали закуски. Чимин поднял крышку картонной коробки, внутри которой находились карты, фишки и правила. Он посмотрел на всех с озорной улыбкой.        — Сыграем?