День Короля

Накануне этой злосчастной даты Трилби всегда чувствовал себя не в своей тарелке, это как минимум, но сегодня тревога просто зашкаливала. Он пытался убедить себя, что ему лишь мерещится опасность, что после всего пережитого тревога — лучший показатель здоровья, а хуже было бы наоборот, не чувствовать ничего. Уснуть вечером помог только старый добрый транквилизатор с парой таблеток успокоительного для верности. 28 июля, 3:23. Кошмар заставляет Трилби проснуться. Там, во сне, он снова петлял по бесконечному лабиринту живых изгородей, убегая от теней, одна из которой, ему только так показалось, была черезмерно высокой. Бывший вор открывает глаза и выдыхает. Все нормально, он в своей квартире, рядом под боком спит любимый мужчина. Трилби разворачивается, хочет обнять Проповедника, ведь тот обладает свойством мгновенно успокаваить его разум после кошмара. Он хочет поправить одеяло и прижаться сзади, по возможности постараться не разбудить. Еще он очень хочет уткнуться носом в волосы Джона, чтобы все ночные тревоги забылись и показались незначительными и глупыми. Но рядом с ним нет Джона. Трилби замирает в неописуемом ужасе вместо того чтобы бежать, спасаться или сражаться. Да это все равно не имело никакого смысла, только разозлит ночного гостя, который нелепо скрючился на слишком короткой для него кровати. Это могло бы показаться милым, если бы Трилби не знал, насколько ситуация серьезна. Поняв, что его заметили, Кабадатх, наконец, перестал изображать спящего и приподнялся на локтях, с интересом следя за своей любимой жертвой несуществующими глазами. Трилби от этого действия будто вышел из оцепенения. Он медленно, очень осторожно и не делая резких движений, встал, а точнее, сполз с кровати. Как же глупо он сейчас выглядел! Но это было абсолютно неважно, важно то, что в этот день Трилби был полностью под властью всесильного и невероятно жестокого существа. Это надо было только пережить и все. «Что же ты? Не рад меня видеть?» — прозвучали слова существа в голове вора. — Нет, уходи, — Трилби постарался вложить в голос побольше твердости и спокойствия, хотя это был блеф, и существо знало, что это блеф. Медленно поднявшись и пятясь назад, Трилби продумывал свои варианты. То, что Кабадатх занял тело Джона, и помощи ждать не приходилось, он уже понял, как и то, что пока Принц в этом теле, ему нельзя причинять вред. «Правда. Может таким я тебе больше понравлюсь?» — тот словно прочитал мысли и принял облик Проповедника. Сердце Трилби сжалось. Теперь перед ним стоял любимый, в своей майке и пижамных штанах. Больших усилий стоило не дать разуму ухватиться за соломинку и не поверить, что все хорошо, а ночной гость ему только померещился. Но нет, это все еще был Кабадатх. Лицо его выражало дружелюбие, но что-то нечеловеческое просматривалось во взгляде, словно робот, пугающе похожий на человека, или пришелец. Трилби продолжал пятиться назад, пока не уперся в стену. «Почему бежишь от своего Джона? Разве ты его не любишь?» — Кабадатх подходил все ближе, издевательски-медленно, играясь с жертвой. — Ты — не он! — ответил Трилби, как будто это могло остановить монстра. В ответ тот только криво оскалился. Возможно, это было его представление об улыбке. Кабадатх подошел вплотную, дыша в лицо отвернувшегося вора, который предпочитал лучше смотреть в сторону, чем видеть на любимом лице чужой злобный оскал. — Покажи мне, как ты умеешь любить, — сказал Принц уже голосом Джона. — Что?! — Трилби резко уставился на него, от такой наглости он на секунду даже забыл про страх. — Покажи, что такое для тебя любовь. Я хочу знать, как ты любишь. — Я ничего не буду тебе показывать, больной ты извращенец! — вспылил бывший вор. Его щеки покраснели, а в груди завязался тугой узел паники. — Правда? Но ведь вы, люди, такие хрупкие, пока нахожусь в теле Джона, я могу лишь подумать что-нибудь лишнее и все — не выдержит сердечко. Трилби уставился на монстра в ужасе. Для Кабадатха такое бессмысленное убийство было не только легко, на самом деле ему приходилось сдерживаться, чтобы не причинить вред. — Да, — снова словно прочитал мысли тот. — Что тебе стоит? Прояви хоть какие-то чувства. Один поцелуй — и я все пойму. Что такого собирался понять Кабадатх из его поцелуя, Трилби предпочитал не гадать. Но, похоже, у него не было другого выбора. К тому же «Джон» теперь стоял вплотную и практически вжимал его в стенку. Срочно нужно было успокоиться и сделать то, что просят. Трилби отсчитал про себя до четырех. Вдох-выдох и… собраться он не успел. Пальцы монстра схватили его за подбородок и притянули к себе. Теперь уже Трилби наоборот пытался убедить себя, что целовался с Джоном. Так было бы проще пережить насилие, но поверить в это никак не удавалось. Кабадатх был слишком груб и совершенно не умел целоваться, во всем этом действии не было буквально ничего эротичного и Трилби сдерживал слезы чтобы не вызвать еще больший гнев мучителя. При этом он старался отвечать на действия Принца, хотя угадать, чего тот на самом деле хочет, было трудно. — Я так и думал, — прорычал Кабадатх, отрываясь от него и отходя на пару шагов. — Жалкое создание, неспособное на жертву! Как можно любить, и не быть готовым в любой момент отдать всего себя, свое тело и душу? Смотрю, даже угрозы на тебя не подействовали? Ну ничего, сейчас ты получишь… Договорить он не успел. Трилби бросился на него, но не чтобы убить — тот все еще находился в теле Джона. Трилби поцеловал его так, чтобы он точно остался доволен, со всей страстью, на которую был только способен в данной ситуации, только бы Кабадатх не убил Джона. Ужас от одной этой мысли мог заставить Трилби сделать все что угодно. Взяв инициативу, он бросил Принца на кровать, а сам навис над ним и произнес со сбившимся дыханием: — Хочешь мое тело — забирай! Только не впутывай в это дело Джона. Я покажу тебе свою любовь, — пару секунд он напряженно ожидал ответа или какой-нибудь реакции, но получил только смех. — Глупый, глупый человек! Не нужно мне твое тело. Любить по-настоящему может лишь Король! Только ему можно отдаваться полность и навеки. Но ты этого никогда не узнаешь, потому что он любит меня, а я его! — Кабадатх начал вставать и Трилби отошел, не зная, чего еще можно ожидать. — Что ты можешь мне предложить, чего у меня еще не было за эту тысячу лет? Я смеюсь тебе в лицо, потому что ты никогда не узнаешь, каково это — быть любимым Королем! Оставайся, живи свою жалкую жизнь. Это твой удел. Ничего визуально не изменилось, только взгляд Проповедника. Трилби сразу же выдохнул и бросился к нему на шею. — Что такое? Что мы делаем? Я… я что был одержим? — Джон сразу засыпал его вопросами, но Трилби не мог ничего ответить. Слезы полились из его глаз и он ни смог произнести ни слова. — Тише, тише! — успокаивал его Проповедник, поглаживая по спине. Они просидели в обнимку до рассвета. Ложиться спать обоим уже не хотелось, но к утру Трилби наконец успокоился.