Две стороны баррикад

***

Ночь давно вступила в свои права, погрузив город во тьму. Коридоры поместья казались пустыми, — ковры под ногами заглушали звук шагов, а едва освещаемый пламенем свечи силуэт быстро скрывался за очередным поворотом. Вскоре девушка остановилась перед нужной ей дверью. Сердце неприятно сжалось в груди, а в голове пронесся жестокий, но неоспоримый факт: «Это последняя ночь. Завтра наши пути разойдутся, ценой его жизни.» Дивии претило осознание, что придётся убить своего супруга — генерал-губернатора, правившего здешними землями. Как бы сильно это не пыталась скрывать или доказывать обратное, девушка уже давно поняла, что любит этого мужчину. Безумно любит. Очередной раз Шарма усмехнулась своим мыслям: её отдали в лапы врага, чтобы после избавиться, а не привязаться и тем более испытывать какие-либо чувства, отличные от ненависти. И завтра это случится — Дюжина спланировала кровавую бойню, и Деви должна сыграть главную роль. Одинокая слеза скатилась по лицу, которую тут же смахнули. «Это на благо Дюжины, на благо страны» — лишь такие мысли заставляли немного успокоиться. Дивия до последнего верила в святость плана Видии, потому молча кивала госпоже Басу, когда та объясняла его детали, хотя сердце обливалось кровью. Даже сейчас хотелось плакать и кричать от бессилия, но Шарма молча вошла в кабинет после предупреждающего стука. Помещение встретило гостью привычным пряным запахом благовоний и приглушенным светом лампы. Кристиан по обыкновению сидел в своем кресле, едва подняв на жену безмятежный взгляд. Сердце девушки невольно пропустило ещё один удар: сегодня, как и каждый вечер, она проведет в компании мужа, а что потом? Как жить дальше, зная, что любимый человек полег от твоей собственной руки? Загрызет ли её совесть в перемешку с горем? Внутренние смятения отразились на лице супруги, и лорд не смог это проигнорировать: — Всё в порядке? Где-то в глубине души Деви лихорадочно замотала головой и бросилась на шею де Клера со слезами, рассказывая весь план действий Дюжины от и до, спасая от погибели. Но она не могла: он враг, которого нужно устранить для процветания родины и благополучия страны, что давно порабощена англичанами; он один из них, значит враг, даже несмотря на лояльность к Индии и чувствам к жене. Он — враг, который должен умереть. В ответ Кристиану, который всё ещё ждал, Шарма покачала головой и без лишних слов подошла к креслу. Мужчина внимательно наблюдал за её действиями: как бы сильно супруга не пыталась врать, он ощущал напряжение, появившиеся в воздухе после прихода гостьи. Когда Дивия оказалась рядом с ним, лорд обратил внимание на то, как сильно тонкие женские пальцы сжали спинку кресла. Только слепой бы не заметил, что за очаровательной улыбкой на смуглом лице скрывается какая-то недосказанность, ранящая её изнутри. Де Клер знал, что жена не будет с ним откровенничать, потому аккуратно взял девушку за запястье и потянул в свою сторону. Та не сопротивлялась и позволила себе упасть на колени лорда, после чего он сразу же положил руку на талию и притянул ближе. Расстояние между ними сократилось так, что в угнетающей тишине они слышали биение своих сердец. Кристиан перестал видеть что-либо, кроме карих глаз сидящей на его коленях супруги, словно был под гипнозом, поэтому не сразу понял, что тянется к её губам. Деви не стала дожидаться и сама поцеловала мужчину. Она целовала своего мужа, как не целовала никогда — последний поцелуй в его жизни должен быть самым лучшим и незабываемым; пусть вспоминает ту страсть, которую любимая дарила, сидя на его коленях. Пусть вспоминает свои тихие стоны, когда пальцы девушки перебирали его темные волосы, и ненавидит себя за эту слабость также, как Дивия сейчас презирает саму себя: ласкает его, а завтра всадит нож в спину. Очень грязный трюк. Наконец пара отстранилась друг от друга, и кабинет заполнился синхронным тяжелым дыханием. Шарма прижалась лбом ко лбу Кристиана и почти в самые губы тихо произнесла: — Я люблю тебя. Знай это, чтобы не произошло. В ответ послышался тихий смешок, после которого мужчина крепче стиснул любимую в объятиях. — Знаю, Дивия. Я тоже тебя люблю, несмотря ни на что.

***

Некогда величественная и роскошная площадь Калькутты пылала в огне. Сотни англичан и индийцев безжалостно сражались между собой, убивали друг друга, окрашивая землю в алый цвет. Колонизаторы и порабощеные ими люди не желали отступать: каждый хотел отстоять свою правду до последнего мгновения и без того недолгой жизни. Воздух давно пропитался кровью, железом и потом, неприятный запах смерти бил в нос, мешал нормально дышать, но Дивию это не останавливало: она упорно двигалась к своей цели. Кристиан находился в стороне от битвы, но все же был наготове, чтобы в случае нежданного нападения дать отпор. Кое-как уворачиваясь от английских войск, девушка быстрыми шагами пробирались к мужу, чтобы совершить свое предназначение. Убить, освободить свои земли, избавить родину от гнета завоевателей. Чем ближе она была, тем сильнее ком сдавливал горло, живот неприятно крутило, а руки дрожали. Что-то внутри говорило ей бросить оружие и отказаться от плана Дюжины, но отступать было слишком поздно — супругов разделяло лишь несколько шагов. Покрепче сжав рукоять кинжала, с тяжелым сердцем Деви подошла ближе к лорду. Тот, заметив движение позади себя, резко обернулся. Тело де Клера было напряжено, но при виде жены его плечи слегка опустились. — Деви, это ты. Тихий голос был удивительно спокоен, словно вокруг них не было кровавой битвы, но девушке показалось, что она услышала небольшую дрожь в словах. — Тиан, я… — Не надо, Деви. Молчи. Кристиан без лишних слов взял Шарма за локоть и притянул к себе, приникнув к её губам. Дивия без колебаний ответила на поцелуй, сразу же проникая языком в его рот. Целоваться на площади, где кишат трупы и люди продолжают друг друга убивать, было странным, но пару это сейчас мало волновало: страсть вперемешку с отчаянием захлестнули их головы, потому места на рациональное мышление попросту не осталось. Рука мужчины аккуратно прикоснулась к оголенной женской спине, вызывая у девушки поток мурашек по всему телу. Это немного отрезвило её и напомнило о главной цели: убить. Пока бдительность не взяла контроль над разумом мужа, рука Деви снова потянулась к родному орудию. Стоило девушке достать его из ножен, как снизу возникла острая боль, а голову прошибла мигрень. Это заставило её с криком отстраниться и опустить глаза: дрожащие пальцы Кристиана сжимали кинжал, по рукоять вошедший в живот супруги. Девушка не успела ничего сделать, прежде чем де Клер одним резким движением вытащил клинок; кровь струилась по железу, оставляя следы на мундире. Новая вспышка боль пронзила тело — если бы не крепкая ладонь на спине, Шарма бы повалилась на землю. — Но, но… Ти… ан… Во рту появился металлический привкус, а ещё через мгновение алая жидкость заполнила горло, не дав закончить фразу. Но лорд начал говорить сам — его голос дрожал и, казалось, что сейчас из голубых глаз потекут слезы: — Мне жаль, Деви, что мы оказались по две стороны баррикад. Наши взгляды многим различаются, — мужчина сглотнул и отвел глаза, не в силах смотреть на мучительно умирающую госпожу — и это должно было стоить одному из нас жизни. Не так ли? Он всё знал, — Дивия это поняла, только, к своему несчастью, слишком поздно. Рассудительный генерал-губернатор давно раскусил, что на него ведется покушение, главную роли которого играла жена-индианка, но юная наследница, слепо верившая в свои амбиции и планы Дюжины, даже не смогла понять, что её обвели вокруг пальца. Жизненные силы медленно, но верно покидали тело, перед глазами всё плыло. Последнее, что девушка видела ясным взглядом — перекошенное от горя лицо Кристиана, человека, который искренне её любил и которого всем сердцем любила. Если бы у неё была возможность усмехнуться, она бы это сделала: только вчера представляла, как воткнет в сердце мужа нож, а в итоге сама умирает на его руках, от его оружия. Рука лорда, все ещё державшая полуживое тело за спину, аккуратно положила Деви на землю. Перед тем, как навсегда закрыть глаза, она услышала родной дрожащий голос: «Мне жаль, что всё вышло именно так…».

***