Умничка

      Серёжа видит, что Артёму нравятся комплименты.       Видит, как он расплывается в улыбке от «огонёчка» Ульяны, смягчается от смеха Айдара над его каламбурами. Даже сухое Светино «Молодец, мне нравится этот сценарий» заставляет его глаза сиять, делая радужки на пару оттенков светлее.       И Серёжа пытается понять, как использовать это в своих корыстных целях.       Шевелев сам заводится с совершенно других вещей — ему нужны грязные разговоры, нужно перекрыть воздух, подмять под себя и вертеть, как хочется. Артём старается, но в последний раз его чуть не вырвало, когда он пытался сказать Серёже что-то про «плохого мальчика».       — Я просто не понимаю, как это работает, — Гаус сидел рядом, плечом к плечу с Серёжей, полуголый и раскрасневшийся. — Типа, без осуждения, но я вообще не могу… Не могу говорить тебе что-то такое, даже в контексте секса.       Серёжа улыбается, прижимается губами к колючему после недавней стрижки Артёма затылку и прикрывает глаза. Как же он его обожает. Да, в Тёме (Серёжа обожает так называть его, пока никто не видит, потому что эта форма имени отлично отражает мягкость Гауса) есть недостатки, и их предостаточно, но его искренность и любовь перекрывает для Шевелева все остальное. Артём чуть поворачивается и утыкается носом Серёже в шею, громко сопит и обвивает руками. Серёжа мысленно скулит — Артём и вправду лис, бородатый и усатый, который заставляет его умиляться каждый день все сильнее и сильнее.       А ещё Шевелеву хочется сделать ему приятно. И в голове начинают крутиться шестерёнки, складываясь в логичный план. Ну, или Серёже он кажется логичным.       Артём снова после работы завис в ноутбуке, будто у него двадцать пять часов в сутках, и он трудится не на уровне простых смертных. Шевелев закатывает глаза.       — Тём, — он заваливается рядом на кровать и смотрит на Гауса снизу вверх, хлопая глазами. Обычно на Артёма его «олений взгляд» работает безотказно. — Отвлекись чуть-чуть.       — Пару минут, Серёж, и я весь твой, — улыбается тексту в Ворде Гаус, продолжая пальцами быстро набирать текст. А лучше бы эти пальцы, по скромному мнению Серёжи, находились в другом, более интересном месте.       Шевелев дует губы и оглядывает Артёма с головы до ног. Он — в огромной футболке, которую отжал у Серёжи при переезде и древних шортах, которые, кажется, кочуют с ним ещё из Беларуси. Лицо сосредоточенное и серьезное — это лицо Серёжа готов уже сейчас зацеловать и закусать, но ноутбук с рабочим файлом — слишком большое препятствие. Серёжа решает чуть ускорить процесс. Он в одно движение снимает с себя футболку и отбрасывает ее на пол (мысленно молясь, чтобы Шкода её никуда не заиграла), пододвигается ближе к Артёму и целует шею, прикусывая кожу у ключиц. Скорее всего, останутся синяки, но Серёжа быстро отбрасывает эти мысли в сторону — у него тут сексуальная гипотеза, требующая подтверждения, потом он наслушается от Гауса и про безответственность, и про неосмотрительность и прочие взрослые штуки. Сейчас же Серёжа кладет ладонь на внутреннюю часть бедра и ведёт вверх, заходя за край широких шорт. Артём тяжело дышит и чуть постанывает.       — Какой же ты чертила, Шевелев, — Гаус убирает ноутбук на тумбочку рядом, отрывает от красной шеи Серёжу и прикусывает его губы. Шевелев в поцелуй улыбается довольно. Отлично, первый пункт пройден, внимание захвачено. Можно переходить ко второму.       Серёжа руки кладет на талию и пристраивается у разведенных бёдер Артёма. Гаус бессистемно двигается ладонями по его телу, сопит в поцелуй, пальцами зарывается Шевелеву в волосы, чуть тянет мягкие черные пряди. Серёжа носом течется в щеку, лбом прижимается к чужому-родному лбу напротив и наблюдает за искрами в голубых радужках. А вот сейчас стало страшно. Словно ему нужно сделать шаг в пропасть.       — Я… Хочу кое-что попробовать.       Гаус кивает, открыто и с интересом смотрит, как Серёжа облизывает губы и чуть отстраняется.       — Ты… хороший.       Артём поднимает брови, ждёт, что Серёжа скажет что-то ещё, но у Шевелева сводит горло и он только молча открывает-закрывает рот, не в силах выдавить из себя и звука.       — Изучаешь новые русские слова? — фырчит Артём, носом трётся о Серёжин.       — Ты же любишь комплименты, — Шевелев тупит взгляд в подушки и заметно сдувается. — Я подумал…       — О, понял, — Гаус смущается, поднимается на локтях и бегает глазами по лицу Шевелева. — Типа… Меня заводит, когда меня называют хорошим?       — Ага, — Серёжа лбом утыкается в плечо Артёма, и бурчит. — Но ты правда очень хороший.       — Ну-ка, продолжай, — хихикает Артём, целуя Серёжу в волосы.       — Ты самый лучший парень, который у меня мог быть, — ладони с талии поднимаются к груди, оглаживают рёбра. — Такой добрый и смешной… Умничка.       Серёжа поднимает лицо от плеча и видит, что взгляд Артёма расфокусирован, пальцы спускаются с затылка на плечи, касаются набухших на шее вен.       — Я тебя так люблю, — Шевелев улыбается. Получается, работает. Гаус плавится, откидывается на кровать и закрывает лицо руками. — Ты у меня самый умный, — Серёжа задирает футболку и целует Тёмин живот. — И самый красивый. Восхитительный.       Гаус мычит, и у Серёжи в голове что-то клинит.       Ему нравится, что Артёму нравится. Это что-то, чего он никогда раньше не испытывал.       — Посмотри на меня, — Серёжа обхватывает ладони Гауса и разводит от лица. Артём нервно смеётся, задирая голову.       — Пиздец, Сер, — он качает головой. — Меня мажет.       — Это всё правда, понял? — Серёжа наклоняется и целует, чувствует, как ноги Артёма скрещиваются у него за спиной. — Все то, что я говорю.       — Ага, — Артём смотрит осоловелыми глазами, словно в нем минимум два Лонг-Айленда. Расслабленный и открытый.       — Ты у меня такой хороший и славный, — Шевелев оттягивает резинку шорт и обхватывает крепко стоящий член. — Миленький, умничка…       — Умничек… Ебут у тумбочек, — задыхается Артём, затылком упираясь в кровать.       — Я думаю, тут можно и без тумбочки обойтись, — Серёжа двигает ладонью размеренно и большим пальцем обводит уздечку. — Какой ты у меня послушный и смирный, да?       Артём стонет громко, ноги разводит ещё шире и окончательно расслабляется. Пальцы рефлекторно сжимают простынь, костяшки белеют.       — Какой хороший мальчик, — шепчет Серёжа, меняет руку, и пока водит левой по члену, чуть ускоряя темп, вставляет в Артёма палец, стимулируя простату изнутри. — Не стесняйся, громче…       Артём чуть поскуливает, а руки беспорядочно скользят по кровати и груди Шевелева. Серёжа замедляет темп снова, вынимает палец и сжимает бедро. Гауса трясет, и через пару секунд он кончает, обмякая на кровати.       — Шевелев, ты кто, — Артём хрипло выдавливает из себя, пока Серёжа вытирает его и себя влажными салфетками, которые всегда предусмотрительно лежат в тумбочке. — Я, блять...       — Лежи спокойно, — Шевелев останавливает Гауса, когда он тянется к его домашним штанам. — Я же говорю, это попробовать было просто.       — Классно ты напробовался конечно, — Артём закрывает лицо руками снова, и хнычет. — Пиздец, я даже из-за оргазма не могу нормально пошутить.       — Самое главное что тебе было классно, — Серёжа помогает ему надеть шорты, прижимается к тёплому боку Артёма и перекидывает через него руку. — Потому что мне тогда тоже классно.       — Серёж, если ты скажешь ещё хоть слово, то…       — Что?       Они лежат на боку, друг напротив друга. Серёжа чувствует под ладонью, как перекатываются Тёмины мышцы спины.       — Пойдём на второй заход, — Гаус улыбается хитро и лениво целует. Шевелев расплывается в улыбке.       Серёже теперь тоже нравятся комплименты и похвала. Но есть нюанс.