the most precious present

      Для Минги день рождения никогда не был чем-то особенным.        Такой же день как и все остальные, «только на год ближе к смерти» – обычная фраза Минги, повторяющаяся каждый год в один и тот же день.         Конечно, его друзья и родные всегда поздравляли парня громко: с хлопушками, тортом и огромным количеством подарков (и тактильности, но это уже особенный подарок от Уёна). Конечно было безумно приятно, слова благодарности лились из его рта, но Сон не видел в этом смысла никакого, так как подарки можно подарить в любой другой день, так же как и сказать слова любви.        Поэтому Минги был в ступоре, услышав стук в двери поздно вечером. Было ещё не совсем темно (из-за того, что сейчас лето), солнце только заходило за горизонт, раскрашивая небо очаровательными цветами, как раскраску. Сон всегда любил смотреть на закат, не думая ни о чем.        Минги понадобилось несколько секунд на раздумья, кто бы это мог быть. Он заранее предупредил всех, что не хочет всей этой шумихи, празднований и горы подарков, ему проще в одиночестве попить вино и поесть чего-то сладкого, поставив на фон любимый сериал (вообще, он так делал всегда, но мы это упустим).       Быстро встав из-за стола, он подошел к тяжелой деревянной двери, и перед тем как открыть глянул в глазок. Через отверстие виднелась темная голова парня, а на его лице плясала улыбка. Настроение сразу поднялось и у Минги. Сразу забыв о всем на свете, он быстро открыл двери и застыл.       — Юно-я… это что? — на его лице отражалось удивление в перемешку с большим впечатлением.        На пороге стоял никто другой, как Юнхо. Так не просто Юнхо, а Юнхо с огромным букетом цветов и милым тортиком в руках. А ещё его любимое вино, красное полусладкое. Никто другой не знает Минги так хорошо, как Чон Юнхо.       — И тебе привет. Поздравляю тебя с днем рождения, — Чон вытянул руки, намекая на то, чтобы младший наконец перестал втыкать на него и взял свой подарок. Минги так и сделал. Красивые пионы переливались в лунном свете, придавая им ещё более очаровательности. На них виднелись капли воды, так как на улице шел легкий дождь, создавая приятную атмосферу. Торт был на вид неприметным, но элегантным шрифтом на верхушке было написано “for my little princess”. Минги посмотрев на это хмыкнул и закатил глаза, уже не удивляясь ничему.       — Я ведь просил ничего мне не дарить, Юнхо. Тебя это должно касаться в первую очередь, — почти суровым голосом произнёс Минги (почти, потому что для Юнхо то, как злится Сон – это исключительно мило).       — Извини, я правда не смог сдержаться. Эти пионы в магазине будто кричали, что они хотят к тебе, — Минги опять закатил глаза, легко посмеявшись. Он ещё раз взглянул на цветы, понимая, что сейчас будет не совсем прилично выгнать Юнхо со скандалом. Хоть он был и не в совсем хорошем настроении, все таки Чон постарался.       (И ещё ему было приятно, что про него не забыли совсем).       (Совсем немного).       (Только потому, что это Юнхо).       — Ладно-ладно, проходи уж тогда. Но я гостей не ждал, поэтому не обращай внимания на маленький беспорядок, — сказал Сон на удивление спокойным и мягким голосом, приглашая парня внутрь.       Когда Минги отошел поставить цветы в вазу, он заметил маленький конвертик, прикрепленный к одной из цветов. Он уже было хотел открыть его, но Чон остановил его.       — Посмотришь когда я уйду, ладно, chéri? — Юнхо перехватил его руку, отодвигая конверт в сторону.       Минги поднял одну бровь. — Эм, ладно? — сказал он. — И да, то, что ты носитель французского, не дает тебе права говорить со мной на нём. Вдруг ты меня каким-то ублюдком назвал сейчас? — драматично продолжает Сон.       Юнхо коротко рассмеялся, убирая руку, понимая, что он слишком долго задержал её на чужом теле. Его щеки стремительно краснеют, но так как освещение в доме Минги было тусклым, это было не совсем заметно.        — Никогда в жизни, la mignonne, — Юнхо ехидно усмехается. Сон легко ударяет его по плечу, наконец ставя цветы на середину стола, любуясь ими.       Наверное, только Юнхо знал, как сильно Минги любил цветы и хотел бы, чтобы ему тоже их дарили, не обращая внимания на то, что он мужчина. И это мысль тешила его, как никогда. Он ненавидел стереотипы, из-за которых он должен был страдать, но его любимый друг был готов разбить их, лишь бы тому было приятно. От этой мысли щеки залились красками, а в животе появилось приятное чувство, которое в народе приняли называть «бабочки».       Садясь за стол, они разговаривали будто ни о чем. Из разговор плыл по течению сам, темы находились одна за другой, не давая заскучать парням. Была только одна грустная мысль – что Юнхо не останется на ночь. Ему рано на работу, а дом Сона слишком далеко от его офиса, так что утром будет совсем неудобно, тем более с похмельем. Но Минги быстро отметает эти мысли, наслаждаясь присутствием любимого человека.       Вообще, то, что Юнхо любимый – он пока не знал, и, наверное, не узнает в ближайшее время. Рушить десятилетнюю дружбу какими-то своими чувствами Минги не был намерен, тем более между ними не было ничего такого, что могло намекать на взаимность. Или Минги просто не хотел этого признавать. Он ещё пока не определился.       Слова Уёна каждый день звучали в голове: «признайся ему, ссыкло ты», но Сон и представить не мог, как это будет выглядеть.        «Хей, привет, Юно-я, а ты знал, что я влюблен в тебя с того времени, как ты обедал со мной каждый день в старшей школе, я мечтаю о нас чуть ли не каждую божью минуту и в моих мокрых снах мы уже давно вместе? А, и да, прозвище «принцесса» не такое уж и бесящее, если оно из твоих уст».       Ну, точно не так.       Рассказать о том, что ты течешь по своему лучшему другу – было равно смерти для бедного Минги, который со слюнями во рту утверждал, что никогда-никогда не влюбится в своего лучше друга. Он не умел сдерживать обещания.       Вечер был непринужденным, приятным и приносил удовольствие Сону, который явно желал в этот день побыть один. Но компания Юнхо не была лишней, даже наоборот, его вечер стал куда краше с появлением этого чуда. Но все хорошее заканчивается, как и этот прекрасный день. На часах уже давно перевалило за полночь, на улице окончательно стемнело, а бокалы пустели. Чон прилично намекнул, что ему уже время уходить, и под недовольное бурчание Минги он собрался и уже стоял возле входной двери.       — Не грусти, принцесса, я будто на совсем уезжаю, — сказал Юнхо, закидывая сумку на плечо.        — Угу, — буркнул Минги, почти незаметно закатывая глаза. Это уже вошло в привычку.       Юнхо вышел из дома, ещё раз убедив Минги в том, что он никуда не пропадет и совсем скоро они снова увидятся. Так было каждый раз, поэтому Чон успел привыкнуть к капризам младшего. Выпроводив гостя, Минги плюхнулся на диван в гостиной, просто залипая на потолок. Думал ни о чем и обо всем одновременно.       Минги правда был довольно сложным человеком. Как партнер, друг, сын и многое другое. Он до жути капризный и ему нужно много внимания, как маленькой принцессе. Наверное поэтому ему и присвоили такое прозвище в компании, на которое Сон всегда недовольно закатывал глаза, умоляя, чтобы его не называли так на людях. Никто не слушал.       И тут он вспомнил о Юнхо, и мысли привели его к конвертику, который прикреплен к цветам. Его озарил интерес, он быстро поднялся на ноги и потопал к столу, справляясь с темнеющими глазами по пути. Шаря вокруг цветов, большим пальцем он задевает бумажку розового цвета, со всякими узорами и сердечками. Это явно в стиле Юнхо.       Он аккуратно развязывает ниточку, на которой держался конверт, откидывая её в сторону. Разворачивая, он думал о том, что туда мог написать Юнхо. Наверное, уже заученное «с днем рождения» и парочку банальных пожеланий.       Развернув бумажку, он впал в ступор.        «Je t'aime, seras-tu à moi, princesse?»       Буквы были элегантно написаны от руки, шрифт смотрелся идеально и это перехватило дух у Минги. Он на минуту завис, представляя, как Юнхо аккуратно выводил каждую буковку, как старательно сжимал губы и очаровательно хмурился, сосредотачиваясь на своей работе. Он быстро откинул эти мысли.       Французским он не владел, знал только парочку дежурных слов, которым научил его Чон. Он нахмурился, ещё раз пробегаясь по строчкам, пытаясь уловить хоть одно слово. Безуспешно. Он быстро открыл телефон, фотографирует листочек и переводит фразу.        И замирает.       Сердце ушло в пятки, наверное. Он одновременно не чувствовал его, а одновременно оно колотило с такой силой, что его звук заполнил все пространство, что Минги больше ничего не слышал. Он на мгновение даже подумал, что сейчас упадет в обморок от переизбытка эмоций.       Руки задрожали и знатно вспотели, стало немного тяжело дышать и слёзы подступили к лицу. Он инстинктивно моргнул несколько раз, смахивая слезинки, но новые подступают так же быстро.       Трясущимися руками он забивает фразу в переводчик, несколько раз опечатываясь и начиная писать снова, а потом копирует её и вставляет в чат с Юнхо.       «Je t'aime aussi. Je suis déjà à toi, pour toujours seulement à toi».

***

      Дверь открывается настолько быстро, что Минги задумывается о том, не начал ли трястись его дом. На пороге стоял всё тот же Юнхо, только теперь в домашней одежде и более растрепанный.       Он приехал сразу же после того, как Минги ответил коротким сообщением, но расставил все точки над «і». Они смотрят друг на друга несколько секунд в ступоре: что делать – никто не знает. Хочется много и сразу, но каждый понимает, что такое невозможно, и нужно наслаждаться хорошим понемногу.       Юнхо осторожно подходит ближе, захлопывание за собой двери и становится почти вплотную к Минги. Дыхание учащается, становится непривычно жарко и в животе закручивается приятный узел (Минги чувствует это всегда, когда Юнхо находится рядом с ним).       Они делят один воздух на двоих, это получается слишком интимно, слишком близко, слишком… Просто слишком. Такого Минги не ожидал от слова совсем, поэтому и был растерян, вылупил глаза и смотрел на Юнхо так, будто тот сделал что-то противозаконное (в какой-то мере да).       Юнхо первый сдается: сокращает расстояние в несколько сантиметров между ними, прижимая свои губы к нему. У Минги все внутри переворачивается, настоящий ураган бушует у него внизу живота.       Губы у Юнхо мягкие и нежные, приятные на ощуп, почти как зефир. У Минги появляется желание никогда не отходить от него, всю жизнь так и простоять, просто наслаждаясь моментом.       Чон наконец-то находит применение своим рукам, размещая их на талии Минги, притягивая ещё немного ближе (кажется, будто ближе некуда, но поверьте, если они захотят, то сквозь друг друга начнут проходить). Последний же в свою очередь свои ладошки прижимает к шее старшего, чувствуя себя почти крошечным в его руках. Хоть он и был больше и даже казался выше (хотя здесь то он ему и проигрывал), он рассыпался рядом со старшим, и скорее всего выглядел сейчас очень маленьким и беззащитным.       Губы сминают друг друга, дышать становится ещё тяжелее, но Минги нравилось чувство нехватки воздуха – если задохнуться, то только так.       Первым отрывается Юнхо. — Ги-я… Я так безумно сильно люблю тебя, — шепчет он в самые губы, немного ослабляя хватку на талии (там, наверное, уже остались синяки).       Минги не отвечает – вместо слов ещё раз целует его, но на этот раз более чувственно, с желанием и нотками похоти. Было видно, что он желает этого.       Они вслепую пошли к дивану (Минги по пути несколько раз ударился ногой об углы его дома), они вместе улеглись на него, не прекращая целоваться, как изголодавшиеся звери. Можно подумать, будто они сейчас съедят друг друга.       Минги сейчас был абсолютно счастлив: хоть уже и давно перевалило за полночь, это был его самый лучший подарок на день рождения.

***

      — Ещё раз. Юнхо неожиданно пришел, оставил тебе твои любимые цветы со странной запиской на французском, а теперь вы встречаетесь? — Уён поднял одну бровь, пытаясь вникнуть в то, что он сейчас сказал.       — Ну, получается так… — Минги вздохнул, очаровательно вспоминая тот день.        — И вы даже не потрахались? — почти со щенячьим глазами спросил Уён. Минги закатил глаза, но промолчал. Уёну пока такие подробности знать необязательно.       — Ну ладно-ладно, поздравляю вас? Это всё звучит странно и подозрительно, но я не сомневался в том, что вы когда-то всё таки начнете встречаться. Это было слишком очевидно. Но упустим это.        Конечно, это было странно. Но для Минги эта странность была до ужаса приятной, он с улыбкой вспоминал своё дрожащее тело в тот день, как Юнхо приехал сразу после этого, забив на всё, лишь прижимая его к себе всем телом. А ещё он навсегда запомнит обжигающие прикосновения Юнхо, но в то же время до безумия нежные и ласковые. Он и мечтать не мог, что когда-то в реальности ощутит губы Чона там, где можно было только во снах. Теперь можно везде и всегда.       А ещё Юнхо научил говорить его «я люблю тебя» на французском.