Dumb little doll

— Раз... Два... Четыре... Сорок два... Двадцать... Десять... Пять... Все сорок семь на месте. Лили отходит от розовый табакерки. Заместо табака в этой табакерке лежат ровно сорок семь зубов. Кто-то потерял это прекрасное наполнение рта. Должно быть, это было несколько людей. А Лиличка всё собрала. До единого. Помниться, она тогда гуляла по лесу. Да, тот самый, в котором феи. Или она тогда пила чай со сладостями?.. Ею был изучен каждый миллиметр поверхности резцов, клыков и моляров. Моляры – для неё самое интересное. С резцами и клыками всё ясно – они либо белоснежные, выбеленные так, что солнечный свет отражается от них, как от зимнего одеяла земли, либо желтоватые, цвета молочной пенки, ничем не примечательные, либо совсем уж жёлтые – кариес на них встречается редко. Моляры же имеют целое разнообразие степеней разложения. Прямо, как твоя душа. Ли-ли. Их можно рассматривать по долгу, сравнивая друг с другом, подмечая, как начинается гниение и чем оно заканчивается. А начинается оно с маленького пятнышка, скола, кусочка пищи, застрявшего между, а потом начинает гнить. Потихоньку, неспеша... И, в конечном итоге, появляется огромная дыра. Этот процесс Лили выучила от и до. А может, чёрные дыры – это тоже кариес? Разложение самой вселенной. Лиличка спрыгивает с шаткого стульчика и отходит от полочки со своим драгоценным ящичком. В поворотах её длинное не приталенное платье немного колышется, задевая бледные ножки. Она волочит за собой плюшевого мишку. Её пальчики крепко обхватывают коричневую лапку мишутки, словно она боится, что потеряет его. Мягкая шерсть соприкасается с её гладкой кожей с такой же нежностью, как и рукава её платья. Она подходит к зеркалу, обрамлённому извилистым серебряным узором – как плющ вьётся вокруг забора, так и рама вокруг овальной поверхности, отражающей реальность. Лили сажает медведя на беленькую тумбочку. Тот склоняет голову и кладёт её на стопку книжек с изящными обложками – цветы, феи, лес, дамы в пышных платьях и девушки в невинных платьицах – видно, миша заскучал, оставшись без внимания хозяйки. Она корчит зеркалу рожицу – улыбается со всей силы одним ртом, показывая передний ряд зубов. Белые. Приоткрывает слегка рот, заглядывая туда. Ничего необычного не замечает. Открывает шире, лезет пальцами в рот, растягивая щёки до боли для лучшего обзора. Всё чисто. Можно пойти кушать. Бросая мишку на тумбочке, Лиличка весело спускается вниз по кручёной лестнице. Одну руку она держит чуть выше перил, а другой рукой приподнимает платье. Каблучки её чёрных туфелек слегка постукивают по берёзовой поверхности ступенек. Вбежав на кухню она начинает трепетно рассаживать за стол своих кукол. Ухоженные пупсы ждут, когда Лиличка угостит их. Ей же, в свою очередь, стоит только поставить тарелку на скатерть, как она наполняется разными вкусностями – рахат лукум, печенье, кексы. Проводит лёгким движением руки вдоль чашечки – и она сама наполняется свежим горячим крепким чаем, а на блюдце оказывается несколько кубиков сахара. Лили манерно садиться за стол, стараясь сделать это как можно более изящно, женственно и нежно, как подобает принцессе. Тонкими пальцами она берёт кубик лукума, обваленного в сахарной пудре. Подносит к маленьким губкам, приоткрывает их и кладёт кусочек в рот. Жуёт. На губах остаётся белый порошочек. Она аккуратно слизывает его лиловым язычком, берёт пастельно розовую салфеточку и нежно промокает ей губы. Берёт чашку чая – оттопыривает мизинчик – и немного отпивает. Потом ещё чуть-чуть. И ещё. Угощает куколок. Но куклам не хватает. Они молчат, но Лили знает, что слишком много выпила сама, поэтому им и не хватило. Она пытается восстановить ситуацию – она ведь может сделать ещё чая, ведь она же уже так сделала... Но чашка почему-то наполняться не хочет. Сколько Лили не старается, подносит упрямую чашку к куклам – ничего не происходит. Куклы молчат, будто им всё равно, что чая им досталось меньше, чем ей. Но ведь чай должен был поделен поровну... Лили злиться на свой дар – почему он не может нормально работать?? Лили дёргается и испуганно ставит чашку обратно на стол. Всё-таки если чашка разобьётся, то тогда вообще чая больше не будет. На чашке появляется маленькая трещенка. you can't pour from an empty cup На тарелке рядом с ней появляется противный усатый таракан. Лили от неожиданности вздрагивает. Таракашка пугается и залезает в отверстие от выкотившегося глаза куклы. Изо рта куклы теперь торчат два уса шестилапой твари. Из оставшегося глаза пупса течёт слезинка. Эта картина отзывается лёгкой зубной болью. Лили встаёт из-за стола. Нужно развеяться и полюбоваться на цветочки. Может чашка за это время починится... Она знает, что вновь гниёт, но всё же подходит к полочке с табакеркой ещё раз. Зубная боль усиливается. Она берёт одно из своих двух волшебных зеркал, лежащих рядом с табакеркой – хочет в очередной раз узнать хороший она человек или нет. Лиличка ожидает, как обычно низкого показателя, но оно отказывается что-либо говорить в этот раз. Опять барохлит? Она берёт второе зеркальце, которое показывает красоту – хочет повысить настроение высоким показателем. Но оно тоже молчит. А вот это уже не обычно. Лиличка не понимает, в чём дело. Ей становится не по себе. Это ведь её единственный способ понять себя. Она чувствует как во рту что-то появилось и сплёвывает. На стол падают несколько зубов. Лиличка пробегается языком по верху и низу: как и ожидалось – недостаточно. Внутри желудка ползут гусеницы. Лили пытается успокоить себя тем, что это пройдет. Зубы, как обычно, отрегенерируются. Но вдруг зеркала не починятся? Лили решает пока их не трогать. Может они просто устали от постоянного использования? Как чашка... Но она точно починится. Надо только подождать! И они тоже починяться!! Лили аккуратно кладёт их на полочку и даёт им отдохнуть. Гусеницы всё ещё ползают внутри её живота и вызывают тошноту своими противными лапками. Вновь поднявшись наверх, она замечает забытого мишку. Подходит к тумбочке, на которой он сидит и слегка теребит его за ушком, прося прощения. Она переодевается для того, чтобы выйти в сад – одежда, надетая на ней сейчас более походит на ночнушку и негоже ей в таком виде выходить из дома. Туфельки с чулочками она не меняет, а платье берёт другого фасона – приталенное с короткими рукавами-фонариками. Одевает руки в полу-прозрачные белые перчатки, на ткани которых скачут такие же белые горошинки. Лили моргает. Горошины разбредаются по своим местам. Ткань перчаток как-то по-особенному ощущается на коже Лили, нежно. Из-за них её рука кажется ещё изящнее. Она берёт зонтик от солнца и мишку подмышку. Выходит во двор. На улице небо окрашено розовым цветом, будто закат стыдится забирать солнце у дня и погружать мир во мрак ночи. В саду её встречают белые розы. Лили хочется дотронуться до них, но она знает – нельзя. Не сейчас. Тогда она берёт мишутку и тянется его лапой к нежнейшим лепесткам. Но это не помогает. Лепесток отваливается и медленно летит на землю, в траву. Лили резко отстраняется и разочарованно смотрит на мишку. Как-будто это виновата не она, а он. Пока она стоит и смотрит на опавший лепесток, его начинают окружать муравьи. Лили отходит от них чуть дальше, наблюдая со стороны. На дереве вишни начинает петь птица. Лиличка ещё смотрит какое-то время на то, как муравьи тащат куда-то лепесток, а потом раскрывает свой зонтик и идёт дальше по тропинке, концентрируясь на пении пташки. Свежий воздух, звук ветра, аромат роз и пение птиц заставляют Лили почувствовать себя комфортно и её зубная боль проходит. Теперь она знает, что разложение остановилось. — Здравствуй, Лили! — Слышится вдруг из-за забора женский низковатый голос. Лиличка на миг замирает и не отвечает, вглядываясь сквозь кустарник. Ей удаётся разглядеть черты – плетёная корзинка, пышная грудь, плотное телосложение, платок на голове, округлое лицо – это знакомая ей тётушка. Соседка. Лили выходит из-за кустов и здоровается, постепенно расковываясь, чувствуя доброжелательность женщины. Та всегда была, словно лучик солнца среди туч вечно угрюмых людей. — Ну шо, шо нового, Лилька? Так ни с кем и не общаешься? Эх, ты, бедняжка. — Причитает женщина и тянется к Лили сквозь прутья забора, чтобы потрепать её по голове. Та в свою очередь не сопротивляется, но заметно напрягается, чуть сжимая своего плюшевого мишку. — А шо ты до сих пор с медведём ходишь? Ты ж уже деваха взрослая, а всё в игрушки пади играешь, а? — Тётушка продолжает говорить, гладя Лили по головушке. — Ну двор у тебя красивый конечно, пади и внутри дома красота, да? — Лили в ответ лишь скованно мгыкает – это.. не совсем так. — Ой, а сама та тоже красотка какая! Ну прямо куколка, так и хочется затискать. Тётушка теребит Лили за щёку. Та смущённо улыбается. Но вдруг, поток комплиментов прекращается и женщина убирает руку от Лили. Её тон сменяется на более серьёзный и даже слегка грустный. — Я это... Шо пришла то... Напомнить хотела тебе. На кладбище ты давно не ходила. Надо б вспомнить... — В её голосе слышится сочувствие. Она молчит пару секунд, смотря на Лили, которую, кажется, начали поглощать мысли. Затем снова улыбается, достаёт из корзины яблоко и протягивает за забор. — Бушь? Лили фокусирует взгляд на яблоке. Гладкое, сочное на вид яблоко с тонкой кожурой – розовые и светло-зелёные полоски – так и манит её забрать его. Лиличка осторожно протягивает руку, берёт яблочко и как можно скорее прячет его за спиной. — Благодарю Вас. — Она делает паузу, обдумывая поход на кладбище. Крутит в руке яблоко и чувствует, как оно начинает слегка покрываться неровностями. Знает, что нужно побыстрее ответить. — Да, Вы правы, я давно не бывала там, мне и вправду пора бы посетить это место... — Ну 'от! — Соседка слегка усмехается над манерой речи Лили. — Ох, ладно, пойду я, а то шо-то у меня голова болеть начинает, а мне ещё баню топить да ужин готовить. — Начинает уходить, слегка ковыляя от тяжести корзины. Проводив взглядом соседку, девочка смотрит на яблоко – испортилось. А может всё же..? Укус. Лили начинает жевать фрукт, но, вместо привычного для него кисло-сладкого вкуса, чувствует отвратительный вкус гнили и шевеление внутри рта. Она тут же выплёвывает откушенный кусочек и роняет яблоко из руки. Оно укатывается прочь, а Лили ещё пару раз плюёт в попытке избавиться от неприятного привкуса. Дома Лили ужинает. Она ест спагетти – что-то между червяками и кишками. Для кишок, впрочем, они слишком миниатюрные, разве что для одной из кукол, сидящих за столом, подойдут. После еды она читает книжку. Про фей. Ах, как бы Лили хотела быть одной из них. Она бы была зубной феей. У неё бы хранилось столько зубов, что не перечесть! Но феей ведь стать нельзя, ей нужно родиться. Интересно, как бы феей была Лиличка? Наверняка она бы не просто брала специально положенные для неё под подушку зубки, а, в свободное время, слегка подворовывала бы их прямо из ртов особо непослушных детишек. Ведь феи бывают и злые. Например, одна из них одарила Лили, но наслала на неё проклятие. Ставя книжку обратно на полку, она цепляет взглядом старую доску Уиджи.

***

Лиличка смотрит через щёлку приоткрытой двери. Её брат, Айли, со своими друзьями сидят на полу вокруг доски Уиджи. Там что-то происходит, но ей не видно. Она только слышит, как из их кружка постоянно раздаётся: — Да это ты сам двигаешь! — Не двигай! — Нет, это ты двигаешь! — Нет, ты! — Я не двигаю! — Сам не двигай! Им весело. Лиличка тоже хочет поиграть с ними. Она открывает дверь ещё чуть-чуть пошире – кто-то дёргается от неожиданности и все оборачиваются, смотря на Лили. Она немного колеблется, а затем неуверенно спрашивает: — А... А можно с вами? — Мелкая ещё! Испугаешься и убежишь плакать. — Говорит кто-то. Девочка вздыхает и грустно закрывает дверь.

***

Лили улыбается. В её груди вмешивается сладость воспоминаний о чём-то родном и горечь от старой обиды, что её никогда не брали в эти "взрослые" игры. Брата нужно навещать. Лили выходит из дома. Уже начинает темнеть. На кладбище холодно, а горячие слёзы льются по щекам, обжигая личико. Темнота. Лили варварски разрывает могилу. Сыроватая земля забивается под ухоженные ногти. Вот уже пальцы начинают биться обо что-то твёрдое, это твёрдое начинает разлагаться – хоть для чего-то её проклятие полезно. Разгребая руками щепки, Лили засаживает пару занос на её изящные пальчики, но не обращает на это внимания. На могиле она, к этому моменту, уже, практически, лежит, засунув руку глубоко в выкопанную яму. Ей не видно, что там происходит, но рука наконец дотрагивается до чего-то иного. К глазам с новой силой подступают слёзы. Когда она осознаёт, что несколько лет назад он стоял перед ней. Живой. Улыбался, как ни в чём ни бывало. Но оказалось, что внутри он был уже давно мёртвым. Хоть и пытался это скрыть. Неужели это у них семейное? Когда-нибудь Лили точно также сгниёт в земле, хотя внутри она сгнила уже давным-давно. С того самого момента, когда не смогла спасти его от самого же себя. С того самого момента, когда из-за этого отец открестился от неё. С того самого момента, когда из-за неё погибла мать. С того самого момента, когда она родилась. А когда начал умирать Айли? Почему он не рассказывал ей об этом? Всегда так старался защитить её. И получал сам. Быть может он начал умирать с её рождения? Когда она родилась всё пошло наперекосяк... Лили нащупывает зубы в непонятном нечто. Те с лёгкостью вытаскиваются. Девочка чувствует резкую острую боль на предплечьях, перекликающуюся с болью зубной. Но она продолжает. Жадно набирает скровища в ладошку. Для этих зубов будет отдельное место в её коллекции. Ведь это зубы её брата. Теперь частичка его будет с ней. Пока не сгниёт окончательно. Эта маленькая прогнившая частичка. Начавшая гнить ещё и при жизни. Продолжившая после смерти. В лесу уже темно. Кроме тропинки, по которой идёт Лили, стволов деревьев вокруг и свисающих в некоторых отрезках пути листьев ничего не видно. Вдруг, за тёмными стволами начал виднеться свет. Девочке становится интересно и она сворачивает с пути, чтобы пройти в глубину леса, к источнику света. Её чёрная туфелька ступает с вытоптанной тропы на траву. Высокая осока обвивается вокруг длинных белых носочков. Пальчики, защищённые замшевыми перчатками раздвигают ветки. Наконец, взору Лилички представляется источник света – это фея. Настоящая фея! Она сидит на коленях на траве посреди деревьев в тишине. Лили завороженно смотрит на неё. Руки феи сложены будто в молитве, а глаза закрыты. Её белые волосы рассыпаны по подолу её белоснежного платья, накрывающего её ноги и часть земли вокруг неё. Фея замечает девочку и выходит из транса. Она моргает пару раз глазами, хлопая ресницами, словно в Диснеевском мультфильме – динь-динь — и, наконец, распахивает свои огромные прозрачные крылья. Лили стоит как вкопаная, когда фея приближается к ней. — Здравствуй, Лили. — Размеренно и высокомерно приветствует её фея. — Здравствуйте... — Ошарашенно и тихо отвечает Лиличка. — Вы меня знаете?.. — Конечно, Лили. Я всё про тебя знаю. И я знаю то, что ты крайне плохо себя ведёшь. Ты плохая и ты это знаешь, не так ли, Лили? — Я... — Девочка не в силах ответить. — Ты лицемерна, Лили. Ты вызываешь отвращение. Ты убила мать, ты убила брата. Ты разочаровала и ранила отца. Ты никогда не отмолишь свои грехи. Ты должна каяться до конца своих дней. А конец наступит ещё не скоро. Ты будешь жаждать его. Это будет означать, что ты всё делаешь правильно и тебе следует продолжать. В рай тебе не попасть никогда, но, быть может, у тебя выйдет отмолить местечко в аду чуть лучше, чем тебе сейчас уготовано. А сейчас, сгинь с глаз моих долой и иди куда шла, бессовестная. И прекрати потакать своим желаниям и покайся уже наконец. — Фея говорит с упрёком, хмуря брови. Под конец она машет крыльями, создавая ветерок, побуждающий Лили развернуться и возобновить свой путь домой. Теперь она идёт быстрым шагом, чуть ли не бегом, иногда задевая отдельные свисающие над тропой веточки лицом. Она верит, что если шагать достаточно быстро, то плохие мысли её не догонят. Не съедят заживо, как волки, чьи глаза изредка зловеще мелькают вдалеке. В то время как Лиличка спешно идёт, она начинает осознавать, что не узнаёт той местности, в которой находится. Где-то вдалеке есть свет. Но она туда не пойдёт. Это точно не верный путь. Нужно идти в обратную сторону. Развилка. Дома Лили лежит на кроватке – её голова свисает с матраса. Лили тошнит. Во рту сухо, сколько бы воды Лили не выпила, в лёгких не хватает воздуха, а голова переполнена мыслями, налипшими на стенки черепушки изнутри, словно налёт на зубы. Мыслями, чувствами, виной, романтизацией, которые так и хочется выблевать наружу. Но так не получится. Сколько не блюй от этого будет не избавиться. Ровно также когда моешься – уже гниющую грязь внутри смыть никогда не получится. Ноющая зубная боль перекликается с резкой, острой болью на предплечьях. Лили подцепляет пальчиком промокший рюшевый рукавчик её платьица и поднимает, чтобы увидеть, как сами собой на её руке появляются яркие порезы. Разворот дневника – все страницы исписаны словом "извините". Лили берёт ручку и яростно всё зачёркивает. Строка за строкой слова превращаются в простую кучу линий, комнату заполняет звук чёрканья по бумаге. На полях она выводит новую надпись: "Ты не заслуживаешь прощения". Несколько секунд Лили смотрит на разворот. Сфотографировать? А зачем? Пролистывает пару страниц, бегло цепляясь глазами за текст. Звук вырывания страниц. — Глупости. Вырванные из тетрадки листы превращаются в бессмысленный комочек. — Наивные глупости. Хочется разорвать, выкинуть, сжечь... Сжечь... На тропинке из каменных плит стоит тарелка, а в ней комок. Комок из листиков, таких ценных ранее слов, потерявших смысл отныне. Перед этой недоинсталляцией на корточках сидит Лиличка. Держит в одной ручке спичечный коробок, а в другой списку. Но зажечь не решается. Братик учил её. Всего лишь поднести кончик к бочку и всё... Но страшно. И всё же, спустя некоторое время, раздаётся чирк и звук разжигания маленького пламени. Лили подносит спичку к скомканным страничкам и поджигает их. Обратного пути теперь точно нет. Всё сгорит и больше никогда не будет прочитанно. — Что это? Кого ты из себя вообще строила? Хотела почувствовать себя лучше... Хотела прощения... А что ты сделала чтобы заслужить это? Наивная. — Вспоминает она то, что писала там, смотря на то, как медленно сгорают зазря переведённые чернила на зря испорченных страницах.

***

— Братик, а это правда, что если загадать желание в Новый Год, то оно обязательно исполнится? — Конечно правда, Лиличка! — Жизнерадостно отвечает Айли. — А почему тогда моё всё никак не сбывается..? — Хм. А что ты загадываешь, если это не секрет? Расскажешь своему любимому братику? — Улыбается. — Я загадываю, чтобы ты был счастлив... И папа. — Но, Лили, я же и так счастлив. — Он смотрит на неё непонимающим взглядом. — Ты не представляешь, как я счастлив, что у меня есть такая сестрёнка как ты! А на счёт папы, ты же боишься его? — Нет, братик, я знаю, что ты врёшь и на самом деле ты не счастлив. Я это чувствую! А папа если бы был счастлив, то ты бы тоже был счастливее и я бы его не боялась... Айли выглядит немного шокированным, тем, на сколько его маленькая сестрёнка уже всё хорошо понимает, его улыбка спадает. Его это слегка пугает и он решает сменить тему. — Эй, давай лучше поиграем, хорошо? — Он вновь улыбается, всё ещё стараясь отыгрывать роль счастливого и заботливого старшего брата. — Я знаю одну новую игру...

***

Желания Лилички всё ещё не исполняются. Уже который год она загадывает, чтобы время остановилось, обратить его вспять, попасть обратно в детство, когда всё было так беззаботно и весело. Её вторым желанием является визит к ней сонной феи. Это такая фея, которая приходит, когда ты спишь и погружает тебя в вечный сон, где нет ничего кроме вечного спокойствия и умиротворения, где нет ни снов, ни мыслей, ни чувств, в лишь бесконечно вечное ничего. Она знает, что желать такое крайне эгоистично, но ведь у неё нет никого кроме той тётушки соседки, а она не будет сильно расстраиваться, если Лиличка вдруг исчезнет. В очередную прогулку по парку с мишкой Лили чувствует странный запах. Будто что-то горит. Она решает проверить что же это за запах и что является его источником. Приближаясь ближе, она распознаёт в этом запахе сигареты. Ещё не видя источника она вспоминает о папочке и бежит на встречу. Но, когда она добегает, это оказывается вовсе не папа. Там стоит какой-то парень. Он опирается на заборчик спиной, держа в руке сигарету. Другая его рука спрятана в кармане толстовки, что-то нервно теребя там. Его волосы такие же тёмные, как и его одежда. — Здравствуйте. — Нахмурившись от возмущения окликивает названного гостя Лиличка. Парень поворачивается и поднимает одну бровь, смотря на девочку сверху вниз. — Не курите возле моего садика! — Морщит носик Лиличка, возмущаясь. — Моим цветочкам не нравится этот запах! Паренёк ухмыляется. — Не-а. Я не у тя дома, могу делать чё хочу. Не командуй мне тут. Лиличка чуть ли не лопается от возмущения. — Вам так сложно другое место найти?! — Мм... Да. — Парень пожимает плечами. — И, чё дальше? Возмущение Лили только растёт от такого безрассудства и она сжимает лапку плюшевого мишки в своей руке. Она проходит пару метров и отпирает ворот, еле двигая тугую защёлку. — Пройдёмте в дом на пару слов. Парень кидает сигарету прямо на траву у ворот, не задумываясь о том, чтобы её потушить, что приходится делать Лиличке, аккуратно выставляя свою крохотную ножку за ворота и с отвращением прижимая окурок к земле. Лили приводит гостя домой, усадив за один стол с куклами. Наливая ему чай, она спрашивает: — Ну и как же Ваше имя? — Дисор. Ток давай без формальностей, а? А то все эти "Вы" немного раздражают, я же всё-таки один здесь. — Он усмехается. — А моё Лили. — Классное имя, те прям идёт. — Он осматривается. — Антуражик странный у тя тут, конечно. Те сколько лет вообще, кстати? Ты как-то не на так уж и много младше меня выглядишь, знаешь, мне девятнадцать, кста. — Не прилично у дамы возраст спрашивать, даже если она ещё маленькая. — Она протягивает ему чашечку чая и пододвигает по столу тарелочку со сладостями. — Угощайся. Дисор кивает в ответ. — Кстати, знаешь, что курение – вредно для зубов? — Ага. — А ты боишься зубных врачей? — Не-а. — Правда? Совсем ни капельки? — Что за странные вопросы? — А когда ты был у зубного последний раз? — А я чё помню? Лили садиться всё ближе к Дисору и в конце концов, она садится ему прямо на колени, повёрнутая лицом к нему. — Что ты делаешь? — Он смотрит на неё слегка озадачено. Это больше похоже на слабую заинтересованность её внезапным странным поведением, чем на настоящую озабоченность ситуацией. — Я просто хочу кое-что проверить. Не мог бы ты открыть ротик для меня? — Что?.. — Просто сделай это, пожалуйста... Он вновь пожимает плечами и открывает рот, всё ещё не понимая её намерений, но не особо-то возражая её поведению. Девочка изучает его зубы. Сначала просто глазами. Потом нежно кладёт свою руку его щеку, слегка оттягивая её большим пальцем, чтобы лучше посмотреть на зубки. После она запускает вторую руку в его рот, исследуя его несовершенные моляры своими аккуратными пальчиками. Время от времени она нажимает на некоторые из зубов, от чего Дисор невольно морщится. И Лили это нравится. Она встаёт с его колен и отходит куда-то. — Ну и чё это было? Лили уходит без ответа и возвращается со стоматологическими щипцами. Дисор смотрит на это всё как-то отрешённо, будто его ну совсем это всё не беспокоит. Девочка садится обратно и лёгким нажатием на нижнюю губу парня просит его открыть рот ещё раз, что он и делает. Довольная, Лиличка только хочет начать "операцию", как понимает, что что-то не так и откладывает только что приложенные к одному из зубов щипцы. — Подожди... — И? Чё ждёшь, бесплатная медицина ещё никогда не была настолько доступной, я почти рад, что сюда попал. — Он шутит... — Постой... Тебе действительно всё равно?.. Но... Но какой в этом тогда смысл?.. — Ты такая странная, это почти забавно. — Почему тебе всё равно?? Любой бы человек был напуган! — Люди разные. — Он пожимает плечами. — Кому-то уже давно всё равно даже если его будут убивать. — Что?.. — Что слышала. — Нет, подожди, что ты имеешь ввиду? — Чувствуя боль я чувствую хоть что-то. — Дисор пожал плечами. — И вообще я сдохнуть хочу поэтому мне похуй. — Что? — Да чё ты за чтокала! — Я просто не понимаю... — Ну и что непонятного? — Ты... Не хочешь жить, значит ты... Несчастлив..? — И? — Нам надо дружить! Я хочу, нет, я должна, я просто обязана спасти тебя! — Спасти? От чего же это? — От... — Она быстро поматала головой. — Не пудри мне мозги, даже не пытайся отвертеться, если ты не согласишься добровольно, я тебя заставлю! — Хорошо-хорошо, успокойся, ладно, буду я с тобой дружить, не то чтобы мне было ещё чем заняться в своей жалкой жизни. Но я всё же надеялся что ты меня убьёшь. — Тогда... Ты... Ты будешь приходить ко мне в гости! — А чё сразу я к тебе. Это далековато, знаешь ли. — Ну начнём с того, что я не знаю где ты живёшь, а ты сам ко мне уже один раз пришёл, значит сможешь прийти и ещё! Дисор раздражённо вздыхает. — Ладно. Лили улыбается, всё ещё сидя у него на коленках и смотря на него совсем слегка сверху вниз. Но в конце концов Дисор всё чаще водит Лили в город. Ему нравится сидеть на крыше. Ему нравятся закаты, звёзды и рассветы. — Одни из немногих вещей, которые пробуждают хоть какие-то чувства. Хотя это и не совсем чувства... Просто... Красиво. — Объясняет он. Иногда он приносит с собой гитару. Но Лиличка никогда не слышала как он на ней играет. Ночью они, как обычно, забрались на крышу тридцати этажного дома. Дисор лежит на полу, его силуэт очерчен белым мелом. Рядом с ним антидепрессанты, пачки сигарет и лезвие Rapira. Лиличка сидит рядом с ним, смотря в телефон. Рядом с ней лежат несколько лезвий из одноразовой бритвы, баночка жевательных витаминов в форме мишек и пачка мелков для асфальта, некоторые из которых валяются на полу. На полу нарисованы различные рисунки и надписи. Творения Лилички. Мило, но криво. Там же лежит Перекись, упаковка ватных дисков, бинты, пластыри, обычные и с животными, и отдельные ватные диски красного от крови цвета. Она отбрасывает телефон в сторону и резко ложится на пол рядом с Дисором, слегка ударяясь спиной. — Мне скучно. — Ну иди спать тогда. Щас два часа ночи. — Не... Ты здесь, а я чего одна домой пойду? Он слегка улыбается, глядя в небо. Выражение его лица становится более расслабленным, благодаря её присутствию. — Ну ладно. — Он приподнимается на локте, глядя на неё сверху вниз. Его глаза блуждают по её фигуре. — Только не жди романтики, лан? Эт ж крыша, а не мягкая постель. Лили смеётся. Дисор тихо хихикает, слыша её смех. — Только тихо, не шуми так, а то нас кто-нибудь услышит и даст по лбу. — Ой... — Прикрывает рот рукой она. Он придвигается ближе к Лили, опираясь на обе руки, нависая над ней. Лицо Дисора близко к её лицу, его глаза смотрят глубоко в её глаза. Зубы перестают интересовать Лили. Её мысли занимает только Дисор. Лиличка чувствует любовь. Она ещё никогда не чувствовала себя настолько в любви. И дело даже не в Дисорчике... Точнее, и в нём тоже, но он скорее просто под руку попадается, потому что Лиличке некого больше одаривать любовью. Романтизация так и льётся из открытых ран багровой жидкостью, капает на пол. Она пытается достучаться до Дисора, отдать ему свою любовь, но он, не привыкший к такому, не сильно этого жаждет, но, всё же, нехотя, позволяет Лиличке поиграться с его телом. Только не чувствами. Он не ощущает эмоции так, как ощущают другие, как ощущает Лиличка. Или же не хочет. Сам не позволяет себе чувствовать. Только чисто физически. Сама же Лиличка чувствует. Чувствует всё так интенсивно, что всё тело зудит, отчаянно жаждя контакта с другим телом, плоти к плоте, крови к крови, пахом к паху... И она касается. Она касается Дисора, гладит через штаны, а после залезает своей юркой ручонкой под них, а после и под трусы, ощущая как медленно у неё получается разбудить в нём физическую эрекцию. Её рот полон слюнями. Она часто глотает. Она лижет. Она лижет его губы. Она лижет его зубы. Она лижет его подбородок. Она лижет его шею. Она лижет его плечи. Она лижет его кровь, стекающую со свежих порезов. Она лижет его член. Её рот мокрый. Как и трусики. Красные капли одна за другой падают на пол, струйками стекая с появляющихся сердечек. Она трётся о его промежность своей, в то же время слюняво кусает его шею, постанывает, немного даже поднывает, шепчет о том, как любит его, какой он красивый, прерывисто дыша. У Лили ещё не было такого. Обычно она либо разлагалась и гнила, как и всё вокруг, либо исцелялась и исцеляла всё вокруг. Но чтобы это происходило одновременно – такого ещё не было. Одновременно её тело пронзает болью от бесконечно открывающихся ран, с которых всё капает и капает. Но одновременно с этим она не чувствует гниения. И она чувствует себя хорошо. И Дисорчик относительно тоже. Но почему тогда новые царапины продолжают появляться и заживать на коже, пачкая берёзовый паркет? Большой пустой лист. Лили пытается рисовать "по-настоящему", ей надоело мучить старые тонкие маленькие листки в клетку. Последний раз у неё даже получилось нарисовать там что-то сносное. Но это не то. Пора переходить на следующий уровень. Но большой пустой лист. Это пугает и отталкивает. Слишком много пустого пространства. Лиличка не знает откуда и с чего начать. Наплевать на нужное расположение в пользу качества? Или сначала сделать наброски в нужных местах? Она спрашивает Дизора. Он тоже своего рода художник. Художник лезвием по собственному телу. Он говорит, что ему похуй и просит отъебаться. Хочется начать сразу с чего-то серьёзного... Лили в очередной раз окидывает взглядом огромную чистую гладь листа. Она чувствует желание бросить эту затею и вернуться к привычным тетрадным листкам. Но нет, это слишком по-позерски. Настоящие художники могут рисовать на чём угодно. — Не возражаешь, если я закурю? Получив от Лили подтверждающее покачивание головой, Дисор лезет в карман, достает пачку сигарет и зажигалку. Он достает сигарету из пачки и прикуривает, глубоко затягиваясь. — Хоч'шь одну? — Предлагает он, протягивая пачку Лили. — Я не курю. — Не куришь? — В его голосе слышатся нотки веселья, когда он снова затягивается сигаретой, оценивающе смотря на неё, и выдыхает облако дыма в ночной воздух. — Чё, боишься, что у тебя появится зависимость или тип' того? — Не знаю, наверное... — Лили пожимает плечами. В голове Лилички возникают образы прокуренной веранды, ужасно кашляющего папы и крадущего из кармана папиной куртки сигареты старшего брата. Она смотрит вверх, на звёзды, бездумно соединяя их бесконечное количество. Дисор пристально смотрит на неё, задумчиво хмурясь. Потом делает ещё одну затяжку. — Научи меня. — Немного поколебавшись попросила она после тишины. Дисор на мгновение замолкает и переводит взгляд на Лили. — Хорошо, иди сюда. — Он жестом приглашает Лили сесть поближе к нему. Она подползает ближе к нему и в нос ударяет давно знакомый, но всё ещё неприятный запах сигаретного дыма. Он смотрит на неё, пытаясь понять ход её мыслей. — Только эт'... первый и последний раз. Не хочу, чтоб ты из-за меня стала зависима от всякой хуйни. — Угу! — Лили кивает, мило закрывая глазки и наклоняя голову вбок. — И еще кое-что... — Он лезет в карман, достает сигарету из пачки и протягивает её Лили. — Если ты вдруг передумаешь, просто скажи, и мы остановимся, окей? — Угу. — Лили нерешительно берёт сигарету, в то время как Дисор внимательно наблюдает за тем, как она берёт сигарету из его рук. Он достает свою зажигалку и щелкает ею. Маленькое пламя отбрасывает отблеск на его лицо. Он подносит зажигалку к сигарете, собираясь поджечь её для Лили. Но она резко отодвигается от зажигалки. — Подожди... Что не так? — Он вопросительно смотрит на Лили. Его рука с зажигалкой застывает в воздухе, пока девочка косится на неё. — А это будет... Ну... Там будет огонь и... Дисор изучает выражение её лица, слушая её несвязную речь. Он осторожно отводит зажигалку назад, гася пламя. — Я просто... Сигарета же нагреется от огня и будет горячая... Лили протягивает ему сигарету обратно, слегка виновато смотря вниз. Дисор берет у неё сигарету, зажав ее между пальцами. Он на мгновение задумывается, прежде чем объяснить: — Нет, сигарета не нагреется от огня. Кончик просто загорится, но остальная часть останется холодной. — Он несколько раз щелкает зажигалкой, а затем подносит пламя к кончику сигареты, поджигая её. — Во. — Точно?.. — Да. Горит только кончик. Смотри. — Дисор делает быструю затяжку, кончик сигареты светится оранжевым. — Оно горит... Дисор кивает. Он мгновение смотрит на тлеющий кончик сигареты в своих пальцах, прежде чем спокойно ответить. — Но она тебя не обожжёт. — Дисор тщательно обдумывает свои следующие слова, прежде чем заговорить снова. — Смотри... — Он держит сигарету перед ней, показывая ей её кончик. — Если ты не будешь долго прижимать его к коже, то всё будет норм. — Ну ладно... — Ты уверена, что хочешь? Ты можешь отказаться в любое время. — Дисор изучает лицо Лили. — Всё нормально... Дисор кивает. Делает еще одну затяжку, кончик сигареты светится в темноте ярко-красным. Смотрит на сигарету с задумчивым выражением лица, прежде чем снова перевести взгляд на Лили. — Возьмите её. Держи между пальцами, как я это делал. — Протягивает сигарету ей. Она осторожно берёт её. — Дисор внимательно наблюдает за тем, как Лили берёт сигарету, глядя на то, как её тонкие пальцы держат её, как письменную ручку. — Нужно зажать сигарету между указательным и средним пальцами. — Он направляет пальцы Лили в правильное положение, следя за тем, чтобы сигарета была надежно зажата в её руке. Она наблюдает с серьёзным выражением лица. — Вот. Теперь положи её в рот. Но пока не вдыхай. Привыкни как она ощущается на губах. — Лили колеблется, затем осторожно наклоняется к сигарете и обхватывает её нежными розовыми губами. — Ага, вот так. — Тихо произносит Дисор, внимательно наблюдая за ней. Он видит намёк на тревогу в её глазах. — Теперь медленно вдыхай. Она вдыхает. Неприятно. В горле немного першит. Пытается не кашлять, но не может сдержаться и кашляет. Дисор замечает, что Лили изо всех сил пытается сдержать кашель, но её тело пытается избавиться от дыма. Он наблюдает за ней пару мгновений. — Всё норм, это рефлекс. Кашляй, если нужно. Она возвращает сигарету Дисору. Морщиться. — Бе, я больше не буду это пробовать. Дисор забирает у неё сигарету и делает затяжку сам, дым клубится вокруг него в ночном воздухе. — К этому нужно привыкнуть. Не всем это нравится поначалу. — Он смотрит на Лили оценивающим взглядом. — Хочешь попробовать ещё раз? — Нет. — Окей, твоё дело. — Дисор кивает, принимая её отказ. Он делает еще одну затяжку, гасит сигарету о поверхность крыши и выкидывает окурок вниз, перебрасывая через перила. Поворачивается к Лили с задумчивым выражением лица. — Знаешь... Это даже хорошо... Это же типа вредно и всё такое. — Говорит тихим голосом и пристально смотрит на Лили. Помолчав, он продолжает. — Вообще, мне, наверное, тоже стоит бросить курить. Это хуёвая привычка. — Он ухмыляется. В его взгляде появляется блеск – намек на черный юмор. — Но иногда пиздец, как трудно устоять. Ощущение дыма, вкус, то, как это успокаивает мысли... — Он прислоняется спиной к стене какой-то пристройки на крыше. Смотрит на луну. — Но это пустая трата денег и вредно для здоровья. Это порочный круг, понимаешь? Начинаешь курить, чтобы расслабиться, но в конечном итоге именно курение вызывает стресс и беспокойство. Лили молча слушает внезапный поток его мыслей вслух. Он поворачивается и смотрит на неё, делая паузу, затем снова отворачивается, переводя взгляд обратно на небо. — Забавно. Мы постоянно возвращаемся к вещам, которые в итоге причиняют нам боль. Нас как будто тянет к ним, несмотря на то, что мы знаем, какой вред они причиняют. — Он снова замолкает, обдумывая собственные слова, прежде чем продолжить. — Возможно, это какой-то извращенный способ найти утешение. Способ убежать от реальности и забыть о проблемах, пусть даже ненадолго. — Он поворачивается, вновь смотря на Лили. — Но это ложное утешение. В итоге, это только усугубляет ситуацию. Это похоже на временный подъем, который всегда приводит к еще более болезненному падению. — Тебе не пора менять бинтик? — Резко спрашивает Лиличка. Да, она действительно волнуется за него и заботится о его порезах. — А что, опять хочешь поиграть в медсестру? — Он спрашивает с намёком на упрёк. Но на самом деле он уже привык к этому ритуалу, хотя по началу было по-другому...

***

Лили тогда попросила его достать что-то с верхней полочки. Когда он потянулся за предметом его рукав немного сполз вниз. Тогда она впервые увидела те самые красные линии на его теле, что видела на теле брата незадолго до... Надеясь, что она не успела заметить, Дисор одёрнул рукав отдал ей то, что она просила. Лили колебалась. Она не знала что делать. — Это то о чём я думаю? — Она решила уточнить. Она всё ещё надеялась, что ей показалось. Он вдохнул и пожал плечами. Она заметила. — Откуда я знаю о чём ты думаешь? — Можно я посмотрю поближе? — Ещё чего.

***

Лили кивает. Дисор закатывает рукав, предоставляя ей доступ к бинту. Простой жест, но он несёт в себе послание о каком никаком доверии. Лили аккуратно берёт руку Дисора в свои и разматывает бинт. Порезы глубокие и недавние. Они всё ещё слегка кровоточат моментами, поэтому бинт слегка пропитался кровью и сукровицей. В них виднеются жёлто-оранжевые кругляшки. Прежде чем что-то сделать Лили слегка залипает, засматриваясь на открытую гиподерму. Иногда Дисору кажется, что он для Лили просто как книжка по медицине – анатомия и психология. Честно говоря, Лиличка умеет обращаться с книгами. Она всегда аккуратно перелистывает странички. Но ведь случайности никто не отменял. Одно нечайно неаккуратное движение и страничка порвана, а книга изуродована. В целом, у этой книги уже давно поломан переплёт. Лиличка берёт лежащие неподалёку чистые бинты, несколько ватных дисков и какое-то дезинфицирующее средство. Промокает диск средством и аккуратно обрабатывает порезы. Дисор молча наблюдает за этим. Процедура не самая приятная, но его лицо ничего не выражает. — Знаешь, ты не обязана этого делать. — Спустя время бормочет он, отводя взгляд к окну, задумываясь о чём-то. — Но я хочу. — Она приостанавливается и смотрит на него. — О чём ты думаешь? — Забей. Просто фигня всякая как обычно. — Вздохнув ответил он, продолжая смотреть в окно. Затем он всё-таки смотрит на неё и спрашивает. — Какая тебе разница? В этом нет ничего интересного. Лиличка пожимает плечиками и оборачивает чистый бинт вокруг его руки. Дисор переводит взгляд на него. — Спс. — Пойдём гулять? — ... Ладно. — Я тебе покажу место, где я видела фею! — Что? — Фею. — Лили... — Она была такая красивая... — Ты... — Но она сказала, что я плохая. — Но фей ведь не существует... Лили переводит на него взгляд. — Существую! Я же видела! — Может быть тебе просто показалось и- — Нет. — Перебивает его Лиличка. — Я знаю, что я видела. И это была самая настоящая фея. Прямо как написано у меня в книжке. — Какой книжке? — Священной. — Шепчет Лили. — Пойдём покажу. Она хватает Дисора за руку, уже забыв о его свежих ранах. Тот, впрочем, тоже успешно игнорирует дискомфорт от резкого движения. Она бежит в сторону какого-то подвала с деревянными разукрашенными разными рисунками, видимо сделанными ею дверьми. Достаёт ключик, который, оказывается, всегда висел на верёвочке, повязанной у неё на шее – чтоб не потерять, и открывает им двери. Внутри этот подвал удивительно похож на каталитическую церковь – большой зал заполнен скамейками и тёмного дерева. Она ведёт его дальше, к подиуму, на котором стоит кафедра. — Это моя Библия. Дисор смотрит на книгу. Вчитывается в текст. Похоже на какую-то детскую сказку. Смотрит на обложку. "Сказки про фей. 0+". Понятно. — Лили, ты-.. — Ну всё, пошли теперь гулять!! Они в лесу. Она ведёт его в то место, где видела фею. Дисор выходит на середину полянки и Лили осторожно ступает за ним, но как только она начинает к нему подходить, чувствует, будто её ноги что-то тянет. Она смотрит вниз и видит, как её белые туфельки пачкаются в грязи, спрятанной под мхом. — Что это?.. — Она спрашивает. — Просто грязь, не парься. Она смотрит на Дисора и понимает, что его ноги оказались ещё глубже в грязи. — Ты уверен? Она подходит ближе к нему, идти становится труднее, будто грязь затягивает её. Подойдя к нему, она пытается вытащить его ногу из грязи, но безуспешно. — Что ты делаешь? — Оно засасывает! Это болото! Дисор лишь пожимает плечами, продолжая погружаться в тресину. Лили пытается безуспешно выбраться, сдаётся, пытается притвориться, будто этого нет, что это не гадкое болото, а что-то розовое и тёплое, такое комфортное, но тоже не получается, пытается звать на помощь фей, но в конечном итоге сдаётся окончательно, но всё ещё хранит надежду, что мимо будет пролетать фея, которая заметит её и поможет ей, вытащит из этого болота, успокоит её, нальёт чая, накормит чем-то вкусным и там будет так тихо. Дисор уже полностью погрузился в грязь, Лиличка по плечи. Всё. Самим отсюда уже не выбраться. С другой стороны, они не первые, кто тонул в болоте. И не последние. . . . Прозрачный куб. Где Лиличка оказалась? Стучи кулаками по стенам – они всё равно не пробьются. Рядом, за стенкой, сидит Дисор. Точнее его тёмный силуэт, проглядывающийся через чёрное облако. Лили не сможет до него дотянутся. Она за стеклом. Румтур: в этой стеклянной коробке есть еда и кровать. Вроде неплохо, но какой в них смысл, если она просто будет вечно находится в этом кубе? Что тут ещё? 20 таблеток трамадола и лезвие. . . . Разве так можно? А если ничего не получится? Она даже не знает хватит ли тут грамм, чтобы умереть и хватит ли ей силы воли, чтобы использовать лезвие. А вдруг ей просто станет плохо, но она выживет и пожалеет о содеянном? Но просто ждать неизбежного тоже нету смысла... Ведь все говорят: "не попробуешь – не узнаешь" и "лучше сделать и пожалеть, чем жалеть о том, что не попробовал". . . . kys kys kys kys kys kys . . . ...