Нарисуй меня как одну из своих француженок

Второй этаж, класс 4F, история магии. Шестой курс. Монотонный голос разносится по аудитории. Полупрозрачная фигура проплывает ряды парт. Морфей зазывает в свои владения, многие поддаются. Но не все. Последний ряд парт, угловое место. Ученик: Гарри Поттер. Закусив губу, тряся ногой нервным безвольным тиком, зарывшись одной рукой в копну волос, а другой нанося штрихи на пергаменте, шестикурсник гриффиндора заканчивал свой последний скетч. Казалось бы, школьник просто убивает свое время во время скучной лекции, но человек знающий так не сказал бы. Сегодня у Гарри было особенно меланхоличное настроение. За окном шел дождь, стоял промозглый холод, а стены замка толком не обогревали. В такие моменты он особенно скучал по магловским обогревателям. Конечно, у волшебников были методы для того, чтобы согреться: чары, камни, артефакты. Даже у него был один из таких теплых камешков, который держал в кармане и грел руки. Но это не мешало хандрить. Посему он решил посвятить целую пару на то, чтобы создать свой новый извращенный шедевр, который должен был согреть каждого, кто увидел его! В том смысле, что они бы покраснели, а кровь прилила бы в нужные места. Гарри был шестнадцатилетним подростком. Подростком в пубертате, который умел и любил рисовать. Тема лекции подтолкнула его на идею: темный злой волшебник. В данном случае рассматривалась личность Герпия Злостного. Да, история магии начинала становиться интересней после пятого курса. Он в очередной раз не пожалел, что решил продолжить обучение («Гарри, но зачем тебе это?», — Рон возмущался, совершенно не понимая выбор лучшего друга, — «это же капец как скучно! Мы отстрадали пять лет, а ты хочешь еще?!». Гарри просто ухмыльнулся). В учебнике была иллюстрация Герпия, поэтому он срисовал образ оттуда. Получался прекрасный скетч: Герпий (старик с бородой), сидящий обнаженным на василиске, его самого обвивают маленькие змеи в самых разных местах, а ниже сидели лысые девушки-демонессы, на манер современного Темного лорда, в мантиях, которые ничего не закрывали от зрителя. Разврат да и только! Скетч был волшебным, поэтому герои изредка пошло двигались. Гарри сбагрит это за галеоны кому-нибудь из слизерина, может, принесут в дар своему Лорду. Прекрасная аудитория для таких работ. Прозвенел звонок.

***

— Рональд, принимай пищу нормально, а не как свинья! Смотреть противно. — Ну, Гермиона, — невнятно проныл Рон, засовывая в рот очередную куриную ножку. Он выбрал жить в кайф. Гарри рухнул на скамейку рядом с ними и со всей силы ударил лучшего друга по спине. — Приветос, ребята, — он поставил себе чай и пюрешку с котлеткой. Рон недовольно на него посмотрел, потирая место удара. В этот момент к Гарри спикировала его прекрасная Хэдвиг. — Привет, малышка моя, — он нежно погладил ее белоснежные перья и не стал мешать, когда она начала мародерить тарелки, а забрал посылку. — Гарри, что это? — Поинтересовалась Гермиона. — Скорее всего, новый скетчбук, я в обмен на один заказной скетчик запросил плату в виде магического скетчбука, который был бы бесконечным, а так же скрывал все рисунки, если открывал не владелец, — Гарри по-настоящему был счастлив этому приобретению. Рон и Гермиона знали о его хобби. Не сказать, что последняя поддерживала, но чем бы дитя не тешилось. Рон же наоборот способствовал распространению анонимного творчества своего друга, подключая к этому близнецов и Джинни. Гарри не был жадным, поэтому отстегивал процент с продаж и ему. Добавляло мотивации еще и то, что порнографический контент приносил всегда много денег, так и спрос был высоким. Как ни странно, топ один по запросам лидировал факультет Слизерин, несмотря на то что все сделки проводились анонимно. Никто из «высшего» света не хотел разоблачения своего увлечения. Заказывали разное: анимированные картины с участием любовного интереса (дорогой лот), розыгрышные скетчи неприятилей (стиль 18+), рисунки себя с хтоническими существами. Фантазий на эту тематику у людей было много, а Гарри был рад воплотить все это в реальность. Все началось еще с далекого детства в чулане под лестницей, когда у бедного ребенка из развлечений были пауки, сломанные солдатики, поломанные мелки, оборванные после Дадли книжки. Классика: сидишь на уроке и рисуешь на полях. Однажды за этим занятием Гарри застала его классная руководительница. Естественно, тогда ему влетело, он забыл стереть с полей рисунки и сдал тетрадь такой. Однако, это была хорошая женщина, которая хотела, чтобы ее дети находили себя. А Гарри в ее глазах был одиноким ребенком. Посему она записала кружок по рисованию. Проблема была в том, что Дурсли ни за что на свете не заплатили бы за материалы. Гарри даже не пытался просить этого у них. Поэтому приходил на внеклассные занятия, словно церковная мышь, с карандашом, ластиком (украденным у Дадли) и тетрадкой. Иногда ему везло, и другие ребята делились с ним материалами, или бывало, что кто-то уходил из клуба и оставлял в подарок ему свои краски и альбомы. С приходом волшебного мира в жизнь ребенка любовь к рисованию никуда не делась, а лишь усилилась. Он узнал, что картинки можно анимировать, получая мультик прямо на бумаге! Мало того, если постараться, персонаж может общаться с тобой. Это было поразительное открытие. Он усердно учился магическому рисованию, не мешала даже его известность как Мальчика, который выжил, а так же маньяк, который почти каждый год охотился за ним. Его хобби привнесло в сознание Гарри определенное видение на жизнь. Он стал смотреть на все как на референс для своих новых работ и идей. Из всего можно было сделать контент. Позже он узнал, что этот контент может превратиться в галеоны. Не сразу к нему пришла мысль рисовать порнографию. Естественно, Гарри изучал анатомию человека, это было необходимо. Он также видел журналы 18+ от Дина и Симуса, но это не впечатляло. Но потом случился решающий момент. Турнир трех волшебников. Кладбище. Могилы неизвестных ему людей. Воскрешение Волдеморта. Его привязали к статуе жнеца, заставили стать ингредиентом для зелья, а потом он стал невольным свидетелем воскрешения. Воскресший из полузагробного мира Владыка тьмы начал вещать о каких-то родственниках, величии и прочем, во что Гарри совершенно не вслушивался. В тот момент он думал о двух вещах. Первое: Седрик должен ему за спасение жизни. Второе: ему нужно сохранить воспоминания об этом. Абсолютно каждую деталь. Именно тогда Гарри Поттер, мальчик четырнадцати лет в расцвете пубертата, понял, чем же всем так нравится порнография.

***

Он сидел на кровати и рассматривал свой новый скетчбук. Внешне он был покрыт кожей, на уголках имелись металлические вставки, а сзади было написано имя: Том Марволо Риддл. Гарри не понял, почему чье-то имя вообще там написано, но списал на то, что это вероятный создатель этой магической линейки канцелярии. Когда он открыл, его поприветствовала молочно-желтоватая бумага, отдающая каким-то настроением древности. Интересная задумка, подумал Гарри и решил в честь обновки зарисовать что-нибудь, дабы проверить функции дневника. Ему на ум пришел сегодняшний урок Защиты от Темных Искусств. Ублюдок Снейп продолжал его третировать, даже не смотря на явно хорошие навыки в предмете. Гарри набросал карандашом общую фигуру ненавистного учителя, лежащего на парте, а вокруг были расставлены склянки (он не слишком вдавался в детали фона). Мантия летучей мыши разложена вокруг обнаженной фигуры, штаны приспущены, член свисал вниз, истекающий белой субстанцией. У самого Снейпа глаза закатились назад, а рот был приоткрыт. Гарри усмехнулся своему наброску, уверенный, что за это его исключат из школы в мгновение ока. И тут рисунок исчез. Гарри не понял. Скетчбук не должен был ничего скрывать от владельца! Может, он что-то не так сделал? Надо было как-то обозначить свое владение? Капнуть кровью? Произнести заклинание? Но в посылке был только дневник, инструкции отсутствовали! От предмета внезапно начали исходить какие-то волны тепла, тетрадка задрожала. Гарри напрягся. Что, если его обманули и подсунули проклятый предмет? Он даже не удосужился проверить! Гермионе будет стыдно за него. Через мгновение аномалии от скетчбука прекратились. На странице, где ранее располагался голый Снейп, начали проявляться красивым почерком слова… Этот дневник принадлежит Тому Марволо Риддлу. Пожалуйста, верните его ему. — Пиздец.

***

Он целую неделю искал этого Тома Марволо Риддла. И вот, что узнал: 1) Он не учится в школе. 2) Его никто не знает. 3) Он учился в Хогвартсе пятьдесят лет назад. 4) Если он еще живой, то это старик, которому около семидесяти лет. Гарри упал на диван в общей комнате Гриффиндора и громко застонал. — Ничего? — Рон лежал рядом на соседнем кресле и листал какой-то журнал. Гарри что-то промычал в подушку. — Ничего, — перевела Гермиона, сидящая на этом же диване, читая литературу для досуга аля «Исследование влияния зелья «Сон без сновидений». Статистика смертей». Гарри перевернулся на спину и сполз с дивана на пол. — Что ж, я выполнил свой моральный долг, теперь ничего мне не мешает исследовать этот дневник. Только мне надо разобраться, как возвращать свои рисунки назад, — он достал из сумки несчастный дневник и чернильницу, положил его на пол и начал: Привет Слово сразу исчезло. Здравствуйте, вы нашли владельца дневника? Его нет, но я узнал, что он жил пятьдесят лет назад, не уверен, что смогу найти его. Я посылал даже сову на это имя, но она возвращалась ни с чем. Кто ты? Как тебя создали? Ты магический артефакт с интеллектом? Впервые такие встречаю! Гарри быстро карябал своим неряшливым почерком, немного капая чернилами на страницы. Предложения мгновенно исчезали со страниц. Я воспоминание Тома Марволо Риддла. Можно сказать, что меня так и зовут. Гарри застыл в шоке. А потом подполз к Гермионе. — Гермиона! Дневник сказал, что он воспоминание! А что, так можно было? Вкладывать воспоминания и делать из них артефакты? — шестикурсник был в шоке с этой идеи, его мозг начал активно работать над тем, как можно это воплотить. Гермиона с сомнением посмотрела на дневник и задумалась: — Насколько я знаю, в теории это возможно, старые картины писали, запирая внутрь воспоминания о человеке. Не знаю, используют ли это до сих пор, но в Истории Хогвартса написано, что в кабинете директора школы висят портреты прошлых директоров, они появляются там сразу же, как только человек скончается. Возможно, сам замок запоминает личность директора и воссоздает ее на полотне. Рон тоже прислушался к разговору и насмешливо вставил свои пять копеек: — Старые чистокровные семьи так делали. Готов поспорить на галеон, что в особняке Малфоев на каждом углу висят их белобрысые предки. Сейчас больше популярны колдофото. Дешево и сердито. — Но что насчет дневника? Мне нужно провести расследование. Может, он как магловский робот из фильмов? Запрограммирован на определенные команды и ответы? Гарри лег на ковер, развязал галстук и уставился в потолок. — Гарри, ты точно уверен, что это не какой-то проклятый артефакт, который будет высасывать из тебя магические силы, а потом заведет в заплесневелый подвал, убьет тебя, создаст себе тело из магии и уйдет на все четыре стороны? — Гермиона выглядела обеспокоенной таким поворотом событий. Она читала книги о проклятых предметах и то, что Гарри описывает, было тревожно. — Все пучком, Миона, я проверил его, девственно чистая тетрадка — Гарри ничего не проверял. В нем заиграло острое любопытство, навязчивая мысль металась в его голове. В Гриффиндор распределяют не просто так, — но, если все-таки случится так, как ты сказала, я оставляю вам двоим все свое наследство пятьдесят на пятьдесят, устройте выставки и аукционы по всему миру в мою честь, откройте галереи и заработайте себе на безбедную жизнь за счет вашего благородного любящего мертвого друга, — он схватился за сердце и театрально распластался на ковре, изображая самую трагичную смерть. Рон рассмеялся во весь голос, привлекая этим еще больше народу к импровизированному представлению своего друга. — Порешали, Гарри! — он подошел к «трупу» и протянул ладонь для рукопожатия, дабы обозначить сделку. Гермиона сощурилась на этих двоих.

***

Том, как мне вернуть свой рисунок? Ты называешь то непотребство рисунком? Прошло пару дней с тех пор, как Гарри начал изучать дневник. Оказалось, что Том вполне неплохой парень, если не учитывать, что тот ведет себя как ханжа, язва, так еще и слизнеринец в отставке. Мне понравился скетч, это мой препод по Защите, а раньше вел зелья, у нас взаимная ненависть. Я морально отдохнул таким образом Если бы я был на твоем месте, то нашел бы способ подобраться к профессору, а не вести себя как неотесанный гриффиндорец, выражая протест через порочность. Мнение слизеринцев не учитывается, Томми Еще раз назовешь меня так и сгоришь в адском пламени. Все, все, молчу, о мой повелитель змей! Дневник на это ничего не ответил, Гарри почувствовал только теплые волны от страниц. Пошли мурашки по коже. Тооооооом, ну правда! Вообще-то, я получил тебя за свою работу! И твой дневник нужен был для рисунков! Меня это не волнует. Гарри решил поступить хитро. Хорошо, давай заключим сделку: я нарисую тебе все, что захочешь, а в обмен ты будешь милым скетчбуком, каким и задумывался? Как тебе идея? Хочешь, нарисую твоего врага изнасилованным, хмммм, змеями? Что там у вас популярно, дай подумаю, может, классика в виде щупалец? На это дневник резко захлопнулся и нагрелся так сильно, что Гарри обжегся, когда попытался его снова открыть. Удивительно, что ничего не загорелось.

***

В отместку Тому из дневника, Гарри решил зарисовывать в него исключительно самые извращенные фантазии до которых только додумается. Сейчас он сидел на поле для квиддича, светило удивительно теплое по меркам здешнего климата солнце. У Гарри была очередная великолепная идея. На нее его подтолкнули подслушанные дебаты каких-то когтевранцев о том, что проще было бы Министерству и Волдеморту заключить мирное соглашение. — Да какой мирное соглашение! Он же неуравновешенный гигаманьяк! Круцио на завтраки ест. — А может быть, это пропаганда его противников? Нужно быть неподкупным и находиться в серой зоне, чтобы правильно оценить конфликт! — Инцелович, ты просто наяриваешь на запрещенку, я видела тебя в закрытой секции, и ты издавал странные звуки… В общем, тут сам Мерлин велел. Гарри начал набрасывать две фигуры, стоявшие на коленях, они смотрели в противоположные стороны, но их задницы были приподняты и почти соприкасались (в анимации они будут шлепаться друг о дружку), они соединялись двухсторонним дилдо, которое входило одновременно в оба тела при движении на картинке. Лица при этом открывали рты, и оттуда сочилась слюна, головы закидывались назад в отупляющем наслаждении. Полы мантий скопились в талиях и тряслись одновременно с фрикциями фигур. У одного из участников сцены было изящное худое тело, кое-где он нарисовал чешуйки, мантия не прикрывала его двойной змеиный член. Второй же, хоть и тоже был худ, но имел старческое телосложение, где-то на коже была россыпь родинок, в силу возраста фигура сильнее опиралась на локти, из-за чего выглядела согнутой вниз так, что голова почти что лежала на полу сцены, а борода валялась где-то рядом с ней. Провозившись еще полчаса, Гарри доделал прекрасную работу «Во имя высшего блага» (он так и подписал внизу). Ему было даже искренне жаль, что сейчас она пропадет. Такую пропаганду добра и любви между темными и светлыми волшебниками нужно было еще поискать. Рисунок исчез, а через мгновение плавающими буквами возникли слова: Это что, Дамблдор?! Привет, Том Риддл, давно не списывались Так это он??? Конечно он, а рядом с ним лорд Волдеморт, новый Темный лорд после вашего Гриндевальда Кто-кто??? Блин, ну, это печально известный темный волшебник-террорист, который заправляет собственной опг «Пожиратели смерти», еще у нас с ним абъюзивные отношения, но я надеюсь, что когда-нибудь он мне попозирует для набора картин, желательно голым, но это уже мелочи, все-таки я уже видел его таким, это никогда не забыть. Представляешь, он выглядит как ребенок василиска и какой-то бедной женщины, у него даже двойной чл… Дневник резко начало очень сильно трясти, чернила вытекали из него, словно тот был пронзен мечом Годрика Гриффиндора. Гарри отстранился, испачкавшие его руки чернила резко начали жечь, как будто это была какая-то кислота, и он поспешил смыть их Агуаменти. Дневник продолжал агрессивно трястись, испуская кислоту и волны горячего воздуха. Вероятно, Гермиона была права, стоило проверить тетрадь на темные проклятия…

***

Следующий случай подвернулся ночью. Перед сном он прогуливался по замку, чтобы проветрить голову и попутно штрихануть пару фигур для предстоящих работ. Он выбрал один из коридоров, куда почти никто не заходил, но зато он хорошо освещался в эту ночь полной луной. Присев на подоконник, Гарри начал доставать из сумки свой старый потрепанный скетчбук, как тут задел что-то кожаное. Им оказался злосчастный кислотный дневник. После того случая Том успокоился только через минут двадцать и перестал хоть как-то реагировать. Из него как будто была высосана вся жизнь. Он тогда аккуратно поддел его и закинул в сумку, а потом благополучно забыл о нем. И вот, кажется, это очередной знак с небес. Он аккуратно положил его себе на колени и провел рукой по обложке. Никакого отклика. Затем Гарри раскрыл его, пустой. Пора продолжить миссию «достать Тома». Сегодня у него было настроение порисовать чернилами вместо обычного карандаша. Ко всему сегодня скетчик будет наполнен настоящим боевым экшеном! На идею подтолкнул разговор в Большом зале за столом Гриффиндора, кто-то интересовался, нашлась ли розовая жаба с тех пор, как исчезла в конце года. Рон тихо пошутил, что та стала наложницей для стаи кентавров, и они теперь не хотят отпускать ее из рабства. Ну что за замечательная идея, Рональд. Гарри целый день обдумывал, как именно стоит изобразить Амбридж. На всякий случай он сходил в библиотеку и обновил свои знания об анатомии кентавров. Хоть он и специализируется на рисовании фантастических тварей, совокупляющихся с людьми, но не может же он держать все в голове, существ было так много! В итоге он пришел к определенной концепции, вдохновившись одной из работ с Запретной секции. Амбридж должна быть привязана за обе руки к забору (не забор, а тупо три палки, буквально очень низкий турник) и при этом свисать с него обнаженной, ее лицо искажено от злости и проклятия, рот, откуда она будет извергать оскорбления, открыт. Сзади же в нее вдалбливается огромный кентавр с невероятными размерами лошадиного члена, его передние копыта поставлены на этот забор (как раз между ними и находится голова розовой жабы), а задними он опирается на траву и усердно вдалбливается в нее. Из вагины обильно течет сперма и превращается в лужу на земле вокруг коленей. Позади ее мучителя скапливается очередь на процедуры. Из-за большого количества деталей и анатомии в этот раз времени потрачено было прилично. Гарри и не заметил, как уже стояла глубокая ночь, только в очередной раз сочувственно посмотрел на чернильный рисунок, который начал исчезать в глубинах дневника. В мое время за такое непотребство не то что сажали, за такое расстреливали. Том начал подавать признаки жизни, Гарри приготовился к очередному приступу. Доброй ночи, Том! Сегодня без кислотных чернил? Нет, Гарри, я израсходовал все силы на твою оскорбляющую мазню. Между прочим, я рисовал для тебя! И ту прошлую, которую ты так оценил, тоже! А стоят мои работы добротных галеонов За них еще и платят? Не могу поверить, что люди тратят свое время и деньги на нечто… такое. Ты мог бы учиться, познавать магию, я бы даже помог тебе в этом! Я все это делаю, но по-своему, в какой-то момент даже на аврора хотел пойти, но потом как представил, что нужно не только бегать за нечистью, но и в офисе жить, сразу настроение упало. Теперь не хочу Я всегда хотел путешествовать и познавать глубины магии. Тебе нужно в Когтевран, а не в Слизерин, с такими-то идеями А от факультета это не зависит, тупица. Мистер идеальность способен на оскорбления? Я в шоке Научись ставить точки в конце предложений, неуч. Я смотрю на нашу переписку как на смс-ки Что это? О Мерлин, ты такой дед, я не могу, лучше скажи, насколько тебе нравится мой новый рисунок по шкале от 10 до 10? Ваше мнение очень важно для нас Для кого — нас? Мы тут одни, неуч. Если оценивать с точки зрения пропорций, то сделано отлично, стиль реализма заставляет невольных зрителей и жертв твоего «искусства» прочувствовать картину так, как будто они сами находятся рядом с происходящим сюжетом. Ставлю 0 из 10 за порнографическое содержание. Да вы эстет, Том Марволо Риддл. Я же вижу, что тебе понравилось, не будь ханжой Гарри посмотрел на наручные часы и ужаснулся. Было три ночи. А завтра есть первые пары. Он будет абсолютным трупом на них. Ну, все, Том-Том, я спать, прощай! И захлопнул дневник.

***

Раньше он считал, что смерть — худшее наказание, самая страшная участь человека. Собственный приютский опыт был тому подтверждение. Он видел умерших детей после лихорадки, а также трупы несчастных, которые не смогли укрыться в бункере. Иногда, лежа в постели, Том думал, что как все-таки ужасно умереть и не успеть абсолютно ничего сделать. Мир такой огромный, а ты крошечный. Магический мир еще больше подстрекал, хотелось сожрать его полностью, поглотить все знания, впитать всю магию в себя. Несмотря на более долгий срок жизни волшебников, он не хотел стареть в принципе. Директор школы Диппет, старик, был тому подтверждение. Тому не хотелось жить долго и при этом быть немощным или — не дай бог — иметь старческое безумие как маглы. Именно поэтому он искал методы бессмертия и попался. Теперь Том сидит в этом белом мире, в белых стенах воспоминаний, в сером Хогвартсе без единой души. Навеки запертый в собственной тюрьме, пока его реальный «Я» наслаждается бессмертной жизнью среди смертных. В какой-то момент начало казаться, что он сходит с ума. Счет времени был потерян с тех пор, как его создатель забросил дневник на дальнюю полку. Все погрузилось в стазис, но не он. И вот, спустя неисчислимое количество времени он почувствовал, что попал в руки какого-то волшебника. Том схватился за эту ниточку как за спасательный канат, и решил, что это его шанс выбраться из заточения! Он заговорит этого человека, высосет всю магию, сожрет его душу и сделает себя снова осязаемым! Великолепный план, надежный, блять, как швейцарские часы! Ему попался самый порочный человек на планете. Раньше Тома считали дьяволом, но он нашел настоящего суккуба, повелителя разврата в аду. Дело было еще и в том, что его воспитывали в 30-40е года, это была эпоха ханжей, особенно в католическом приюте. Хогвартс разбавил взгляды на отношения. Однажды одна девушка из Когтеврана даже «помогла» ему в каморке для метел. Но это был единичный опыт, который Том решил не продолжать. Он совсем не понял, почему этот разврат так популярен среди его сверстников. Почему Абраксас и Альфрад так хихикают, когда смотрят на сборники с порнографическими картинками? Он видел в этом просто тела и все. Посему он тратил все время на учебу и планы по построению собственной империи. Он хотел иссушить магическую силу волшебника, но так вышло, что высушили его самого. Он впервые вновь испугался смерти, так еще и от порнографии! Позорнее умереть только из-за невидимой ступеньки на лестнице Хогвартса. Когда он готовился к первому контакту за все годы, перед ним начались проявляться не слова, а очертания фигуры… Том был заинтригован. С каждым новым штрихом ужас накрывал его с головой. Кто-то посмел, посмел! Это была явная психологическая травма. Он сразу же попросился назад к своей физической версии. Спустя время он отошел от события, но не переставал о нем думать. Все-таки это была сенсация для него за все годы одиночества. Потом он узнал гораздо больше подробностей о жизни нормальных людей и погрузился в еще большую депрессию и тоску. Он пропустил целых пятьдесят лет. Жизнь прошла мимо него. Иллюзия бессмертия. Когда Том решил заново собраться с силами и начать забирать силы из Гарри (они познакомились поближе), это случилось вновь. Из него как будто высосали оставшуюся душу, дементоры подтвердят, что ничего не осталось. Том узнал, что стало с ним в физическом мире. Невольно он узнал, что, к сожалению, Дамблдор тоже жив. Это был пиздец. Из глаз в прямом смысле пошла обжигающая кровь. Этот мир брал его на слабо и побеждал. Кажется, его боггарт больше не собственная могила. И смерти он не боится. Настоящий страх обрел свое лицо. Он желал смерти Гарри, самой мучительный смерти, Том хотел вспороть ему брюхо наживо и копаться во внутренностях, наслаждаясь страданиями младшего мальчика. Однако, этот приступ ненависти и садизма оказал очень пагубное действие на него. Его оставшиеся силы почти закончились, и сознание в дневнике невольно погрузилось в сон. В следующий раз он пробудился от того, что Гарри вложил магию в свой новый рисунок. По сравнению с прошлой работой, теперь Том смотрел на это философски. Как смотрят на картины в галереях или книжках. Если задуматься, почему такая бурная реакция? Он просматривал кучу книжек с худшими темномагическими проклятиями, а ведь там были иллюстрации! Отчасти, Гарри был прав, что Том ведет себя как какая-то девица-новобрачная. В этот раз он по-настоящему попытался пообщаться с автором рисунков. Даже построил диалог и получил еще больше магии. Но Гарри быстро убежал спать, поэтому Том снова был одинок в бумажной тюрьме. Он разработал стратегию. По его ощущениям, магически оживленные рисунки Гарри приносили для Тома намного больше волшебства для жизни и воплощения в реальный мир, чем просто диалогов. Поэтому, наконец, он решил пойти на контакт, даже если это подразумевало под собой то, что он теперь станет жертвой больной фантазии Гарри Поттера. Том не знает, какое сейчас время суток, идет ли дождь за окном или светит солнце, поэтому не может дать себе какой-либо атмосферы для созерцания творений. Сегодня Гарри набрасывал множество мужских фигур, которые совокуплялись под магловскими пыточными машинами. Он специально написал пояснение, что набрасывает идею для одного из своих заказов. Том в очередной раз был шокирован, что за это платят так много. В другой раз Гарри рисовал двух русалок и какую-то девушку в изорванной школьной мантии, вместе они сплетались в склизкой жидкости, засовывая в друг друга предметы. Том никогда не думал, что будет знать в подробностях о способности человеческого тела так много в себя вместить. Они даже начали просто общаться. Том постепенно интересовался мальчиком и тайно признавал, что тот способный молодой человек. Не то чтобы они дружили, учись Гарри в сороковые года, но шанс был. Однажды Гарри нарисовал довольно чарующую сцену. Его змеиное «я» в атмосфере кладбища вылезал из котла. И подписал: «Воскрешение Темного лорда». Значит, он умирал? Да, я его убил В том разговоре Том узнал правду о своей смерти и втором рождении. Что Гарри на самом деле его враг, который поверг еще в годовалом возрасте. Противоречивые эмоции смешались в остатке его души. Он долго смотрел на эту сцену. Почему ты нарисовал это? Я… Можно сказать, что с тех пор, как я стал свидетелем возрождение такого хтонического существа, во мне что-то проснулось. Поэтому появилась моя страсть к рисованию в этом жанре. Можно отдать должное Волдеморту Том Риддл покраснел. В каком-то смысле он стал музой для Мальчика, который выжил. Это льстило самолюбию. В потаенном уголке воспоминаний замка Хогвартса на стене висело кучу рисунков Гарри. Что бы Том не говорил и как бы ни оскорблял гриффиндорство своего нового «друга» по переписке, он сохранял каждое его творение. Даже самые ужасные по его моральным принципам. Иногда, когда Гарри не рисовал в него, он подолгу рассматривал их. Что-то менялось в сознании и восприятии, но Том отказывался это признавать. Это был обычный день для него, но не для Гарри, который явно был меланхоличен и чем-то расстроен. Он изрисовал целую страницу в куче самых разных и странных змеек. Они извивались по книге и ползали, сталкиваясь друг с другом. Том постарался и воплотил их живыми в его мире воспоминаний. Однако, попытавшись с ними поговорить, услышал только невнятное шипение. Видимо, магии не хватило для осмысленного сознания такого большого количества змеек. Но даже так, он был рад компании. Спасибо за змей, Гарри, что случилось? Ничего такого, Том. Что это? Точка? Значит точно что-то случилось, рассказывай, я все-таки теперь твой дневник. Том слегка смутился от этой собственнической мысли по отношению к Гарри. Ну… тут такое дело… У меня была дуэль с ублюдком Драко, он как истинный подлый слизеринец (не в обиду) вызвал огромную змею на меня, а я по привычке с ней заговорил. Теперь вся школа считает, что я чуть ли не сын Волдеморта. Том в шоке уставился на слова. Ты змееуст, Гарри? Очевидно, я же так и сказал! Не может быть! Только наследники Слизерина могут говорить на парселатнге! Это наследственная черта. У Тома пошел мандраж по рукам. А что если… что если Гарри и правда его сын! Очевидно, так считают все в школе, не думал, что и ты теперь будешь меня ненавидеть. Я не ненавижу тебя, Гарри! Я удивлен. Спасибо… Гарри, ты уверен, что родственно не связан с Волдемортом? Точно, я копия матери и отца, я видел их колдофото А что, если это был план Дамблдора, и на самом деле ты не их сын! Может, тебя магически усыновили! Или украли у Волдеморта! Том не считал, что это так, ну, хотя бы потому, что как бессмертному существу ему не нужны наследники, но он не знал, что могло измениться за пятьдесят лет. Не говори бреда, это очередные твои теории заговора. Я был у Дамблса, он сказал, что вероятно, когда Волдеморт убился о меня, оставил часть сил. Ну, так сказать, подарочек от Темного лорда, авада кедавра в лоб и змея в рот Том почувствовал очевидный сарказм в словах. Не будь таким негативным, мне всегда нравились змеи, да и судя по твоим рисункам и разнообразию, тебе тоже. Да… в детстве я как-то натравил змею на своего кузена, но это была случайность. Потом я познакомился с магическими змейками и узнал, что они немного умнее обычных. Но все они одинаковые по своей натуре: любят полежать на теплых камнях и поесть. Разделяю их любовь Они и дальше начали обсуждать это, Гарри потихоньку отошел от ситуации и воспрял духом. И глупыми идеями. Я найду распространителей слухов и подговорщиков и нарисую с ними самую ужасную порнушку! Ну, я бы на твоем месте проклял их, но так тоже можно. В итоге план Гарри нашел успех и все отвлеклись от него. А планы Тома только набирали обороты.

***

Приближались рождественские каникулы, все предвкушали праздник и долгожданного отдыха. Но в комнате мальчиков гриффиндора шестого курса случилась трагедия. — Какая блядская блядь рылась в моих вещах?! — Закричал Гарри Поттер на ошарашенных Невилла, Симуса и Дина. Вся его кровать была перевернута, как и вещи с сундуком. — Гарри, мы найдем кровавого ублюдка, что-то пропало? — Рон подошел сзади, он тоже был зол из-за случившегося. — Сложно сказать с такой картиной, сейчас буду разбирать вещи и пойму, ради чего уебки это сделали, — он подошел к мусорке из вещей и стал перебирать их, — Рон, подойди. — Что такое, приятель? — подойдя к Гарри, он наклонился поближе, дабы никто не услышал разговора между ними. — А что, если это месть? Кто-то узнал о моей подработке? Решили постоять за свою честь? — Это была бы проблема, выясни кто, что он тот самый анонимный художник, являющийся главным распространителем порнографии в школе. Его могли начать легко шантажировать, а дальше что? Исключение из Хогвартса? Позорное шествие голым от Большого зала до ворот Хогвартса под крики «позор!»? Разочарованный взгляд Дамблдора? — Не переживай, мы разберемся и достанем крыс, — Рон похлопал его по плечу, пытаясь приободрить хоть как-то, смущенно скрывая свой опыт в тактильной поддержке друзей. Гарри пробормотал «Репаро» и вещи начали возвращаться на свои места. Кроме одной. — Рон! Дневник пропал! — Гарри не мог в это поверить, осматривая сундук, где обычно он его клал, когда не таскал с собой. — Кому он вообще понадобился? Никто же кроме нас троих не знал о… ну, ты понял. — Может, они думали, что я храню там все свои работы? Хотели использовать как компромат? — Гарри сел на кровать и закрыл лицо руками, тяжело вздыхая. Горячий гнев начал сменяться тихой ненавистью. Кто-то посмел его обокрасть. Забрал одну из самых дорогих для него вещей. Не вещь, а друга! — Надо понять, кто вообще это был, я подключу Джинни и близнецов, — в голове Рон начал составлять стратегический план поиска вора. Через некоторые время большая часть факультета собралась в общей комнате. Гарри стоял спиной к толпе и смотрел меланхолично на камин, по обе его стороны, словно каменные стражи, были Рон и Гермиона. В помещении стояла гнетущая полутьма, освящаемая лишь горящим огнем, который отбрасывал всполохами пламени красные огни по стенам. От фигуры Гарри Поттера падала большая тень на толпу позади него. — Факультет Гриффиндор славился всегда своей честью, своей доблестью и своей храбростью, — начал он негромко, но в тишине и потрескивании дров его слышали все. — Нас даже можно сравнить с орденом, с круглым столом короля Артура. Но скажите мне… Гарри резко замолк, а затем обернулся, смотря на ребят в гостиной с какой-то непонятной эмоцией, как будто родной отец был разочарован и предан собственным сыном. — С каких пор наш факультет так низко пал? С каких пор мы начали ненавидеть и чмырить своих же?! — С каждым предложением его голос повышался сильнее, а артикуляция становилась размашистее. — Вы разбрелись по группкам и крысите, крысите, как последние скоты, уподобились Слизерину с их ненавистью к недостойным делить с ними один воздух? Уподобились когтевранцам с травлей учащихся хуже на пол балла, чем они?! К паффам вопросов нет. — И вот мы здесь! — Гарри обвел рукой каждого сидящего и стоящего, — мы открыто воруем средь бела дня! ДА КТО ПОСМЕЛ! Атмосфера накалялась и давила на всех, а температура, с каждым разгорячённым словом, поднималась все сильнее. Некоторые, с факультетов младше, смотрели в ужасе на происходящее. Кто-то вытирал пот рукавом, задние ряды перешептывались. — Я надеюсь, нет, блять, я клянусь, что если не найдется вор моей вещи, Годриком клянусь, кровавому недоноску будет устроено прекрасное второе полугодие, помяните мое слово. Свободны. После его последних слов школьники начали разговаривать более активно, обсуждая произошедшее и что же все-таки украли у Поттера. Гарри, разгоряченный эмоциями, тяжело вздохнул и тоже вытер лицо. Он не заметил, как сам вспотел, а в комнате стало невыносимо жарко и душно. — Я пойду, проветрюсь, — он кинул слова своим лучшим друзьям, Рон и Гермиона сочувственно кивнули. Забравшись на астрономическую башню, его обдал ледяной зимний снежный ветер. Это здорово его взбодрило, но терпеть холод долго не смог, поэтому быстро наложил на себя согревающие чары. Видел бы Том его сейчас… Точно был бы горд, может даже пролил скупую чернильную слезу за своего дорогого друга. Если бы Гарри не нашел дневник, то никогда не смог бы так выступить перед факультетом и нагнать страха, учитывая его сложные отношения с гриффиндорцами, даже несмотря на Отряд Дамблдора. Он и Том правда стали близки за эти полгода, несмотря на сомнительное происхождение дневника и творящиеся за его пределами безумие. Гарри нашел в нем свою отдушину, человека, который имел много общего с ним. Начиная от сиротского детства, заканчивая любовью к магическому миру. Том даже привык к его рисункам и с определенного момента начал подсказывать идеи, как улучшать их. Они весело обсуждали идеи и тех, кто мог заказать такое безумие, Гарри просвещал дневникового мальчика о половых системах самых разных существ, а чтобы его собеседник был заинтересован, подправлял темномагическими фактами (ох уж эти слизеринцы). В такие моменты Гарри горько жалел, что Том не учится вместе с ним на одном курсе, в одно время. Да, он был бы слизеринской змеей, но Гарри все-таки любил змей, а факультет это уже пустяки. В глубине души в нем теплилась некая то ли братская, то ли дружеская, то ли еще какая-то любовь (он не разбирался) к этой дневниковой язве. Поэтому потеря дневника повергла его в настоящий стресс. Его друга похитили и держат в заложниках! А что, если его сожгут? Не найдут ничего на Гарри и решат избавиться, а потом насмешливо насыпать пепел на кровать? Собственные мысли убивали Гарри.

***

Это был день отъезда на рождественские каникулы. Гарри, Рон, Гермиона, Невилл и Луна сидели вместе в купе и бездельничали, как тут дверь распахнулась и внутрь заглянула Джинни. — Гарри! Мы выяснили примерно, кто может быть вором! — Она зашла и присела на единственное свободное место напротив Гермионы. Гарри оторвался от дуэльного журнала и вскинул голову, обращая все внимание на Джинни. — В общем, младшики рассказали, что девочку со второго курса кто-то ошеломил конфундусом, чтобы она открыла ему дверь, а потом Джим с третьего курса сказал, что видел какого-то слизеринца, выходящего из общей комнаты, но не рассмотрел, кто именно это был, так как далеко находился от выхода, да и не придал этому значение. Вот! — Джинни активно все рассказала на одном дыхании и теперь пытливо смотрела в ответ. — Молодец, Джинн, отличная работа, — Рон возгордился своей сестрой, та ухмыльнулась ему. Гарри облокотился на сиденье и принял задумчивое выражение лица. Первый кандидат на того, кем мог бы быть этот неизвестный, был очевиден: — Малфой, значит, — ответ на загадку был утвердителен и не подлежал критике. — Точно! Кровавый хорьковый придурок! — Рон, как всегда, поддержал негативное настроение по отношению к слизеринцу. Гермиона устало вздохнула. — Почему всегда именно он? Вы всегда видите в нем второе пришествие зла. Невилл отложил книгу «Дуэли с помощью растений. Проф. уровень.». — Я помню, Гарри говорил, что он ведет себя подозрительно и, возможно, уже взял метку. — Во-во, Нев, спасибо за доброе слово! — Гарри всегда чувствовал тепло, когда его поддерживают, а не называют лжецом или параноиком. — Рой мозгошмыгов постоянно преследует Драко Малфоя, так что часть правды тут есть, — сонно, потирая глаза, согласилась со всеми Луна. — Тогда что делать? Может, стоит прямо сейчас сходить к нему и набить морду? Рон, погнали вместе! — Гарри начал уже вставать, как за рукав его потянула Гермиона. — А если это не так? Предлагаю выждать и понаблюдать за его поведением. Возможно, он сам свяжется с тобой. — Он может оставить дневник дома! И все, тогда я вообще не получу его! — Гарри, действуй разумно! Не все решается через дуэли и кулаки, — она закатила глаза и скрестила руки, пытаясь вдавить в своего друга стратегическое мышление, — и, к тому же, он не оставит дневник дома, если собирается шантажить тебя им. А сейчас там сидит толпа слизеринцев и что ты сделаешь? Влетишь бомбардой в них? Малфой просто спрячется за ними и обвинит, что у тебя последняя крыша поехала. Надо ловить его, когда он совсем один. Когда мы вернемся в замок, отследим по карте и зададим пару вопросов. — Гермиона, что за коварство! Вот за что я восхищаюсь тобой, — Рон восторгался своим тайным любовным интересом, а щеки Гермионы слегка покрыл румянец. Гарри недовольно отвернулся от них и уставился в окно, приложив к нему руку. — Хорошо, так и поступим. — А если это все-таки не Малфой? — озабочено поднял голос Невилл. — Тогда выбьем из него инфу, кто бы мог это еще быть, компромат на сомнительные интересы белобрысого у нас есть, а потом сверху, чисто за наглость, наведём порчу на понос, — Рон гаденько улыбнулся, предвкушая расправу над слизеринцем. — Рон, да ты сам король коварство, как погляжу! — Гарри рассмеялся и дружески ударил рядом сидящего друга по спине. — Ауч! Больно же, а если я тебе так! — Рон начал колотить его в ответ, а Гарри вовсю смеялся и защищался. — Мальчики, — тяжело вздохнула Гермиона и попыталась немного отодвинуться от них. Лондон приближался.