} {

Скруллум пальцем пролистывает разнообразные цветные графики, таблицы и модели функциональных структур на планшете в правой руке и одновременно держит сотовый телефон в левой. Он уже уделяет минимальное внимание происходящему разговору, хотя определить это, просто слушая его, смог бы только тот, кто хорошо его знает или наделён исключительной наблюдательностью. — Спасибо, что так быстро отреагировали на мою просьбу, мистер Лоренцо. Ваша помощь неотъемлема для моего плана. Буду рад вскоре увидеть вас. — А, погодите, мистер Скруллум! — неловко протестует молодой человек на другом конце звонка. — Да? За этим следует момент задержки. — Экхм… Вы не против, если я спрошу, кто составит вам компанию? Это первый раз, когда вы приводите сюда кого-то ещё, так что, кхм. Сложно не задаваться вопросом: кто этот доктор Рацио? Он что, ещё один член Общества гениев? Скруллум выпрямляет осанку и поднимает подбородок. В новой позиции его оптика отражает не тщательно задокументированные научные усилия, а зелёное покрытие бильярдного стола — шары на нём не убраны в треугольник, а продолжают ждать развития незаконченного матча. У Мистера Лоренцо есть полное право задать ему этот вопрос. Но Скруллум всё равно чувствует недовольство, и эмоция передаётся его голосу, делая его тяжелее и более тусклым. — Доктор Рацио — прекрасный учёный и мой друг. Как крайне интровертный человек, он был бы стеснён повышенным вниманием к своей персоне, поэтому я должен попросить вас, чтобы его внезапная экскурсия осталась тайной между вами и мной. — О, хорошо. Понял! Тогда я уже пойду вытаскивать снаряжение… До скорой встречи, сэр! Через несколько мгновений звонок отключается. Клик. Скруллум выключает планшет, кладёт его на ближайший стол и выходит из комнаты с пренеприятным ощущением, что только что солгал. Он размышлял о статусе отношений между ним и Веритасом и раньше, но никогда не в той бескомпромиссно категоричной манере, которую потребовал от него мистер Лоренцо, сам того не осознавая. «Коллега», а также «друг». Несмотря на свою практическую полезность, эти описания кажутся… неадекватными в эмоциональном плане. Коридор, аккуратно украшенный большими цветочными горшками на каждом повороте, ярко освещён. Жёлтые знаки на стенах сообщают, что он ведёт в Базовую Зону. Последние пять с половиной недель оказали значительное влияние на Механического Аристократа: идти по этому маршруту без знакомой высокой и грациозной фигуры рядом с ним, излагающей ему свои красноречивые, прочувствованные рассуждения, ощущается как искажение реальности. Скруллум проходит через двойные двери и входит в терминал Базовой Зоны. Как всегда, он переполнен исследователями Герты, принимающими участие в повседневной деятельности. Некоторые из новых рекрутов, знакомые с его историей, но незнакомые с его характером, закладывают руки за спину или сцепляют их перед собой и кланяются в знак уважения, когда он проходит мимо. Скруллум дружелюбно приветствует их и вспоминает, как Веритас сказал ему, что это место кишит посредственностью. Формулировки Веритаса могут быть резкими, но его критика никогда не злонамеренна. Он верит в лучшее в других, верит очень глубоко. — Единственное, что более изнурительно и отвратительно, чем идиотизм, — это циничная, пессимистическая вера в то, что его невозможно вылечить, — уточняет проекция Веритаса в его мыслительной системе, выговаривая каждое слово полно и отчётливо. Скруллум впервые представил его голос двенадцать дней назад, когда им обоим пришлось покинуть космическую станцию по своим делам, и ему не хватало уникальной личности его партнёра по исследованиям. Скруллум останавливается. Он задумчиво прикасается к своему подбородку, сам того не замечая. ...Объективно говоря, он знает Веритаса Рацио лично менее тысячи часов. По сравнению с продолжительностью его жизни до этого момента эти отношения — всего лишь кратковременный анекдот или фрагмент эфемерного сна. Однако имеет ли время значение на самом деле? Люди могут быть знакомы всю свою жизнь, вообще не зная друг друга, не так ли? Его опыт в мире до сих пор оставил у него впечатление, что осознанность и сосредоточенность имеют гораздо большее значение. Полная событий история жизни #29 — лишь один яркий пример этого. И кроме того, что-то внутри него сопротивляется отстранённой оценке Веритаса. Возможно, это нежелание происходит из уверенности, что Веритас Рацио в состоянии понимать его так, как никто другой. Что они могут... улучшать друг друга. Позади него раздаётся высокая вокализация, и она выводит Механического Аристократа из его размышлений. Скруллум оборачивается. — Здравствуй, Пепе, здравствуй, Арлан. — Добрый день, Мистер Скруллум. Вы и Доктор Рацио уже определились с меню на ужин? — Да, я послал тебе наши пожелания 87 минут назад. — Правда? Прошу прощения, я не получил уведомление... — Хорошо, что мы сейчас встретились. Мистер Рацио и я коротко покинем станцию, поэтому будет лучше всего перенести наши планы на ужин на два часа, если это возможно для тебя. — А, конечно. Спасибо, что сказали. Скруллум видит, что Арлан пытается сдержать своё облегчение перед ним. Веритас часто раздражается на него, потому что Арлан имеет тенденцию быть упрямым и непоследовательным и, словами Веритаса, «мастерски тратить время всех окружающих», поэтому молодой человек теперь, по-видимому, боится каждой их новой встречи. Хотя, Скруллум знает, что, на самом деле, Веритас искренне старается быть терпеливым. И он стал спокойнее в течение последних недель. Он и сам тоже изменился из-за их контакта. Скруллум понимает это, когда спускается в Зону Изоляции, и вспоминает, как ярко он жаждал поймать джентльмена из Гильдии Эрудитов, игравшего в свою собственную игру. Он почувствовал тягу к Веритасу с первых мгновений, как увидел и услышал его, даже до того, как разгадал его план. Он сразу же был новым и значительным. Чем-то ещё неназванным. Веритас ждёт его в условленном месте в Зоне Изоляции. Он стоит перед одной из больших фиолетовых напольных ламп, читая свой кодекс с рукой на бедре, и Скруллум поражается несовершенному дежавю. Когда они расставались здесь в первый раз, как противники, кто бы мог подумать, что уже скоро они будут встречаться в этом месте как… — Вы пришли на пятнадцать секунд раньше, чем было оговорено, — замечает Веритас и закрывает свой кодекс, и Скруллум знает: если бы его визави сейчас заговорил с кем-то другим, он бы использовал свой давящий тон, ту контролирующую, раздражённую манеру речи строгого академического инструктора, которая заставляет большинство людей чувствовать себя неуютно. Однако, разговаривая с ним, Веритас произносит слова с мягкой иронией: — Есть ли причина для такой спешки? Скруллум смеётся. Веритас ухмыляется так, как делает в игривом настроении; его взгляд положительно расслаблен и притягателен, и Скруллум чувствует прилив эмоций. Преодолевая оставшееся расстояние между ними, он отвечает тоном благодарности: — Мистер Рацио, должен признать: иногда я удивляюсь, как я мог жить без вашего юмора до нашей встречи. Из-за своего предыдущего опыта Механический Аристократ ожидает удовлетворённой, но также и поверхностно пренебрежительной реакции — Веритас имеет тенденцию пытаться скрыть свою признательность. И это по-своему очаровательно. Веритас на мгновение закрывает глаза. Он скрещивает руки, и когда отвечает дальше, то говорит медленнее и сдержаннее, чем раньше: — Естественно, для такого обывателя, как я, всегда большая честь развлекать правителя Планеты Скруллум. Итак, мы готовы уйти сейчас? Скруллуму не нравится слышать самоуничижение от одного из самых примечательных людей, которых он когда-либо встречал. Он очень быстро просчитывает различные варианты ответа, чтобы прояснить эту тональную перемену, но в конце концов решает понадеяться, что немного позже Веритас сам убедится, что он ошибается насчёт дистанции между ними. Он кивает. — Да, мистер Рацио. — Он всё ещё видит перед собой защитный жест Веритаса, и Скруллума посещает смелая, восхитительная идея. Он говорит: — Пойдёмте же, — и закладывает левую руку за спину и предлагает своей компании правую руку с согнутым локтём. Веритас смотрит на его руку так, как будто не понимает жест, в течение 3 секунд. Затем на его лице происходит быстрый переход от удивления к неопределённой эмоции, которую Скруллум раньше не видел на лице своего партнёра по исследованиям. — Ха. Разве эта церемонность необходима?.. Скруллум опускает руку. — Нет, если это заставляет вас чувствовать себя некомфортно. Возможно, его спонтанная инициатива была слишком нечуткой. В конце концов, хотя он в течение последних недель и сделал тихий вывод, что Веритас должен быть тактильным человеком, как нейродивергентная личность, Веритас также может иметь проблемы с сенсорной чувствительностью к близкому физическому контакту. Веритас вздыхает. А затем он делает то, что Скруллум не считал возможным: он избегает зрительного контакта с ним, глядя вниз, в сторону. — Я не имел это в виду. Это был просто вопрос. — Пренебрежительный жест рукой. — Неважно... Прошу прощения за свои манеры. — Вы уверены? — Да. Давайте не будем продлевать это недоразумение. Веритас обхватывает его под руку, по-прежнему избегая смотреть на него напрямую. Они идут в направлении ранее установленного пространственного якоря. Скруллуму требуется 12 шагов вместе, чтобы понять, что его мыслительный интерфейс завис. Он чувствует, как его затылок начинает перегреваться, и соответствующим образом настраивает свои внутренние процессы. Он благодарен Веритасу, когда тот отвлекает его, делясь своими мыслями: — Ранее вы сказали, что хотели бы дать памятное завершение текущему этапу наших совместных исследований. — Именно так. — Посещение уникального природного заповедника кажется слишком идеальным завершением для проекта по биоинформационным технологиям, чтобы быть предложенным спонтанно. Скажите честно, вы запланировали эту экскурсию заранее? — Нет, мистер Рацио. Уверяю вас, что нет. И я не хочу представлять, насколько пресной была бы жизнь, если бы ничто не могло нас удивить или изменить наш курс действий. Пауза. — Невинно сказал гений, просчитывающий на сорок семь ходов вперед. Скруллум смеётся и полуоборачивается к своему спутнику. Он собирается ответить, но затем кое-что замечает и мгновенно теряется от восторга и восхищения. В число многочисленных талантов Веритаса входит и почти идеальное самообладание. Его движения, даже дыхание, настолько контролируемы, и он держит свою руку так спокойно, что Скруллум почти не может поверить, насколько быстро должно биться его сердце, судя по пульсации сонной артерии на его шее.