А в холодном космосе звёзды горячие.

(Фикбук я тебя просто обожаю...) День был обычным, даже слишком. Настолько спокойным, что самому было легко на душе. Заточение закончилось. Так приятно, что всё позади. Приятно просыпаться в тёплой постели. Хотя Дрим и скучал по горячему полу камеры. Но теперь есть тот, кто мог и постель согреть. Кто же знал, что покупной человек окажется гораздо лучше близких людей. Да, Дрим ему платил за то, что бы он следовал его плану, за то, что бы помогал, но как-то всё вышло криво.       Панз выглядел теперь не как холодное изваяние, а что-то более тёплое. Да и первым, с кем Дрим встретился, был как раз Панз. Хотя и была мысль пойти с Техноблейдом, но Дрим хотел другого. Хотел встретить друга. Да, по факту покупного, но друга. Хотел обнять этого человека. Вдохнуть его запах, заморать белую кофту кровью, запачкать чужие волосы. Только бы прикоснуться, только бы почувствовать чужой запах. Так долго Дрим сотрудничал с Панзом. Дольше всех на сервере.       С Панзом было по другому, хотя и начиналось примерно так же. Просто с парочки вспышек и долгих ночей. С простого флирта, с колких фразочек и долгих взглядов. Дрим не боялся снять перед Панзом маску. Не боялся показать свою полую и тёмную душу. Но даже в этом наёмник нашёл что-то.       Вечно туда заглядывал и потом, поёрзав, отворачивался. Знал, что за темнотой ничего нет. Сплошная плоскость, поглощающая всё. У Дрима полая душа, пустая и холодная. И голос у Дрима насмешливый, грубый, будто тот вечно пытался задеть и ранить. Тело у Дрима тоже холодное.       Только вот Панза это не смущало. Прикасаясь к чужим рукам, он пытался их согреть. Слушал он чужой голос внимательно и вечно называл его актёрским. И душу он чужую пытался заполнить, да нагреть.       Сейчас, смотря на чужую спину в белой кофте, было такое странное желание. Даже скорее чувство. Хотелось ответить чем-то таким же. Только Дрим не мог. Боялся, отдёргивал руки и пытался уйти подальше. Но Панза это не раздражало. Тот всё равно шёл за ним, всё равно брал руки Дрима в свои. Он не заставлял что-то делать для себя. Когда Дрим всё же собрался с мыслями, Панз вовсе не удивился новости. Той новости, что была сказана холодноватым и грубым голосом, но несла в себе мысли и чувства до того тёплые, что даже обжигали Дрима изнутри. — Я люблю тебя.       Панз только улыбнулся, свойственно прищурив глаза, и посмотрел на Дрима. А тот чуть ли не виновато свесил голову, но продолжал смотреть своей поглощающей бездной. — Дрим, я люблю тебя не меньше.       Такое тяжёлое признание. Тяжёлое для двух лживых личностей. Что Дриму, что Панзу верить — такая себе идея. Но сейчас слова были правдивы. Даже если сказаны они голосами грубыми, голосами холодными и ртами, из которых всегда лилась лож. Они таили в себе тепло.       Панзу с Дримом не нужно лишнего понимания. Хотя они и разные, но чем-то похожие. Похожие своим одиноким положением. Тем, что могли говорить тёплые вещи и не стыдиться своего холода. В одной кровати всё равно будет тепло. В объятьях никогда не будет заметно холода. И в их сердцах его никогда не будет, потому что пылает там совершенно другое от остального тела чувство.