Соседство

***

      ... Спонтанный, бестактный и невыносимо бессмертный — вот таким был Дэдпул, Уэйд Уилсон, которого Логан повстречал. Плохая, чертовски плохая затея соглашаться на очередную внеплановую авантюру, будучи не уверенным в том, почему согласился на прошлую. Логан будто бы не совсем контролировал посыл собственных мыслей. Наступал на те же грабли и продолжал шагать бок о бок, рыча и скаля зубы. И почему скалил - тоже не понять. Злость на Уэйда непроходима, она может лишь нарастать, а подкреплять её чем-то неудобным — в случае Логана - привязанностью — было бы самоубийством.       Осекся, провалился так глубоко, как никогда раньше. Это клокочущее, нарастающее чувство в груди, когда Уэйд тепло заулыбался своей бабенке. И, надо же, Логан сам сподвиг его, сказал иди, Уэйд, поговори с ней, Уэйд. Оставаясь слепым и немощным в осознании своих эмоций, Логан толкал на поступки других крепким словцом или тычком под бок. Уэйд поверил — и, конечно, осмелился. То и дело клал ладонь на руку Ванессы, улыбался приторно сладко и клонил голову в бок как потерянный щенок.       Очевидно, Логан потом напился. Не мог не напиться. И, хотя вылакать спиртного тут ему потребовалось примерно с тонну, оно подействовало. Вечер мало-помалу забылся. Слепая Эл снисходительно налила ему какую-то дрянь — рассол, как она сказала — от похмелья; Лора, проницательная и смелая Лора, смотрела на него с жалостью весь следующий день. У Логана даже язык не поворачивался сказать, что жалость к себе он ненавидит. Не от Лоры лично — от людей, от близких, от, будь она проклята, семьи.       К приходу Уэйда он готов не был. А он пришел — без Ванессы, у которой оставался, без маски, непривычно хмурый и молчаливый. Они не расстались: вовсе не начинали отношения с чистого листа, потому что не смогли. Ванесса не смогла. Тот "милый парень" из офиса — спокойный, не влипающий в неприятности парень — предложил ей совместный отпуск. Кем Уэйд был таким, чтобы что-то ей запрещать? Да и разве запретишь? Ванесса быстрее отстрелит яйца, чем позволит собой командовать. Это он анализирует уже в процессе, с рассказа Уэйда.       Слезы. Ублюдочные слёзы Логан терпеть не может. Слабых людей он не выносит тоже. Правда в том, что Уэйд совсем не слабый. Только жутко уставший и отчаянный. И Логану не хочется этим пользоваться, ни в коем разе — Уэйд наваливается на него сам, шепчет какой-то несусветный бред и больно, уверенно трётся до белых искр перед глазами. Найти в себе силы, чтобы притормозить - практически нереально, опустить руки на тазобедренные, не скользя ими ниже - ещё нереальнее. Логан пыхтит и рычит, сжимая Уэйда до хруста, до боли, отрезвляя и шепча благородную сумбурщину. Работает только на третий раз - Уэйд отрубается на диване почти без помощи когтей.       После этого они не разговаривают пару дней кряду. Логан уже готов признать, что не-быть с Уэйдом тяжело, гораздо тяжелее, чем он мог бы предположить, когда он снова появляется на пороге комнаты. Они сожительствуют, но это ощущается незаметно — Уэйд пропадает целыми днями, все чаще и чаще надевая маску, возвращается к прошлой, утерянной жизни. Логан не против, просто не хочет, чтобы его куда-либо втягивали. Хотя это происходит раз за разом в независимости от его желания и возможностей.       – Уэйд, мне жаль. - Надломленный шепот звучит не так беспристрастно, как Логан планировал. Он вообще никак не звучит, настолько пусто отчаянным кажется.       – Мне стоит извиниться за поза-поза-поза-позавчерашнее, да? Оо-оу, я точно натворил делов, и, думаю... - Уэйд начинает говорить с ним одновременно, в итоге превращая первую часть предложения в сбитую какофонию. Все это так или иначе теряет значение, потому что Логан целует.       И бьёт спиной о стену, преждевременно подложив ладонь под затылок, и жмется губами к губам, и хрипит, и воет. Рот сжимается, непроизвольно капает слюной, и поцелуй у них выходит грязно-горьким. Логан не даёт Уэйду вставить и слова про страстный слюнообмен. Уэйд отвратительно много болтает, когда нервничает, а он именно нервничает — Логан слишком хорошо это чувствует: и как сжимаются сосуды, и как грохочет в вакууме грудной клетки наполненное сердце. Язык ведёт по краю, цепляет кромку зубов, чуть трогает нёбо и останавливается где-то в середине. Логан замирает так на долю секунды, чтобы ощутить жар его дыхания, и отстраняется, бессильно встряхнув головой.       Шанс уйти, закрыть дверь и забыть то, что происходило - джентльменский жест. Логан никогда не отличался манерами, но все равно притормаживает, давая Уэйду подумать. Он выглядит ошеломлённым, потерянным, если бы такой эпитет вообще был применяем к Уэйду. Не уходит, и смотрит на Логана несколько смешливо — у Уэйда большие темные глаза и упрямо проступающие на лысых веках редкие ресницы.       – Малышам бы лучше отойти от экранов: родители собираются устраивать класс! - Уэйд поглядывает куда-то в сторону и дико лыбится, наступая, наваливаясь на Логана лавиной июльского снега, цунами лавы. И Логану кажется, что он и мёрзнет, и тлеет, стоит Уэйду пробраться грубыми, в шрамах и язвах, руками куда-то под черную растянутую футболку. Около щеки дует горячим и частым, непостоянным, пока Логан рвет на нем нелепую цветастую поло. Припасть ртом к открытому кадыку, и вести, вести ниже до упора в ключицу, слизывая соль с кожи широкими, резкими мазками.       – Да ты просто зверь! Махина с охуенным задом! И членом, наверное, не менее. Эй, Непотопляемый, сыграем на "цу-е-фа", кто сегодня запрыгнет в счастливую шлюпку? Или ты больше любишь отсылки на Терминатор? И восстали машины из пепла ядерного огня, и пошли герои человеческие, неуничтожаемые, между топ и боттом выбирать! - Невыносимо. Много, похабно и отвратительно саркастично — Логан фыркает и, вроде бы, икает, сдержав порывистый смешок.       – Просто заткнись, Уэйд. - У него действительно нет сил разбираться с этим по пути. Вероятно, Уэйд не оставляет ему выбора.       – Ч-черт! Это меня тоже возбуждает, пупсеночек! Чуть нежнее - и мой дуршлаг собьёт стратосферу. Не могу поверить, что говорю тебе это. Не могу поверить, что ты всё ещё не проломил мне челюсть. Твои руки, твой рот и другие части твоего тела могут послужить во благо общества и без прямого становления супергероем! Я мог бы найти им чудесное применение, пусти ты меня чуть выше, Логан. Как ты на это смотришь? - Ничего, они оба достаточно упрямы. На самом деле, Уэйд не говорит и не делает ничего запредельного, а Логан уже взбешён. И смущён - в этом он никогда не признается.       Приятно руководить, знать, что Уэйд послушается. Хотя бы когда-то, помимо проведения совместного досуга, где они напарываются на проблемы на каждом шагу. Слишком разное понимание жизни, временных рамок, границ и поведенческих особенностей. К этому сложнее привыкнуть, чем, по-первой, кажется. Легче привыкнуть к Уэйду, близкому и говнистому, иногда устрашающему в своих познаниях. К его лицу, к его телу — напоминание того, что Уэйд был красавчиком и смиренным лапулей со своими закидонами. Для своих лет Уэйд непозволительно много пережил, и Логан один из немногих, кто может искренне сопереживать ему. Осознание прельщает и огорчает вместе с тем.       Толчок в грудь выбивает воздух — у Уэйда уже был вариант побега, благополучия ради пропущенный. Логан видит его зажмуренные глаза и приоткрытый рот, тянет пальцами за шлевки брюк без ремня, на миг прижимаясь пахом к паху сквозь слои одежды. Не смотря на спешку и ярость, что вкладывает Логан в прикосновения, Уэйд открывает глаза и смотрит на него почти с обожанием. Бесконечно трудно - выдержать его и не сорваться. Все в его поведении меняется несравнимо и неузнаваемо, Уэйд зажимается — не будь Логан так близко, он бы и не заметил.       Хочется спросить, что случилось, но Логан себя одергивает. Уэйд не раскроется на словах — крайне большой опыт в практике бескорыстной лжи —; нужно действовать в обход. Логан смотрит на него с секунду, выдыхает, приходя в себя и возвращая по крупице терпение с заброшенным на задние полки самообладанием. Уэйда надо целовать медленно и долго, чтобы он раскололся, томно и влажно водить губами по губам, чтобы сорвало крышу и снесло напряжение. Уэйд снова смотрит с запалом. И это - награда, благодарность, отдушина, пожалуй, слишком большая, чтобы Логан мог ее заслуживать.       – Я трахну тебя. - На всякий случай предупреждает. И справляется с жёсткой молнией ширинки в кратчайшие сроки, и тянет ткань всю разом, охватывая руками белье, чтобы не морочить голову. Логан машинально и быстро мажет ртом около пупка, вдоль длинного рубца.       – Твои губы и рот, детка! Неподражаемы, великолепны, нежны и... Твои, они твои, Господи, Сатана, Будда, кто-нибудь! - Уэйд хапает ртом воздух - и на это нет веских причин, потому что за все свои двести лет Логан не научился профессионально сосать. Он действует, скорее полагаясь на инстинкты, но Уэйд, судя по всему, не собирается жаловаться. Не касаться зубами, толкать головкой в щёку и жаться кончиком к уретре. Логан чувствует себя неуклюже и неудобно, не зная, как лучше сжать губы и взять поглубже. Не останавливается здесь, небрежно лижет мошонку, а за ней и яйца, и ниже по шву, до самого входа. Дырка по краям у Уэйда тоже не отличается красотой - она такая же, как и остальное тело. Логана не отпугивает, больше возбуждает само осознание.       Спрашивать о смазке не приходится: Логан благодарит себя, свою предусмотрительность и подозрительно активное половое влечение последние несколько недель. Она без запаха и без вкуса, на водяной основе, если Логан не ошибается. Хорошо скользит, долго высыхает и легко смывается — это написано на упаковке, Логан обычно обходится и салфетками. Смазка выходит с чавканьем, льется на пальцы и между ними, капает на простыни. Логану настолько плевать, что становится даже немного стыдно — и перед Слепой Эл за соседней стенкой тоже.       – Ты только не торопись, Пирожочек, лады? Я из последних сил, на изнеможении, а твои мясистые фаланги и твердые косточки выбивают весь дух, я согласен, но... Будь осторожен, да? Да? Мы оба бессмертные, я знаю, может, тебе такое в новинку, и хотя я быстро заживаю, боль в сексе это как-то не очень классно-клево для первого раза по любви, да? - Как у Уэйда остаются силы говорить, Логан не знает. - У нас же по любви?.. - Но они точно не идут ему на пользу. Логан не торопится, не собирался и не хотел.       Проникновение в Уэйда чувствуется так, будто трогаешь девственника, и это - безумство. Регенерация затягивает все, в том числе и ослабленные мышцы сфинктера. Логан не хочет думать о научных терминах, срывается на шумное, похрипывающее дыхание, проталкиваясь внутрь средним. Уэйд не напрягается, не замирает, не просит дать ему минутку, и это, в некотором роде, даёт Логану гораздо большую волю. Да, Уэйд, у нас по любви - уверен Логан. Он щерится и сжимает челюсти, не разминая, а, как бы, прокручивая палец туда и обратно, вытягивая и проталкивая сквозь мгновение сопротивления.       К нему надо подходить муторно и со всей дотошностью. Логан бы никогда не подумал о том, что в нем есть такие черты, никогда, пожалуй, до их секса. Он трогает ртом шрамы Уэйда и ловит дыхание, вылизывая и кусая подбородок, как человек и, совсем немного, животное. Не исключить, не вытянуть и не выдрать — то, на чем строится мутация Логана. Бегать от нее годами, десятилетиями даже он мог, но противиться прямо так, когда она на виду - нет. И Уэйд принимает, неожиданно, шипит и трётся членом о живот, капая предэякулятом на себя и размазывая его по Логану, почти помечая. В глазах его есть что-то такое же хищное — Логан сдается без боя.       Два пальца и на пол шишечки проходят с трудом, Логан морщит лоб, с горестью думая о том, как будет пихать в него член. Если честно, не хочется. Вовсе не потому, что не хочется Уэйда — его как раз хочется до белочек, а вот вредить Уэйду - нет. Наверное, Уэйд что-то такое в нем подмечает, и тянет ноги пошире, помогая, бесстыдно раздвигая ягодицы пальцами. В уголках рта Логана блестит слюна. У Уэйда крепкие бедра и сильные руки, все это в сочетании смотрится слишком, на вкус Логана, хорошо.       Все идёт гораздо лучше, когда Логан выдавливает смазки по пальцам прямо внутрь. Теперь размеренные и точные толчки сопровождается периодически и хлопками и хлюпаньем — со сбивчивым бормотанием Уэйда и его же дыханием звучит более чем сносно. Сердце стучит где-то в висках и в горле. Логану очень много и очень жарко, ему желается и стоится до посинения, так, что приходится задержать дыхание, только чтобы не слышать безумного смешения запахов, и слизывать, не переставая, пот с груди, предплечий и живота Уэйда — куда дотянется.       Безымянный оказывается одновременно и худшим, и лучшим в очередности. Поначалу им нужно прерваться, дать Уэйду отдышаться и собраться с мыслями. Логану кажется, что он никогда за всю свою жизнь не говорил столько ласковых — действительно ласковых — слов. Видно, как Уэйд этим упивается, и Логану ничуть не жаль, ведь сыпать бездумными комплиментами ещё никогда не было так приятно. Движение за движением, сгиб за сгибом, ласка за лаской — настолько нерасторопно, насколько Логан вообще может себе позволить. В окно пробиваются первые лучи, он правда не знает, сколько пришлось потратить лишь на подготовку, но уверен, что это стоит того.       Презервативы не ищет, не совершает и попытки - они вряд ли хранятся тут же, а полчаса на их поиск может быть слишком долго для тела Уэйда. Пальцы выходят с прискорбным, гулким и мокрым звуком, и Логан не может оторвать от лица Уэйда взгляда. Здесь и сейчас Уилсон выглядит по настоящему раскрепощенным, развратным до красных пятен по лицу и шее — Логан видит, как они проступают сквозь загрубевшую кожу и касается их сперва пальцами, а потом - поцелуем.       – Я войду. Выдыхай. - И не дает додумать ни себе, ни Уэйду, придерживая член у середины, толкается внутрь. Под веками мерцает биллионами звёзд — бедра вздрагивают, фрикция затягивается. Из Уэйда выходит что-то подозрительно высокое, шумное, словно скулеж. Логан не прислушивается, он только целует его ещё раз и едва ощутимо давит левой рукой внизу живота, прощупывая сквозь слои кожи, мышц и всяких других прелестей анатомии, очертания себя. Все таки прощупывает - и Уэйд чуть не давится слюной, сходя на хныканье и смешанные мольбы. Он говорит, так много говорит, что Логан не может разобрать. А потом вдруг обхватывает его ногами и насаживается — насаживает — до упора.       – Вот так. Во-от так. Всю жизнь мечтал, чтоб меня наполнил такой конь, как ты, Пирожочек. Потрясающий калибр, лучше золотого пестика в сотни раз! И лучше страпона! О, он пульсирует. - Уэйд блаженно улыбается и, похоже, окончательно приходит в себя, скашивая удивительно трезвый взгляд на лицо Логана. Его руки, ладони сцепляются прямо на затылке, и в следующий раз при соприкосновении губ выходит что-то на грани удара, укуса - не злого, предупреждающего. Возможно, намек на то, что Логан чересчур рано начал претендовать на лидирующую позицию.       Скорее всего, именно это Уэйд и пытается доказать. Так старательно пытается, что уже в течении следующих пяти минут кровать начинает, не переставая, скрипеть, и стук трости Слепой Эл звучит уже гораздо менее фантомно. Логана переворачивают, вжимают и ебут, вернее, его член ебут — Уэйд своей преступно узкой, девственной жопой. И ухмылка его выглядит ничуть не пораженной, какой могла бы показаться ранее — он насмехается над Логаном, проезжается бёдрами по бёдрам, оседает под конец фрикции, чтобы через пару секунд подняться до самой уздечки, сжать чувствительную головку до предела, до лихорадочного и сиплого: Уэйд, ящас. Не даёт.       – Росомаха-младший так долго ждал внимания, что весь иссох. Видишь, какой он жадный ко мне? Какой крепкий - для меня? - Преступление - быть непозволительно симпатичным даже после того, как твою кожу превратили в кашу посредством бесчеловечных экспериментов. Но Уэйд остаётся таким: почти смазливым в своем щенячьем выражении лица и безграничном количестве харизмы. Логан думает, что не выдержит и следующих десяти минут. Хотя выдерживает, и ещё выдерживает, когда те десять минут уже проходят.       В какой-то момент они снова меняются местами, и сваливают тумбочку неподалеку к чертям собачьим со страшным грохотом. Судя потому, что к ним ещё не ломятся с криками — Слепая Эл, трезво рассудив о происходящем, вышла на прогулку. Логан вбивается в него короткими, но резкими и глубокими толчками, вышибая весь кислород и ещё немного из грудины. А когда Уэйд закатывает глаза - стискивает одной из рук, той, что свободна от поддержки, шею поперек горла. И этого достаточно, прямо с головой — Логан правда не знает, какой у Уэйда порог чувствительности, но кончает он без дополнительной стимуляции пару секунд спустя, орошая семенем и свою грудь, и торс Логана, и подбородок с заметным следом от зубов.       Нагнать его выходит через пару толчков. И оргазм перемалывает будто бы все кости разом, задерживает и рассыпает по постели беспомощным и лёгким. Он чувствует себя по-настоящему хорошо, наваливаясь рядом набок и прислушиваясь к дыханию, сердцебиению Уэйда. Какое-то время они правда лежат в долгожданной тишине. Логан позволяет накатить слегка меланхоличной, ленивой неге, прикрывая тяжёлые веки и укладывая на Уэйда руку.       –... Я одноразовый на сегодня, Киса. - Облизывая губы, хрипит Логан. Уэйд разочарованно вздыхает, убирая руку от совершенно незаинтересованного члена, и переворачивается набок, лицом к лицу.       – Я... Ну, вообще-то, так говорят только в хороших порнофильмах, иногда ещё в домашних, но там обычно вообще не говорят. Желательно не говорят, потому что если говорят - это звучит как тихий ужас без сценария.       – Я тоже тебя люблю.       – Что?       – Спи.       – Ты сказал это, Пирожочек! Повтори!       – Спи, Уэйд.       – Ну пожа-алуйста!       – Я тебя люблю.       – Гребанные Дисней, они реально сделали это!       – Кто-кто?       – Сладострастной ночки, Пирожочек!       С Уэйдом невозможно спорить. Логан томно вздыхает и больше не пытается.