Мы свободны.

Блондин вздыхает: как же его сейчас бесит этот кусок дерьма с фиолетовыми волосами, кто бы знал. Изуку недовольно хмурится и резко выворачивается из хватки Шинсо, который тут же снова хватает его за руку и куда-то тащит, на что Мидория шипит на него и снова пытается выдернуть свою руку из стальной хватки парня. — Да что ты делаешь!? – кричит тот на него. Он явно был недоволен. Если пару минут назад, в объятиях красноглазого, его мозг махал ему ручкой на прощание, коленки подкашивались и дыхание останавливалось, а сердце совершало кульбит, то сейчас он чувствовал негодование и отвращение от касаний этого парня. – Остановись говорю! Ты, что, не слышишь!? – он снова дёргает рукой и шипит, почти как змея. — Эй, парень, – Кацуки кладёт руку на плечо Хитоши и сжимает его, тем самым останавливая движения. Он мило улыбается, и сжимает ещё сильнее его плечо, на что тот хмурится, больно, – ты что, глухой? Он же сказал тебе отпустить. — Это не твоё дело. – Шинсо разворачивается к нему лицом и плюёт тому промеж глаз. — Ох, это он зря сделал, – присвистыает кто-то рядом. Кажется, это был Киришима, что только вышел с какой-то комнаты и наткнулся прямо на эту парочку. Бакуго убирает руку с плеча Хитоши и вытирает лицо салфеткой, что только что у кого-то выхватил с рук, на что этот кто-то недовольно проворчал, но все равно ушёл за ещё одной. Блондин бросает её на пол и бьёт кулаком прямо в нос наглому парнишке. Тот моментально выпускает руку зеленоглазого, который был в шоке, и прижимает обе руки к своему носу, с которого начала течь кровь ручьём. Он шипит от боли. Кажется, ему сломали нос. — Мудила, – Бакуго наклоняется к нему и хватает того за загривок, опрокидывая голову назад, – я погляжу, совсем страх потерял? – блондин скалится и наносит ещё один удар, уже в солнечное сплетение, и тот приоткрывает рот в попытке вдохнуть воздуха, но только замечает, что в глазах всё поплыло и стало как-то резко темно, – Ты кому сейчас в ебальник плюнул, урод? – он заносит руку для ещё одного удара, но Мидория хватает её, и Бакуго тут же зыркает на него своими огненными глазами. — Прекрати, – шепчет кудрявый, немного подрагивая. Ему страшно, чертовски страшно. Но если этот парень продолжит избивать Шинсо, ничем хорошим это не закончится. — Ты кто такой, блять, чтобы мне указывать? – рычит Кацуки и пытается вырвать руку, но не получается: парень буквально чуть ли не висел на ней, обхватив обеими руками. Скорее, он обнимал её мёртвой хваткой. — Я.. – он сглатывает и начинает, почти в панике. А почему почти? Он в панике начинает соображать, что сказать, и прежде, чем подумать, он не успевает уследить за своим языком, который уже выпалил первое, что попало на ум: – Ты же со мной поговорить хотел! – блондин застывает с глазами, полными непонимания, а Изуку с шоком смотрит на него, понимая какой бред только что сморозил. Они оба стоят в молчании. Рука выпутывается из фиолетовой шевелюры. В следующий момент парня быстро кто-то хватает, унося подальше от греха, от этого блондина, что больше похож на демона, который в момент начал просто смеяться. Мидория недовольно морщит нос и хмурится. Неприятно. Что смешного он сказал? Да, это было глупо. Ляпнуть именно это в такой ситуации, но какая разница? Главное, что сработало, и, кажется, именно это его успокаивает. Какая разница, что с него сейчас в открытую смеются? Бакуго, видя вид парня, перестаёт смеяться и просто усмехается. Он кладёт свою руку ему на щёку и аккуратно проводит от внутренней стороны глаза, вдоль щеки, и легонько хватает его щёчку, немного оттягивая её, теперь уже просто улыбаясь. Его забавлял этот нахмуренный вид парня. Он, почти как ребёнок, надул щёчки, что были такими милыми с этими веснушками. — Не трофай меня. – бурчит Изуку, отпуская руку парня из хватки и дёргая головой, не переставая хмурится. — Ну точно, как ребёнок, – фыркает насмешливо Бакуго, а Мидория вопросительно приподнимает бровь, на что Кацуки лишь ухмыляется, – Говорю, что ты на ребёнка похож. – ухмылка становится шире и он треплет волосы мальчишке, что стоит в шоке, смотря на него своими большими изумрудными глазами. У Изуку нет слов. Над Изуку в открытую насмехаются. Изуку в шоке. И Изуку чертовски смущён действиями блондина. И у Изуку не получается открыть рот и сказать что-то остроумное, потому что он не может. Если он попытается что-то сказать – вырвется непонятный хрип. Он уверен в этом. Изуку не понимает, почему рядом с этим Бакуго он теряет дар речи. Он не понимает, что это за чувство, которое появилось ещё тогда, в машине, тогда, когда была пробка, тогда, когда он позвал его этим дурацким прозвищем... — Деку, ты чего завис? – точно. Снова это дурацкое, непонятно откуда взявшееся, прозвище "Деку". Кажется, вокруг слишком шумно. Мидория запоздало осознаёт, что, вообще-то, вокруг всё трещат парни в байкерских куртках. И, кажется, парочка из них даже дерется. Почему раньше он этого не заметил? — Что... происходит? – выдыхает он и смотрит в красные глаза своими расширенными зелёными. Бакуго Кацуки просто спокойно фыркает и ухмыляется. А что говорить? Если один влез в драку – другие подхватывают эту волну. А волну запустил эту, никто иной, как сам Кацуки. Да он, в прочем, и не жалеет. *** Киришима стоит неподалёку от самого Кацуки, а возле него стоит парень с чёрными волосами и серыми глазами – Серо Ханта. — Как думаешь, наш бро окончательно с ума сошёл? – спрашивает Кири, не сводя взгляд он блондина и зеленоволосого. — Думаю, что да, – в таком же шоке говорит Серо, – учитывая то, что он буквально пиздил чела, а в следующую секунду отпустил и начал смеяться, он определённо сошёл сума. – говорит он с серьезным лицом. Можно было даже подумать, что они обсуждали какой-то очень важный договор по работе. — Ты прав, Серо, очень прав. То, что я сейчас вижу, ни что иное, как Бакуго, который на наших глазах сошёл с ума. Он даже улыбался. — Мы должны попросить его брата нанять ему психолога, вдруг ещё не поздно. — Точно. Так и сделаем. Стоявший позади Каминари с интересом слушал их и поглядывал на своего друга, что сейчас стоял весь красный возле какого-то блондина, что, по-видимому, и есть Бакуго, о котором сейчас говорил парень, который недавно рылся по чужим карманах и спёр у него деньги, а потом шантажом на свидание позвал. Но сейчас куда важнее то, что им с Мидорией пора домой, и он отпихивает в сторону красноволосого, проходит вперед и хватает за руку Изуку. — Вы меня конечно извините, но нам домой пора, да и вам, скорее всего, тоже, – он смотрит на него наглым взглядом, – ведь полицию-то вызвали, – и Каминари просто уводит своего друга, что, кажется, вообще в облаках летал с усмешкой. Бакуго только с интересом их провожает взглядом, а потом кричит во всё горло: — Сваливаем! Они вызвали копов! – после чего спокойной разворачивается и выходит из дома, краем глаза замечая, как двое парней садятся в такси и уезжают. Все начали быстро выходить с помещения, задорно смеясь и подкалывая друг друга, а в следующий миг, когда слышат сирены, быстро сажаются на свои мотоциклы и байки. Бакуго не исключение. Он тоже уже сидит с заведённым мотором и ждёт одного надоедливого парня, что соизволил только сейчас покинуть здание. — Дерьмоволосый, либо ты сейчас садишься, либо я уезжаю без тебя, – зло рычит Кацуки. Ему не хотелось бы здороваться с копами. — Братан, всё нормально, – весело кричит Киришима и быстро запрыгивает к нему. – Можем ехать, и лучше побыстрее. Копы уже на повороте. — Чёртов Киришима! Если из-за тебя нас словят я тебя взорву к чертям собачьим! – рычит Бакуго и тут же давит по газам, вылетая на дорогу. *** От копов оторвались они спустя пол часа. Довольного и воодушевленного от адреналина в крови Эйджиро он выбрасывает возле его дома. Они прощаются. Точнее, Киришима прощается, а Бакуго посылает его и уезжает. Адреналин бурлил и в его крови, поэтому, с ухмылкой на лице, он доезжает к дому, что явно не является его, глушит мотор, забирает связку ключей и подходит к двери, звонит в звонок и через пару минут ему открывает дверь хмурый Тодороки. — Долго ты, – говорит парень и с недовольством смотрит на блондина, но оно сразу же пропадает, когда этот же блондин засасывает его. Дверь громко захлопнулась, потому что Бакуго явно не пожалел удара ногой по ней. Он прижимает Шото к стене и спускается поцелуями на шею. — Ну уж прости, я должен был удрать от копов, – ухмылку можно было ощущать кожей, и Шото её ощущал. Кацуки прикусывает нежную кожу на шее, оставляя засос, на что парень, зажатый к стене, постанывает, хватаясь крепче за плечи блондина и откидывая голову назад, давая больше пространства. Бакуго подхватывает его под бёдра и тащит в спальню, не отрываясь от шеи половинчатого. — Ты такая шлюха, Шото, – говорит с пошлой ухмылкой красноглазый. Он валит его на кровать, отнюдь не нежно, хватает за запястье и сжимает над его головой мёртвой хваткой, а Тодороки и не сопротивляется: ему нравится. Вторя рука блуждает по торсу парня, давит на ребра, царапает возбужденные соски и играется с ними. И Шото подставляется под прикосновения этих рук. Губы впиваются в чужие грубым, страстным и влажным поцелуем. Кацуки кусает до крови, после проводит языком по его губам и слизывает кровь. Блондин толкается бёдрами в чужие. Они оба возбужденные. У обоих в глазах одна лишь похоть и желание. Кацуки сильнее прижимается к его бёдрам своими и они ловят стоны друг друга в поцелуе. Бакуго быстро снимает с него боксёры, в коих он ходил по дому, и в своей белой футболке, разводит его, стройные, ноги одной рукой. Снимает с себя до колен нижнюю одежду и входит в него, резко и грубо, сразу же, после того, как только надевает презерватив и смазывает член смазкой. Он знает, что Тодороки готовился, знает, поэтому и не тратит время на растяжку. Шото млеет. Он прогибается в пояснице и протяжно стонет. Ему нравилась эта грубость. Нравится этот парень.