bull's eggs

Джисон любит деньги. Вообще-то, он их, блять, обожает. А кто, собственно, их не любит? Жить — дорогое удовольствие. Постоянно отдаешь деньги за жилье (старый хрен — арендодатель — увеличил оплату за эту коробку размером два на два), за проезды с работы и на работу, штаны рабочие изнашиваются каждые два месяца, без шуток, футболки, спасибо, в нескончаемом запасе. Ну а хули, логотип бара, подобие униформы. Жрать тоже что-то надо. В плюсах прошлой работы — кормежка с кухни, а за пару красивых слов уставшим поварам так и двойная порция. В минусах — зарплата настолько грустная, что факт-фактом он сам за жрачку и платил. Собственно, долго он не думал, на предложение братана — Чанбина — прийти к нему в бар. Тот такой, бро, и не заебало тебя двадцать мохито в час крутить и пачкать руки милкшейками? У нас только пиво и крепкий алкоголь, не запутаешься. Потому что в бар к Чанбину приходят только пивные животы и крепкие мужики со стальными яйцами. Потому что, почему-то, крепким мужикам нравится приходить, чтобы им выбили все остатки мозгов. Так Джисон и оказался в «Bull's eggs». Джисон еще думал, может, нахуй. Он и так норм себя чувствует. Бегает с бара до склада по ебанутым ступенькам за очередной порцией банановых листьев для выебистого украшения, просиживает жопу с официантами в курилке и жрет один раз в сутки, зато, двойную порцию. А потом узнает, что Чанбину платят в три раза больше за разлив пива по стаканам и водку в горло, чтоб на выбитый нос попало и увольняется к хуям. «Bull's eggs» ощущаются также, как и название. Хуево. Это один из немногих баров-экстремалов, которые у них есть или, о которых слышал Джисон. Вообще, он все еще не догоняет, как их не закрыли, если при входе подписывают документ, мол, если сдохните, вина не наша, сорян. Тут, в основном, наливают «для храбрости» уверенным в себе мужикам, пришедшим на полосу препятствий или сразу подраться с мужиком в костюме гориллы (Джисон виделся с ним пару раз без костюма и этот хер реально ебанутый на голову). Где-то десять процентов это поддерживающие друзья этих ебанутых экстремалов и пять процентов девушки за компанию, которые приходят уже в пьяные. Собственно, Джисон убивает в себе барменские навыки выебываться, пока наливает кружки пива, но бабки есть бабки. Делать тут, в общем-то, нечего. Разливать пиво, разливать водку, текилу, самбуку, совсем ебанутым — абсент, пиздеть с Чанбином, следить чтобы кто-то не подох у бара и за маленьким процентов девушек в помещении. Любимое — ставить ставки с Чанбином. — Смотри, — Чанбин тычет пальцем в бок, да так, что синяки остануться. — Его же быстрее отхуярят тут, чем отхуярят шары боли. Джисон отвлекается от протирания стойки. Мужик до этого накапал кровью из носа на стойку, пока ему наливали пойло. И правда. В углу стоит компания из трех человек. Три мужчины, один типичный американец с бородой (иу) и двое азиатов пониже ростом. Если один из них хоть как-то вписывался своей майкой-алкоголичкой и накачеными руками, то третий… Бедный. — Надеюсь, это его охрана, а не друзья. Третий неловко трет шею, задевает браслетами на тонких запястьях пушистые уложенные светло-русые волосы. Его даже не пытались одеть для вида. Он знал, куда идет? Голубой свитер? Светлые Джинсы? Тут вокруг все выше его на голову шире в два раза, в коже и крови, а он пришел сюда в светлых джинсах. Парень о чем-то переговаривается с друзьями, а после чересчур уверенно идет к бару. Два парня рядом с ним переглядываются, вздыхают и идут следом. Может, реально охрана? — Ставлю, что он уйдет через десять минут, — говорит Чанбин, точно так же засматриваясь на парня. — Час, — быстро кидает Джисон, подходя к кассовому аппарату. — Здравствуйте, текилу, пожалуйста. Три по пятьдесят, — боже, это очарование еще и вежливое. Как эту прелесть вообще привело в этот гадюшник? — Пять по пятьдесят, — добавляет один из друзей. «Прелесть» в шоке поворачивается к нему. — Крис, ты же не собирался пить! — Джон собирался. И я буду, я не выдержу этого пиздеца. — Тут лучше, чем я думал, — говорит «прелесть» и по помещению разносится крик боли. Они поворачиваются голову синхронно на развлечения и видят, как мужчину скинуло с быка, а его рука неестественно вывернулась. — Извини?! — вскрикивает второй друг. — Извиняю, — кривит парень губы и уверенно поворачивается к бару, — пять по пятьдесят, спасибо, оплата картой. Джисон усмехается и кивает, подносит терминал к милашке. И сдерживает смех, когда тот, пока ждет напитки, боязно смотрит глазами на вновь упавшего очередного страдальца от шаров боли. — Что тут самое легкое на ваш взгляд? — Бык, наверное, — пожимает плечами Джисон. — Наверное? — От него меньше всего урона. — То есть, Вы не пробовали? — О, я не самоубийца, — посмеивается Джисон и ставит на стойку пять шотов текилы. — Лайм, соль? — Не надо, — отвечает милашка. — Оба, — отвечают его друзья. — Я не настолько слабак, чтобы не смочь выпить текилу без лайма и соли, — хмурится он. — Это для меня, — закатывает глаза друг в майке-алкоголичке. Как итог, милашка после второй стопки подряд жмурится и быстро-быстро хлопает по барной стойке на что Джисон с усмешкой дает ему целую половинку лайма. Тот вгрызается передними зубами в мякоть, сжимает мягкий цитрус, высасывая из него сок. Кладет остатки на пустую стопку, через минуту вздрагивает всем телом и кивает непонятно кому. Джисона умиляют его чуть выступающие передние зубы, когда он проводит по ним языком, раскрывая рот. — Нормально, — говорит он, взмахивая в сторону друзей, которые уже тянутся, чтобы…что? Откачивать с двух шотов? — Одна — и я готов оседлать этого быка. — Знаешь, прийти в это место, особенно в таком виде, особенно пробыть тут десять минут уже успех, — говорит его бородатый друг, положив руку на плечо. — Нет, — с нажимом отвечает милашка. — Это дело чести. — Тебе не нужно ничего никому доказывать, Минхо, — говорит другой парень, положив руку рядом с последней стопкой, медленно забирая ее их поля зрения. Милашка выхватывает ее и выпивает слишком быстро, закашливаясь. Чанбин ставит стакан воды перед гостями и он сразу же выпивается. — Я это делаю для себя, ясно? Друзья секундно закатывают глаза и отходят, предоставляя путь. — Интересный экземпляр, — говорит Чанбин, смотря вслед компании, которую возглавляет милашка, уверенно направляясь к быку. — Ммм, есть такое, — кивает Джисон, не отдводя взгляда, вслепую убирая стопки. Значит, у милашки есть имя. Минхо. Джисон катает его на своем языке, и оно ощущается как апельсиновая карамелька. В меру сладко, но покусывает язык легкая кислота. — В твоем вкусе. Тебе нравятся сладкие мальчики, невозмутимо говорит Чанбин, вытирая стойку (не то чтобы это нужно, но руки занять хочется). — О чем ты? — Думаешь, я не видел, кого ты водил в студенческие годы? Все как на подбор. Светленькие, милые шмотки, свитерочки, очки, с тонкой талией и стесняшки. Готов поспорить, если бы на нем были очки, ты бы уже забрал его номер. Я не прав? — Окей, прав. Но я же не доебываю тебя тем, что тебе нравятся девушки выше тебя. Все как на подбор, высокие, грудастые и явно доминирующие, — усмехается Джисон, натирая шоты. — Я не доебываю тебя. Я подбадриваю. Возьми его номер. Он выглядит как тот, кто реально громкий, — подмигивает друг и Джисон морщится, отставляя стекло на место. Подходит к стойке и рассматривает на то, как милашки подписывает документы перед быком. До его очереди пара человек. На удивление, он не выглядит встревоженным, в отличии от друзей. — Я подумаю. Если он будет в состоянии после этой херовины. — Хочешь посмотреть, как он двигает бедрами? — Завались блять. Очередь милашки подходит быстро. Два мужчины до быстро падают без особого урона и после них он быстро отмахивается от друзей, заходя на импровизированный ринг. На удивление, не испытывает труда, чтобы запрыгнуть на огромную машину в виде быка. И все же, от вида, какими большими выглядят его бедра, прижавшись к мягкому материалу машины… это становится тяжело. Джисон соврет, если скажет, что сразу же не представляет их на себе или на своих плечах. Не то чтобы у него какой-то кинк на бедра, обычно парни, с которыми он был, были с достаточно худыми ногами, как и у него самого, но черт. Он бы отдал всю зарплату за то, чтобы сжать эти бедра руками и посмотреть на то, как белеет кожа под силой пальцев. Стоит отдать благодарность Чанбину, что забирает этот минимум работы, пока он обливается слюной на свои мысли. В реальности, милашка слушает инструкцию и устраивается удобнее. Если немного сдвинуться, открывается вид на его выпяченную задницу и это совсем, совсем, блять, непросто. Не очень большая, но видно, подтянутая и упругая, а светлая джинса подчеркивает все прелести текущего положения. Джисон не страдал навязчивыми мыслями о сексе с пубертата, но вот мы снова тут. Бык начинает кружиться и двигаться зад вперед настолько резко, что этого не ожидает даже уверенный в себе Минхо. он немного шатается, пытаясь удержаться, но достаточно быстро (слишком быстро) находит равновесие. Его бедра и все тело движутся вместе с механическим быком, будто они одно целое. Нижняя часть тела так сильно вжимается, что Джисона от обильной слюны останавливает секунда. Джисон серьезно не может подобрать слов, чтобы описать то, каким сексуальным и горячим выглядит этот милашка с уверенной ухмылкой оседлавший быка. Приходиться принять все усиливая, чтобы член не окреп настолько, что это было бы сложно спрятать. Навязчивые мысли о том, как бы он выглядел, оседлав его бедра и член, не делают ситуацию лучше, но картинка полностью врезалась в глаза. Проходит примерно полторы минуты, чтобы толпа, до этого стаявшая молча и в шоке, начала хлопать. Вторые полторы минуты проходят слишком быстро для Джисона, но слишком медленно, видимо, для Минхо, который под конец выглядел довольно скучающим, без проблем выдерживая три положенных минуты. Он настолько погряз в своих мыслях, что не заметил, как очередь на быке сменилась, а милашка вновь оказался за баром, хлопая ладонями по стойке в предвкушении. — Красавчик! Налей мне что-нибудь, что даст храбрости. Приходится выпать из грез, потому что Чанбин слишком, блять, сильно тычет его в бок. — Еще текилы? — смеется Джисон, сгладывая слюну. После такой поездочки у парня распушились волосы из прически, а глаза темные от азарта и опьянения. — Нет, сильнее. Чтобы все ахерели какой я крутой, когда я пройду эти шары за рекордный срок, — машет он рукой в сторону металлических шаров, что раскачиваются со скоростью. — Так. Мы условились на быка, ты его прошел. Какие шары, Минхо, — хватает его за плечо друг. Минхо закатывает глаза. — Этот бык буквально детское развлечение. Мне было на нем скучно. Это вообще не что-то рисковое, Чан. — Ты ебнулся, — качает головой его бородатый друг и Минхо на это отмахивается. — Собрались пройти все? Даже гориллу? — удивленно спрашивает Чанбин. Минхо смеется и это какой-то совершенный звук с истерическим предыханием. Джисон больше не может думать ни о чем. — Нет. Я уверен в шарах и быке, но драка? Я рисковый, но не желающий смерти. — Что-то не похоже, — бубнит его друг. — Чан! — вскрикивает милашка, озаряясь улыбкой. — почему бы тебе не попробовать гориллу? — Извини, но не хочу, чтобы Ликсу звонили посреди ночи с со словами, что его муж при смерти в больнице. Окей, его друг замужем. Это повышает шансы, хотя не то чтобы Минхо выглядел как натурал. — Могу сделать одну штучку. Немного бейлиса, абсент и самбука, — подает голос Джисон, всматриваясь в игривые глаза Минхо. Друзья позади присвистывают. — Вперед, красавчик. Джисон делает шот так быстро, как может, немного играясь бутылками. То, как Минхо смотрит на его руки, не оставляет сомнений. Чанбин проводит оплату, друзья парня пытаются отговорить, но он их даже не слушает. Милашка с характером. Апельсиновая карамель. Кусает язык, но это только придает вкуса сладости. Минхо выпивает шот и снова бьет ладонью по барной стойке, зажмуриваясь. Это…мило. Правда, очень мило, то как в уголках глаз появляются морщинки и сжимается кожа на носу, будто бы делая его еще острее. — Запить? — спрашивает Джисон, но Минхо только качает головой. Отходит еще полминуты перед тем, чтобы открыть глаза. — Это было сильно. После такого, — он затихает с улыбкой самого дьявола, тянется через барную стойку, подзывая к себе. Джисон наклоняется и его хватают за фирменную рубашку-поло и обжигают губами и дыханием ухо. — Если я нормально пройду эти шары, то после, не прочь подержать твои за щекой. И отпускает. И блять уходит, пока друзья недоумевающе смотрят на растерянного Джисон и спешащего друга. — Что он сказал?! — трясет его Чанбин, когда они остаются одни. Все, что Джисон может, это покачать головой. — Я первый раз вижу, чтобы твои глаза были настолько широкими. Что он сказал, не томи-и, — тянет друг, высматривая Минхо и опять обращая взгляд на Джисона. — Думаю, — он прочищает горло, — я оставлю тебя не надолго чуть позже. — Черт возьми, будто это не ты его трахнешь, а он тебя. — О, я думаю, ты услышишь, как хорошо я его трахну. Мы удачно убрались в подсобке вчера, — усмехается Джисон, высматривая очередь к следующей «игре». Он ловит взгляд Минхо и клянется, что тот толкнулся языком за щеку, прежде чем повернуться к своим друзьям. — Это самая интересная смена за мои два года работы здесь, — смеется Чанбин, быстро вымывая шот. Джисон не собирается ему отвечать. Он уже чувствует себя наполовину твердым, а ухо все еще чувствует чужое дыхание. После этих слов Джисон смотрит на Минхо в ускоренном режиме. Вот он взбирается на пьедестал, рассматривая мелкую гальку внизу, куда ему придется падать в случае чего, слушает инструкции и смотрит на то, как раскачивающиеся шары набирают обороты. Для Джисона это жутко. Мысль о боли, которая может быть от удара по трети его тела огромным металлическим шаром. Это жутко. Даже мысль быть сброшенным с быка кажется неприятной. Он делал много стремных вещей когда был моложе, но эти «игры» выше его понимания. Тем не менее, Минхо пробегает по шаткой конструкции мимо шаров с невероятной легкостью. Останавливается между ними в нужный момент, без страха стоит между раскачивающими шарами так, что волосы разлетаются от ветра. Срывается с места без дрожи (как минимум видимой) и пробегает каждый из восьми шаров по порядку. Джисон смотрит на то, как его друзья держатся за сердце в страхе и понимает их. Становится интересно, что такого произошло, что милашка решил таким образом показать свою рисковость. Тем не менее, он реально справляется довольно быстро. И буквально подпрыгивает от адреналина, когда идет в сторону барной стойки. Ох, блять… Джисон выходит из-за стойки к тому моменту, как Минхо к нему подходит и хватает за руку, уже делая шаг в сторону туалета. У Джисона, очевидно, другие планы, так что он быстро заворачивает к складку и, заталкивая туда Минхо, поворачивает замок. Все происходит быстрее, чем это можно осознать. Минхо сам его толкает к стеллажу (лопаткам больно), засасывая рот. По другому назвать это сложно. Без прелюдий, проталкивает язык, вылизывает рот и свободной рукой сжимает член сквозь штаны. Пару секунд на осознание и Джисон не остается в стороне. Начинает втираться бедрами в руку и сжимает между пальцев светлые волосы. Заставляет поднять волосы вверх, раскрыть рот настолько широко, что теперь Джисон тянется своим языком до глотки. Это грязно и слюняво. Джисону нравится грязный секс, но последние разы парни внезапно скатывались до ванили в процессе и это неплохо. Приятно, что теперь он может отпустить себя и потрахаться с тем, кто разделяет его желания. Они целуются недолго, но так сильно, что Джисон не сразу понимает, что его штаны уже расстегнуты. Минхо отстраняется, зачесывает свои волосы назад и спускается на колени прямо на грязный пол склада. Стаскивает штаны вместе с трусами, рассматривая член. Он подрагивает от холодного складского воздуха, а яйца поджимаются. Минхо улыбается, гад. Мило улыбается, пока ведет сухими пальцами по венкам, касается крайней плоти и красной головки. Джисон шипит. — Возьми в рот, — шипит он, снова хватая его за волосы так резко, что член упирается головкой в щеку. — Больше чем я думал, — елейно тянет парень и касается кончиком языка головки. — Трахнешь меня в рот? Джисон стонет. — Кто бы мог подумать, что у такого милого парня настолько грязный рот. Открой его, — все что делает Минхо — мило улыбается перед тем, как сесть задницей на икры, смазать слюной губы, широко открыть рот и высунуть, блять, язык. — Похлопай по бедру, если будет слишком. Это последнее, что говорит Джисон, прежде чем скользнуть членом по мягкому мокрому языку в горячий рот. Он медленно движется, проверяя, сколько может себе позволить, но у парня будто нет рвотного рефлекса. Скучающий взгляд Минхо настолько раздражает, что Джисон отпускает себя и с каждым толчком в теплый рот вбивается все сильнее и глубже. Головка приятно скользит по глотке и сложно сдержать стона, каждый раз, когда Минхо сглатывает. Глубокие быстрые толчки быстро стирают скуку с его лица и глаза милашки закатываются, его руки тянутся к бедрам, но скользят все ниже, пока не касаются яичек. Он стирает с подбородка слюну и обхватывает яйца, играясь с ними. Джисон уверен, не будь его рот сейчас широко открыт, на губах точно бы играла улыбка. Он думает, Минхо бы понравилось, если бы ему сплюнули в рот и от этой мысли член будто бы твердеет еще сильнее. От хлюпающих заглатывающих звуков член будто бы каменной и возбуждение становится сильнее. В какой-то момент он стучит по бедру и Джисон с разочарованием выскальзывает изо рта, потираясь членом о щеку, пачкая ее. — Устал рот, — бубнит Минхо. Джисон даже сказать ничего не успевает. Потому что вместо отдыха Минхо пару раз ведет челюстью и хватает член рукой, начиная надрачивать. А вместе с этим наклоняясь к яйцам, обхватывает по одному в рот. Начинает их сосать с таким удовольствием, будто бы это самое сладкое и вкусное за день. Джисон откидывает голову на стелаж со стоном, подталкивая его лицо ближе, вжимая в пах. Не то чтобы Минхо не испытывает удовольствия, если судить по его стонам и закатывающимся глазам. В момент он осознает как жарко на прохладном складе и как сильно одежда прилегает к потному телу. — Жаль, что у нас нет резинок и смазки, я бы хотел почувствовать этот член в своей заднице, — разочаровывающе тянет он, начинает потираться щекой о член и толкает головку за щеку. — За твой грязный рот тебя надо драть на сухую, — шипит Джисон, тянет руку к его лицу, мажет большим пальцем по нижней губе и заставляет открыть рот, чтобы снова проскользнуть в горло. Он бы вечность провел согревая свой член в этом горле. В глазах Минхо проскальзывает усмешка и Джисона начинает бесить. Он быстро ее стирает тем, что начинает сразу же вбиваться в узкое горло. Он видит, как Минхо тянется рукой к своему члену, быстро расстегивает джинсы и вытаскивает его, размазывает предэякулят и начинает дрочить. Это не длиться долго. Джисон кончает ему в рот на очередной попытке сглотнуть лишнее, Минхо кончает секундами позже, видимо, от удушающего чувства. Интересно. Приходиться сразу потянуться за полуоткрытой пачкой салфеток на полке, быстро вытирая член и засовывая его в штаны. Минхо требуется чуть больше времени на адаптацию. Он тяжело дышит, откашливаясь. Тянется рукой, чтобы протереть лицо, но цокает, когда понимает что рука и так в сперме. Джисон хватает несколько салфеток и присаживается на корточки, помогая вытереть лицо от смеси слюны и спермы. И дает еще несколько штук, которые Минхо с благодарностью принимает, вытирая руку. — Ты в порядке? — спрашивает Джисон, когда Минхо с кряхтением поднимается, заправляясь. — Вполне. Никто еще так сильно не драл меня в горло, — усмехается он и его голос теперь хриплый и немного сипит. — Ну, что могу сказать, это был лучший минет в моей жизни, это наш первый рот, — посмеивается Джисон. — Не то чтобы долбежку в горло можно назвать минетом, — кусает он губы, рассматривая черные пятна на коленях джинс. — Хочешь повторить? — старается звучать он непринужденно, но чувствует, что мир рухнет, если Минхо откажет. — В другой плоскости. Будет ручка? Джисон слишком жалок от того, как быстро он начинает ее искать. Минхо посмеивается сквозь кашель. Ручка находится быстро (он помнил, что утром сам же подписал тут накладные на алкоголь) и Минхо ровным почерком оставляет номер на салфетке. — Может свидание? Я бы послушал, что тебя привело в это место, — кусает Джисон губы, надеясь, что не слишком напирает. Минхо сразу же тушуется, неловко улыбаясь. Приглаживает волосы, немного привставая на носочки. Удивительно, учитывая, как он вел себя пару минут назад. — Я с радостью.