По лезвию ножа

Район утопающий в сильном и безжалостном ливне был безлюдным. По его улицам ни духа, ни души, кроме двух парней промокших до нитки, что-то бурно обсуждающих, и беззвучно следовавшей за ними тени. — И ты серьёзно в это веришь? — Пусть и сквозь пелену плотного дождя, диалог был чётко слышен. Говорящий явно усмехался, шёл спокойно не взирая на ливень бьющий в лицо. — И тебе посоветовал бы. Сейчас и не такое бывает. — Его собеседник был встревожен. Кроме как скованности из-за пронизывающего холода, можно было ощутить и осторожность перемешанную с опаской. Этими двоими были Бан Кристофер Чан и Со Чанбин. Обсуждали они новую сводку новостей, что вышла в свет лишь пол дня назад, и наделала не мало шума, огласив на весь их город, что районами бродит серийный убийца сбежавший из тюрьмы. Подумать только, что столицей ходит монстр погубивший двадцать три человека, ровно столько же ему и лет. Только вот незадача. Совсем недавно ему исполнилось двадцать четыре, и кажется целью этого человека было сровнять счёт своих лет и счёт трупов. При этом на собственном ноже. Как вообще в экраны телевизора попало столько подробной информации, было не понятно, но за этим точно стояли связи и деньги. Ведь известно даже, что сбежавший маньяк из вещь доков унёс собственное орудие убийства и документы. Видимо сбежать планирует на долго. Чанбин в это верил, а вот Бан Чан нет. Слишком много информации было сказано. Подобное за всё время впервые. Такие вещи всегда скрывались, могли предоставить лишь фото с именем, и номер куда звонить если увидят, а здесь же едва ли не досье. Не до того парням было, чтобы хотя бы оглянуться назад. Шум дождя был сильным, не слышно было толком и собственных шагов, а не то что чьих-то. Дороги их вскоре разошлись. Жили парни на противоположных улицах, лишь их путь от универа к перекрёстку был совместным. Дождь продолжал бить по земле, с одежды текла во всю вода. Об этой погоде они узнали ещё с утра, поэтому всю электронику оставили дома, все учебные принадлежности же были в универе в их шкафчиках. Уверенный шаг вёл его домой, пока и так холодной шеи не коснулся тонкий метал, что оказался температурой по ниже. Позади же себя Бан ощутил явное тепло, человек стоящий за ним явно не промок. Вышел из здания только что? Старший лишь медленно поднимает руки, нервно сглотнув, и ощутив как кадык ударился о нож прижатый к шее. — Хван Хёнджин?. — Раздался едва ощутимый шёпот утопая в пустой улице, по среди неё они были лишь в двоём. Затылок опаляет горячий выдох, по коже пошли мурашки которых не было даже когда лезвие коснулось кожи. — Моё существование ты смелее отрицал. — Голос за спиной был грубым, одновременно разливался в ушах как бархат. Приятный и будоражащий, был слегка неровным, временно возвышающимся, видимо от простуды, ведь ощущалась и глухость, словно говорили от части в нос. Осознание пришло не сразу, этот человек слышал весь диалог, но они его не видели и не слышали. Так-же как только тот подошёл, было тепло, сейчас оно угасло, дождь его остудил. Как он следовал за ними? И почему тогда выбрал именно его? Чанбин боялся больше. Разве маньяку не приятнее будет убивать человека, у которого при его виде, кровь в жилах стынет? Слишком много мыслей засело в голове, и вывела из них резкая и мимолётная боль. Остриё ножа рассекло тонкой, не глубокой полосой шею. Бан резко вдыхает, отчего инстинктивно склоняется вперёд, но его тут же дёргают на себя не давая порезаться вновь о нож. Его хотели явно не убить, а это лишь прибавило вопросов. — Что тебе от меня нужно? — Осипший голос едва слышен, как только фраза окончилась, за ними послышался писк домофона, кто-то решил испытать удачу выйдя в такую непогоду. — До встречи. — Фраза звучала загадочно, интригующее, вместе с ней Хван испарился. Чан лишь мгновение помедлил, но обернувшись увидел только девушку, что открыв массивную дверь, раскрывала свой зонтик стоя под накрытьём.

***

Со встречи с Хван Хёнджином прошло уже шесть дней. На календаре было двадцать третье октября, вторник, на улице вновь моросил дождь, только в этот раз более тёплый и ласковый. Пары были с двенадцати дня, поэтому Чан решил мигом проскользнуть в продуктовый магазин за некоторыми продуктами. Держа в руке зонтик по которому моросил дождь, и быстро шагая к ближайшему магазину, Бан вновь не осматривался. Случай о той встречи даже вылетел из головы. Чанбину он ничего не рассказал, друг и так был встревожен ситуацией, да и с того, что Хван следовал за ними наверное весь путь, но встретился только с ним, означало, что Бин его и капли не интересовал. В новостях уже более ничего не говорили. Возможно дело взяли федералы и СМИ хорошенько придавили, чтобы те ничего не передавали в новостях об этой ситуации. Поэтому всё забылось само собой. Дождь был настолько слабым, что люди даже не боялись промокнуть под ним, и не спеша сновали по улицам держа над собой разноцветные зонтики. Но их было не достаточно, чтобы Хван побоялся выйти из собственного укрытия. Его цели так и не были никому известны, но встретить его Бан Чан и не думал. Да и встреча эта прошла не ласково. Нынешняя так-же, только эмоции в этот раз стали ярче, никак не ожидалось то, что маньяк вернется и вновь по него. Нож ощутимо коснулся шеи пронизывая её холодом, а зонтик в руке задрожал вслед за кистью как осиновый лист. В лёгких осела колкая сырость, кислород не ощутился и капли. За спиной стоял Хван и ни одна живая душа не обратила на них внимания. Остриё опускается, и Бан ощущает ладонь на шее, следом шёпот. — Надо же, и следа не осталось. Зажило как на собаке. — Голос тихий, но такой же простуженный, глухой, даже сильнее чем в тот раз. В нём слышалось лукавство, довольство и надменность. — Нам стоит отойти от сюда. Лезвие ножа вернулось в исходную точку, и перечить возможности не было. Медленным шагом его заводят за угол, и следом глубже в глухой переулок. Ветер свистел и бился о высокие стены, где-то вверху хлопало развешенное на сушку бельё. Каким вообще чёртом делали эти дома, если окна выходили на соседнюю стену стоящую возле него в четырёх метрах. С водостока бежала вода, тихо журчала и убегала от них прочь. Парня толкают в стену, он инстинктивно выставляет руки вперёд останавливаясь. Обернувшись, он видит в живую Хван Хёнджина, что был куда краше чем на фото, не такой бледный, ухоженный, весь в чёрной коже, аккуратный, ещё и чертовски красивый. На устах висела хитрая ухмылка пока Чан того рассматривал, взгляд припал к родинке под глазом, а следом опустился на прикушенную, пухлую губу. Этот взгляд не был умышлен, внимание привлекли лишь резко открывшееся зубы, что прикусили мягкую плоть ярко красного оттенка, не понятно, были ли они такими всегда, или это на них помада. — Что тебе от меня нужно? — Вполне держа себя в руках, и от этого спокойно, проговаривает Бан Чан. Его всё ещё не убили, даже сейчас кисть с ножом была опущена, но он знал, что ловкости этому человеку хватит, чтобы за долю секунду его проткнуть едва ли не насквозь. Сбежать не рисковал. — Я же говорил тебе: "До встречи.". Разве не помнишь? Ты должен был меня ждать. Я лишь хочу.. — Договорить правда он не успел, привычную тишину переулка разбил звон голосов компании людей, четверо мужских и один женский. — Молчи. Бан Чан и понять ничего толком не успел, как его вплотную прижали к стене, закрывая полностью собой. Кристофер был в светлой одежде, и если бы не Хван, их бы было сейчас видно. Что-то сказать он не осмелился, чувствовал как сквозь ветровку в бок упиралась рукоять ножа. Горячее дыхание опалило вновь шею, уже знакомые мурашки поползли по коже, вместе с тихим смешком послышался совсем тихий шёпот. — Вкусно пахнешь. Равноправие восторжествовало или тебе плевать что женские духи названы женскими? — Какая тебе разница. — Успевает выпалить Бан Чан, прежде чем ему прижимают ладонь ко рту. На шум было обращено внимание, но три стены создающих угол, и закрывающий все лучи света, что могли туда попасть, не позволили их увидеть с приличного расстояния. Лишь когда разрешение на слово у того отобрали, Бан Чан задумался как тот вовсе понял, что эти духи, чёрт побери, женские. Да и плевать ему на этот раздел было, кто вообще придумал эту разницу. У Чана прекрасное обоняние, и духи для него это нечто свыше, нечто прекрасное, внеземное. Дома было множество самых разных стеклянных флаконов которыми пропахли все стены его квартиры. Компания ушла как только погасла последняя сигарета, и её окурок был брошен на асфальт. Хёнджин даже понимая, что те ушли, не спешил отпускать Бан Чана, но хитрость его была уловлена, ведь его отталкивают с усилием от себя, и тут же заводят руку за спину. Нежно жёлтая ветровка была вымазана о стену. — Я тебе очень не советую меня толкать если жизнь дорога. — Слова эти звучали спокойно, но только нагоняли угрозу. — В отличии от некоторых моё табло не развешено на каждой стене. — Сегодня все эти вывески были сняты. Так что прикуси язык, я его и отрезать тебе могу, как всем прошлым. — На лице застывает полу безумная улыбка, четких деталей по трупам не было, а вот теперь появилась одна. Одна, и нагнала жути как все десять. Суженные зрачки застыли на красивом лице, нужно же было вляпаться в подобное. — Дышать не забывай, а то коней двинешь раньше времени. — С этими же словами Бан Чан вдохнул кислорода полные лёгкие, но они вновь казались полупустыми. — Повторюсь ещё раз, что тебе от меня нужно?? — Вопрос в этот раз был задан куда резче, Бан Чан позволил себе смелость раз его до сех пор не убили. Хван на мгновение задумался, а после усмехнувшись обвёл остриё ножа кончиком языка тут же притупив смелости со стороны Крисса. — Меньше знаешь – крепче спишь. — Отвечает как-то отдалённо Хёнджин. Он словно лишь от части был в сознании, а основная его часть лишь парила в мыслях. Это было заметно, но спрашивать это, старший увы не желал. — Тогда я могу уйти отсюда наконец-то? — В ответ слышалось долгое мычание, его замысел был издевательски выводить из себя, но это было не совсем просто. — Дашь свой номер, и можешь идти. Но если номер будет не твой, или ты его поменяешь, я вновь тебя найду. Мне это не доставит проблем, поверь. — Чёртова ухмылка не покидала чужих уст, с каждым разом казалось, что она была всё зловещее, и не сулила ничего кроме опасности. — Ладно, записывай. — Перечить он не думал, лучше получать постоянные смс, чем встречаться с этим человеком лицом к лицу. — Нет, наскреби его на стене. — В ладонь Бан Чана любезно улаживается нож, так-же аккуратно его направляют к стене, и поднимают руку с лезвием к выцветшей поверхности, покрывшейся повознями грязи. Дрожащие пальцы сжимают рукоять, и не спеша начеркивают довольно аккуратные цифры. Едва хвост заключительной девятки был выведен, нож вполне аккуратно забирают, только вот дрожащие пальцы рефлекторно сжали лезвие. Острый металл умело сделал своё дело, и по блестящей поверхности скатилась капля светлой крови. — Ты можешь идти. — Эти слова не были проигнорированы, и старший ушёл в то же мгновение, и на секунду не оглядываясь.

***

Вновь несколько дней о Хване не было и слуха, но вместо этого Бану названивали куча людей с мнением, что якобы звонят человеку оказывающему сексуальные услуги. Не пришлось даже складывать два плюс два, чтобы понять зачем Хван попросил выскречь номер на стене. Бан Чан ушёл, а Хёнджин ещё оставался в переулке, по видимому дополняя всю надпись. Но так-же Крисс понимал, что надпись там мало кто увидит, для хорошей заметности она должна быть больше и ярче, но и тут он был уверен, что без помощи Хвана не обошлось. Чёрный список пополнился сотней номеров только за прошедшие двое суток, и он хотел уже конкретно ударить того наглеца даже не боясь того, что он серийный маньяк. В этот раз Бан не утаил правды от Чанбина. Друг был взволнован, и даже напуган ситуацией, пытался найти способ помочь, но пока от Хёнджина ничего не было. Бан Чан всегда знал, что у него прекрасный друг и что цены ему не было. На третьи сутки после последней встречи, пришло первое смс. Его контекст был странным, словно Бан не был в курсе, что Хван маньяк. Некое простое сообщение словно другу озадачило, старший попытался это игнорировать. Но за длительный игнор, его телефон начал разрываться от кучи уведомлений и звонков, не только от похотливых мужланов, из которых некоторых даже не останавливало то, что владельцем номера был парень. Последним сообщением был адрес уличного кафе в соседнем, не сильно благополучном, районе, и контекст к адресу, не сулил ничего хорошего в случае если он не придет. Видимо выбран он был от того, что там закон не писан.

***

Бан Чан решил попытать удачу. Сообщил об этом Чанбину. Чанбин же договорился с местной полицией. Были у него там знакомые. Только вот придя в кафе, Хёнджина он не увидел, занял свободный столик по ближе к дверям, и сидел в ожидании. Правда маньяк так и не пришёл, когда все столики были заняты, к нему подошёл мужчина, спросив разрешения присесть, и отказать Бан не смог. Не прошло и пяти минут как тот ушёл, но лишь потом он заметил записку на стуле. — "Ты играешь не честно. Я один, а я их как пчёл в улье. Но об этом мы с тобой поговорим позже." — Контекст доверия вновь не внушал, понять бы ещё как он обо всём узнал. Хотя патрульную машину, стоящую в паре домов отсюда, заметить не сложно. Ведь они здесь никогда ранее не разъезжали. Вернувшись домой, Бан начал искать информацию о Хване в интернете, но там было всего даже меньше чем сказали по новостям в день побега. Когда окончательно было понятно, что с этого ничего не взять, пришла мысль поискать соц-сети, возможно где-то остался не удалён аккаунт, и парень угадал. В инстаграме была страничка, и уже с аватарки было понятно, что это тот кого он искал. Даже с фото, где Хвану восемнадцать лет, было легко угадать того красивого парня, с его коронной родинкой под глазом, и пухлыми губами. Юноша был популярен, заброшенная страничка сохранила двести тысяч фанатов, и это только те, кто не отписались. Фото в профиле в основном были с фотостудий. Рекламы разных брендов одежды, парфюмерии, и средств для ухода за собой. Последняя фотография датировалась 2017 годом, декабрём. Просмотрев бегло другие, было понятно, что посты были регулярными, минимум один в неделю. Фото было в двадцатых числах, почти конец месяца, поэтому Бан Чан начал искать в интернете новости произошедшие в 2018 году, январе месяце. В голову уже засела мысль, что всё было зря, но данное самому себе обещание, что ещё пять статей, и он закончит, привело его к успеху. Предпоследняя статья дала свои плоды, но читая её, Бан запутался... — Ты всё время его знал.. — Крисс даже не понял, что произнёс это в слух, но знал, что Чанбин что-то скрывает. Под статьёй о жестоком убийстве двадцати человек, в которой было предоставлено фото со скрытым лицом, один из фанатов выложил оригинал фото, где было понятно, что там Хёнджин. Первым на это отписался Чанбин. Какого чёрта он не сказал, что знает об этом маньяке с 2018 года? Новости они увидели вместе, и Бин сразу отреагировал так, словно слышит подобное в первые, он был удивлён, напуган, а после ещё и постоянно опасался. Но в голову резко пришла мысль, что так же он мог отреагировать на человека, которого даже не думал больше встретить, возможно кто-то из его близких, или знакомых погиб в тот день, и от этого такая реакция. Ворошить старые раны друга, он не осмелился. После найденной информации спать уже не желал. В статье было сказано о двадцати убийствах. Тогда Хвану так же было двадцать, но сейчас известно о двадцати трёх трупах, когда он убил ещё троих если его посадили? Пол часа поисков дали смутную статью. В ней сказано было о трёх убийствах, совершённых сбежавшим заключённым, и лишь в комментариях все говорили о Хёнджине. В статье не был указан даже пол преступника, или из какой тот тюрьмы. Статья датировалась 2021 годом, собственно и Хвану исполнилось двадцать три. Всё сводилось на него, и от мысли, что этот человек крепко за него уцепился, кровь стыла в жилах.

***

Время на часах перевалило за полуночь. Из окна не было видно ничего, небо было затянуто тучами так, что даже краешка месяца не увидеть, от этих мыслей оторвал стук в дверь. Редко конечно Чанбин приходил к нему так поздно. Замки двери тихо защелкали, парень даже не удосужился взглянуть в глазок, что было очень зря. Едва дверь открывается, сонный взгляд улавливает знакомое лицо, но никак не друга. Закричать не позволила ладонь лёгшая сразу на губы, выбежать не дал сам Хван зашедший, в пропахшую самыми разными запахами, квартиру, и закрыл дверь. — А вот теперь мы и поговорим. — Слова не звучали так же опасно как и ранее. Это немного удивило, но напуганный разум сопротивлялся до последнего, пока его не были вынуждены взять в оковы ремнём. Руки более не могли свободно отталкивать человека от которого несло угрозой. Толстая кожа перехватила запястья крепко сжав, и лишь бляха тихо звенела при попытках оттолкнуть Хёнджина. Не званный гость даже удосужился снять обувь, этикетом был не обделён, а вот наглостью наделён. Хван потянул его едва ли не за волосы по квартире в поисках определённой комнаты, а по её нахождению, бросил как тряпичную куклу на кровать осматриваясь по интерьеру. Бан Чан не считал себя слабым, но этот парень умудрился держать его одной рукой как пяти летного ребёнка, едва ли прилаживая усилия, от которого лишь немного напряглись мышцы рук. Взору младшего попал ноутбук. — Будешь кричать, язык отрежу. — Слов было достаточно, и доказательств Крисс не требовал, замолчал даже не успев начать кричать. А вот Хёнджин с интересом читал статью которую Бан Чан не успел закрыть. — А слухи ползут быстрее чем правда. — С ухмылкой проговаривает маньяк, и смотрит сохранённые статьи, где и находит самую первую. — Хотя бы на фото вышел я красиво. Самовлюбленности этого человека Бан Чан мог смело по завидовать. — Что значит слухи ползут быстрее чем правда?? — Попытку узнать больше, парень на удивление поймал, но сам Хван уже не желал доказывать правду. — А это имеет вес? Какая вообще разница теперь? Прошло четыре года, все поверили в то, что им сказали сверху. Тогда бы так все желали знать правду. — Старший был озадачен, ремень больно натирал руки оставляя красные полосы и жгучую боль. — Всё это не правда? — Крисс казался растерянным, даже некий страх его отпустил. — Уже не важно. — Хёнджин же не отводил взгляд от ноутбука. — Ого, даже мою страницу нашёл. Надо же, ещё не все отписались. — Я хочу знать правду. — Бан Чан пытался снять ремень с запястьев, Хван же даже не реагировал на это. — Тебе лучше верить в сладкую ложь, чем узнать горькую правду. — Хозяин квартиры был частично обездвижен, поэтому Хван позволил себе переступить черту личного пространства просматривая галерею, подмечая красивые фото владельца ноутбука, и заинтересовано открывая лишь одно фото, поворачивая устройство к Бан Чану и с усмешкой изрекая. — А ты не промах. — На фото был Крисс, давность ей около трёх месяцев, видимо летние каникулы он провёл на море, и сделал пару фото. Лишь одна задела взгляд там, где парень с обнажённым торсом был по пояс в воде, похоже снято было на камеру, изображение чёткое, каждая капля воды была прекрасно видна, особенно торс со стекающей влагой. — Ты что делаешь?! — Едва ли не вскрикивает во весь голос Бан Чан, и с усилием поднимается с кровати хоть стянутые руки кожей этому мешали. Только вот возможную тираду возмущений обрывает звонок в дверь. — Его ещё здесь не хватало.. — Младший был недоволен, и выказывало эти эмоции выражение лица, со сдвинутыми к переносице бровями, и взглядом из под век. — У тебя два варианта. Отпустить меня, и спрятаться, или Чанбин выломает дверь, и как минимум испортит твоё прекрасное лицо. — Красоту своего лица я прекрасно знаю, но спасибо за комплимент.

***

Ситуация вышла из под контроля, и больше не напоминала то, что в квартиру ворвался серийный убийца. Всё больше напоминало попытку спрятать любовника от мужа. Со своим ростом, Хвану в шкафу было не очень. Особенно с тем, что двигаться было нельзя, иначе за спиной сразу за шуршит паеточная рубашка, а голову нужно пригибать, чтобы не удариться о вешалку внутри. Бан Чан открыл Чанбину. Друг был взволнован и запыхавшийся, не представляя даже, что в этих стенах был тот, кто вызвал всё его волнение. — У тебя гости, Хён? — Ловкий взгляд друга с легкостью заметил новую пару обуви, ещё и не по размеру. — Нет. Заказал обувь, а размер перепутали. Нужно будет упаковать, и обратно отправить. — Хорошему самообладанию помог стакан холодной как лёд воды, выпитой прям перед открытием двери, что остудил возбужденный разум. В помещении казалось душно, красные от ремня запястья, скрывали рукава рубашки. Только вот и Хвану было не сладко. В шкафу среди одежды было ещё жарче, собственное дыхание казалось шумным, и он едва ли дышал, сердцебиение било по ушам. Ему казалось, что ещё мгновение и он упадёт. — Ты чего так запыхался? Случилось что? — Крис задаёт наиболее интересующий вопрос. — Нет, просто спешил. На улице уже темно, я не любитель в такое время гулять. — Бан озадаченно смотрел на друга. Чанбин был тем, кто ночью гулял чаще чем днём, а сейчас говорил, что не любитель таких прогулок. — Я вот чего пришёл. Хён, я думаю тебе стоит хотя бы временно переехать пока этого Хван Хёнджина не поймают. Он конкретно вцепился в тебя, и не понятно, чего от тебя хочет. — Хёнджин прекрасно слышал весь диалог, и едва ли не засмеялся от слов: "Не понятно, чего от тебя хочет.". Только вот именно Чанбин знал всю правду, понять бы только, где именно сейчас тот стоял. Но скрип кровати дал ему ответ. Сел наверняка Бан, а значит Бин смотрел прямо на него, стоя скорее всего перед кроватью. Долго он не ждал. Ловкостью был наделён от природы, и Бан Чан лишь увидел блеск вазы со стола, и следом посыпавшиеся стёкла. Чанбин рухнул глухим ударом на пол, а за его спиной, с немного кровящей рукой, стоял Хван. — Прости, я давно хотел это сделать. Помнится мне, ты хотел узнать правду. Он если что живой, не переживай. Ты всё ещё хочешь всё узнать? — Старший был напуган, в оцепенении смотрел на тело друга, на кровь сочащуюся по затылку, и лишь судорожно кивнул собственной головой. — Тогда тебе нужно будет подыграть мне немного. — С усмешкой проговорил Хёнджин, стряхнув кровь с руки, что каплями приземлилась на светлый ковёр.

***

Гулкое мычание разнеслось по мёртвой от тишины комнате. Голова гудела, боль была тупой и невыносимой, а на затылке чувствовалась влага засыхающей, липкой крови. Перед глазами были чёрные пятна, виднелся лишь смутный силуэт, что не спеша обрамлялся четкими чертами. Стоящий Хёнджин раскручивал в руке свой излюбленный нож, не взирая на то, что по запястью тянулась засохшая дорожка крови, а рукоятка была ещё в липкой, алой субстанции. Лисьи глаза щурились глядя на Бина, родинка под глазом казалась ещё выразительнее чем ранее. — С добрым утром, друг. Наконец-то мы встретились лично, почти без свидетелей. — Лицо озарилось широкой, злорадствующей улыбкой. Чанбин оглянулся, и увидел на кровати неподвижно лежащего Бан Чана, кровь на одеяле. Лежал тот спиной к нему, лицо не рассмотреть. — Что ты с ним сделал, ублюдок?! — Выкрикнул Чанбин на, что услышал долгий и довольный смех. — К сожалению не тоже самое, что ты сделал с Феликсом. Он немного сопротивлялся поэтому пришлось ударить его дважды. Очнётся он не скоро, если вообще очнётся). Так что у нас есть время поговорить, обсудим то, что не смогли обсудить пока я сидел. — Мне нечего с тобой обсуждать, ублюдок. — Ответ был дерзок, но Хван знал, что услышит то, что хочет, максимум через пол часа. — Тогда давай остепенимся на том, кто из нас все-таки ублюдок, мм? — Хёнджин целиком и полностью пользовался тем, что Чанбин привязан к стулу, и ничего не может сделать, холодный метал прошёлся тупым краем по шее, а следом вдоль сонной артерии. — Зачем, скажи же мне, зачем ты это сделал? Что я тебе сделал, что ты решил убить меня морально? — Парень сладко вытягивал каждое слово, загоняя тем самым Бина в жуть. — Что сделал? Ты сейчас серьезно? И ты смел ещё называться моим другом. Да ты во всем всегда был лучше меня. Все наши совместные мечты, ты выполнял в одиночку, даже не обращая на меня внимания. Мы оба хотели быть популярными, а по итогу этого добился только ты! Тебе напомнить, что мы хотели представлять вместе один и тот же бренд? А что по итогу? Всё снова досталось только тебе! — А причём Феликс, тварь?! Я из кожи вон лез, чтобы этого добиться, а ты палец о палец не ударил! — Взвыл Хёнджин. Это была явно старая и ноющая рана. Ведь тот вышел полностью из себя, бросив нож на стол, от чего тот воткнулся в дерево, и тряхнул не жалея сил Чанбина, что связанными запястьями был прижат к стене. — Да потому что я настолько тебя ненавижу, что хотел уничтожить тебя раз и навсегда! Ты души в нём не чаял. Феликс то, Феликс сё! Таскал его с собой на каждое мероприятие. Как собачонку в качестве друга, а на меня ты хер забил! — Да ты кроме него ещё девятнадцать человек убил, животное! — Крикнул Хёнджин сжав подлокотники стула, и нависая над лицом Бина. — Ты со своим любимым Феликсом, только на публике и появлялся! Ты же был так занят съемками и учёбой, что встретиться мог с ним только на подобных встречах. Даже приглашение ты ему у самого входа передавал. А я хотел убить его на твоих глазах. Чтобы ты смотрел как он умирает, как истекает кровью, чтобы он смотрел на тебя, и просил помощи, а ты ничего не мог сделать! — Все те люди были просто никчемными помехами на пути к моему желанию. Свидетели долго не живут, слышал такое? Они просто оказались не в том месте, не в то время. Ты даже не представляешь, как я был рад смотреть, как ты уже тогда чах в закрытой комнате с панорамным стеклом, и смотрел как твой любимчик пытался закричать без языка глядя тебе в душу! — Мне интересно, ты помнишь как я тебе помахал его рукой, когда он уже откинулся? — Чанбин смеялся бесстыдно глядя Хвану в глаза, в глаза наливающиеся горькими слезами. Он помнил, он чётко всё помнил, только вот приняли его изначально за психа, а по итогу сказали, что он так пытается отмазаться от тюрьмы. — Какая же ты тварь.. — Я даже не думал изначально, как буду потом с трупами разбираться. Я лишь хотел уничтожить тебя. Даже готов был сразу сесть в тюрьму. Но ты был так сломан, что мне не составило труда сделать всё так, словно убил их всех ты, а я сбежавшая жертва. Больно было конечно порезать самого себя ножом, но так превосходно управлять тобой как марионеткой. — Ты даже не двигался. Я дёргал за ниточки, и твои конечности выполняли заданное. Главное было убрать собственные отпечатки, сделать фото того, как ты, весь с ног до головы в чужой крови, стоял возле своего дружка. И вуаля! Всё вышло в двойне лучше чем я желал. Ты был не только уничтожен, а ещё и за решёткой. — Что с теми тремя убийствами? — Сипло прошептал Хван, взяв себя в руки, ему нужно было услышать с этих уст всё, а не лишь часть. — А там ты просто стал козлом отпущения. Сбежавшего тюремщика не нашли, а оплошать никто не хотел. Я лишь помог своим знакомым одним звоночком, дав маленький намёк. Более им не потребовалось, они сами поняли на кого можно повесить три убитых надзирателя. Никто даже проверять ничего не стал, всё сошлось прекрасно. Ещё и тебе придумали легенду, что ты выравниваешь счёт лет, со счётом убийств. Не прекрасно ли? — Ты ведь должен был понять, что я буду мстить. Так вот и твоя расплата. Кто твой любимчик? Бан Чан? Он тебе как старший брат, хоть у вас и разница всего пару лет. — Глаза полные надменности растаяли в изумлении, Хван попал в точку, и незамедлительно начал действовать. Бан лежал всё так же неподвижно. Его руки были стянуты перед ним ремнём, на виску и макушке кровь, волосы от неё слиплись, да и сама она в светлых прядях была слишком видна. Сил Хёнджину не занимать, старший убедился в этом снова, его встряхнули так, что казалось перевернулось всё внутри, в глазах уж точно. — Просыпайся уже, придурок. — Недовольно зашипел младший, и рывком стянул того с кровати, так сильно, что не смотря на то, что ноги держали крепко, он едва ли не упал. — А вот и твоё драгоценное, может мне сделать с ним тоже самоё? Феликс точно будет этому рад, я обещал ему на могиле, что отомщу, и там же меня арестовали. Тебе не понять каково это гнить в тюрьме ни за что. Где добрая часть даже считают тебя монстром, ведь в их статьях убийства куда менее зверские, но моим словам никто не верил. Не хочешь ли ты ещё что-то добавить? — Нет, отпусти его, урод! — Тогда я могу начать. Только вот тебя не будет отделять стекло, я хочу, чтобы по тебе стекала его горячая кровь, но прежде.. — Хёнджин затаил дыхание справляясь со злобой, и сжал ладонью челюсть Бан Чана, заставляя смотреть его испуганно ровно на друга. Тело в руках дрожало как осиновый лист, вторая ладонь проскальзывает под рубашку касаясь холодной, и влажной от пота кожи. Колени пленника подкосились, и Хван едва ли успел его удержать, уткнувшись носом в затылок, и прошептав лишь так, чтобы слышно было Бан Чану. — Я ничего не сделаю, успокойся. — Ладонью ощущались мурашки, а успокаивающие слова не дали эффекта. — Это я слил всю информацию о твоём побеге в СМИ! Мне сообщили надзиратели, что тебя отпустили. Я хотел доложить твоё местоположение, но даже найти тебя не смог. А в том кафе я надеялся, что тебя поймают, но ты всё узнал! Отпусти его! — А я и не собирался с ним ничего делать, я не ты, "друг". — Ухмылка исчезла с лица за мгновение, ответ был пустым, а особенный акцент на обращении был колким. Хван берёт со стола свой телефон, второй рукой придерживая Бана пока тот стягивал ремень с рук, что изначально был надет так, чтобы снять его можно было и самому. Выключая аудиозапись, отправляет её через чат полицейскому, и пишет адрес. Хван имел план по достижению справедливости заранее. Уже тогда, когда власти притупили новость о побеге Хвана, а вскоре сняли с улиц листовки о розыске, Хёнджин имел две недели без права выезда из города, и с полным наблюдением, достать доказательства собственной невиновности. — Ты хорошо сыграл, у тебя талант. — Младший берёт влажные салфетки, и стирает собственную кровь с лица старшего под изумлённый взгляд Чанбина. — Ах ты ублюдок, Хён.. Чёртов предатель! — Закричал Бин, только вот Бану уже было плевать. — Как твоя рука? — Встревоженно проговаривает старший, пытаясь вернуть собственное самообладание. — Нормально, заживёт. — Пренебрежительно проговаривает парень, бросая беглый взгляд на раны от стекла, и глубокую рану от ножа, с помощью которой он сделал муляжные раны старшего.

***

Полиция и скорая прибыли через двадцать минут. Месива оказалось куда меньше, чем ожидала полиция, прослушав запись. Поэтому медики даже не вошли в квартиру. Чанбин смирился с собственным поражением как подумали Бан Чан с Хёнджином. Только вот это было не так. Едва ли Бина довели к середине комнаты, не сопровождая толком никакими усилиями, ведь тот был спокоен, и не оказывал сопротивления, холодный расчёт начал секундное действие. Торчавший в столе нож был примечен явно давно, и был использован на собственном хозяине. Никто не успел среагировать, Чанбин вонзил нож Хвану в бок по самую рукоятку, лишь не сумел его вытянуть. Бан Чан сжал его намертво, не позволив этого сделать. Младший не смог даже охнуть, его руки застыли у живота, а лицо скорчилось от боли. — Хёнджин! — Закричал Бан, всё так же держа нож, чтобы его не вытянул Хван, Чанбина вывели, а с открытой двери на лестничную клетку, слышались голоса медиков, что пытались пробиться на крик сквозь полицию ведущего маньяка. Острая боль внизу живота выбила кислород из лёгких, на лице ожили желваки от силы с которой была сжата челюсть, так, что заскрипели зубы. Парень не проронил и звука, лишь видя как за его жизнь боролись два человека, один в желании её погубить, второй хотел спасти. В ушах осел плотный шум, словно он был под водой, дышать было тяжело, вдохи выходили рваными, короткими, и не глубокими. По вискам стекали капли холодного пота, лёгкие обжигались каждым глотком воздуха. Крик Бан Чана казался тихим, голоса с лестницы сливались с общим шумом в ушах, мир не спеша уходил из под его дрожащих ног. Умереть так рано, парень не думал, но сейчас жизнь текла как вода сквозь пальцы, и как кровь по рукам Чага, крепко держащего нож в горячей плоти. Медики как скот забились в квартиру, толпясь в проходе и шумя, но был ли ещё толк? Хван уже терял связь с миром, не слышал, что тем говорил Бан Чан, и стремительно поглощался тьмой, съезжая по стене, что не была намерена его удерживать. Она опора, но не для него. Крисс сходил с ума от того, каким он ощущал себя спокойным. Не дрожали руки залитые липкой, тёплой кровью, не сбилось дыхание. Невинный человек умирал по вине пригретой им змеи на сердце, этот чертов удав решил проглотить сразу двоих. Только для этого ему требовалось отравить одного, иначе ничего бы не вышло. И он отравил, всадил нож по рукоятку, как ядовитые клыки.

***

Две первые недели оказались невыносимыми. Бан Чан был засыпан долгами по учёбе, его уже трижды вызывали в участок, и обещали позвонить, чтобы назначить дату и время суда, где тот должен присутствовать. Его дважды допрашивали, запись отправленная Хваном звучала так, словно Бан был в опасности, и верили ему не охотно. Постоянные звонки так-же бесили, и он наведался в тот самый переулок. Его мысли получили подтверждение. На всю стену, красивым почерком, баллончиком с белой краской, был написан его номер, и гадкие слова "Сексуальные услуги.". Хван даже добавил некий рисунок в виде поцелуя, но Бан не испытывал на того зла. В душе было пусто когда он вспоминал этого парня. Ещё и это место, события в котором вспыхивали в голове, ярче лампочек после долгого мрака, просто добивали. Врачи чётко сказали, на старшем ни царапины, только вот сам он ощущал ноющую рану на сердце. Просыпался по среди ночи от кошмаров, ему казалось, что руки его были в крови Хёнджина, хоть они и чисты. Может лишь совесть была испачкана, и терзала его днями и ночами так, что всё тесты парень завалил, и теперь сидел с тетрадями, но так и не мог связать в голове и мысли. Чанбин был арестован, но приговор ему так и не дали, хотя на тикало добрых две недели. Бан Чана только кормили завтраками когда он требовал справедливости, что долгом появилась ради Хвана. И выполнить этот долг мешали чертовы полицейские, что тянули кота уже даже не за хвост, а за те самые яйца, проверяя терпение Бана. Как забавно вышло.. Хёнджин мстил за Феликса, а Чан Бин теперь мстит за Хёнджина. Кто же тогда будет мстить за Чана? У него ведь никого нет. Некогда ненавистный кофе стал спасением. Очередная чашка стыла на столе. Тусклый свет светильника оседал на учебниках припавших немного пылью, освещая конспекты по доброй душе даные однокурсниками, но и строчки из написанного разными почерками не отпечаталось в голове. Пересдачи были на носу, и больно били по нему предупреждениями о отчислении. Ранее известный, как прилежный, и едва ли не лучший ученик собственного курса, по всем тестам получил не больше сорока балов, и спасибо за то, что и вовсе до сех пор не отчислен. Видимо как раз репутация до сех пор и грела его место. Хуже всего, что он даже оправдаться не мог. Разглашать любую информацию по делу было запрещено, как минимум к окончанию следствия, и все думают, что Бан просто обленился, и пользуется добротой преподов к себе. Как выбираться из этой пропасти, парень не знал, и даже не был уверен в её глубине. Возможно она лишь по колено, а ощущение словно он в ней с головой, и всё это заполнено болотной тиной, в которой нет кислорода, и не двинутся с места, иначе затянет только глубже, как в сыпучие пески. Время потеряло счёт. С ночного кошмара его вполне вовремя вырвал телефонный звонок, что отдавался неприятной вибрацией по столе, на котором лежала на литая свинцом голова. Рассмотреть надпись на дисплее телефона сразу не удалось, но поняв, что там написано: "Врач Хвана.", сон кажется сняло рукой. Даже холодный пот начавший выступать от приближавшегося конца кошмара начал высыхать. Мало приятный, скрежущий голос врача, принёс ему новость, что была способна его оживить. Хёнджин пришёл в себя после двух недельной комы, в которую впал ещё будучи тогда в квартире. Может теперь Чанбина наконец-то посадят. Ведь главный свидетель в сознании, но способен ли дать показания, было ещё не известно. Все конспекты пошли к чёрту, и лишь на спех переодеваясь, глянув на часы, Бан Чан осознал, что уже утро. Было ощущение, что он едва ли уснул, как его тут же разбудили.

***

Здание больницы встретило мерзким запахом медикаментов и гарью. Скорая только что привезла обгоревшую девушку, которую Бан увидел, пока медсестра с ресепшена спрашивала разрешение у врача на вход в палату Хван Хёнджина. Полученный зелёный свет перерезал тому тормоза, ведь правило: "Соблюдать тишину." ,было напрочь проигнорировано шумным бегом по коридору, заполненному дверьми палат, и одиноким постом медсестры, что даже не обратила на него внимания, попивая чай в белой кружке. В палате был врач и медбрат, вошёл он на удивление тихо, Хёнджин уснул пока Бан добирался к больнице. Неприятный писк аппаратуры вычисляющей состояние младшего, больно бил каждый раз по ушам. Тихие шаги приводят к кушетке, где неподвижно лежал бледный как смерть юноша, пухлые губы были синеватыми, родинка казалась особенно чёрной на фарфоровой коже. — "Как кукла.". — Пронеслось у старшего в голове, дрожащие пальцы убирают с лица смолистую прядь, и поглаживают прохладную щеку. — Он говорил что-то? — Спрашивает парень на, что получает сжатый ответ. — Спрашивал о вас, и каком-то, простите за выражение, "ублюдке". — Это в его манере. Как его состояние? — Показатели улучшились, усложнений как и ранее нет. Если всё так будет и дальше, выпишем через недели три. Но стоит пройти ещё реабилитацию, организм молодой и крепкий, но ранение оказало большую нагрузку. — Спасибо большое. — В девять вечера заканчивается время посещений. — С этими словами врач покинул палату, а вскоре и медбрат, закончив с капельницей, ушёл вслед за тем. Бан Чан остался с тем один на один. Поставив себе стул по ближе, и сев рядом, взял покрепче прохладную ладонь, согревая её, и не думая отпускать. Вёл себя парень тихо. Возможно младшего разбудили сами действия. Пробуждение того он даже не заметил, лишь почувствовав движения руки, которую как и прежде держал, поднял голову, смотря на Хвана, что сонно смотрел на него. — Как ты себя чувствуешь? Врача позвать? — Тихо проговаривает Бан Чан, с собственного опыта побывав когда-то в больнице. После глубокого сна, всё всегда кажется слишком шумным и бьёт болью по перепонкам. — Нет, я в порядке. Пить только хочу. — Бан наполняет стакан водой, и помогая тому приподняться, протягивает воду. — Что с делом? — Младший едва утолил жажду, а уже желал знать, что случилось тогда, это не могло не радовать. — Его арестовали, только до сех пор не посадили. Мне уже который день обещают, что вот вот будет суд, а по итогу дважды допрашивали, и только кормят завтраками. — Ответ явно выказывал недовольство, парень был зол на полицейских, что тянули дело словно резину. — Я уже могу дать показания. — Убедительно проговаривает Хван, только вот старшего оказалось не так легко уверить. — Я знаю. Но давай сначала ты поднимешся на ноги, и покинешь это место, чтобы мы в двоём посмотрели ему в глаза, стоя в зале судя. — Беря холодную, бледную ладонь, что так и не нагрелась ранее, Крисс выдыхает на ту горячий воздух, пытаясь согреть словно как в зиму при морозе. — Не хватало, чтобы его ещё отпустили пока я тут отлеживаюсь. — Младший делает вновь попытку убедить, но и та оказалась четной. — Сомневаюсь, что его отпустят. — Нам нужно поговорить. Думаю сейчас именно время для этого. — Выражение лица у Хвана изменилось, стало более серьёзным, задумчивым, немного словно встревоженным. — О чём? — Изменившиеся эмоции не остались незамеченными. — Что будет дальше? Как только посадят Чанбина, мы просто разойдёмся разными путями? — Их у нас нет. Они были изначально, и сейчас сошлись в одну дорогу. Так что этот вопрос имеет лишь один вариант, мы уже не чужие люди друг другу после того, с чем столкнулись. Главное выздоравливай быстрее, и спасибо тебе, что дал узнать с кем на самом деле я дружил. — Я наоборот ведь не хотел, чтобы ты это узнал. Думал, что после такой информации, твоя жизнь больше не будет прежней, и возможно ты бы лишился доверия к людям. — Данный диалог терзал Хвана, но уходить от него он так-же не желал. — Среди всех он такой один, так что не лишился бы. Как ты вообще хотел всё это провернуть в одиночку? — Бан Чан слегка сжимает в руках ладонь младшего, не в попытке согреть, а от эмоций. — Откуда ты это узнал? — Голос младшего прозвучал изумленно, ведь о плане своём тот, и словом не проговаривался. — Со мной связался твой надзиратель из тюрьмы, и работник ФБР. Каким вообще образом ты связался с федералами? — В моём деле они были изначально. Даже тогда, когда скрыли мою личность в преступлении. Изначально их дело было лишь не дать огласки по просьбе одной влиятельной фирмы, а позже другая попросила рассмотреть всё дело. По самому делу ничего не нашли, а вот с нового допроса они поняли, что не мало информации полиция просто скрыла, чтобы быстрее меня посадить. Этому также помогал Чанбин, но доказательств не было. — Тогда мы пошли на компромисс. Я получаю вместо решеток волю с полным надзором, оу.. Кажется ещё я их чип угробил, мне же рентген наверняка делали? — О жучке парень забыл совсем, только сейчас осознал, что тот теперь наверняка испорчен. — Да. Тебе делали его несколько раз, а что? — Ему точно кранты.. Как я мог о нём забыть. — Это ты о инородном предмете с запястье? Его вырезали, даже рана зажила уже. Но почему тебе не дали браслет? — Уже нашли множество способов его снять, а чип мало кто осмеливался вырезать, боясь повредить вены. Но главное, что компромисс дал свои плоды. — Взгляд бегло провёл поднятую руку, скользя по белому как снег запястью, оплетенному крупными венами. На коже был небольшой шрам, на самой ладони остался длинный рубец от ножа, от осколков же ничего не осталось. — Это точно мои руки? Я же такой загорелый был. — Точно, у тебя и лицо как стена, губы совсем синие стали. — Здесь есть зеркало? — Не беспокойся, твоя красота никуда не ушла, ты сейчас как фарфоровая кукла. — Звучит как-то жутко. — Хёнджин на мгновение корчится, а следом слегка улыбается. — Зато правдиво. — Ладно я в больнице то валяюсь, а ты вот чего пришёл с синяками под глазами, словно тебе не слабо так наваляли? — Может, потому что кто-то на моих глазах чуть не помер, а потом решил две недели отоспаться без намёка на то проснётся ли вообще? Я по твоей вине все тесты завалил, и в списке на отчисление занимаю первое место. — Бан Чан говорил строго, вызывая у младшего угрызения совести. — Пересдачу разрешили? — Интересуется лишь этим, не рискнув далее выслушивать эту тираду нравоучений. — Разрешили, только толку, первые тесты уже после завтра, а я так ничего и не запомнил. — Давай так, ты сейчас идёшь домой, и ложишся спать. Как только проснёшся, поешь, и сядешь учиться. Должен хорошо подготовиться, и вернёшся только тогда, когда сдашь на хороший бал. Я верю в тебя, Бан Чан. — Хван протягивает к старшему ладонь, и нежно поглаживает тёплую щеку, что укрывается едва заметным румянцем. — А откуда ты ещё тогда узнал как меня зовут?? И какого вообще чёрта ты не зовёшь меня Хёном? Ты же знаешь, что я старше Чанбина. — От однокурсников твоих услышал. Я ли виноват, что ты хорошо сохранился, и не зная твоего возраста, не подумал бы, что ты старше меня? Мне нужно было придерживать обличие маньяка, что тебя не знает. Но, а теперь я себе это в привычку попросту никогда не вбью. — Бегло оправдывается Хван, хотя Хёном он Бана просто звать не желал. Крисс казался ему ровесником, с ним было легко и просто. — Ясно, стоп.. Ты в университете был?? — Я даже больше скажу, я тебя встретил первее чем Чанбина. Даже не знал, что ты его лучший друг. Ты уже тогда с однокурсниками спорил, что в новостях просто выдумка для того, чтобы получить деньги, а остальные меня боялись. Именно этим ты мне запомнился. Я хотел подойти к тебе когда будешь один. Узнать как ты отреагируешь, но всё время они тебя окружали. К окончанию ваших пар, я увидел как ты вышел с Чанбином, и вы вместе пошли домой, тогда пришлось сменить планы. — Я знал, что он пожелает скрыть тебя от меня, чтобы я не рассказал тебе правды. И даже хотел этого. Но когда он в тот день явился к тебе по среди ночи, а ты уже понял, что он что-то скрывает. Я побоялся, что ты начнёшь у него что-то спрашивать. Чанбин бы тебя мог убить, поэтому пришлось действовать вот так. Спонтанно и неаккуратно. Вышло как вышло, главное, что исход почти тот же. — А если бы он догадался? Убил бы обоих и всё. — Меня не так легко убить, он думал, что уничтожил меня морально, и небось я сижу в тюрьме как пустая оболочка, но я всё время искал выход. Правда не знал, что пару надзирателей было на его стороне. — Чанбин их сдал, чтобы получить меньший срок, и пошёл на сотрудничество с органами. — Ему это уже не поможет. За дело взялись федералы, они поблажками брезгуют. Скорее всего он получит пожизненное, даже мне дали пятнадцать лет колонии строгого режима, хотя это даже мало. А с тем, что он всё скрывал, путал следствие, ещё и покушение на двадцать первое убийство. Получит по полной проще говоря. — Почему ты так уверен? — В ФБР я всегда был уверен. Тебе нужно выспаться, и готовиться к тестам, я отсюда не сбегу, поверь. Меня не отпустят. Хёнджин пролежал в больнице ещё четыре недели. За пару дней к выписке, ослабший организм поддался болезни, и у парня поднялась температура, от чего его оставили ещё на неделю. Бан Чан не смотря на слова младшего приходил каждый день, пусть и взявшись за подготовку, но не со всей серьезностью. — Ты умничка, я знал, что ты сможешь сдать. — Ободряюще, с улыбкой, уже который раз, говорит Хван, вновь и вновь поглаживая по мягкой щеке старшего, и получая в ответ неловкое стеснение.

***

На удивление для двоих, месяц не казался безумно долгим. Даже наоборот. Медсестра на ресепшене что-то говорила по сотовому телефону. Хван без медицинского образования мало что понимал. Знал лишь, что диалог о нём, ведь сегодня его выписка. Бан Чан был в зале суда, через пол часа Чанбину должны были вынести приговор, а с тем как "быстро" медсестра заполняла не большой документ, Хёнджин успеть уже даже не думал. Через сорок минут, серебристое такси с шашкой на крыше, плавно заехало на парковку у здания суда. Бывалая плавность и грациозность движений приуныла, организм ещё не окреп на подобное. Тихие, шуршащие шаги вели по длинным коридорам, со всех дверей доносились разговоры, но Хёнджин знал куда ему идти. Четыре года назад он тут же получил свой приговор. Этими коридорами его вели конвоем, а сейчас он шёл один. Вокруг ни души, лишь диалоги за стенами, и мигающая лампа. Двери в зал суда были массивными, тёмными, нагоняли былую жуть, у них стоял крепкий мужчина. — Представьтесь. — Путь в зал был перегорожен охранником. — Хван Хёнджин. — Сглатывая комок в горле, проговаривает парень. — Проходите. — Со скрипом дверь отворяется, и взору падают ряды скамей на которых сидели множество людей, пришёл он во время, заседание не было ещё начато. — Простите за опоздание. — Хван не спеша проходит вперёд, к белесой макушке, и садится рядом с Бан Чаном. Судья листал бумаги дела, в камеру завели Чанбина. За её пределами, подле решеток, стоял мужчина в костюме, по всей видимости адвокат. В руках его была папка с бумагами. Всё длилось долго, ситуацию усугублял чёртов адвокат, что начинал нести полную ахинею. Вплоть к тому, что даже путался в собственных словах, и получал укорызненные взгляды даже от самого судьи. Все эти диалоги упивали силы, и Хван пару раз чуть не затянул скандал с этим адвокатом, но его останавливал Бан Чан. Заседание подходило к концу, и все наконец-то поднимаются. Сейчас Хван смог рассмотреть множество лиц родственников погибших, которых он лично знал, они смотрели на него с сожалением. Сожалением о том, что так ошиблись в мнении о нём, презирали и ненавидели просто так, но он не увидел главного, не было родителей Феликса. С угрызающих изнутри мыслей, выбил монотонный голос судьи. — Суд приговаривает, Со Чан Бина к пожизненному заключению в тюрьме за нарушение статьи...

***

— Как прошли последние экзамены? — Уже привычно спрашивает Хван, самый часто задаваемый собой вопрос. Они стояли по среди улице, по тротуарам бежала вода, унося с собой осыпавшиеся листья. — Сложно, мне кажется я где-то ошибся. — Отвечает Бан Чан, вставая под любезно раскрытый зонтик Хвана, дождь стал любимой погодой этих двоих. — Если кажется, креститься нужно, ты ещё ни разу за этот месяц не ошибся. — Ты сегодня поедешь? — Бан задаёт неполный вопрос, но они оба знают его суть идеально. — Да, слишком долго уже оттягиваю. — Слушай, мне неловко говорить, всё же это не моё дело. Я его даже не знал, но может я с тобой поеду? — Медовые глазки неловко заостряют внимание на родине Хвана, это вошло в привычку. Во время неловкости, или стресса, Крисс смотрел на родинку младшего под глазом. — Только если ты сам этого хочешь. Жаль, что ты с ним не был знаком, но я могу хотя бы рассказать о нём. Не смотря на то, что почти всю жизнь Феликс провёл в Сеуле, где изначально парня и похоронили. Спустя пол года, родители того, вернули тело в Австралию, похоронив на родине. Поэтому ждал их долгий путь в страну, в которой Хван никогда не был, но покупая билеты, Бан Чан изумился. — Австралия??? — Возглашает Бан Чан, от чего на них обращают внимание пару заинтересованных глаз. Хван поднимает взгляд на того вглядываясь в красивое, удивленное лицо. — Да, это его родина. Как я узнал, три с половиной года назад, его родители вернули тело туда, и похоронили в родном городе. — Я тоже от туда родом. — Отвечает Бан Чан. — А это хорошо, я там никогда не был. Для кого-то родина, а для кого-то чужая страна, встретила сильным ливнем. Добраться к отелю уже было испытанием. Билеты парни выбрали сразу с высадкой в нужном городе. Аэропорт имелся у окраины, а ближайший ночлег километров за десять. Такси привезло их к вокзалу заполненному людьми, хотя больше было зонтиков, чем самых людей. Ливень не позволял даже на мгновение взять телефон, чтобы найти на карте отель. Пришлось зайти в первое попавшееся здание которым оказался уютный ресторанчик. Одежда промокла едва ли не на сквозь, да и к тому же было холодно, поэтому решение по есть и согреться перед выходом, пришло само. Синоптики прогнозировали неделю беспрерывного ливня Хван сидел на своей кровати в номере, расчесывая уже высыхающие волосы, старший только вышел из горячего душа.

***

— Согрелся? — Проговаривает Хёнджин, поднимая собственный взгляд, и застывая им на обнажённом торсе. Легкий румянец осел на ещё бледноватом лице, стало неловко от собственной освещенности, поэтому взгляд был тут же опущен вниз. — Как-то не очень, даже в номере холодно. — Бан Чан слегка поежился, и распаковав свой второй чемодан с верхней, более тёплой одеждой, взял свитер тут же его надевая. Парни еле успели занять последний двухспальный номер, иначе бы пришлось брать два разных. — Что по погоде? — Да на всю неделю ливень обещают. — Отвечает Хёнджин наконец-то отлаживая телефон у подушки. — Ну пойдём значит в ливень. — Ты уверен? Может в номере останешся, ты даже сейчас замёрз. — Эмоции стихли, румянец спал, и парень вновь смог поднять свой взгляд на старшего. — Уверен как никогда. Утро поприветствовало хмурым небом, и своими беспрерывными, горькими слезами, но парни уже были настроены твердо. Одеваясь по теплее, и купив зонтики, поехали по направлениям карты города на единственное кладбище в этом городе. Таксист правда данному маршруту был не рад, но его особо не спрашивали. Ухоженная территория с резной оградой из бетона, выглядела как вход в достопримечательность в грецком стиле, аккуратно, нежно, изысканно, светло. — Это хорошее место для него. — Прошептал Хёнджин, вспоминая своего мальчика, его любовь к жизни, радость от мелочей, улыбку при виде полевых ромашек. За оградой, парней встретили могильные плиты, мемориалы, фотографии, вырезки, надписи, цветы, и даже клумбы по периметру, аккуратные столики, малость людей. Хван ходил рядами, бегло вглядываясь в фотографии и вырезки на граните. Стоило начинать с конца, с последних могил, но он не привык бывать в таких местах. Растерялся. Встречи ждал так долго, представлял это, думал, что же скажет, а теперь не знал что делать. У следующего мемориала стояла пара, Хёнджин подходил ближе, и остановился лишь когда краем глаза заметил вырезку с изображением Феликса, и надпись: "Наш светлый мальчик всегда будет с нами.". Его шаги и бой ливня по зонту который был лишь у Хвана и Бан Чана, что ещё не подоспел за младшим, был замечен. Женщина и мужчина в возрасте обернулись, и Хван едва ли узнал в них родителей Ли. Изнеможенные, уставшие, постаревшие на десяток лет, они горько лили слёзы, а увидев его, едва ли не осверепели. Правда получить сильную пощечину по лицу Хёнджин не ожидал. — Как ты посмел приехать сюда, ублюдок?! Какого чёрта ты вообще на свободе?! — Бан Чан успел вовремя, второй удар был остановлен его рукой, но младший даже не сопротивлялся. — Что вы творите, вы на кладбище! — Возмутился Бан Чан, и посмотрел на Хвана, на опечаленные глаза, и горевшую щеку того. — Зачем вы его ударили? — Этот ублюдок убил моего сына! — Выкрикнул мужчина, женщина вела себя более сдержано. — Да лучше бы вы чаще новости смотрели, чем руки распускали! Он ни одного человека не убил. — Да что ты вообще знать можешь? — Уж явно больше вас. Два месяца назад настоящего убийцу посадили, и если бы не Хван, то был бы он дальше на воле! Вместо того, чтобы применять силу, нужно знать для начала всю ситуацию. — Отец Феликса был недоволен, но Хёнджин и пришёл не к нему. Проигнорировав недовольные взгляды, он отдал зонтик Криссу, и сел у мемориала оглаживая ладонью изображение улыбающегося парня. — Как ты тут, малыш? Прости если сможешь, что четыре года тебя не навещал, я не мог, хоть и хотел. Помнишь я обещание тебе давал? Говорил, что отомщу. Я исполнил свои слова, он теперь сидит, на пожизненно. — Хван, ты намокнешь сейчас. — Бан Чан подходит к младшему держа над тем зонтик, и кидая укоризненный взгляд на родителей погибшего. Их поступок был низким, поэтому Крисс злился. — Хёнджин, то, что сказал этот юноша, правда? — Первой заговорила мать Ли. — Правда, он выступал свидетелем в деле, пока я был в больнице. — Парень не поднимал на тех взгляд, лишь беспрерывно смотрел на изображение. Когда точно они ушли с кладбища, парни не помнили, но тем не менее конфликт с родителями, теперь был улажен после долгого диалога возле мемориала. — Как ты, Хван? — Чан не на шутку беспокоится о младшем. Ему и так пришлось не легко, а тут ещё и такая встреча. — Чувствую себя опустошённым, хотя я вроде так ждал этой встречи. — Хёнджин почти не поднимает своей головы. Его без эмоциональное и бледное лицо выглядело болезненно и заставляло чаново сердце колоть. — Теперь всё в порядке. Уже всё решено. Не нужно о чем-то беспокоиться. — Бан Чан обнимает одной рукой младшего, поглаживая по влажной спине. — Я знаю. От этого и пусто. Нет больше целей, нет желаний. Я жил своим долгом отомстить за Феликса. — Проговаривает Хёнджин, и поглаживает светлую макушку старшего. — Я понимаю. Тебе сейчас тяжело после всего, что случилось. Ты добился того, чего хотел, а это уже значит, что ты справишься со всем остальным. Ты не один, я с тобой. Да и думаю родители твоего друга так-же на твоей стороне. — Чан смотрит в темные глаза со слабой улыбкой. Зонтики не спеша опускаются открывая лица струям воды, уста касаются чужих, слегка дрожа. Возможно это было ошибкой, но они следовали желанию сердец, и надеялись найти унисон ритма этого желания. Они стояли неподвижно, дождь стучал по асфальту, вода лилась по волосам и вискам, застывала на ресницах. Ещё мгновение, и Крисс собирался отстраниться, но он не смог. Уже окрепшая хватка, в сравнений с тем, какой она была после выписки, прижала старшего к себе. Мягкая плоть сминалась в набирающем обороты поцелуе. Хван вошёл в азарт терзая нежную материю слегка зубами, оставляя краснеющие пятна, и маленький след с раной, кровь с которой слизалась широким мазком языка. Одновременно они отстраняются, но вновь целуют друга друга уже с полноценной отдачей, уверенностью и открытостью. Примеченные, ещё при первой встречи, пухлые губы, что стали запретным желанием, теперь были реальным вожделением. Ещё часом ранее, на это он мог не рассчитывать, а сейчас же терзал их в ответ утоляя весь тот голод, что накапливался месяцами. В лёгких было пусто до колющей боли, вновь отстраняясь, на этот раз окончательно, парни молча смотрели друг другу в глаза. — И как будешь объясняться? — Первым, прерывая тишину, спрашивает Хёнджин первым, и стирает каплю крови с израненной им же губы Крисса. — Я думаю слова излишни. — Шепчет Бан Чан. — Не совсем. Я люблю тебя, Крисс. — Слова обволакивают приятной негой изнутри, а руки теплом снаружи, укутывая в объятия крепких рук, и прогоняя дрожь и холод. — Я тебя тоже..

***

— Крисс, давай выходи из душа иначе опоздаешь! — Негромко кричит Хван, выпрямляя волосы утюжком у зеркала, укладывая их в аккуратную причёску. Наконец-то старший покидает "прачечную жизни", выжимая полотенцем порядком отросшие, окрашенные уже в чёрную смоль, волосы. Подойдя к младшему, целует его в щёку и проскользнув между ним и кроватью, пробрался к шкафу беря одежду. — Имей совесть и переоденься не при мне, или хотя бы на крайний случай одевай бельё в ванной. Мне не очень хорошо работается с такой картиной перед глазами, что остаётся со мной пока я наконец-то не вернусь вечером к тебе. — Проговаривает Хёнджин слегка шипя. Ему и впрямь более после такого в голову ничего не лезло. Последнее время он часто получал от агенства выговоры, что он летает в облаках где-то, а иногда и вовсе стоит с заметно выпирающим органом в штанах. О его отношениях все знают. Парень заявил о них официально, и не думал прятаться от фотографов и журналистов, но не понять было менеджеру и фотографам, насколько сильно действуют уловки Бан Чана, что в это время сидел себе дома просматривая небось какой-то bl проект. — В ванне одеваться холодно. Я сразу спешу вернуться в спальню как только выхожу из душа. — Оправдывается старший, хотя Хван прекрасно знал его замыслы от "а" до "я". — Зато мне после этого жарко словно я в центре вулкана сижу медитирую. — Джинни, застегни мне блузку. — Проговаривает Чан перебивая его возмущения. — Я могу только расстегнуть твои штаны, а с тем как ты испытываешь моё терпение, то и порвать. И тогда опоздаем мы оба. И не видать тебе стипендии, а мне моей желанной фотосессии, которую мне менеджер, между прочем, месяц выбивал. Фирма напрочь отказывалась со мной вновь сотрудничать после того, что тогда случилось. — Укладка наконец-то была окончена, хоть визажисты всё переделают, но с утра его чудо само не накрасит. — И почему люди так жестоки.. — Легче сказать почему люди могут быть "не" жестоки, ибо для жестокости подойдёт всё. Слава, деньги, любовь, унижение, побои, самоутверждение, а полностью добрые, разве только что монахи, и то большинство из них встали на путь исправления только после совершения какого нибудь греха. — А ты? — Испытывая терпение, протягивает старший. — А я тебя сейчас отдеру так, что мы оба ни сегодня, ни завтра, никуда не пойдём. Еще десять минут, и ты не успеешь доехать, Крисс. Давай быстрее. Парни наконец-то собрались. Бан Чан был не любителем косметики, разве что опрятной причёски и стильной одежды, в которой теперь прекрасно помогал Хван. Стиль - это его направление. На выходе из дома, парней встречает водитель, и открывая дверцы, приглашает в кожаный, бежевый салон. Упертость старшего его поражала. Хван имел деньги, но Крисс отказывался брать хотя бы копейки. Стремился добиться всего сам, продержал свою стипендию, которую хотели снять когда тот упал духом. Но после суда, Хёнджин объяснил ректору ситуацию, бюджет тому оставили. Сколько бы младший не говорил, что тот может пойти на платное обучение, и Хван всё оплатит, получал в ответ категорическое "нет". Хёнджин забавлялся этим. Было даже приятно. Ведь так он понимал, что не за деньги его любят. Внедорожник въезжает на территорию университета. Оба выходят из машины. Вроде он просто проводит парня на учебу, в его первый учебный день нового курса, а в итоге их слепят вспышки камер и звонкие голоса, и не понять где студенты, а где журналисты. Хёнджин улыбается чеширской улыбкой, и обнимает одной рукой старшего за талию, вопросов слишком много, а ему ещё в студию. — Простите, нам нужно спешить, ответим на все вопросы в следующий раз. — Проговаривает Хван оглянув всю толпу своим взгляд. Проходя к самим дверям, поправляет волосы Крисса, заправив прядь за уши, и нежно чмокает его в губы под громкие возгласы. — Удачи тебе, если закончу по графику, заеду за тобой без водителя. — Надеюсь закончишь по графику, буду ждать. — Отвечает ему старший, и не спеша скрывается в просторном коридоре университета.

***

Тёмные тени ложатся на веки мягкой кистью и плавными движениями руки визажиста. Хван неподвижно сидел в кресле перед обрамленым лампочками зеркалом. Сзади что-то обсуждал менеджер по телефону, а в углу гримёрки было еще две немного менее известных модели, что на фотосессии вместе с Хваном могли получить куда больше аудитории. Получив одежду, и переодевшись в белую майку, кожаную жилетку, застегнув её менее чем на половину, кожаные, свободные брюки. Съемочная площадка встретила ярким светом, слепящей белотой кафельных стен. Вон был простым, как и одежда, весь акцент на серии украшений: браслета, кольца и серьг, что уже были на Хване тихо звеня. Первый кадр с пронизывающим взглядом глубоких глаз. Хёнджин сидел на полу, ладонь прижав немного над своей головой к стене. Было некое ощущение, словно рука не его, и он был в ловушке. Черные волосы спадали на глаза, пухлые губы слегка приоткрыты, украшения выблескивали на свету, его пожирали взглядом все кто был в студии. Сочетание серебра с золотом, в виде простых двух колец соединённых в двух концах, выглядело изысканно, и шло как кольцо, браслет так и как серьги, идеально сочетаясь с слегка загорелой на идеальном автозагаре кожей Хёнджина. Хван ловко подбирает вторую позу, пока двое других моделей наблюдали за ним, как за наставником, что не могло не льстить. Ещё пару секунд и должен был быть второй кадр, но их прервали. — А ты всё цветёшь, Хван Хёнджин. — Довольно знакомый голос раздался за спиной его менеджера. Отвлекаясь от объектива камеры, парень не мгновение застывает в ожидании, пока менеджер отшагнет в сторону, и следом расплывается в лёгкой улыбке. — Джисон, это правда ты? Со старшей школы не виделись. — Хёнджин подымается с корточек на которые успел присесть выбирая позу по эффектнее, и подходит к старому другу пожимая его ладонь. — Каким ветром в Сеуле? Надеюсь по течению занесло безвозвратно. — По работе, вернуться к сожалению придётся. Мы с тобой от части в одной индустрии. Так что повод приехать сюда нашёл, а то уже как то и наскучило в Пусане. — Старый друг сильно изменился, и узнал Хван его разве, что по бельчием щекам, что с возрастом стали только милее смотреться. Выглядел тот, безоговорочно как лучший актёр которого Хёнджин мог встретить. — Неужели ты как и хотел, стал актёром? — Обижаешь, я уже в трех фильмах снялся. — Не было возможности посмотреть. — Да, знаю, что произошло. Я шучу. Я вообще немного в соседнее здание, просто увидел там толпу, которая к слову по твою душу. От них и узнал, что "Великий Хван Хёнджин" на фотосессии для новой коллекции украшений. — Джисон тихо смеётся улыбаясь кроличьей улыбкой, на вид небольших губ на всём фоне, что выглядело умилительно. — Сони, вот ты где! Меня сейчас режиссер кастрирует, ибо думает, что это я тебя куда-то увёл! — На съемочную площадку проходит Минхо, и беря Джисона за руку, пытается потянуть к выходу. — Дай угадаю, тот самый парень с параллели, по которому ты года так три сох, и признаться не мог? — Хван усмехается глядя на всю картину, Джисон по характеру не тот кого можно взять под ручку и тянуть куда угодно. — Он самый. Ладно, я побегу, иначе ещё и от продюсера отхвачу, держи. — Джисон протягивает ему визитку с номером менеджера, где указано, что менеджер это сам Минхо. Хёнджин кивает, и махает тому рукой на прощание. Вернувшись наконец к съемке, закончили довольно быстро. Следом пошли новички за которыми наблюдал Хван, и говорил, чтобы можно было изменить. В этой же студии у него ещё одна съемка, прямо через двадцать минут. Её устроил менеджер, и Хёнджину толком ничего не сказал. Да и Хвану дела толком не было. Он не из тех кому не нужно готовиться заранее, хотя стоило бы. Фотосессия оказалась парной, для продвижения уже недавно вышедшей коллекции. Макияж Хвана остался прежним, а вот на волосы нанесли цветной гель, выбеляя в белый и просушивая. Некая хитрость могла на сутки изменить цвет волос даже из угольного в пепельный. Две цепочки легли на шее, серьги повисли на ушах слегка прикрываясь длинными волосами. Данная ему одежда, была уютной, но вот партнёра было ещё не видать. Чёрная футболка прилегла к телу, сверху из блестящей на свету ткани, было надето белое хаори с черными краями, что не застегивалось, как и натянутый лишь по локоть вязаный кардиган. Непримечательные штаны черного цвета были немного свободными, и ремень с блестящей бляхой придерживал те на бёрдах. В таком бы парень с удовольствием ходил даже дома, было тепло и удобно. Наконец-то за дверьми слышатся шаги, парень оборачивается, и видит как в гримёрку входит Бан Чан. — То-то я думаю, чего у меня партнёр по съемкам так опаздывает. — Младший усмехается глядя на того, старший тихо смеётся, и садится в его кресло, где его тут же окружают визажисты. — Джинни, как ты это терпишь, это щекотно! — Уже который раз засмеявшись проговаривает старший, а Хван к подобному привык с юношества, да и щекотки не боялся. Самая любимая часть Хёнджина, это переодевание Крисса, но дома, а не в гримёрке, где помимо них, стоит ещё менеджер, две визажистки, и фотограф что-то говорящий менеджеру. Бедный Сынмин, ему Хван не завидовал. Ибо если фотограф заводит диалог, то это минут двадцать его без остановочной болтовни по работе и нет. Но сейчас его мысли были заняты не этим. Они плавно перекочевали с мозга в область чуть ниже пояса, и на лице то и дело постоянно норовили подняться уголки губ в ухмылке при виде прекрасного, стройного тела, которое захватывала ткань костюма чёрного цвета. Все толпой как скот выходят из гримёрки уже готовые к съёмке. Все кроме Хвана, что думал уже не головой, а головкой. Крисс ещё прекрасно видел взгляд младшего, и то и дело стал к тому спиной, одеваясь не спеша, грациозно и чертовски соблазнительно. Настолько, что ком стал в горле. По съемочной площадке летали искры. Сосредоточиться Хван не мог и теперь все видели насколько обезоруженым его делает Крисстофер. Не сильно облегающие брюки всё равно прекрасно выказывали возбуждение, и пришлось держать руку в кармане брюк, оттягивая ткань немного, а главное смотреть в камеру, а не на Крисса, пожирая старшего взглядом. Из-за рассеянности Хёнджина, пришлось делать более сорока кадров. Закончили они к десяти вечера, по-этому менеджер и другие модели сразу ушли. Хван с наглостью потянул старшего по коридорам здания, в поисках примеченой ранее тихой комнаты, в которой он мог сосредоточится, но после сегодняшнего дня, она уже будет бессильна. Одна из дверей заводит парней в более старую гримерочной. Она была в самом конце здания, когда сделали новую, об этой позабыли. Замок на двери щелкает, говоря о том, что они здесь на не короткий срок. Скидывая с себя кардиган и хаори, что летят на диван перед рабочим местом визажистов, ладони проскальзывают под пиджак Чана, поглаживая нежную кожу, и ведут к столу с зеркалом, усаживая на пустую поверхность. Включая свет, озаряя комнату более ярким чем сейчас, освещением. Открывает взору фигуру старшего, и снимает назойливый пиджак, что был излишен. Под ним более не было ничего. Пухлые губы припадают к коже, словно к бархату, оцеловывая сантиметр за сантиметром изящной шеи и точёных ключиц. Оставляют след от зубов на краю одной, окольцовывая полумесяцами выпирающую кость, и зализывая образовавшуюся рану широким мазком языка. Светлые цветы, словно лотосы, не спеша распускались на грудной клетке. Дыхание сверху было тяжёлым, шумным, иногда сопровождалось стонами. Поцелуи сползали ниже, дошли к затвердевшим соскам, облизывая кожу и втянув её, посасывая, слегка покусывая, лаская тело старшего. С накрашенных губ всё чаще слетали звонкие стоны. Хван долго не зацикливался на чем-то одном, и всё опускался ниже, пока не опустился на колени, расстегивая чужие брюки, и спуская их к самим коленям. Окольцевав пальцами член, плавно проводит ладонью, размазывая выступивший от ласок предэкулят, и облизывая языком головку, погружает ту в рот. Тщательно обсасывает, играясь с ней языком, просовывая за щеку, и довольствуется стонами Бан Чана летящими с открытых уст. Начиная брать больше, сжимает ладонью бедро старшего к побелевшим костяшкам, и ощущая дрожь того, беря только глубже, доводит того к пику эмоций. Заглатывает по основание, уперевшись кончиком носа в лобок, неспешно поднимает голову, и делает глубокий вдох недостающего кислорода. Чужие руки сжимали край стола, ноги дрожали, а голос словно тягучий мёд, осел от возбуждения. Младший вновь берёт во всю длину, слегка давясь собственным мычанием в такт движениям головы, пока Крисса начинало бить крупной дрожью, и подходящим оргазмом, что не заставил себя ждать более чем с минуту. Вязкая жидкость наполняла полость рта стекая по пухлым губам и подбородку. Тёмные глаза смотрели только на Бан Чана, а ладони сжимали крепкие бёдра к побелевшим костяшкам. Стирая капли вязкой жидкости с губ и подбородка, с огнём в глазах, он лицезрел на старшего, что восседал на столе, краснея постепенно всё больше. Срывая брюки полностью, ткань падает на стоящий подле стул, они уже не в первый раз в этой гримёрке. Правда обычно Бан приходил встретить младшего, на съемках он впервые. В одном из множества отсеков стола лежали заранее принесённые презервативы, и одноразовые упаковки смазки. О том, что кто-то найдёт вещи, парни не беспокоились. Последний раз сюда кроме них кто-то заходил лишь два месяца назад, и то, взять один из стульев. Холодная и вязкая жидкость растекается по пальцем заставляя их блестеть, голодный взгляд был прикован как и прежде к старшему. Парень не даёт времени нагреться для смазки, и тонкими, скользкими пальцами, вторгается в горячее нутро, вызывая табун мурашек, и тягучий стон схожий на скулёж. Плавные, но глубокие движения, и без того длинных фалангах, заставляют Крисса издавать стоны всё больше похожие на скуление. Каждое движение приходилось ровно на простотату, заставляло неистово дрожать, но трения было мало, хотелось большего, а Хван специально дразнил двигая пальцами не спеша, но вновь и вновь задевая комок нервов, что заставлял ноги содрогнутся. Губы блуждали по грудной клетке. На каждом участке кожи, в районе трех квадратных сантиметров, был след от засоса или укуса. Тело покрывалось испариной начиная поблескивать на свету, а солёная влага слизывалась едва выступая. Пальцы выскальзывает с растянутого и пульсирующего колечка мышц, в ответ на это действие следует жалобный стон. — Хватит уже дразнить, Джинни. — Тянет старший, и оплетая чужой пояс ногами, вжимает в себя, чувствуя, как возбуждение того проехалось по собственному. Грубая ткань разделяющая их, принесла дискомфорт изнывающему органу. Брюки Хвана прям на паху были теперь испачканы в смазку и предэкулят. Парень наспех их вытирает салфеткой, ведь их одежда в другой гримёрке. Стягивая с себя футболку, и следом снимая брюки с бельём, бросает одежду на всё тот же стул, зверем набрасываясь на старшего. Впившись в его губы, целуя грубо, пошло, с языком. Не смотря, распаковывает презерватив, откидывая упаковку на край стола, и растягивая латекс по органу. Притянув старшего ближе, сажая на самый край, и оплетая пояс того руками. С уст слетает стон полный блаженства. Войти в податливое тело не составляет труда. Упираясь ладонями в стол, и исцеловывая влажную шею, довольствуясь стонами прям на ухо, начинает первые толчки вызывающие у старшего двоякие ощущения того, что ему мало и того, что он вот вот падёт в омут оргазма. Хёнджин вновь не спешил, двигаясь медленно, дразнящие, и даже входя не до конца, пока по лице Крисса не скатились кристаллики слёз, от ноющей боли в желании кончить, и резких спазмов в самом низу живота. Пульсация проходила по всему телу, и игнорировать эту, вроде как не сильную, но резкую вспышку боли, не удавалось. Возросший темп выбил весь кислород из лёгких, сладкий голос разлетелся по гримёрке ставая слишком громким. Пришлось глушить стоны глубокими поцелуями, давая тому лишь возможность вдохнуть кислорода. Ладони блуждали по стройному телу, ноги Бана вновь оплетали пояс младшего, держа к себе как можно ближе. Кисть подымается на исписанную венами шею, длинными пальцами окольцовывая большую её часть, отстраняясь от губ, и сжимая руку. Делая темп одновременно грубее и резче, слышит в ответ приглушённые стоны и лёгкую хрипоту. Полная отдача Крисса порой даже удивляла, он доверялся полностью, и Хван постоянно беспокоился, что тот может не сказать что ему больно или дискомфорта. Не больше пяти секунд, и кисть тут же разжимается, позволяя кислороду наполнить лёгкие любимого. Хёнджин припадает губами к покрасневшей от сжатия коже, нежно её зацеловывая влажными дорожками. Тело в руках било крупной дрожью, сдержать ухмылку было не в силах младшего. — Как же ты красив. — Начинает шептать Хван. — Такой возбужденный, податливый, нежный. Дрожишь от каждого моего касания. Едва ли не пророкотал парень довольным, охрипшим голосом, прикусывая кожу на изгибе. Придерживая ногу старшего в колене, положил на своё плечо, и касается губами нежной кожи, вызывая новую волну дрожи в изнывающем теле. Колкие толчки продолжали выбивать кислород из лёгких, медовый голос уже осип и стал дрожать. Пряди волос прилипали к влажной от пота коже, стекающие капли едва были заметны на полностью блестящем теле. Крисс срывался на немые стоны, он был близок к разрядке, и сжимал ладонями край стола. Стоны окончательно затихают, старшего бьёт сильной дрожью, от которой даже разжимаются кисти рук, оргазм накрывает с головой, перекрывая дыхание, вязкая, полупрозрачная жидкость растекается по торсу, несколько капель задевают грудную клетку. Хван собирает сперму на пальцы и слизывает, продолжая грубые толчки, и почти сразу изливается в презерватив, сжав челюсть к едва слышному скрежету зубов. Дыхание обоих быстрое, шумное, не может найти постоянного ритма. Капли пота падают с подбородка, ещё десять минут передышки, и они бы ушли словно их тут и не было, но в двери гримёрки следует стук. — Кажется ты был слишком громким. — С отдышкой проговаривает младший, и кратко целует того в губы, отстраняясь от тела, и стаскивая презерватив, что тут же завязывает и выбрасывает. Беря салфетки, стирает остатки спермы с Бан Чана, и выбрасывает их так же в урну. Беря одежду, на спех её распределяя где чья, в двери вновь стучат. — Одну минуту. — Отвечает Хван.