Отчаяние

      Удары проходились по всему телу, и от них (причём очень неожиданно) становится по-настоящему больно. Кровь стекала по подбородку, а в спине отразилась настоящая боль от удара о землю. Впервые за весь сон больно в принципе, а в ушах слышится только то, как бьётся сердце.       Демон (если его можно таковым назвать?) перед ним распоясался, пытается выдавить типичную злодейскую речь, как из какого-то дешёвого блядского кино. Раздражение было сильным, учитывая, что желать окунаться в недры своего сознания не хотелось совсем, а принимать его слова он в рот ебал. Мужчина тянется медленно за оружием, как запястье прижимают к земле, а Демон смотрит в глаза его, ухмыляясь. Глаза стали видны и без очков, а они кровавые, в них читалось простое: «ты серьёзно хотел так легко меня обдурить?» И вот, сокращение дистанции, и колено упирается… в пах?       — Какого хуя?! — вышло слишком громко, что эхом пронеслось по стадиону. Мужчина ухмыльнулся.       — Понимаешь, я ведь знаю тебя лучше, чем кто-либо в этом мире. Ты себя никогда не поймёшь, как я тебя. — вторая рука сжимает челюсть, пока свободная рука Чувака пытается отстранить от себя, и дотянуться до заветного оружия. — И ты не можешь отрицать этого. Я ведь играюсь с тобой, как мне захочется, ты пройдёшь только те испытания, которые я захочу. Понимаешь?       — Пошёл нахуй! — из-за руки на челюсти получилось не очень разборчиво, но прекрасно понятно. Демон смеётся себе под нос, мотая головой, медленно поднимаясь и отталкивая оружие ногой. Того самого спасения больше нет, теперь обезоружен, и без возможности хоть какой-то сбежать. За долгое время в принципе это вызывает уже ужас, хотелось проснуться, так почему тело не слушалось? Он умер? Почему он не может открыть глаза?       — Ну и я знаю, — от полового органа не отстают, и нажимают уже ногой, на которой берцы. Не сильно, скорее показательно, опуская обычного психически нездорового человека еще ниже, ибо он ничего не может сделать. Все лицо в мгновение покраснело, а руки дрожали от злобы. — что тебе хочется быть наказанным.       — Что ты несёшь?! Как я хочу быть наказанным?! Ты с дубу рухнул, псих?! — дышать стало тяжело, а двигаться опасно. Голос под конец стал писклявым немного, и блять, именно в этот момент стал виден чужой стояк. Он смотрит теперь исключительно на лицо, дыша тяжело, хотя это кажется пыткой потому что Демон поднимается все выше ногой, двигаясь в медленном темпе, возбуждая намеренно. И член встаёт, хоть Чуваку хочется только ныть и хныкать, ибо от этого возбуждения настолько мерзко. Эта грязь расплывается по внутренностям, и ощущение, что она теперь вместо крови. Так противно, ибо проблема ещё в том, что Демон прав.       — Ох, тебе нравится, когда тебя ставят на место те, кто хоть сильнее тебя. — темп чуть ускорился, и мужчина сглотнул, хотел было отодвинуться. Резкое нажатие на член и стон, от которого стыдно. — Видишь? У тебя член стоит, и мне всегда не нравилась эта часть тебя. Ты садист, ты можешь ребёнка убить без угрызения совести, ты садист, который хоть может смотреть на горящих людей с улыбкой до ушей, ты садист, который предпочитает медленные убийства, ты садист, который даже когда тёлок трахаешь, предпочитаешь применять силу. — Демон улыбается, ибо видит как тело под ним дрожит по-настоящему. — Но, сука, который при этом иногда хочет быть просто шлюхой под кем-то. Под бабой, которая нагинает тебя, а после страпонит, под незнакомым мужчиной, который вообще дальнобойщик. Тебе нравится, ибо ты чувствуешь, что так получаешь наказание. Сначала было так когда ты переспал с тем мужиком, помнишь? Ты же тогда брал член в рот, давясь, тебе было мерзко, но ты хотел одного: чертово наказание. Тебе было противно, но ты продолжал. Как же я ненавижу такого тебя, и как я ненавидел, когда ты занимался подобной хуйней!       — Хватит… — он хрипит, чувствуя такую беспомощность, которую никому нельзя пожелать. Никак нельзя двинуться, абсолютно, дышать тоже, а руки только сжимаются и разжимаются.       — Ох, боишься кончишь раньше времени? Не бойся, я перейду к делу, как только закончу… А ты меня сбил, мразь. — но звучит беззлобно, скорее ехидно. Нога убирается, а Чувак приходит в себя, поджимая неосознанно ноги к грудной клетки, стараясь отдышаться. Те мгновения были раем, хоть и продлилось даже менше полсекунды, ибо за них сразу тянут, и Чувак теперь лежит на земле. — Давай же, — он кладет руку на шею, и моментально сжимая. — я хочу получить кайф от тебя. Ты сам выбрал такой путь, не делай вид, будто я в этом виноват. — Демон шлепает мужчину, усмехаясь.       — Смазка…       — Ох, этот бред. — он запихивает пальцы в рот Чуваку, усмехаясь довольно, наблюдая за реакцией. Тот пытается укусить, но сразу получает удар. — Соси нормально, и тогда ты будешь в полном порядке. Давай, ты же умеешь.       Выбор остаётся?       Выбор…

А был ли тут он когда-то?

      Язык медленно облизывает пальцы, пока чувства, будто он использованная игрушка становятся как нечто адекватное. Хотя он таковым и является сейчас, просто секс-игрушкой у своей второй личности, СУКА, ДА У КОГО ТАКОЕ МОГЛО СЛУЧИТЬСЯ, ЕСЛИ НЕ У ЧЕРТОВОГО ЧУВАКА?!       Все происходит медленно, а ощущение грязи проходилось по телу с новой силой. Если бы можно было пописать своё положение лучше «беспомощность», то Чувак бы его употребил, но думать не хотелось литературно, кроме матов у него ничего не было в голове. Хотелось оказаться в тех же локациях, ибо до этого он чувствовал власть над всеми, это он всех трахал, но сейчас лежит на земле, и сосёт пальцы у второго «Я». Было бы круто захлебнуться от этого, было бы прекрасно умереть, испытать яркую боль, но проснуться наконец-то. Из рта вынули пальцы, и подносят к кольцу мышц. Боль была яркая, но на удивление быстрая, и пальцы ощущались очень странно. Это было… ЭТО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ПРИЯТНЫМ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ! Чувак дёргается, мычит, убежать хочет, а Демон быстро прибавляет третий палец, двигаясь медленно. Из-за такого поведения три пальцы начинают двигаться внутри, он крутил руку, пальцы внутри разводил, пока Чувак лишь в спине выгибался, и задыхался от руки на шее. За плащ хватается, что-то мычат невнятно. Демону нравится это.       — И знаешь. — он приподнимает пижаму мужчины, оголяя живот. Демон ухмыляется довольно, надрачивая свой член. — Меня смешит то, насколько сильно ты порой хочешь, чтобы я тебя выебал.       — Что?.. — голос садится, и Чувак старается смотреть вверх, но Демон не даёт, и сжимает шею сильнее, заставляя в глаза посмотреть. команда была выполнена.       — Тебе нравится чувствовать себя на моем фоне жалко. Будь честен с собой, каждая наша встреча чуть этим не заканчивалась. Мне надоело играться в кошку, которая сама попала в мышеловку.              — Нет…       — Прекрати. Сопротивляться.             Это приказ. Вместе с ним яркая боль, и вход членом. Ощущается настолько мерзко, что хочется выблевать всё, что внутри. Кричать будто стало невозможно, просто открыл рот в безвучном крике, и завис. Только в пару мгновений, боль прекращается, и становится ярким удовольствием.       — Если я захочу, ты будешь получать удовольствие. если захочу, то боль. Если захочу, ты через силу будешь называть меня ебанным папочкой! Так что не рыпайся, сучка. — это уже те самые издевательства, а член входит все глубже. Всё под чужой властью, сознание тоже, он весь его, хотя находится в своём сознании в своей голове, которая принадлежит его телу… А его ли это тело, не он ли здесь чужой гость? Кто он в принципе, если не может управлять собственным сознанием? Становится страшно, а толчки усиливаются.       — Почему?.. блять, зачем ты это делаешь?!       Демон ухмыляется, его улыбка яркая настолько, что может всё осветить. Только Дьявольская, ей нельзя верить ни в коем случае.       — Ты жалкий, хотя пытаешься убедить себя в обратном. Но когда ты настоящий… это умилительно. запуганный зверёк в клетке, которому не выбраться из кошмара. — толчок. Слёзы потекли по щекам, ибо это была вновь резкая боль. — Ты прекрасен, когда искренний, ты прекрасен, когда полностью находишься в таком положении. Ты прекрасен, когда показываешь, что являешься шлюхой. Прекрасен, что тошнить хочется от отвращения. — Демон рычит, делая ещё один резкий толчок, из-за которых в глазах на секунды потемнело.       — Прошу…       — Папочка. Я хочу, чтобы ты сам произнёс это. Давай, умоляй меня убрать твою боль.       — Блять… Ну… Блять…       Толчки становятся намеренно жестокими, за плащ хватаются двумя руками, а ногами двигать сложновато, они лишь обнимают Демона за таз, чтобы не упасть.       — П... нет… — Демон закатил глаза.       Резкий крик после этого. Толчки, в Чувака буквально долбились, причиняя столько боли, от которой по всему телу проходили удары тока. Ощущалось как стекала кровь, настолько болезненно всё, что хотелось выть, настолько болезненно, что слезы уже было не остановить, даже если попытаешься.       — ПАПОЧКА, БЛЯТЬ, ПОЖАЛУЙСТА! — несмотря на руку на шее он кричит. Орет, так громко, как может.       — Повтори. Смотри в глаза и говори четко.       — Папочка, прошу… — кусает губу, сглатывает слюну, и невольно опускает взгляд глазами.       — Ну? В глаза.       — Я хочу чтобы… Блять, чтобы не было больно, пожалуйста… — он смотрит умоляюще, руки ослабевают от усталости из-за боли, весь потный, что прибавляет еще к неприятной грязи.       — Ты можешь быть хорошим мальчиком если нужно. Это жуткая грязь, которую хочется вырезать, ведь она будто под кожей. Хочется умереть и забыть об этом, но момент, и приятные ощущения проходят по телу. Плевать, но слёзы от унижения текут, пока он хнычет сам по себе. Позорище. Его трахает буквально демон в голове, и он не может проснуться, потому что демон этого не хочет.       — Кто я? — Демон улыбается, явно желая добиться большего унижения.       — Ты… Мой папочка. — голос задрожал под конец.              — Блять, какая ты умница, когда не пытаешься выебываться. — член вынимают, и Чувак отдышаться хотя бы пару секунд может. За волосы хватают, и прижимают к стене, чтобы он теперь сидел. В его лицо начали тыкать членом, который… в крови. — Вперёд. Почти всё.       Тянуло блевать, он надеялся, что это шутка, но есть ли выбор? Модняв взгляд, он хочет увидеть будто что-то в них человечное… но нет, это монстр самый настоящий. Кивок, и рот открывается. Его начинают ебать, сжимая голову, насаживая член как можно глубже, постанывая и рыча от удовольствия.       — Знал бы ты, как круто выглядишь с членом во рту. Неудивительно, почему многие хотят твой рот выебать. — Чувак с трудом сдерживает рвотный позыв, что от крови, что от омерзительных слов. он мычит, а волосы сжимают. — Тебя хотят, но боятся. Хах, забавно, учитывая, что ты сам себя боишься до усрачки. — член дрочат уже у лица, и после кладут руку Чувака на свой. — давай, работай лапками своими.       Через разбитую линзу на очках были видны все эмоции. То отвращение, то неприязнь, ибо ему всегда было мерзко со всего на этой ебанной земле, особенно с себя. А сейчас в них просто застыли слёзы, и глаза выражали настоящую боль, и приходиться все равно смотреть в глаза демону, дрожать, пока рука с трудом двигается. Он кончает, и демон резко нажимает на нижнюю губу большим пальцем Чувака, и держит, пока сперма попадает на лицо, волосы, и в рот намеренно уже. — Проглоти. — и слушается, пока животе сжался узел. — послушный мальчик. Теперь иди просыпайся, ведь скоро, я вернусь!       Он исчезает, и улыбается довольно.

— неплохо, но ты не думай я что убежишь и отделаешься только этим. жди следующий сон.

      Он смеётся. Это проносится в голове, отчего будто ещё хуже.       Чуваку мерзко со своего тела. впервые, по-настоящему.       Проснувшись, первое что случилось, он сблевал всё на пол, свернувшись калачиком, обнимая одеяло. Тело дрожало, очки слетели на пол, он кашлял, хотя боли нет, но отвращения слишком много. Его второй раз тошнит, в этот раз лишь желчь, ибо он слишком мало ест за последнее время, даже тошнить нечем. Он просто встал и пошел в душ. Хотелось смыть с себя этот позор, пока из темного угла снова ощущается чей-то взгляд.

Почему всегда какое-то дерьмо случается именно со мной?