Золото Ксеркса

Отчет за полугодие — это худшее, что может случиться с любым начальником. Один сваливался на Роя перед Новым годом, заставляя засиживаться допоздна, пока остальные, наоборот, покидали офис пораньше, чтобы успеть украсить дом и закупить подарки. Второй приходился на изматывающую, сводящую с ума июньскую жару. Не то что преступники, даже мухи не высовывались в разгар дня, предпочитая отсиживаться в теньке. Незагруженные работой, его ребята целый день бегали за лимонадом, бурча под нос бесконечное: «Жаль, не пиво». Рой отпустил их часа в четыре, и предполагал, что как минимум Хавок и Бреда сейчас плескаются в Белом озере, вопреки названию, затянутом желто-зеленой ряской. Рой, по натуре брезгливый, дошел до того, почти готов был к ним присоединиться. Когда закончит отчет, конечно. Если закончит. Достав из кармана уже сырой платок, он утер лоб и шею. Хотелось снять плотный китель, но по уставу это запрещалось даже в кабинете. Верхняя пуговица всегда расстегнута, остальные — никогда. Кто бы ни придумал эти нелепые правила, Рой не был готов к скандалу, если вдруг к нему заявится кто-то из начальства. Впрочем, в штабе живым духом не пахло. Возможно, во всем здании не осталось никого, кроме Роя. Еще час спустя он переместился со стола на диван и все-таки скинул верхнюю часть формы, подстраиваясь под струю дующего из приоткрытого окна воздуха. Дышалось чуть легче, но спина почти сразу заныла. Он был не в том возрасте, чтобы сутулиться над сложенными на коленях бумагами. Топ-дзынь-топ-дзынь. Этот звук, пока еще удаленный, Рой не перепутал бы ни с чем. Эхо разносило шаги Стального по пустым коридорам. Тяжелые ботинки предупредительно били по плитке, давая Рою время принять более представительную позу и спрятать в ящик булку хлеба, с которой он по-детски обгрыз корочку. — Ты что здесь делаешь, ублюдок? Сегодня даже лавочники по домам разбежались. По пути в Син и то прохладней, — Стальной вломился в его кабинет подобно небольшому торнадо и сразу плюхнулся на диван, отчего бумаги Роя едва не разлетелись по кабинету. — Ты думал, что я уже дома, и все равно пришел? — недоуменно спросил Рой. Автоброня почти прижималась к его бедру. Даже сквозь ткань чувствовалось, что металл прохладный. Рой был в шаге от того, чтобы прижаться к нему лбом. — У тебя есть дом? Никогда бы не подумал, — притворно удивившись, округлил глаза Стальной. — Как ни приду, ты всегда здесь, и днем, и ночью. — Ночами я тебя здесь не припомню. — Может, я просто не хотел смущать тебя, пока ты пускал слюни на документы. Рой на долю секунду поверил, что подчиненный застал его спящим, однако, во-первых, он никогда не пускал слюни, а во-вторых, тактичность и Стальной жили в разных, непересекающихся вселенных. В такой ситуации он бы, наверное, нарисовал ему что-нибудь на лице и сфотографировал, будто главный школьный задира. — Что тебе нужно? — Рой перешел на серьезный тон и потер воспаленные глаза. Стальной тут же подсобрался. В дурашливом настроении он все еще походил на ребенка, но в моменты сосредоточенности его лицо преображалось. За последние годы оно растеряло последнюю округлость. Слегка вздернутый нос компенсировали четкая линия челюсти, тонкие, но изящно изогнутые губы и крепкая шея, переходящая в тело, которому можно только позавидовать. Рой видел его слишком часто, чтобы определить точный момент, когда мальчик из Ризенбула превратился в молодого мужчину. — Помнишь того парня, что провез оружие из Драхмы? Рой кивнул. Дело было громким. Оливия Армстронг с пеной у рта уверяла, что контрабандист пробрался как угодно, только не через Бригс, однако других путей из Драхмы не существовало, если только этот мужчина не научился седлать полярных медведей. Наверняка так никто и не узнал, потому что, сбыв краденное, преступник будто растворился в воздухе. — Пару недель назад я напал на его след. Да-да, я должен был сказать, не смотри на меня так. Я лучше работаю один. В общем, если коротко, то он сейчас сидит в камере вместе с заказчиком. Я подумал, ты захочешь допросить его до того, как сдашь свои отчеты. Стальной скалился совершенно паскуднейшим образом, буквально лучась самодовольством. Рой в общем-то не мог осуждать его за это — не мудрено гордиться собой, когда поймал неуловимого призрака. — Что ж, похоже, я вынужден выразить тебе свою… признательность, — «особенно за то, что смогу утереть нос Оливии». — А ты что, специально торопился поймать его до того, как я отчитаюсь? Рой ожидал услышать «вот еще», но Стальной изрядно удивил его, ответив: — Конечно. Сам же говорил, что показатели у нас не очень. Думаешь, я позволю называть наше подразделение каким-либо другим словом, кроме как "лучшее"? Его улыбка становилась все более заразительной. Рой отвел глаза, чтобы не выдать, насколько у него поднялось настроение от этой новости, и заметил престраннейшую вещь: Стальной был одет не по погоде. Конечно, он снял пальто, но плотная льняная рубашка, кожаные штаны и тяжеленные ботинки мало подходили для такой жары. Очевидно, Стальной весь день носился по улице. Другой бы уже свалился в обморок, но выбившиеся из хвоста волоски подкручивались, падая на совершенно сухую кожу. — Тебе что, что совсем не жарко? — не поверил своим глазам Рой, выискивая хоть один признак дискомфорта. — Не-а, — вдруг смутился Стальной. — Мы с Алом всегда сильно мерзли и любили солнце. Теперь я думаю, что это Ксеркское наследие. Он ж посреди пустыни стоял. Рой согласно промычал. Ксеркс и правда был ответом на многие вопросы. Например, на то, как человек может выглядеть так. Если бы это зависело от него, то Стального прозвали бы не «Стальным», а «Золотым». Даже после того, как Рой увидел Гогенхейма и Альфонса в человеческом обличии, он считал их блеклыми по сравнению с Эдвардом Элриком. Его глаза сияли ярче вспышки алхимического круга. Они стали еще выразительней сейчас, когда он возмужал и загорел до бронзы. — Кхм, тебе, видимо, нужней, — прервав возникшую паузу, сказал Эд и достал из кармана штанов жестяную баночку газировки. С поверхности еще не стерлись остатки конденсата. Рой взял ее, отмечая — холодная. Холоднее, чем автоброня, а значит, Стальной купил ее перед входом в штаб. Удивительно, что он заботился о Рое больше, чем его команда, без зазрения совести сбежавшая отдыхать. — Мог бы и спасибо сказать, — смахнув с глаз челку, сказал Стальной. Розоватый свет заходящего солнца делал его еще красивей, чем обычно, превращая в забытое Ксеркское божество. Засмотревшись, Рой притянул его за затылок свободной рукой и поцеловал глубоко и нежно, вкладывая в это прикосновение все свое восхищение и благодарность. Он успел оценить мягкость его кожи, источающей еле уловимый сладкий аромат, когда вдруг понял, что сделал, и отстранился. Наверное, его взгляд был таким же испуганным, как и сидящего напротив Стального. — Пожалуйста, — полушепотом сказал он, прежде чем, спотыкаясь на ровном месте, покинуть кабинет. Рой в отчаянии уставился на зажатую в руке баночку. На мгновение ему показалось, что Стальной отвечает ему с не меньшим энтузиазмом. Похоже, он все-таки заработал тепловой удар…