feel the rush

Красные огни слепили глаза. Густой дым медленно клубился и окутывал помещение, обволакивая дергающиеся, потные тела. Клуб жил своей жизнью. Яркой. Скоропостижной. Пустой. В отдалении сидели трое. Их многие не знали в лицо, но заслышав имена, боялись лишь от одного упоминания. А те, кто знали лично — боготворили. Слухи ходили разные. Одни говорили, что это родные братья. Кто-то утверждал, что это главы конкурирующих подпольных банд Токио. Но все сходились во мнениях, что это убийцы. Жестокие. Безжалостные. Кровожадные. На маленький круглый столик опустился граненый бокал с янтарной жидкостью. — Товар готов. Сделка в силе, Сынмин, — расслабленно откинувшись на мягкую спинку диванчика, мужчина вальяжно расставил ноги, чувствуя себя хозяином положения. — Условия сделки немного изменились, Минхо, — Сынмин был пешкой в чужих руках, но упорно делал вид, что чего-то стоит, — Кристофер хочет его, — взгляд метнулся на Хенджина, что вплотную сидел к Минхо. Аура мгновенно изменилась. Минхо отвел взгляд, что наливался свинцовой тяжестью. Язык толкнулся за щеку. Руки сжались в кулаки, показывая четкие сети вен. Хенджин же не повёл и бровью. — Знаешь, Сынмин, я не люблю, когда не держат свое слово. Ещё больше я не люблю, когда посягают на мою территорию. Ты все ещё жив лишь потому, что ты чертова пешка, которая ничего не решает, как бы ты не петушился. Сынмин нахмурился, порываясь вставить свое слово, но Минхо не дал. — Передавай Кристоферу, что сделка отменяется. Товар остаётся у нас, — приблизившись к лицу Сынмина, он прошипел, — пусть ходит и оглядывается. Он следующая цель. Глаза в ужасе расширились. Иметь такого врага — смерти подобно. Сынмин коротко кивнул и тут же слился, теряясь в пьяной толпе. Слухи ходили разные, но все в чем-то были правы. Они были братьями, но не кровными. Они главы подпольной мафии Токио, что изготавливает и продает на экспорт сильно действующий наркотик, с которого невозможно слезть. Они действительно убийцы, но лишь тогда, когда кто-то переходит им дорогу. Хенджин ухмыльнулся, впервые за вечер притрагиваясь к своему напитку. Первый глоток соджу приятно обжог горло, растекаясь теплом. — Не пожалеешь? Кристофер хороший бизнесмен и поставщик. — Ни одна тварь не смеет засматриваться на тебя. Я предупреждал его. Он не послушал. А теперь имеет наглость торговаться тобой. Я придумаю хороший способ избавиться от него, такой, чтобы он долго умолял о смерти. — Ты так предсказуем, Минхо. Твоя ревность так заводит меня, — обольстительная улыбка расползлась хитрым оскалом, приближаясь к лицу напротив. — Хочешь убить его сам? — в глазах сверкает опасный огонь, что разжигается с приближением манящих губ. — Хочу. Хочу, чтобы ты меня жестко отымел, пока он будет истекать кровью. Романтично, не находишь? Губы остановились в миллиметре от чужих, разделяя одно дыхание на двоих. Разделяя одно безумие на двоих. — Чертовски романтично, детка. Стоило им соприкоснуться, как разжегся огонь, что потек по венам, воспламеняя. Их поцелуй больше походил на попытки сожрать друг друга. Пошло. Грязно. Мокро. Перекинув ногу через широкие бедра, Хенджин беззастенчиво стал потираться своим возбуждением о чужой пах. Крепкие руки сжали его ягодицы, сминая и подталкивая навстречу. Он скулил и стонал в голос, пока Минхо жадно вылизывал его шею, оставляя свои яркие собственнические метки принадлежности. — Трахни меня… Сейчас же! Минхо! Не дожидаясь ответных действий, руки тут же потянулись к собственным брюкам, расстегивая кожаный ремень и молнию. Минхо не отставал — приспускал собственные штаны, и уже размазывал смазку по ноющему члену. Хенджин был безрассудным. Безумцем. Без стыда и совести. Чертов дьявол. Похотливый. Жаждущий. Собственный грех Минхо во плоти. Минхо боготворил его как бога и приносил жертвоприношения в дар как дьяволу. Они стоили друг друга. Влажная набухшая головка грубо вторглась в горячую узость. Хенджин вцепился мертвой хваткой за плечи, выпуская томный стон из приоткрытых влажных губ. Движения резкие, хаотичные, глубокие. Пошлые шлепки ягодиц о бедра смешивались в одну какофонию с музыкой, пьяным хохотом и невнятными разговорами. Опьяненные, расширенные до предела зрачки уставились на них. Они жгли спину, и до мурашек возбуждали. Забитые в собственные возведенные стены, они пожирали тех, кто осмелился поддаться воле своим глубинным желаниям. — Ещё! Ммм… — Хенджин кайфовал так только от секса с Минхо. Ничто другое его больше так не брало. Ни наркотики, ни алкоголь, ни секс с другими. Минхо — его личный наркотик. — Давай детка, покажи всем, как ты сладко кончаешь, — Минхо говорил громко, перекрикивая басы музыки. Словно по команде, Хенджин содрогается и обильно кончает, пачкая идеально выглаженный костюм Минхо, который финиширует следом, напоследок глубоко заталкивая собственную сперму внутрь. Тяжелое дыхание оседает где-то в области шеи, пока сознание медленно возвращает бразды правления над безумием. Слухи о них ходили разные, но никто и не догадывался об их истинных отношениях. Возможно, оно и к лучшему…