Прости, мне пора

После переезда в Москву время летело незаметно — быстрый город съедал каждый день почти без остатка, но в выходные можно было себе позволить поворочать все эти ускользающие воспоминания с боку на бок у себя в голове. Но помимо съёмок у А4, которые являлись обязательным тяжёлым физическим и моральным испытанием, были ещё съёмки собственные, выходные, тоже занимающие много времени, но приносящие удовольствие. От них был виден сравнительно большой прирост подписчиков и просмотров, когда в то же время пятидесятимиллионный канал достиг пика роста и начал потихоньку стагнировать. В то роковое утро статистика канала на ютубе пробила психологическую отметку в восемнадцать с половиной миллионов подписчиков. Так ли давно у самого человека, посоветовавшего его создать, было столько же? Эта мысль взбудоражила не на шутку. Она напугала своей напыщенной нереальностью: «Что если… уйти? Да, вот так просто, уволиться, как Кобяков. Получится ли?» Чашейко прикинул, что первое время, возможно, будет тяжело, придётся затянуть пояса… Но потом производство роликов увеличится, подписчики вырастут ещё больше, и он… станет абсолютно самостоятельной единицей? Это ведь возможно, как ему смогут помешать? С того дня эта идея стала тщательно вынашиваться. Глент не просто мусолил в голове, он выписывал расчётные периоды с закреплёнными расходами, считал дни до зарплаты и пытался свести в этом месяце конец с концом, чтобы уйти, а со следующего выжать все соки из своих соцсетей. С такими наполеоновскими планами ему было вообще не до извращений начальства, боль в анусе будто притупилась, а испытываемые унижения сглаживались почти до нуля мыслью о том, что это всё закончится. Всё же, строго по трудовому кодексу, ровно за две недели, даже в присутствии свидетелей, для пущей безопасности, Чашейко объявил: —Я хочу уйти по собственному желанию. Прозвучало это страшно формально. Люди в коридоре, озадаченные такой громогласной формулировкой, разом повернули свои головы на источник звука. Бумага заметил это, а потому начал отыгрывать: —Но… Как же так, Влад?! Что случилось? Я тебя чем-то обидел? Давай обсудим всё у меня в кабинете, ладно? Смотреть на эти кривляния тошно, но в воздухе прямо чувствовалось наивное сочувствие к начальнику. Знали бы они, что даже по настоящему имени к нему обратились чуть не впервые за пять лет. Стоило А4 в своей манере начать тянуть Глента в сторону, тот окрикнул брюнетку в очках, наблюдавшую за диалогом из правого крыла: —Марина Альбертовна, пройдёмте с нами! Это была заведующая кадрами. Она села во второе кресло для сотрудника и открыла папку: в ней красовались две копии трудового договора. —Как Вы знаете, существует обязанность предупредить работодателя за две недели до ухода с рабочего места, поэтому я должна буду вписать более позднюю дату расторжения, чем сегодня… —Кхм. Останься, я подниму зарплату. В полтора раза, хочешь? И отделу кадров тоже. Марина Альбертовна заметно оживилась в ответ на эту бессовестную манипуляцию, поэтому беспристрастной не осталась.  Впрочем, и сам работник заёрзал в кресле. Пятьдесят процентов к окладу… Можно ли было достичь этой суммы самому, в какой срок? А как тяжко будет объяснить семье, почему он вдруг уволился и будет отправлять меньше денег? Обдумывая это, Чашейко взглянул на начальника. И встретился с ним взглядом. Тот пожирал его глазами, закусив губу. Нет, оставаться нельзя, даже за двести процентов зарплаты. —К тому же, искать нового актёра будет очень трудозатратно и долго, пожалейте своих коллег… Вот кто станет любой ценой охотится за полуторной зарплатой! Надавила на больное, очкастая бестия. Гленту нравился коллектив. Алёну он полюбил как младшую сестрёнку, которой никогда не имел, а Марк… Марк был правда хорошим человеком, с ним было комфортно работать. Обрекать их обоих на внеочередные съёмки в течении долгих месяцев, справедливо ли это? Наверное, у них двоих получилось бы надавить на совесть, если бы не случай Кобякова — тот ни разу не подумал про оставшуюся команду, уходя с канала. Да, пожалуй, это не причина оставаться. —Мне жаль, но я думаю, им не привыкать. —Тебя переманивают? Кто-то предложил больше? Егор, да? Бумага уже плохо сдерживал своё беспокойство, злобно сверкал хмурыми глазами. Но Егор, больше известный как Егорик, был здесь совершенно ни при чём. Это правда, однажды он предлагал работу, но сейчас это в прошлом. —Нет, я буду работать на себя. Лицо А4 мгновенно разгладилось, и он, вскинув брови, нервно рассмеялся. —Что?.. Глент, я правильно понимаю, что ты при закрытой монетизации в России собираешься содержать свою жену, оплачивать ваши две съёмные квартиры в Москве, машину, свою команду и отправлять деньги своим родственникам в Лиду, и так далее, на доходы с канала в… сколько у тебя миллионов подписчиков? От напоминания о всех этих тяготах, лежащих на теперь финансово неустойчивых плечах, передёрнуло. Но он всё посчитал. Ему хватит. —Восемнадцать с половиной… Улыбка исчезла с лица начальника также быстро, как появилась. Кажется, он сам помнил эту отметку у себя на канале. Помнил, как посоветовал подчиненному создать свой канал, снимать там свои идеи, неподходящие под формат А4… —Когда? Как?… Воспользовавшись замешательством, Марина Альбертовна вставила слово: —Для расторжения контракта вам нужно расписаться в обоих копиях договора. —Глент! Проценты от мерча, проценты от продукции, проценты от других проектов… Ты всё это потеряешь. Скажи, сколько тебе нужно, чтобы ты остался? Бумага выглядел… жалко. Он в порыве нелепого отчаяния почти перевалился через стол, стараясь в какой-то мольбе протянуть руки к Чашейко. —Нет, я ухожу. Подпиши пожалуйста. —А если не подпишу? Заведующая тут же ответила: —Будет судебное разбирательство, это дополнительные расходы на адвоката. А4 тут же хищнически заухмылялся. —А ты потянешь адвоката, Глент? Глент не потянет адвоката. Никакой нормальный адвокат не согласится работать за те семь тысяч рублей, которые останутся у него в свободном распоряжении после ухода. К счастью, Марина Альбертовна спасла его: —Владислав Андреевич, так как Вы выступаете работодателем в качестве физического лица, Вам придётся лично присутствовать на всех процессах. Или пройти процесс оформления доверенности у нотариуса Владислав Андреевич поморщился. Ну уж нет, своё время он не будет на это тратить. —Ладно, я подпишу! Он уже было занёс ручку над документами, как вдруг спросил:  —А если он передумает за эти две недели, что тогда? —Тогда можно будет просто перезаключить договор, по желанию добавить в него новые условия. —Хорошо… Тогда все свободны. После этих слов заведующая кадрами отправилась к себе, а Чашейко — домой. Так сложилось, что завтра было два события: выходной и зарплата. Это было довольно частым явлением, потому что перечислял заработок начальник вручную, прямо со своего счёта. В этот раз всё было также, но смс о зачислении почему-то пришла три раза. Но это не было ошибкой: в приложении банка явно высвечивалась большая чем обычно сумма. Глент тут же написал Владу: «Ты случайно три раза перечислил» «Неслучайно. Останься, всегда буду так платить.» Ублюдок. Сначала плюс пятьдесят процентов, потом «скажи сколько?», а сейчас это. Он правда думает, что проблема в деньгах. Отвечать на сообщение Чашейко не стал, но и возвращать деньги тоже не счёл нужным. Он вообще не был гордым, потому вообще и оказался в этой ситуации. На следующий рабочий день Глент, как ему казалось, оказался в параллельной вселенной. В той, какой, наверное, видят реальную жизнь подписчики: все были такими дружными, а Бумага стал образцом идеального лидера — спокойного, справедливого… не имеющего видов на своего подчинённого. Удивительно, стоит заявить об уходе по собственному желанию, как сразу в три раза вырастает зарплата, все коллеги становятся сущими ангелами, а пенис начальника полностью выходит из поля зрения! И так целых две недели! В последний раз такое было, когда А4 "пропал". Имея всё это в виду, Чашейко не поддался когнитивному искажению и даже не подумал остаться. Вместо этого он, как ни в чём не бывало, попрощался с сокомандниками в последний раз, повернулся спиной к Владу, который старательно изображал на своём лице щенячий взгляд и вышел из офиса. Дома захотелось прыгать от счастья. Когда жена пришла из зала домой, он незамедлительно сообщил ей радостную весть. Вика отнеслась неоднозначно: сначала обрадовалась, ведь понимала, что на работе мужу приходилось непросто, хотя и не до конца знала почему, а затем озадачилась: —А деньги? —У меня всё посчитано, даже заначка есть, а потом налажу на своём канале ролики, стримы может… Девушка улыбнулась. Её возлюбленный был дёрганым, скрытным, но она всегда старалась поддержать его. Поэтому, когда поздно вечером супругу позвонили, а тот просто молча слушал и белел на глазах, она тут же засуетилась: —Что такое, Влад? Что-то случилось? Не что-то, а кто-то. Случился Влад. Другой Влад. Телефонный монолог Бумаги стёрся из памяти через секунду после своего конца. Но содержание было абсолютно ясным и вполне умещалось в одно предложение: «Вернись на канал, иначе я испорчу тебе жизнь». Было много разных угроз, но все в основном касались лично Глента, поэтому он, стараясь удержать влагу в глазах, ответил: —Нет, всё… очень хорошо. Хочешь, съездим в отпуск? Только ты и я. —Эээ… ладно, давай. Поведение мужа настораживало, но расспрашивать его бесполезно — так можно нарваться только на ссоры и истерики. Чемоданы были собраны в кратчайшие сроки, благо рейс в место далеко от Москвы нашёлся на следующее же раннее утро. Цены с таким срочным бронированием кусались, но какая разница? Премировали же… Восемь часов режима «в полёте» не прошли зря: вот и с десяток сообщений от бывшего работодателя в телеграме. «Открой дверь, я пришёл всё обсудить.» 08:11 «Глент!» 08:19 Странно, вроде сегодня рабочий день. Что это будет, ролик только с Марком и Риви? «То, что я сказал вчера, ничего не значит.» 08:26 Вот как, да? На свой страх и риск проверять это не хотелось. «Ты что, уже на съёмочной квартире?» 08:37 «Влад.» 09:44 «Я серьёзно, где тебя носит?» 10:28 «Почему Вика тоже не берёт трубку?» 11:42 «Я позвоню твоей маме, если ты не ответишь.» 12:56 «Твоя мама не знает о вашем местоположении. Всё нормально?» 14:01 Пока очередь на выход из салона самолёта медленно продвигалась, а Вика дремала, Глент осторожно напечатал: «Мы с Викой в отъезде» 15:20 Ответить что-то другое не хватило моральных сил. Всё это было ужасно. «Стоит постараться абстрагироваться» — именно с этой мыслью Чашейко осторожно разбудил жену. В аэропортной суматохе Вике не пришло в голову проверять телефон: на месте и на том спасибо. Но когда они уже заселились в номер, она увидела несколько пропущенных от контакта "Влад Б." —Слушай, Влад, мне тут звонил Бумага, что-то произошло? Вы чего-то не успели уладить? —Я-я… я уже списался с ним, мы решили… вопрос. Как оказалось, они ничего не решили. За ужином в уютном ресторанчике Глент почувствовал вибрацию из того кармана, в котором лежал телефон. Узор вибрации он узнает из тысячи: он повторял эту дурацкую старую «Гыылент, Кобяков», его ставил сам бывший начальник на свой контакт. —Я отойду ненадолго. Конечно, можно было не брать трубку. Для Чашейко хуже, чем выслушивать угрозы, была только неизвестность. Незнание о том, что творится в голове у психа, который только вчера обещал искалечить и испортить репутацию, могло серьезно навредить. Если бы он не взял трубку вчера, возможно что-нибудь и правда случилось бы на съёмочной квартире. —Алло? —Вернись… пожалуйста… Мы без тебя не сможем. —… —Глент, ты мне нужен, умоляю, я без тебя ничто… —… —Не молчи! Скажи что-нибудь, пожалуйста… Глент не мог ничего сказать. Его сковал немой ужас от резких перемен в поведении собеседника: вчера свирепый и угрожающий, сегодня был жалок, опять, слишком часто за такой короткий срок. Это самое страшное в психопатах: они имитируют людские эмоции, пытаясь манипулировать. —Я… я не вернусь. Нет. —Что мне сделать? Просто скажи, чего ты хочешь?! Я сделаю, только прошу, не оставляй меня… нас. —… В этот момент Чашейко задумался о том, чего он хочет… вернее, хотел. Он хотел быть другом этого человека, помогать ему реализовывать проекты, развиваться вместе с ним, но это… было невозможно. Содомисткая похоть, сопряжённая с жестоким безумством почему-то брала над Бумагой верх, всегда. Это вело к постоянной деградации: вот ролики уже делаются по самым простым из возможных и уже написанных заранее сценариям, вот все другие соцсети и шоу отметаются из-за контракта со ВКонтакте… и так во всём. —Не мучай меня этой тишиной, молю… —Мне ничего не нужно, просто оставь меня в покое. Глент позволил себе наглость бросить трубку. На удивление, никто не перезвонил. И на следующий день тоже. Уже можно было подумать, что начался спокойный отпуск, но через четыре дня предательский телефон снова зажужжал в знакомом ритме. Человек с другой стороны не стал дожидаться знака, что его слушают, сразу спросил: —А ты помнишь, как мы познакомились? Чашейко осел на пол ванной... Он не помнил, потому что всеми силами пытался забыть. Потому что просто думать об этом было даже более неприятно, чем обо всём другом. —… Но отголоски прошлого всё равно проявлялись в голове, всплывали картинками. 2015 год. Блогерский фест в Минске. Одно из первых мероприятий в стране, посвящённых новой и перспективной сфере. Родители верили в юного Влада, поэтому отпустили в столицу, но в сопровождении старшего брата. Но назойливая опека старших членов семьи, как тогда казалось, была излишней. Поэтому настоящим счастьем было улизнуть от брата ещё в фойе, украдкой оглядываясь назад. И не смотря вперёд. —Ой! Простите пожалуйста! Мальчик ещё не увидел, в кого врезался, но уже приготовился выслушивать очередные упреки в том, что малолеткам здесь не место. —Ничего страшного! Чего оглядываешься? Ищешь кого-то? Чашейко увидел перед собой молодого русоволосого парня, тот приветливо улыбался и совсем не был раздражён столкновением с подростком. —А… я? Нет, просто… думаю, на какую панель сходить. —О, я сейчас иду в сторону кулис, хочешь со мной? —А можно?! От доброты незнакомца загорелись глаза. —Конечно. Кстати, а как тебя зовут? —Влад! Ну… я предпочитаю Глент. —Ого, правда? Я просто тоже Влад. Влад А4. Они пожали руки и отправились взад сцены, там было ещё несколько старших ребят. Парни и две девушки крайне удивились, заметив маленького незнакомца рядом с другом, но не успели ничего сказать до того, как А4 крайне тепло представил Глента окружающим. —О, это твоя камера? Покажешь? Одна из девушек подошла к новому знакомому, чтобы пожать руку. —А?.. Да, моя… Смотри конечно… —Кру-у-уто, а ты уже снимал что-нибудь? Уже вся компания столпилась вокруг, и Чашейко вдруг почувствовал, что здесь ему и место. Он наконец почувствовал себя нужным, важным. Никто не судил его за возраст или внешность. —Да! Я даже работал оператором однажды… Болтать со всеми было классно! Но кажется ничто не может длиться вечно, поэтому увлечённую беседу о штативах и стабилизаторах прервал телефонный звонок. Гленту пришлось выйти из небольшой каморки за сценой, чтобы ответить брату. Конечно, тот его потерял и явно был этим недоволен. Командным тоном попросил явиться в вестибюль и бросил трубку. —Всё в порядке? Это был А4, который, видимо, вышел из комнаты вслед за ним. —Эх… В общем, меня не отпустили сюда одного, приставили старшего брата контролировать меня, все считают, что мне нужен присмотр взрослых в большом городе, поэтому мне нужно идти… Чашейко очень быстро протараторил это и как-то виновато закусил нижнюю губу, будто в ожидании злой насмешки. Вместо этого парень снова одарил его своей добродушной улыбкой: —Не переживай, все равно скоро начнутся выступления, так что все равно через 20 минут все разойдутся. —О… Ну, значит я не многое упущу, наверное… —Ага… Слушай, может ты познакомишь меня со своим братом, мы обменяемся телефонами? Я вполне смогу уследить за тобой, а он найдёт чем заняться в Минске. —Может… может и можно! Если тебе не сложно, конечно… —Пустяк! Где он тебя ждёт? —В вестибюле на первом. Парни быстро спустились по лестнице и тут же увидели слегка полноватого брюнета лет 25 в рубашке и джинсах. По недовольному выражению и ожидающей позе можно было легко понять — это он. —Здравствуйте! Меня зовут Владислав, извините пожалуйста, что украл Вашего младшего брата. Я и ещё несколько ребят нуждались в его консультации по операторской работе. Я понимаю, что Вы должны следить за ним, но я уверяю, с ним ничего не случится, пока он под моим присмотром. Если Вы не против, я могу сопровождать его сегодня, ведь возможно у Вас есть более важные дела? Я оставлю свои контакты для связи. Глент даже не успел отдышаться, когда эта четкая и правильная речь перестала звучать. Через минуту он наконец вернул свою упавшую челюсть, выражающую удивление и позволяющую жадно глотать воздух, на место: —Можно? Старший брат, изначально довольно раздражённый, явно получил хорошее впечатление от молодого человека, который так складно и убедительно говорил. Однако, не смотря на то, что слова его имели смысл, всё же закралась толика сомнения, стоит ли в большом городе доверить младшего члена семьи незнакомцу, пусть и в рамках мероприятия. —Простите, а сколько Вам лет? —Девятнадцать. Вот мой паспорт. Парень с готовностью протянул документ. Он был в порядке: сегодня было 27 июня 2015 года, дата рождения — 5 июня 1996 года, человек на фотографии и перед ним — один и тот же, смущало лишь кое-что. —Хм… Это правда настоящее удостоверение? Ваша фамилия… —Поверьте, всё настоящее! Я хорошо понимаю Ваше сомнение, у меня самого младший брат, правда ему всего два года. Вот, смотрите. Сложив паспорт обратно, А4 достал телефон и показал несколько фотографий себя с маленьким мальчиком: рядом стояли женщина и мужчина средних лет. Это окончательно развеяло и без того маленькие сомнения в адекватности этого человека. —Что ж… Владу не два года, а четырнадцать, но надеюсь Вы сможете с ним совладать. Продиктуйте мне, пожалуйста, свой номер телефона? Когда мужчина скрылся за выходом из здания, Чашейко тут же спросил: —Почему он спросил тебя про фамилию? —… Вместо ответа ему также протянули паспорт. —Бумага!.. Как красиво! Поэтому А4? —Да… Знаешь, я удивился, когда твой брат сказал, что тебе 14! Я вообще думал, что ты старше шестнадцати. —Да ладно, почему так? —Ты очень умён и талантлив в своём деле, в твоём возрасте мало кто добивается такого… Глент раскраснелся. Слышать это было очень смущающе, но безумно приятно. Похвала от кого-то, кто знает тебя недавно, всегда способствовала улучшению собственной самооценки и взаимоотношений с человеком. —Спасибо… Куда пойдём дальше? —Сейчас будут выступать ребята из ВПШ, думаю будет интересно послушать о том, как они делают контент, а потом будет отдельный час где можно будет пообщаться со всеми. —Классно! Все мероприятия прошли великолепно. Было весело находиться в окружении единомышленников, где тебя воспринимали как интересную личность, поэтому время прошло незаметно. —Глент, собираешься на афтерпати? —Что? Люди вокруг постепенно расходились, зал пустел, но некоторые всё ещё болтали поодаль, когда Чашейко складывал свою камеру в чехол после записывания влога. —Ну… это такая вечеринка после мероприятия, где люди танцуют и общаются… —О… я не думаю, что брат разрешит мне… —Он написал мне, что заберёт тебя в семь, а сейчас только четыре. Похоже, он не знает, что всё уже закончилось. На самом деле было немного наоборот, это русоволосый нянь попросил немножко больше времени у старшего брата своего подопечного, но зачем кому-то об этом знать, верно? —Ого… думаешь, я могу пойти с вами, а к семи вернуться? —Думаю, ничего страшного в этом нет? Я всё равно обещал присмотреть за тобой, а просто сидеть в бизнес-центре несколько часов нам будет скучно.  —Ты прав… А куда мы пойдём? —Аня живёт в паре кварталов отсюда, поэтому пригласила всех к себе. —Она не будет против, если я тоже пойду? —Шутишь? Она в тебе души не чает! И это было правдой. Вся компания и правда была только за, чтобы оба Влада пошли с ними. У Ани была настоящая вечеринка: музыка, закуски, даже напитки в красных стаканчиках. А4 протянул один из таких Гленту. —Будешь? —Да, спасибо! Жидкость в стакане была действительно шипучей и желтой как лимонад, поэтому была с готовностью выпита чуть ли не залпом, но на вкус странно кислила, оставляя горьковатое послевкусие. —Ой… Что это? —Шампанское. Ты не пробовал раньше? —Нет, я не… —Извини, не знал. —Ничего, думаю один стакан погоды не сделает. Но один стакан для новичка, на голодный желудок, без закуски, в жару… Его было достаточно, чтобы немного дало в голову и разморило. Язык немного заплетался, голова чувствовалась тяжелой, так ещё и телефон почти разрядился… —У тебя есть зарядка? —Что??? Я тебя не слышу! Через час вечеринка набрала полный оборот, люди вокруг видимо поглотили по несколько красных стаканов, поэтому музыка играла ужасно громко. —Я говорю, у тебя есть зарядка?! —Давай отойдём!!! Влады вышли из зала и направились, вопреки ожиданию, не на кухню. Бумага просто открыл одну из дверей в комнату, будто был здесь хозяином, чего остальные гости явно не делали. Когда они зашли, дверь столь же быстро закрылась. —Что-то случилось? —Нет, просто у меня садится телефон, я подумал, может у тебя есть зарядка? —Да, конечно! Подожди, сейчас принесу. Глент аккуратно присел на стоящую в уголке комнаты двуспальную кровать, подметив наличие розетки рядом с ней. Сидеть было очень мягко, так и тянуло лечь… Он буквально не заметил, как прилёг на постель, но не складывая на неё ног. —Ох, ты устал? Полежи, я сам поставлю на зарядку… А4 взял протянутый ему телефон и воткнул штекер. —Блин, похоже мы не успели, пока твой мобильник был вырублен, тебе звонил…а Настя. К этому моменту глаза Чашейко уже начинали слипаться. —Настя?… Ай, отстой, наверное погулять хотела… Беседа вдруг приобрела странный оттенок. —Мне жаль, друг. Она тебе нравится? —Я… Да, думаю да… Глент уже совсем тяжело соображал, на него накатила какая-то сладкая дрёма, поэтому отвечал он хоть и медленно, но особо не задумываясь. —Вы уже целовались? —Хаха… Я не умею. Бумага прилёг на другую сторону кровати. —Серьёзно? Это очень просто! —М? Правда, что ли? И без того беспечный ум подростка, теперь затуманенный алкоголем, не подразумевал вкладывать какой-то посыл в эти слова. Вопрос показался просто поддержанием беседы, но лежащий рядом воспринял это как сигнал к действию. А4 одним быстрым, но плавным движением перекатился к Чашейко и навис сверху. Ни прошло и мгновения, как их губы соединились. Глент запротестовать не успел. Да и не очень мог, ведь вообще не чувствовал сил. Ощущения были странными. Во-первых, во рту стало как-то щекотно. Во-вторых, опять чувствовался вкус шампанского. Ни одно из этих чувств не вызвало ни то что отторжения, даже удивления. Целовались они недолго, всего один раз и смазано — по-пьяному. Бумага тут же встал, чтобы проследить за реакцией мальчика. Тот лишь приоткрыл глаза из-за резкого движения вокруг, в остальном ему было будто всё равно… —Отдыхай. Бросил Бумага и тихонько вышел. Глент был совсем не прочь последовать этому совету: новые места, люди и ощущения слишком переполнили его мозг, и воспринять их до конца не получалось, ведь сильно клонило в сон, чему он решил не сопротивляться. —Спишь, приятель? Нам пора выдвигаться. Казалось, прошло мгновение с момента, как Чашейко провалился в сон, но на самом деле оставшееся до семи время он проспал. Точнее, время было 18:30, то есть имелось в запасе полчаса, чтобы вернуться к месту проведения феста. Тайм-менеджмент был первым, что пришло в голову подростку, ведь он со спехом вскочил с кровати и забрал зарядку с телефоном. Лишь потом в его ещё сонный и не до конца трезвый мозг вернулась нить воспоминаний о том, в каких обстоятельствах этот телефон был поставлен на зарядку… Глент осторожно обернулся на ожидающего парня, чтобы отдать шнур. Тот выглядел абсолютно беззаботно. Это было на самом деле или это странный сон, вызванный шампанским? Этот напиток всегда дает странный эффект в виде бредовых видений? Однозначно утверждать, что это было, сон или явь, было невозможно. Поэтому Чашейко раскручивал у себя в голове вопросы, пытаясь уловить грань этого события. Времени на раздумья особо не было, ведь нужно было дошагать обратно до бизнес-центра. Ребята попрощались с оставшимся на вечеринке контингентом, вышли на улицу и зашагали в сторону места назначения… в полной тишине. Глент попытался крепко задуматься о событиях, имевших место чуть раньше. Заметив это, А4 спросил, в привычной улыбчивой манере: —Не смог до конца проснуться? —Не знаю… Важнее было не пробуждение, а то, спал ли он тогда или ещё нет? Беспокойство нарастало всё сильнее, пока они прохаживали мимо дворов. Что-то на этой вечеринке стало не так, не совсем было понятно что. Чувство неприятия укоренилось где-то внутри. Более глубоко вдаться в эти размышления не получалось, ведь собеседник старался поддерживать диалог о всякой всячине, а одновременно говорить и думать невозможно, если твоя голова все еще тяжела от первого в жизни бокала шампанского… Таким образом они дошагали до бизнес-центра, а через каких-то пять минут той же милой беседы брат уже забрал Глента на такси… —Пока-пока, Глент!… Глент! Ты меня слышишь? Голос Влада из настоящего прорвался сквозь воспоминание целого дня первого знакомства. Он пролетел перед глазами быстро, но совсем как настоящий… Потому вновь стало непонятно, страшно и противно. —Ты отвратителен… —Да? По-моему, тебе понравилось. Не уходи, нам ведь так хорошо вместе! Он опять издевался. Этого А4 Чашейко хорошо знал, давно привык. Ничего общего у него и недавнего умоляющего слизняка не было. Что это? Он сдался и решил выместить злость? —Нет. Не звони мне больше. Терпеть буллинг опять желания не было ни малейшего. Если в прошлый раз Бумагу было жалко, то теперь его контакт был заблокирован с чистой совестью. Наконец то пришло время сходить с женой на пляж и отпустить все заботы. Может, почти все… Личный номер Глента мог получить только особо крупный рекламодатель и только от пиар менеджера. Сейчас такого контракта не хватало особенно, потому Вика просто одобрительно кивнула, когда их с мужем солнечные ванны были прерваны звонком от неизвестного. Оставалось надеяться, что рекламщик и правда выцепил что-то хорошее. Чтобы не мешать жене отдыхать, Чашейко отошел поодаль, по направлению в обратную от моря сторону, и взял трубку. —Глент, ты совсем как маленький. Думал, если заблокируешь один мой номер, я не позвоню с другого? —…А если я и этот заблокирую? В ответ послышался смех. —Ты мне сейчас напоминаешь поездку в коттедж, хаха… Склон ведущий к пляжу вдруг показался слишком крутым, а песок — слишком мягким, потому парень опять вдруг почувствовал слабость в ногах, а перед глазами уже поплыла пелена воспоминаний. —Нет! Всё, хватит. Не звони мне, ни с какого номера… пожалуйста. —Я не могу. Ты ведь ушёл, а я так тебя люблю… Слово-то какое… Аж передёрнуло. Никогда такого не было и вот опять. —Нет… Ты любишь Юлю, у вас скоро будет ребёнок, всё хорошо… —Без друг друга нам не хорошо, перестань обманывать себя. Грёбаный придурок со своим газлайтингом. Чашейко ещё не совсем тупой, чтобы сравнить, как ему лучше: с хером во рту или без. —Что ты несёшь? Оставь меня в покое! —А когда Атева из бани вышел, ты мне такого не говорил… У Бумаги как-то получалось очень тонко воздействовать на психику. Лишь одна его выверенная и вовремя вставленная фраза окунала с головой в воспоминания с такой силой, что Глент не мог сопротивляться ни флешбэкам, ни гравитации: слёг спиной на песок, будто загорая, и закрыл глаза. Солнечные блики вдруг приняли очертания старой переписки ВКонтакте. Сообщений было немного: по одному поздравлению с днём рождения на человека, несколько присланных постов: просто мемы, никакой особой переписки. Чашейко вообще стало почти физически больно, когда пару дней спустя после возвращения из Минска новый знакомый добавил его в друзья. В ту пору он устроил себе голодовку и подумывал уже пройти пешком до границы с Польшей, чтобы сбежать от родителей в мужской монастырь. В общем, своё грехопадение он себе прощать упорно не хотел, однако заявку принял. И ничего не случилось. Мир не разрушился, а грудная клетка не разорвалась от уведомления ВКонтакте. Через год похожая реакция. Когда в короткой переписке с небольшими сообщениями и картинками вдруг появилось полотно текста на белом фоне, у Глента потемнело на секунду в глазах, прежде чем он смог прочитать приглашение. Блогерская вечеринка. Не поймите неправильно, в тот раз было очень классно, не считая того, что потом год пришлось убеждать самого себя, что конец этого мероприятия — всего лишь неприличный сон и алкогольная галлюцинация, стоит лишь привести свой ум в порядок и забыть. Ведь этого не было? Чашейко отряхнулся от нахлынувших воспоминаний как от прилипшей грязи и ещё раз внимательно всё прочитал. Пригород Минска, коттедж, много блогеров, коллаборации, шашлыки. Что может случиться плохого? Особенно учитывая, что он больше не был неопытным в распитии алкоголя, и его не развезёт от одного бокала шампанского. Который он не будет брать из чьих-либо рук, так? Нет, к сожалению, не так. Глент благополучно добрался до коттеджа, в котором уже играла музыка. Бумага даже уже ждал его снаружи. Как предусмотрительно. —Привет! Ну как добрался? На самом входе невзначай протянул стакан. Нет, больше никакого алкоголя, от него одни проблемы. —Привет… Всё хорошо! Но я не буду, спасибо. —О, ну ладно. Просто подумал, что у тебя будет жажда с дороги. —А… так-то я бы не отказался от воды. —Так пойдём тогда скорее на кухню, там как раз ребята уже собрались! Они поднялись на второй этаж и Чашейко сразу же налил себе полный стакан минералки: в горле пересохло от нарастающего волнения. И ещё стакан. Но второй он до конца не осилил, а потому тут же оставил его прям на столешнице, ведь ребята уже заметили его приезд и начали тепло встречать: с крепкими объятиями и рукопожатиями. Это заняло у них даже чуть больше времени, чем требуется человеку, чтобы незаметно подмешать в стакан полупрозрачный порошок из маленького зип-пакета. Конечно, был риск быть замеченным или выбросить вещество на ветер: кто знал судьбу того стакана с минералкой? Но Бумаге всегда везло, он улыбался удаче в ответ, смотря на то, как жадно Глент допивает воду. —Ну что, все готовы к вечеринке у бассейна? Народу было ну очень уж много, что ни шло ни в какое сравнение с теми квартирными посиделками. Плавать Чашейко был не особо любитель, потому окунулся и вышел посидеть на шезлонг. Складывалось такое ощущение, что Бумага прилип к мальчику: взялся как из неоткуда и плюхнулся на соседнее сидение. Но диалог за него начал сам подросток: —Влад… Это что, Эдвард Атева там в бассейне?.. —Ну да. Знаешь его? —Ну не лично же… Он с Ивангаем вроде дружит? —Да… Хочешь, и тебя познакомлю? —Да ну, тоже его знаешь?! —Не так близко, как хотелось бы… О, вот он выходит! Пошли. Парни быстро засеменили в сторону лестницы из бассейна. —Эд, привет! Слушай, тут оказывается есть турецкая сауна в полуподвале. Гоу с нами? —Здарова, Владос! Ну это вообще тема, ща я переоденусь только, давайте через пять минут у басика. Глент понятия не имел ни о какой сауне, тем более турецкой в полуподвале, но с довольным видом кивнул и побрел за Бумагой. Тот в свою очередь спросил: —Ты взял халат, я надеюсь? Надежда эта была вполне тщетной. В его небольшой рюкзак такая объемная вещь не поместилась бы, да он и не предполагал посещение бань. —Нет… —Ну… обмотаешься полотенцем, как и я впрочем… Халата не оказалось и у Эдварда. Вот она, настоящая мужская баня: никаких халатиков, только хардкор. Зато у Атевы оказалось множество историй и инсайдов, не только про Ивангая. Чашейко сидел между Эдвардом и Владом, поэтому был немного стеснён в пространстве: Бумага придвигался ближе, активно жестикулируя и что-то показывая в разговоре. Глент молчал, ему было куда интереснее слушать. Но несмотря на искренний интерес, его клонило в сон от жары и духоты, получающейся от двустороннего окружения. Подросток дремал с открытыми глазами, но не от скуки, а наоборот, предаваясь мечтаниям о блогерской карьере. Однако он был более чем рад, когда Атева решил, что с него хватит парилки. Теперь можно было откинуться на лавочку и расслабить свой ум, занятый интересными историями из жизней знаменитостей. Это и получилось бы, если все ещё сидящий близко второй человек не начал странновато себя вести. Они уже соприкасались ляжками, но теперь рука одного Влада оказалась чуть выше колена другого Влада. Это было просто странно. Как тот дурацкий сон годовой давности. Но Чашейко сейчас тоже хотел спать и к своему ужасу опять не чувствовал сил что-то сказать или сделать. Это что, серия кошмаров, где один и тот же сценарий повторяется вновь и вновь? Думать было тяжело. Не говоря уже о чём-то другом. Глаза были закрыты, но ощущения не могли обманывать: ладошка залезла под полотенце, но остановить её просто не получалось, веки не размыкались, конечности отказывались подчиняться. Что происходит? —Нхх… Неизбежное произошло: рука осторожно обхватила член, и раздался первый сдавленный стон. Это будто напугало Бумагу, и он ненадолго замер в этом положении. Но заметив отсутствие других дальнейших действий от Глента, продолжил то, что замыслил: начал водить рукой. Вокруг было очень влажно. Пот, конденсирующийся горячий пар, всевозможные жидкости помогали скользить быстрее, от каждого движения становилось тяжелее дышать. Как вдруг толчки замедлились… Рука Чашейко была насильно переложена в паховую область соседа. Тщетные попытки одурманенного тела высвободиться не составляли серьёзного сопротивления происходящему. Мысли путались, но где-то на периферии пришло осознание: они друг другу дрочат. Мышцы не слушались, и вопреки желаниям и убеждениям Глента, он кончил, прямо как и Бумага. С непосильным трудом подросток открыл глаза, сидя в кем-то заботливо набранной ванной. Это точно был не сон, ни тогда, ни только что. Вот они, полотенца в сперме лежат в раковине. Больше ничего из того дня не вспомнилось, кроме разве что желания утопить себя в этой чертовой ванне. Чувства слабости, грязности, использованности… Были его спутниками слишком долго. —Ты ведь специально молчишь, чтобы ещё больше привлечь моё внимание? Не строй из себя недотрогу… Просто нереально было слушать бред, который Гленту, будто больному шизофренией, нашёптывал голос из телефона. Поэтому он вновь бросил трубку. И вновь заблокировал номер. Вновь оправдывался перед своей несчастной любимой женой за странное поведение.