Твоё кунг-фу, моё кунг-фу

— Ты серьезно собрался мериться силами, А-Сюй? — Кэсин как будто даже немного удивлен. — Ну, а для чего мы от Е Байи и Чэнлина уходили? Они опять поругались из-за обучения маленького Чжана, и Цзышу, взбеленившись, оттащил Кэсина вглубь леса, оставив старшего с младшим на привале. Не то, чтобы он что-то прям доказать хотел, просто выпустить пар. Ну, и немного посмотреть на Кэсиново кунг-фу: оно было, конечно, безумно хаотичным, но, если прищуриться, то и красивым тоже. Плюс сегодня Цзышу чувствовал себя превосходно для человека, в котором забито семь гвоздей. А чем это не повод немного повеселиться? Кэсин явно пребывал в другом настроении, не атаковал вовсе, уклонялся, сверкая глазами и обмахиваясь веером. Это Цзышу бесило тоже, хоть и всем было понятно, что, схлестнись они в серьезной драке, то Кэсин бы сделал его на раз-два. Впрочем, у Хозяина Долины тоже имелись слабости, но Цзышу считал, что ими пользоваться недостойно. Однако Вэнь Кэсин продолжал злить его: то за талию прихватит, то рукой по плечам проведет явно не с намерением ударить или вовсе дернет за мочку уха (последнее-то зачем?). Впрочем, Цзышу и сам не вкладывал достаточно ци в руки, потому что защита Кэсина была сегодня особенно дырявая, и он уже три удара пропустил, пытаясь рисоваться со своим веером. А бей Цзышу в полную силу — то уже не то, что синяки остались, а были бы серьезные повреждения. Ранить Кэсина он всё-таки не хотел, поэтому таки прибегнул к стратегической хитрости: изображая, что целится в плечо, скользнул ладонью за отворот одежд и сжал грудную мышцу. Кэсин так и замер, поперхнувшись воздухом, а потом, отступая назад, запнулся о свой же подол и падая, увлек за собой Цзышу. Тот противиться не стал, раз уж они сегодня дурачатся. И руку сразу не убрал — кожа у Кэсина была неожиданно нежная, а под одеждой было тепло. — Победил, — хрипловато сказал Кэсин. “Будто я старался всерьез”, — закатил глаза Цзышу, стараясь не увлекаться тем, что лапает Кэсина. Лежать так вдвоем было диво как приятно. — Лао-Вэнь как-то слишком поражен такой банальной хитростью. Кэсин пробормотал что-то невнятное и посмотрел прямо на Цзышу. Во взгляде этом обозначилось новое: Кэсину как будто и правда было… очень непривычно, хоть и явно приятно. Он будто даже и смутился всерьез. Цзышу почувствовал себя как собака, которая взяла след. В Тяньчуане он чувствовал это ощущение много раз, но никогда оно не заставляло его чувствовать себя воодушевленным, увлеченным или всерьез заинтересованным. Он аккуратно провел пальцами чуть выше под тканями, до ключицы. Кэсин дернулся, но всё же совладал с собой. Впрочем, вздох его всё равно выдал. — Лао-Вэнь, ты очень бурно реагируешь. Почему? Ресницы Кэсина дрогнули. — Догадайся. А Цзышу и так пытался. Вряд ли Вэнь Кэсин не искушен в весенних играх и вряд ли врал про походы в бордели — ему просто незачем. С другой стороны, реакция эта, слишком яркая для человека, привыкшего к ласкам от мужчин. Ведь Кэсин сам его лапал только в путь и при первой (и второй, и третьей и так далее) возможности. Но может… — Господин Хозяин Долины привык дарить, но не принимать ласки? Он тысячу раз трогал и брал мужчин, проявлял страсть и нежность, но к нему… Тут Кэсин зажал ему рот ладонью и сделал страшные глаза. Чжоу Цзышу прекрасно видел, что этот невыносимый провокатор в кои-то веки был красный как вареный рак. Договаривать фразу до конца не требовалось: они оба знали правду. Цзышу совсем развеселился. В эту игру наконец можно было играть вдвоем, не только Вэнь Кэсин мог его смущать. Ощущение контроля будоражило. Он открыл рот и провел языком по ладони Кэсина, которая была прижата к его губам. Кэсин тут же отдернул ее, краснея еще сильней, хотя куда уж дальше. — Такой Лао-Вэнь мне нравится немного больше, — хмыкнул Цзышу, поднимаясь, а потом перекинул ногу и сел сверху. Вэнь Кэсин по-прежнему хранил молчание и, кажется, не знал, куда себя деть. Цзышу чувствовал абсолютную безнаказанность и его повело. Не особо думая о последствиях, он поцеловал Кэсина так, как любил целоваться — сразу забираясь своим языком в чужой рот. Ощущение близости немного отрезвило их обоих, но прежде чем Цзышу успел прекратить это безобразие, которое сам и начал, Кэсин отмер и ответил со всем желанием. Они покатились по траве, кусая друг другу губы и крепко стискивая в объятиях. Цзышу чуть разочарованно вытащил руку из-под чужих одежд, чтобы вцепиться в чужие плечи. Так удобнее было опрокидывать, когда Кэсин всё-таки умудрялся оказаться сверху и прижимал его. Это не походило на борьбу уже совсем, только на постельные утехи. А тело Цзышу реагировало однозначно — внизу он был уже каменно тверд, впрочем, Кэсин от него недалеко ушел и это чувствовалось даже сквозь несколько слоев тканей. Цзышу хотелось отпустить себя хоть немного. Он же для этого ушел из Тяньчуана, чтобы пусть и чуть-чуть, но пожить простой, незатейливой и свободной жизнью. И мысль о свободе заставила его сделать по своим же меркам чудовищное: оказавшись в очередной раз сверху, прижимая Кэсина к земле, он отстранился, вытер губы тыльной стороной ладони, краем глаза отмечая чужой совсем затуманенный взгляд. Потом рванул ткань с плеча Кэсина, открывая шею и ключицы, и припал туда губами, давая себе волю целовать, засасывать и кусать. Цзышу любил это беззащитное место, от которого его вело нещадно. Вэнь Кэсин в первую секунду дернулся — всё-таки шея, всё-таки он был мастером боевых искусств — но потом почти простонал в голос. “Восхитительный звук”, — подумал Цзышу, не прекращая терзать чужую шею. Кэсин переместил свои руки с плеч на его задницу, и всё начало заходить уже совсем далеко. Кто-то должен был разорвать это безумие, и этим кем-то стал — удивительно! — Вэнь Кэсин. Он оттолкнул Цзышу и уперся в его грудь рукой: — А-Сюй, не здесь же! Ну, в самом деле! “У него хотя бы рот не был занят”, — подумал Цзышу, отстраняясь, чтобы посмотреть на всю картину целиком. Вэнь Кэсин выглядел донельзя порочно: яркие губы, частое поверхностное дыхание и вся открытая кожа груди и шеи была в красных отметках — Цзышу сам не заметил как увлекся. Слезать с Кэсина он не стал. — Почему? — Что почему? — не понял Кэсин, видимо, мозги у него совсем заклинили от возбуждения. — Почему не здесь? — разъяснил Цзышу понятнее. Ему было все равно где. Кэсин раздраженно закатил глаза. — Хочу брать А-Сюя на шелковых простынях, а не на мокрой земле. — Кто сказал, что брать будешь ты? — ласково спросил Цзышу. Их недавнее представление показало то, что Кэсину однозначно стоит научиться принимать — чужую плоть ли, ласки, неважно. — Отдаваться тоже хочу с комфортом. Тем более сейчас при себе у меня ничего нет. Цзышу как-то и забыл, что с мужчинами нужно хоть масло. Именно что забыл, потому что боль в постели он не любил. Совсем мозги растерял, ничуть не лучше Кэсина. — Ты прав. Он уже собрался слезть таки с Кэсина и немного посидеть на траве, подождать пока кровь успокоится. Ни Е Байи, ни Чэнлину он в таком состоянии показываться не хотел. — А ну стой! Кэсин притянул его назад к себе на колени, а потом перевернул их, оказываясь сверху. — А-Сюй сегодня застал меня врасплох и показал отличное кунг-фу, — пробормотал прямо в губы, — так что, думаю, надо ему показать хоть что-то из моих скромных умений. “Да ты ж уже всё показал тысячу раз”, — подумал Цзышу, но позже понял. Если его собственные поцелуи были прямолинейны и полны простой страсти и желания, то поцелуи Кэсина были искусством. Он то невесомо касался чужих губ, то прикусывал их или подбородок, сплетался языком с Цзышу хаотично, так, что тот в каждый следующий момент не знал, чего ожидать и был совершенно дезориентирован и чертовски возбужден. Мыслей в голове совсем у него совсем не осталось, и он просто следовал за Кэсином, который вел его одними губами, упираясь ладонями в землю. Свои же руки Цзышу уже вовсе не контролировал: лапал Кэсина за крепкие бедра и сильную спину и остановиться совсем не мог. Внизу всё было напряжено так, что Цзышу впервые подумал, что может кончить от одних лишь только губ и даже ни о чем жалеть не будет. И об испачканной одежде тоже. Но Кэсин бы не был Кэсином, если бы всё было так просто. Он провел Цзышу по грани, но не дал разрядиться. Отстранился с довольным и хитрым выражением лица и слез с него. — Ты — оживший кошмар, — пробормотал Цзышу, поворачивая голову, чтобы смотреть глаза в глаза, — Ещё бы немного и я бы разложил тебя здесь, наплевав на все договоренности. — Знаю. Кэсин дышал заполошно, сам явно был не в лучшем состоянии. — Твоё кунг-фу бьёт и по тебе тоже. — Не все техники безвредны для мастера, — ответил Кэсин, и они оба рассмеялись. Цзышу провел рукой по лицу, стряхивая марево возбуждения. В конце концов, он отлично владел своим телом. Он поднялся и протянул Кэсину руку, которую тот принял изящно, как будто и не было этих томительных минут, когда они стискивали друг друга в объятиях и катались по земле. Они оба еще немного постояли так, держась за руки, потом Цзышу вспомнил, что распахнул ворот Кэсину. А тот, казалось, и забыл как неприлично выглядит. — Боже, прикройся, — сказал Цзышу, задергивая его одежды. Но Кэсин всё равно выглядел абсолютно похабно: левая сторона шеи была вся в метках, воротом их было не скрыть. Он улыбнулся и прошелся длинным пальцами по своей шее, потом перебросил пару прядей, без особого успеха прикрывая срам. Цзышу захотелось отвернуться и не видеть это представление, которое наверняка закатили специально для него. — Ты мне должен, — с хрипотцой шепнул Кэсин. — Кто кому еще должен, Лао-Вэнь. Думать о том, насколько долго над ними будет издеваться Е Байи, Цзышу не хотелось совсем. Хотелось найти постоялый двор, чтобы прекратить довольствоваться одним волоском из девяти быков.