Дождь обязательно закончится.

«Реки расстают», Три дня дождя.

***

– Хэй, Каччан, ты как? – спрашивает Изуку по телефону. – Синоптики обещали сегодня дождь, а ты его не любишь.. Причуда ведь. – Деку, что за идиотские вопросы? Я на работе, не мешай. Звонок сброшен и Мидория продолжает смотреть в окно, за которым льет дождь стеной. В последнее время в городе стояла аномальная жара и двухчасовой ливень радовал и удивлял всех. Но уровень осадков стремительно поднимался и начинались проблемы: канализации были заполненны полностью водой, транспорт плавал в воде, а некоторые дома начинало затапливать. Такими темпами город, что они отстроили после урона от Шигараки, придется строить заново. В любом случае это была уже не забота Изуку, ведь он снова стал беспричудным. Несмотря на те слова, сказанные в больнице им Бакуго, ему все равно было тяжело. Достигнуть мечты: познакомиться и стать друзьями с кумиром, получить причуду, проучиться год в UA, победить самое великое зло.. Он стал героем. Как и мечтал. С самого детства. Но что делать ему теперь? С самого детства он привык жить, как обычный человек, и потеря причуды не сильно отобразилась на его образе жизни, но порой, желая выпустить чёрные путы или взлететь, он вспоминал, что у него снова ничего нет. Это разъедало душу парня в несколько раз медленнее, чем действовал распад Шигараки. С тех событий прошёл уже год. Его друзья уже закончили второй класс UA и работали в различных агенствах. От государства те герои, что принимали участие в битве, получили различного рода поощрение. Именно так у Деку появилась квартира, в которой он продолжал стоять, смотря на ливень и вспоминать былое. Ему не хватало жизни рядом с однокурсниками; хотелось стоять бок о бок с ними, спасать людей, помогать им.. А не гнить в квартире. Изуку пытался встать на ноги после того, как ему пришлось отдать причуду, но выходило из рук вон плохо. Хотелось видеть однокурсников, общаться с ними... Может не со всеми. Но с некоторыми из. В особенности с теми, с кем он не мог провести время просто так. Если Тодороки мог к нему зайти, рассказать о семье, о школе, то Бакуго даже на сообщения не всегда отвечал. Может все то было ложью? Жизнь остановилась. И чтобы Мидория не делал, она не могла начать идти вновь. Складывалось ощущение, что все детали были испорчены и распались на мелкие атомы, и механизм от этого не мог запуститься. Походу уже никогда. В последний раз, когда его навещал Тодороки, он задал вопрос: – Мидория, а у тебя точно всë в порядке? Можешь не отвечать. Я заметил, что уже давно нет. Может никогда и не было. И сам же ответил. Изуку тогда продолжал улыбаться. Может, если не замечать проблему, то все будет в порядке? Не будет. Парень все понимал, и давно, но одно дело осознавать, а другое – принимать проблему. Принять свою нынешнюю «жизнь» Изуку не мог. Тогда же, при первом осознании, появились первые мысли о самоубийстве, а после они стали воплощаться в реальной жизни. Ему казалось, что он просто потребляет кислород и является чем-то лишним в этом мире. Мире, где восемьдесят процентов людей рождаются с причудами. И лишь двадцать – без них. Что может быть хуже того, чем родиться без причуды, мечтая с пелëнок быть героем, получить причуду, стать героем и утратить еë? Да. Он стал героем. Как и мечтал. Изуку не знал, что его мечта выходит за грань 'стать героем', ведь хотелось им остаться. Но жизнь всегда любила вносить свои коррективы. Например, как дождь, что не мог закончится уже четвёртый час и уровень затопления становился все больше.

***

Дождь порядком достал Бакуго. Его причуда была прямо противоположной этой скверной погоде, которая не могла закончится. Между героями и студентами-героями начинали ходить слухи, что это не природное явление, а чья-то причуда. Они продолжали эвакуировать людей на случай более сильного затопления. – Какой долбаеб включил этот нескончаемый дождь? Пусть нахуй вырубит, достал. – Все остальные тоже промокли насквозь, – ответил Шото Тодороки, – и порядком устали эвакуировать людей, которые и без того все еще не доверяют героям. – После того, как Деку уничтожил Шигараки, лишившись причуды и возможности оставаться героем, они, блять, не верят? Ублюдки чертовы. – Кстати, о Деку.. Тодороки не успел договориться фразу, потому что парни заметили, как фонарные столбы резко начали падать. Их надо было поймать, иначе бы разрушений стало бы еще в разы больше. Оба студента двинулись к падающим предметам, пытаясь остановить. Им обоим казалось, что они занимаются какой-то дурью после того, что они пережили в бою с Шигараки и Все-За-Одного. Какой-то ливень, а их уже всех созвали для помощи людям. – Достало. Тодороки молча кивнул, соглашаясь с Бакуго. Ему хотелось спросить, поговорил ли тот с Изуку после тех слов в больнице, но внутренний инстинкт самосохранения, точнее, умение думать наперед подсказывало, что о таком лучше не спрашивать. Причин было несколько. Первой и главной было то, что они не поговорили. Бакуго слишком скрывал своё истинное «я», а Изуку потерял смысл жить и точно не хотел говорить с Бакуго о чем-либо, учитывая, что он заплакал, узнав, что Мидория вновь без причуды. Второй причиной было агрессивное поведение Бакуго из-за происходящего беспорядка, который вроде что-то значил, но в тоже время и нет. – Интересно, дождь закончится? – произнесла Урарака, которая прилетела к парням, заметив их издалека. – Куда денется, – ответил Бакуго и, не дожидаясь продолжения диалога, использовал взрывы и улетел. – А он как обычно, – сказал Тодороки вслед улетающему другу. Бакуго летел над городом и смотрел, как герои убирают воду, которая все прибывала. Казалось, что дождь останется в этом городе навечно. Приземлившись на одну из крыш, герой смотрел на город. Все небо было в тёмно-серых облаках, из которых стеной лил дождь. На улице было безлюдно, даже редких пешеходов не наблюдалось. Случайно в голове всплыл вечер, когда они гуляли с Изуку, будучи детьми, пошел дождь и они промокли до нитки. Тогда, спрятавшись в каком-то переходе между домами, и обнаружилась причуда Бакуго – парни грелись у импровизированного костра, который появился благодарю взрыву блондина и наблюдательности зеленоволосого, который заприметил несколько веток рядом. В тот день, когда дождь закончился, парни счастливые прибежали к матерям: один был довольный как слон от своей причуды, а другой был рад за друга. С того дня прошло так много времени. Они оба уже не дети, но одно осталось неизменным: один из них с причудой, а другой без. Бакуго посмотрел на город вновь. Он понял, что ни разу так и не навестил Изуку после того, как заплакал при нём и Всемогущем. Ответил пару раз на звонки, но они были короткими: он сам постоянно обрывал диалог. Было сложно смотреть другу в глаза после всего, что было между ними. Они были готовы убить других лишь за царапину на ком-то из них, но поговорить друг с другом не могли. Учась на героев, их не научили понимать свои эмоции и чувства. Бакуго со временем понял, что он всегда их прятал. А Изуку.. 'Много мыслей, Бакуго, ' – обращается парень сам к себе. А после отвечает: – Мысли про Изуку слишком долго сидели взаперти меня. Все когда-то вырывается на свободу. Руки начали действовать самостоятельно и парень уже был в воздухе, направляясь к человеку, без которого ему явно было не по себе в этом мире. Через некоторое время он уже стоял около квартиры Изуку и думал, что же он ему скажет. Но тело решило действовать быстрее, чем мозги, и он позвонил в квартиру. На лестничной площадке было слишком тихо. Никакой реакции в ответ на звонок не было слышно. – Идиот. Не дома может. Тут дверь квартиры открылась и выглянула до боли знакомая макушка с зелёными волосами. – О, Каччан.. – Деку, ты там помер, что полз до двери столько лет? – Ха-ха, ты ко мне? – Нет, блять, к Айзаве приперся, – Бакуго сбросил резкий тон голоса и спокойно спросил, – можно к тебе? – Проходи, только я не ждал никого, не убрано. Зайдя в квартиру, Кацуки был удивлен – Мидория с детства всегда любил украшать комнату, создавать какую-то обстановку в доме, но сейчас же квартира была довольно пустой. Как и взгляд парня, что решил достать кружки. – Тебе чай, кофе? – Да что хочешь. – Значит кофе с молоком и сливками, – негромко ответил Изуку, накладывая необходимое в кружку, ожидая, пока чайник вскипятится, а после решил попробовать поговорить с другом. – А ты сейчас не патрулировать город должен? Там что-то похожее на потоп. – Срать на это я хотел, там других много. Справятся. Если что, прилечу. – Понятно, – Мидория взял две кружки и подошёл к столу, протягивая одну руку ближе к Каччану, чтобы поставить кружку с кофе рядом с ним. Он давно привык не обращать внимания на свои руки, где были шрамы как и от бывшей причуды, так и от лезвия, но парень забыл, что рядом с ним сидит человек, который замечает порой гораздо больше, чем сам Изуку. – Держи. – Деку, и давно? – Что давно? – Шрамы. – Так, причуда, Каччан.. – А я будто не помню, как шрамы от неё выглядят. Не тупой. Изуку улыбнулся и посмотрел в окно, за которым все еще шёл проливной дождь. Он не думал, когда что-то делал со своим телом, что это заметят люди. Гости были редкими, а в люди он не выходил. Закрытый рукав всегда спасал положение. Один Бакуго лишь явился неожиданно. – Бывает. – Бывает? Если бы я резал своё тело, то и ты бы себе места не находил. – Но ты – не я. Ты можешь жить полноценно, продолжать быть героем, а я.. – Изуку пытался улыбаться, но слезы потекли из его глаз. Бакуго не выдержал продолжать смотреть на эту картину, и, встав из-за стола, подошёл к Изуку и обнял его. Мидория не понимал, почему он так сделал. Но слезы от этого не прекратились. Через время он посмотрел на блондина. – Ты герой, который остаётся. А я получил «титул» и все. Я не хотел, чтобы всë, было так. Я хотел быть героем, продолжать бок о бок с вами сражаться, учиться, а теперь что? Я правда ни на что не годен. – Не правда, – тихо ответил Бакуго. – Правда. – Блять, нет. Ты изменил. Много. – А больше ничего не смогу. – Деку, тебе всего восемнадцать. Ты слишком много пережил за последние три года. – А вы? А остальные студенты? – Мы остались героями, которые могут дальше защищать мир. А ты нет. У нас не отобрали смысл жить. Ты жил Всемогущим, героями и героизмом. Но никогда своей жизнью. – У меня её нет. На это Бакуго не смог ответить, найти, что сказать. Он молча смотрел на друга, который пустым взглядом продолжал смотреть в окно, за которым шёл дождь. – Видишь, у тебя слова закончились. Может, если я умру, то ничего не изменится, – сказал Изуку, подходя к раковине, чтобы вымыть кружки. – Я не смогу без тебя. – Вода бежит, Каччан. Тебя плохо слышно. – Так выключи её. Мешает. Кружки потом можно помыть. – Так, что ты сказал? Когда люди спрашивают подобное, то кажется, что перед глазами пробегает вся жизнь. Бакуго знал, что он имел ввиду под теми словами, но он также знал Изуку, до которого порой всë слишком долго доходит. Нынешний студент 2-А класса подошёл к вечному студенту 1-А класса и слегка наклонившись, поцеловал. Оттодвинувшись, он увидел, что на лице Мидории снова были слезы. Плаксивое настроение было сегодня и у погоды, и у зеленоволосого парня. – Опять плачешь? – Зачем? – Что зачем? – Поцеловал. Меня. 'Поздравляю, Бакуго, ты проебался на десять из десяти,' – мысленно поддержал себя парень. – Возвращайся к дежурству, тебя уже потеряли скорее всего, Каччан. – Никто меня не потерял, и никому я там не нужен. А ты вскроешься ещё тут. – Даже если да, то что? А про друзей так не стоит говорить. Вы через столько прошли и пройдете. – Если судить как ты, то я должен быть там где и нахожусь. Человек, который мне важен, стоит рыдает, с порезами, как минимум на руках, и желанием сдохнуть. А я должен спасать других? – Когда я стал тебе важен, а, Каччан? – Ты всегда был важен, придурок. Изуку вновь улыбнулся своей улыбкой, которая была перед тем, как он в первый раз заплакал. – Может ещё скажешь, что ты меня любишь? – А если и да? Подожди, звонят. Идиотов куски, ничего без меня не могут. Пока Бакуго говорил по телефону с кем-то из однокурсников, как думал Изуку, он посмотрел в окно, за которым заканчивался дождь и начинало выглядывать яркое солнце сквозь облака. 'Видимо, это был обычный долгий ливень, который бывает всегда после долгой засухи', – подумал Мидория. – Идиоты! – врывается Бакуго с криком на кухню. – Я говорил, что это обычный сранный ливень, нет, блять, 'причина злодея, мы все умрем', достали, – парень громко выдохнул. – Ты на чихуахуа похож, Кацуки. – Че вякнул? – Я люблю тебя, – ответил Мидория, и, рассмеявшись, начал падать назад, проверяя, поймает ли его Бакуго, как в детстве. И правда. Поймал. Как в детстве. – И я тебя, придурок.