юность все прощает

июльский закат окрашивал землю, создавая приятный для глаз пейзаж, убаюкивал людей, а кого-то, наоборот, подталкивал на приключения. вся живность словно замерла, создавая почти идеальную тишину, которую нарушали шуршащие ветки берез. от них начало двоиться в глазах, вот-вот норовя их расцарапать. если честно, хану кажется, что он уже сошел с ума, пребывая в этом лабиринте бесконечных черно-белых деревьев. — ты точно где-то здесь! — верещит джисон на весь лес, заглядывая за каждое дерево, в попытках отыскать спрятавшегося минхо. они точно и на все сто процентов ненормальные, раз решили сыграть в прятки в березовой роще, в целом, как и говорит им их общий друг — феликс. однако… юность все прощает. именно поэтому ребята средь бела дня решили уйти куда глаза глядят подальше от многоэтажек, людской суеты и города. или это солнце в летнюю жару так напекло головы гиперактивным подросткам — тут как посмотреть. — ну и где… — потирая макушку и совершенно растерявшись, хан был готов упасть от отчаяния. везде были одни только берёзы — и где среди них мог находиться минхо… и секунда не успела пройти как визг джисона раздался на весь лес, что даже рядом сидевшие на ветках птицы разлетелись. — бу! — щипнул ли пугливого друга за бока, успев незаметно выйти из места укрытия. — долго же ты ищешь… хан, потирая бока, кажется, был готов наброситься на того с бесконечными оправданиями, чтобы не выйти из игры проигравшим. — да где тут вообще тебя искать надо было! и вообще… смех раздался, как гром в чистом небе, но такой добрый и вовсе не высмеивающий, от него тоже искренне хочется улыбаться. минхо часто так смеется, от чего джисон и хочет его прибить и засиять в ответ. ведь нельзя же так с ума сводить… — слушай свое сердце, хани. джисон опешил, слыша удаляющиеся все дальше и дальше шаги минхо. невольно пальцы притронулись к груди, где это самое сердце бьется так быстро-быстро. И непонятно от чего, от бега или же переполняющих его чувств. а их так много, что не успеваешь ухватиться за что-то одно, они слово бабочки, перелетающие с одного цветка на другой. и ни одному из них хан не может дать точное название. слушай свое сердце. ища друга глазами, джисон поспевает за его уверенными шагами. — куда мы идем? — увидишь! и так через бесконечные березы, под сопровождающую трель птиц они доходят до берега. спокойные волны озера врезаются в близстоящие камыши, а в нём отражается закат, переливающийся из красного в оранжевый, из оранжевого в розовый. в озере отражаются они сами, когда подсаживаются поближе к воде. и все это выглядит так прекрасно, что не выразить словами! джисон раньше такого не видел, оттого не подбирает слов. и как минхо узнал об этом месте? — как красиво… — хан раскрывает глаза от восхищения над раскрывшемся видом. остаются только они с минхо и искрящийся берег. друг берёт его руку в свою, поглаживая её тыльную сторону и завороженно наблюдая за озером, как за кульминацией в сериале, как будто можно было что-то упустить. что-то очень важное и совсем незаметное, неощутимое, но чувствуемое. джисон не замечает взглядов на себе или делает вид, что не замечает – он сам не знает. но хочет спросить, и, наверное, это то, чего так ждет от него минхо. — откуда ты… — узнал об этом месте? — договаривает за друга ли. тот лишь кивает и чувствует невероятное тепло от его рук. и что с ним делает его глупое сердце? или глупый минхо? тот, не представляя(или представляя), что творится в душе друга, рассказывает шепотом, присаживаясь поближе, будто это важный секрет. будто их мог кто-то услышать, кроме природы. и даже та замолкла, предоставляя слово подростку. — на самом деле, я уже бывал здесь. приходил, когда было плохое настроение, или что-то в этом роде. сидел, наблюдал за озером и меня это успокаивало. и…короче… хан кивает, внимательно слушая историю, и, конечно, понимая минхо с полуслова. с их знакомства прошло немало времени, но в начале общения именно ли был тем, кому сложнее было довериться другим людям, поэтому джисон ждал, когда тот будет готов ему открыться, внимал каждому его слову и дорожил их такими секретами, как ценным сокровищем. — это было твоим местом. — что-то типа этого. они замолчали. казалось, слова были не нужны совсем. легкий ветер обдувал волосы и юные горящие сердца, что готовы были вот-вот взорваться. они были переполнены любовью, что была везде и повсюду. в этом месте, пении птиц, успокаивающем озере, что и вовсе не успокаивало сейчас, в нежных касаниях и взглядах. мальчики были знакомы и дружили давно, почти с пеленок. казалось, все их общие друзья уже давно успели понять, что происходит между ними, о чем эти двое не догадывались до сих пор. или только делали вид, что не догадывались. потому что и так всё прекрасно понимали. однако всех этих неловких взглядов и касаний начало не хватать. хотелось большего. и здесь джисон задумался…что все это могло значить? дружив всю жизнь, они настолько к друг другу привыкли, что это переросло во что-то большее уже давно. они и сами не заметили, как пропали. не заметили, как во взглядах появилась не просто дружеское тепло, а искрящаяся нежность, а в помощи друг другу – забота. минхо посмотрел на джисона, и стало ясно, что пути назад нет. что скрывать это в себе стало невозможно. юношеское сердце готово было взорваться, чувства искрились и были повсюду. — ты мне нравишься, хани. и не просто как друг, знаешь…это… это их последнее лето в этом родном сердцу городе, но в котором будущего нет. наверное, после одиннадцатого класса они разъедутся, а может, наоборот, съедутся, хан не знает наверняка, но… юность же всё прощает, верно? даже если они сейчас совершают глупость и будут жалеть. ничего же страшного?.. джисон искренне улыбнулся и скрепил их трясущиеся руки. — на самом деле…ты мне тоже. так сильно, что даже слов подобрать не могу… минхо неверяще раскрыл глаза. совсем не ожидал слов взаимности. может, хенджин бы и сказал, что здесь все и ежу понятно и как можно быть такими слепыми идиотами. возможно, даже дал бы им по дружескому щелбану. но настолько переживавшие минхо с джисоном, что эти чувства могут разрушить их дружбу, этого совсем не понимали. поэтому и боялись признаться. минхо приблизился, аккуратно дотронувшись подушечками пальцев до щек хана, что пылали, казалось, ярче заката. а от следующего вопроса, загорелись ещё ярче, хотя казалось, краснее уже некуда. — можно, пожалуйста, тебя поцеловать? — глаза ли не отрывались от губ джисона, который быстро закивал и был не в силах вымолвить и слова. тогда минхо острожно, как будто джисон был хрупкой вазой, дотронулся до губ парня, сминая их так неумело, но бережно, словно боялся, что его хани исчезнет прямо сейчас. этот поцелуй получился коротким, нелепым, однако таким трепетным и долгожданным, что двое парней могли разрыдаться от переполняющих их чувств. неловкость царила в воздухе и в подростках. кажется, они могли бы просидеть здесь вечно, если бы не… если бы не разрывающийся от звонков телефон. — ликс звонит, — другой трясущейся рукой минхо достал телефон из кармана шорт, однако на звонок не спешил отвечать. голос бы его подвел. хотелось разреветься от счастья, подпрыгнуть высоко-высоко до солнца, столько всего хотелось… — они нас с джинни убьют, наверное… — прокомментировал хан, представляя возможную реакцию друзей на их долгую пропажу. — наверное. они не заметили, как потихоньку начали опускаться сумерки, а вокруг них начали кружиться святлячки, создавая волшебную атмосферу. ребята, поднимаясь с берега, взглянули на раскрывшийся пейзаж, ожидая того дня, когда они вернутся сюда вновь. до невозможности счастливые и с раскрасневшимися лицами, держась за руки, они направлялись в город. и на душе было легко. так легко, как играющийся с их волосами ветер. последнее лето обещало быть трепетным, ярким и, наверное, самым незабываемым.