Спасибо

Ночь медленно подкрадывалась на порог, освещая мягким сумраком окрестности храма, где сейчас на крыльце мирно сидели двое. Небожитель и демон, расслабленно наблюдали за закатом солнца, изредка отпивая из чашек вкуснейшие ароматный чай, приготовленный ими самостоятельно. Весь мир будто застыл и канул в небытие, оставив лишь этот маленький островок, построенный на их нежной и всепоглощающей любви. Совсем недавно возлюбленные воссоединились после годовой разлуки. Хуа Чэн восстановил силы и вернулся к своему Высочеству. Снова. Он всегда возвращался, просто не мог иначе. И теперь демон был рядом. Грел душевным теплом, мягкими объятиями, сладкими поцелуями и хитрыми речами. Порой такими, что сердце божества пускалось в пляс, а улыбка сама собой лезла на лицо. Наконец-то стало хорошо. Просто прелестно. Ощущения казались раем, выше небес, куда не ступала нога небожителя. Лёгкий ветерок развевал листья деревьев, траву и редкие цветы, белые полы одежд Се Ляня, оглаживая щеку теплым воздухом. Погода была прекрасная. Ни единого облачка! На небе постепенно проявлялись звёзды. Влюбленные сидели в комфортной тишине, казалось, каждый погруженный в свои мысли. Это были первые столь тихие мгновения с момента возвращения Хуа Чэна домой. Эти несколько дней они только и делали, что без умолку разговаривали, делились всем, что накопилось за столь долгое время, - речь идёт далеко не про год разлуки - принцу даже начало казаться, будто у него и Сань Лана садиться голос. Это было практически невозможно. Но кое-что, самое главное, Се Лянь всё ещё держал глубоко в себе, изо дня в день обдумывая то, как лучше начать этот важный, глубокий и трогательный, по его мнению, разговор. Хотя в этом случае скорее - монолог с его стороны. Ему столько хотелось сказать демону. Признаться во многом. Он считал, что это несомненно очень важно, но также смущало его. Даже больше, чем стыдливые мысли, иногда посещающие его голову. Се Лянь никогда не признавался никому в таком откровенном. Пускай красноречием божество был наделён достаточно, передать все эмоции через слова было трудно. У Хуа Чэна это получилось куда лучше, думал Се Лянь. К тому же, стоило найти подходящий момент! Разве не так? Тихий вечер, наполненный комфортном, расслабляющий чай. Шум сверчков в кустах неподалеку, тихое угуканье совы, мерцание ранних звёзд. Звучит очень романтично. Пора бы, наконец, стать смелее и научится показывать Сань Лану словами истину. Открыть ему откровенную правду. Признать самому себе всецело, что глубоко погряз в столь сильной любви. Се Лянь обратился к возлюбленному, откладывая чашку в сторону, и легко улыбаясь. – Сань Лан, слушай. – Хуа Чэн тут же обратил своё внимание на возлюбленного, перестав рассматривать его изящные черты лица, взглянув в янтарные очи. Принц продолжал. – Ты, наверное, не помнишь, но... Когда ты, эм. – подбирать правильные фразы было труднее, чем он себе представлял, но Его Высочество старался изо всех сил. – Прежде чем ты растворился в бабочек, я восклицал, что мне много чего нужно тебе сказать. Хуа Чэн нежно улыбнулся, невесомо касаясь ладони Се Ляня. Он представлял, его принц вот-вот скажет открыто и искренне, что любит его. Это было очевидно, но в глубине души Сань Лану очень хотелось услышать это вслух в обыденной атмосфере. – Я помню всё, что говорит мне гэгэ, не волнуйся. Хочешь рассказать сейчас? – Да. Пожалуй. Ты... Выслушаешь меня? – Божество был более чем уверен, что ответ будет положительным. – Конечно, Ваше Высочество, я весь твой. – Так и оказалось. От формулировки фразы щеки Се Ляня слегка порозовели, но сейчас не было места для подобных мыслей. По крайней мере пока. Его Высочество взял руку возлюбленного демона в замок крепче и глубоко выдохнул через нос. Голос всё-таки предательски дрогнул, перед началом признания. – Я не репетировал, так что прошу прощения, если буду запинаться. – Репетиция была бы неплохой идеей, но лучше когда все слова идут прямиком от сердца. – Для начала я хочу сказать тебе спасибо. Огромное, большое спасибо, за всё. Я, кажется, за все восемьсот лет, что странствовал по миру совсем потерял себя, понимаешь? Перестал чувствовать себя живым. Вообще что-либо ощущать. Словно кто-то похитил части меня и разбросал по всем тем местам, где я когда-то бывал. Но в тот день... Именно в тот фестиваль голодных духов, на той самой телеге с сеном, я нашёл одну из частичек себя, начав собираться заново. И с каждым днем, что я провёл с тобой, всё сильнее вспоминал себя, открывал давно забытые горизонты этой жизни... Горизонты моей души. – ладонь демона в собственной руке сжалась сильнее и, кажется, начала подрагивать, но Се Лянь, захваченный чувствами, не заметил этого, как и ошарашенного взгляда Хуа Чэна, обращённого на него. – Ты собрал мою душу словно кусочки стекла в большой узор... С тобой я вспомнил, что значит жить. Впервые за долгое время по настоящему испытал то, что люди называют радостью, счастьем. Я вспомнил, что значит бояться потерять кого-то. Я осознал, какого это быть в безопасности с кем-то. Понял, что всё еще могу чувствовать боль и быть живым. За всё время, которое мы провели вместе, я ощутил, что ты, наверное, единственный человек, который любит и ценит меня за то, что я просто существую. С тобой я снова почувствовал, что из себя представляет страх остаться одному... Я вспомнил, что значит горе от утраты и неописуемое счастье от воссоединения. Обрёл то, что никогда прежде не имел. Это не сравнится ни с какой духовной силой или несметным богатством, великим титулам или местом на небесах. Даже вознесение не стоит рядом с этим. Я обрёл любовь. Искреннюю, чистую любовь, которая прошла вместе с нами многие тягости этого порой жестокого мира. Я никогда прежде так сильно не любил. Даже не думал, что способен на это. И меня... Никто никогда не любил также сильно, так необыкновенно, как ты. Искренне, бесконечно, без притворства или корысти, не за статус или поступки, не за силу или богатство, не за титул или поведение. А за то, какой я есть. Какой был... И какой стал. Ты полюбил мою душу, полюбил меня, полюбил наследного принца Сяньлэ, советника Фансиня, мусорное божество, посмешище трёх миров... Ты полюбил Се Ляня. И я в ответ полюбил тебя. Полюбил Сань Лана, полюбил собирателя цветов под кровавым дождем Хуа Чэна, полюбил Умина. Полюбил тебя, полюбил твою душу в ответ. Потому что ты достоин всего во всех трёх мирах также, как и пытался убедить в этом меня, в том, что я достоин. Мы оба, словно созданы друг для друга. Даже после всего... Что со мной было, ты оставался рядом. Хотел защищать и любить. Даже тогда, когда я сам чернил свою совесть. Ты видел меня в беспредельном великолепии, когда я поймал ребенка, падающего со стены. Ты застал меня окутанным божественным сиянием, возвышающимся над другими. Избалованным и самоуверенным. Ты видел меня в отчаянии, купающегося в грязи с бутылкой вина на дне чужой могилы. Видел меня пропитанного злобой и ненавистью. Видел мои руки, держащие меч и цветок, но также мои руки, запятнанные кровью. А впервые за долгое время разлуки узрел меня в пыльном белом ханьфу с грудой мусора за спиной. – Божество сделал небольшую паузу на вдох – Хун-эр умирал за меня, когда я был благородным воином, принцем, угодившим богам. Умин умирал за меня, когда я был охвачен безумием и жаждой крови, являясь ужасным чудовищем. И Сань Лан умирал за меня, жалкого неудачника, посмешище, о которого все вытирают ноги... И раз за разом ты возвращался и был рядом. У меня в жизни не хватит слов и мыслей, чтобы выразить всю ту благодарность, что я хочу тебе отдать... Всю ту любовь, которую я испытываю. Сань Лан видел меня со всех сторон и ракурсов. В любом расположении духа и месте. Ты видел, как меня сотню раз пронзает меч... – На янтарных глазах Се Ляня бесконтрольно появляются слезы, которые отражают в себе сияние звёзд. Принц боялся взглянуть на Хуа Чэна прежде, чем закончит говорить, поэтому он поднял свой взгляд на едва видимое из-за горизонта солнце. – Однажды один человек спросил меня, ради чего ему жить, какой в этом смысл? И тогда я сказал ему, жить ради меня. Если не знаешь, какой в жизни смысл, так пусть я стану причиной, по которой ты живешь. И этот человек стал моей причиной жить в ответ. Я впервые за восемьсот лет осознаю, что живу ради кого-то, с определенной... личной целью, желанием, а не просто потому, что не могу умереть. Я никогда прежде не боялся смерти, а, в кромешных углах моего сознания, желал умереть, но теперь... Теперь отныне и навсегда я хочу жить. Хочу быть вместе с тобой в этом мире. Не хочу умереть, я чувствую себя живым. Живым как никогда прежде. Перед тем как исчезнуть сотнями бабочек, ты сказал, что моя мечта помогать простым людям, а твоя мечта - это я сам. Но кто запрещает иметь несколько мечтаний? Теперь я понимаю, что ещё одна моя мечта - это жить. Жить с осознанием, что ты рядом и ждёшь меня, любишь, оберегаешь. Моя мечта это оберегать в ответ, защищать, любить. Моя мечта - это ты. В ту ночь, в храме водных каштанов я сказал, что быть чьим-то смыслом жизни это задача не из легких, но сейчас, с уверенностью могу сказать, что быть твоим смыслом жизни это лучшее, что случалось со мной за всё время моего существования. Я ни на секунду не перестану восхищаться тобой. В твоих глазах... – слегка запнулся Се Лянь – и только в твоих глазах, я был божеством и человеком одновременно всегда, и пусть весь мир бы меня презирал, я бы не обратил на это внимания, пока ты смотришь на меня таким взглядом. И очень надеюсь, что мой взгляд выглядит точно также. Ты навсегда мой самый преданный верующий, самый преданный человек, возлюбленный... и я благодарен судьбе, благодарен тебе, что несмотря на все трудности, ты не останавливался, искал и ждал меня. – Слезы уже без остановки текли по щекам, но божество не старался их остановить. Эмоции полезно проживать. – Спасибо и прости, что пришлось ждать так долго. Я люблю тебя, Хуа Чэн. На некоторое время воцарилось молчание. Оно было похоже на то, которое окутывает после сильного раската грома. Разве что было одно коренное отличие - после грома все с опаской готовятся к ливню, здесь же Се Лянь просто собирал себя в кучу, дабы взглянуть на Хуа Чэна и отметить его реакцию. Он не боялся, но был очень взволнован, ведь демон тоже молчал. Спустя долгие мгновения божество услышал что-то похожее на старательно заглушенный ладонью всхлип и всё-таки поднял взгляд на возлюбленного. Правая рука все также крепко сжимала замком теплую ладонь принца, теперь уже заметно подрагивая, как и весь ее обладатель, в то время как левая наполовину скрывала лицо демона. Тот немного опустил голову и... плакал. Да, это было ничто иное, как плачь, который - к горести Се Ляня - Хуа Чэн всеми силами пытался сдержать. Его Высочество догадывался, каким мысли посещали Сань Лана по этому поводу. Плакать это признак слабости. Нельзя терять лицо перед его Высочеством. Точно не сейчас, когда он так чувственно признался мне в любви... Но именно слезы - слезы счастья - самая правильная реакция на подобные откровения. Се Лянь понимал это как никто другой. Принц ласково улыбнулся, отодвигая в сторону небольшую табуретку, на которой стоял чайник, и подсел совсем вплотную к демону. Нежно отнял руку от лица, оставляя свою ладонь на влажной щеке Хуа Чэна. Ресницы демона трепетали, а губы жалобно сжимались, чтобы вновь не издать всхлипа, в уголку глаза скопилась влага. Сань Лан поднял ласковый, полный чувств и эмоций, любви и преданности взгляд на своего принца. Се Лянь, к сожалению, разглядел в нем и толику вины. От нее следовало избавиться. Божество крепко обнял своего демона за спину, слегка обхватывая его в плен своими ногами, второй рукой прижимая голову Хуа Чэна к своему плечу. Тихо, чтобы услышал лишь один, нежным голосом, чтобы показать, что тот в безопасности, Его Высочество прошептал. – Сань Лан сейчас похож на маленького лисёнка. Но это не плохо. Плакать - это не слабость. Эмоции стоит проживать. Прошу, не сдерживай себя. – Демон в его руках крупно вздрогнул, обнимая Се Ляня в охапку двумя руками, сильнее зарываясь носом в крепкое плечо. Погладив своего возлюбленного по голове, принц добавил уверенно. – Я буду рядом. Всегда. Спустя пару мгновений божество уже отчётливо слышал, как Хуа Чэн громко плачет. Тот, внимая словам своего принца, перестал сдерживать бушующий внутри ураган. Сейчас Сань Лан и правда выглядел как маленький лисенок. Скажи кому на небесах - не поверят. Но и не зачем им это знать. Такой Хуа Чэн - уязвимый, доверяющий, но сильный в своей открытости, чувственности, был лишь для одного существа во всех трёх мирах. Се Ляня сжимали в объятиях всё сильнее, настолько, что, казалось, обычный смертный бы уже задохнулся. Но принц не жаловался - он был богом войны и дарил такие же крепкие объятия в ответ демону. Солнце совсем спряталось за горизонт, ночь окутала местность приятным мраком и лёгкой дымкой. Ветер стал прохладнее, из-за кустов начали вылетать светлячки. Луна освещала два силуэта, крепко прижавшиеся друг к другу. Се Лянь, крепко держа в руках возлюбленного, немного покачивался в такт собственному дыханию и ласково, успокаивающе гладил Хуа Чэна по спине. Он не знает, сколько времени прошло. Может десять минут, а может восемь сотен лет, но это было абсолютно не важно. Ему было хорошо. Тепло, приятно, и так легко на душе. Глаза слегка припухли от слез, верхнее одеяние намокло под чувствами Сань Лана, но эти мелочи лишь добавляли атмосфере жизни. Наконец Хуа Чэн поднял голову, слегка испугав рассеянного приятной обстановкой принца, и взглянул тому в глаза. Теперь в его глазу была только яркая преданность, глубокая любовь и самое что ни на есть всецелое доверие. Се Лянь ласково улыбнулся, заключая лицо Сань Лана в плен своих теплых ладоней. – Я тоже очень люблю тебя, гэ... Се Лянь.