Ты только живи

      Солнце медленно катилось за горизонт, окрашивая небо в небывало тёплые цвета. Перистые облака проплывали высоко над головами, но как самые озорные проказники делали вид, дурили, что до них рукой достать. Протянуть вверх, погрузить пальцы в мягкую перину, окрашенную вечером в алый цвет и забыться в этой нежности и лёгкости… Небо пылало. Пылали сердце и душа Эвы.       — Когда сядет солнце, все проблемы скроются вместе с ним за горизонтом…— Эва вздрогнула, от неожиданности сильнее сжала подоконник под пальцами. Ливий подошёл тихо, неслышно. Коснулся горячими губами обнаженного девичьего плеча в знак приветствия и шумно втянул носом запах ее волос. По коже пробежали мурашки, а губы растянулись в блаженной улыбке.       Несмотря на всю красоту вечера — на живописный небосвод, на ласку Ливия, — что-то тревожило Эву, заставляя настороженно вглядываться в линию горизонта. Может, то просто игра фантазии, воспалённого разума, а может, чуткое сердце и впрямь чуяло что-то не ладное, старалась предупредить, предуберечь от неисправимого… После разговора с Ка Исмана Эва стала совсем неспокойна: шарахалась от каждого звука, смотрела на все затравленными глазами и надеялась выцепить взглядом «высокое тело с собачьей мордой на голове» из толпы.       — Если держать эту мысль в голове и стараться ей следовать, не хватая новых проблем пока не разгреблены старые… — как ни в чём ни бывало продолжал Ливий.       — Ты же понимаешь, что это невозможно, — непривычно весело и мягко протянула Эва, повернувшись корпусом к подошедшему со спины лекарю. Он оказался ближе, чем предполагалось, отчего черномаг потеряла равновесие, едва удерживая тело на ногах. Бархатистый смех раскатился по уютной комнате, эхом отразился от стен и проник под кожу, ребра, забравшись прямо в нежное девичье сердце, что трепетало каждый раз, как Ливий появлялся в поле зрения хозяйки. Теплые, нежные ладони опустились на талию Эвы, удерживая от неизбежного падения.       Так они и замерли глядя в лица друг друга — Ливий, перехватив одной рукой тонкую талию, удерживал девушку от падения, второй бережно поправлял русые волосы, словно боялся сломать её, как если бы она была из хрусталя. А Эва, полностью отдавшись в теплые руки лекаря, уложила ладони на его плечи, чтобы хоть как-то помочь с грузом. Смеющийся взгляд янтарных глаз бродил по лицу Эвы, словно кисть художника по папирусу, запечатляющая черты человека в портрете. Крепкая грудь мерно поднималась и опускалась, даря какое-то странное ощущение спокойствия, в то время, как Эва вовсе перестала дышать, затаив воздух в лёгких, словно боялась, что нечаянный вздох испортит весь момент, прекратит эти объятия и заставит вновь вернуться в рутину.       — Знаю, но не теряю надежды, что когда-нибудь ты отречешься от такой жизни и мы с тобой будем гулять по фараонским садам в Мемфисе, или того скорее, Александрии, как семья. — Ливий ловким движением поставил Эву на ноги, притягивая ближе к себе. Аккуратные ладони девушка переместила на груди мужчины, прижимаясь непозволительно близко. Под пальцами стучало крепкое мужское сердце, что несло в себе одни свет, радость и тепло, хотя скрывало оно не меньше боли, чем у самой Эвы. Слова из уст Ливия были лучше хека — и если его пить она желала хотя бы раз в несколько дней, то слушать подобные изречения от Лекаря была готова сутки на пролет. Ей нравилось, что он мечтал о их спокойной жизни, мечтал о ней. Эта мысль грела сильнее разоженного костра, обжигала сердце сильнее, чем огонь лижет кожу, оставляя шрамы. Она так хотела быть нужной… Так хотела найти человека, который полюбит ее такой, какой она есть.       И она нашла. Нашла Ливия, который готов был голову на плаху положить, только чтобы жила она. Он ставил ее интересы выше своих, шел на риск и не обращал внимания на возможные последствия. Грудь сдавило от того, как сильно Эва была благодарна своему другу, который незаметно для них обоих перерос во что-то нечто большее, крепкое.       Осознание этого заставило сперва ужаснуться, а затем блаженно раствориться в нежных, но таких крепких объятиях. Даже если сейчас Эпистат со сворой своих псов вломятся в дверь Ливий не отступится, не отдаст Эву на растерзание, а грудью бросится на вражеский хопеш, переняв весь урон на себя.       Не успела фантазия ещё до конца стереть из головы эту ужасную сцену, как за их спинами раздались быстрые, грубые шаги. Едва отстранившись от Эвы Ливий бросил взгляд на вошедшего, а после отстранился, лишая девушку своего тепла.       Сет, со свойственной ему улыбкой, вышагивал по коридору, осматривая стены и живопись на них. Было в его шаге что-то тревожное, предупреждающее, отчего сердце у Эвы забилось где-то в глотке, мешая воздуху поступать в лёгкие. Ощущение плохого упало на нее сверху тяжёлой плитой, придавив к полу всем своим весом.       — Скоро здесь будет жарко, попугайчики. — Сет развел руки в стороны, словно поднимал стену из огня и хаоса, но все осталось на своих местах и пока что спокойно. — Предлагаю пройти туда, где больше места. — Лёгким махом руки он с силой открыл дверь, стоя на расстоянии двадцати шагов от нее.       Повторять дважды было не нужно, поэтому Эва мышкой нырнула вовнутрь, утрягивая за собой Ливия. Мирный вечер превращался во что-то очень плохое, раз сам Сет, бог хаоса, был в таком предвкушении. Страх начинал разъедать изнутри, как самый быстродействующий яд. Эва буквально ощущала, как внутри все переворачивается, а кости и плоть проедает неизвестная хворь.       — Ещё ничего не произошло, а ты уже трясёшься как лист на ветру. — Ливий мягко сжал пальцы Эвы в своей руке и погладил большим пальцем костяшки. Такое простое прикосновение подарило надежду на лучшее, но она также быстро растворилась, стоило послушаться новым шагам и голосам под окнами. Опасения подтвердил и зашедший а помещение Сет:       — Охота прибыла за моей шезмочкой быстрее, чем я ожидал. — дверь за Сетом захлопнулась с громким стуком, так, что со стен посыпалась мелкая песчаная крошка. Слезы застряли поперек горла, а ребра сдавали невидимые тиски. От бессилия хотелось кричать, но оно того не стоило.        Эва подняла на Ливия глаза полные слез. Если сам Амен пришел за ней, то это означало одно: или Сет вновь всех спасет, или сегодня удача Эвы закончится и вместе с солнцем за горизонт уйдут не все проблемы, а причина всех проблем…       Лекарь подбадривающе улыбнулся, хоть глаза его и выражали страх и незнание что делать. Не обращая должного внимания на Сета, он мягко провел ладонь по девичьей щеке и прильнул горячими губами к ее. Пару мягкий движений и ресницы задрожали, а по щекам побежали слезы.       Она не боялась умирать. Нет. Она не хотела умирать. Только не сейчас, когда только что приобрела то, что имела лишь раз в жизни с Исманом. Любовь. Искреннию и чистую, как первая капля росы на листе, как первый укус свежего яблока, как первый глоток ледяной воды…       Ливий мягко отстранился и по отечески поцеловал Эву в лоб, а затем задвинул ее за свою спину, стараясь так спрятать от всего мира, настроенного против нее.       Двери в очередной раз с шумом отворились и показалось с десяток охотников. Дыхание в груди сперло, а воздух прошиб разряд напряжения. Слезы моментально высохли, стоило взглянуть на разъярённого Амена и холодного, как ни в чём ни бывало, Тизиана. Во взгляде последнего скользило противостояние, сопротивление, словно он не хотел всего, что сейчас происходит, но служба требовала подчинения.       — Прошлая моя встреча с охотниками закончилась смертью одного из них… И сколько же сегодня мне придется пролить крови, чтобы вы отступили от моей шезмочки? — охотники оскалились словно псы, ожидая приказа эпистата. Тот с не читаемым выражением лица смотрел в сторону Эвы, о чем-то плотно размышляя. Она смотрела в пол, стараясь не вспоминать всех его речей и поцелуев их страстных, которые она для самой себя решила забыть и оставить в прошлом. С самого начала стоило понять, что не по пути им, что не стоит бросаться в бурную реку, которая убьет.       — Думаешь, не знаю зачем тебе девчонка сдалась? — словно гром среди ясного неба прогремел голос Амена, отчего Эва вздрогнула и неосознанно схватила Ливия за предплечье. — Одну цель с тобой преследуем, только путями разными. Отдашь Эву без бойни — обещаю тебе твоего прислужника отдать. — Эва, недовольная его словами, вынырнула из-за спины лекаря, напряжено переводя взгляд с одного мужчины на другого. Ситуация накалялась, и ей крайне не нравилось, что она оказалась в ее эпицентре.       — Откуда знать, что не свернешь ей шею, как только доступна тебе станет? — Сет прищурил глаза, медленно потянулся к клинку, заткнутому за пояс.       — Желание найти его не меньше твоего. Не трону Эву, пока нас на его след не наставит. А потом сама решит, куда идти. — Сет качнул головой, убрал руку с кинжала и повернулся в сторону Эвы и Ливия. — Шезмочка, иди ко мне. Сет поманил пальцем, но Эва, словно марионетка завертела головой из стороны в стороны, отступая назад. Раздался громкий цок, а затем воздух разрезал холодный порыв воздуха. За долю секунды Сет оказался за спиной Эвы, властно сжимая хрупкую шею в руке. — Когда я говорю «подойди», ты берешь и подходишь, Меренсет. Не забывай, кому принадлежишь…— он шептал на ухо, чтобы слышала только одна девушка. Эва закрыла глаза и, усмирив дрожь во всем теле, согласно кивнула. Сет облегчил хват, но отпускать не спешил, наблюдая за действиями Ливия.       — Что ты творишь, предатель? — прошептал лекарь, надвигаясь на Бога. Сет захохотал, отчего по телу пошла вибрация. Эва посмотрела Ливию в глаза и закачала головой из стороны в сторону, но он, проигнорировав жест, подошёл ещё ближе.       — Не лезь в игры взрослых, Пеллийский. — Ливий хотел что-то сделать, но Сет оказался быстрее и приложил руку к его лбу, пропуская через тело поток энергии. Глаза Ливия вспыхнули белым, а тело содрагнулось в судорогах, прежде чем он упал на пол и обмяк.       — НЕТ!!! — Эва задергалась в руках, закрутилась, вырываясь из хватки. Била руками куда придется, сыпала проклятиями и угрозами, пока глаза вновь не зацепились за безжизненное тело…       Шок, страх и боль смешались в кучу, заставляя Эву смотреть на тело перед собой не моргая. Первые пару секунд она и не понимала, что плачет, не слышала собственно крика и не отдавала отчёта своим действиям, когда со всей силы прописала Сету локтем под ребра. Лишь когда хватка ослабла и она смогла выбраться из рук собственного покровителя, чувства стали накрывать с головой. В области груди горело и рвалось что-то давно забытое. Боль разливалась по венам вместе с кровью, а затем отравляла каждую клеточку тела.       Эва упала на колени, не обращая внимания на тупую боль. Подхватила Ливия, уложила его голову к себе на ноги, ухом припала к груди надеясь услышать биение сердца. Было тихо… пусто…       — Я люблю тебя… — Шатаясь взад вперёд и прижимая голову Ливия к своей груди, запаздало ответила Эва. — Слышишь — Люблю! Как не любила никого и никогда, как не полюблю больше никогда в своей жизни! — Зубы скрипели от того, с какой силой она сжимала челюсти, голос дрожал от с трудом сдерживаемых рыданий. Из горла вырвался крик, а затем все стихло. Руками шарила по телу Ливия, стараясь учуять хоть какие-то признаки жизни, глади лицо, волосы, грудь. Целовала веки, которые больше никогда не откроются, щеки и даже губы, искаженные в приступе боли. Трясла и умоляла подняться, просила не покидать ее и не оставлять одну на целом свете с врагами. Но было поздно. Сердце больше не билось, а грудь не поднималась. Он умер. Умер у нее на глазах, а она не смогла ничего сделать. Не смогла остановить Сета. Не успела предупреждающе крикнуть.       Эва чувствовала, как ее внутренний мир ссыпался, разрушался на крупицы, оставляя после себе лишь разруху. Сердце, подобно сгоревшему папирусу, развеялось по ветру. Лишь смерть сможет собрать все кусочки ее ещё бьющегося, но уже мертвого органа. Ее душа ушла вместе с Ливием в лучший мир. Она чувствовала это по тому, как пусто было в груди. Как звенела тишина в ушах… Первые звёзды взошли на черный небосвод. Солнце скрылось за горизонтом и унесло с собой жизнь невинной души, оставляя Эву один на один с проблемами. Один на один со своими болью и отчаянием. Жизнь стала пустым звуком, а она — бесчувственной марионеткой в ее жестоких руках.