Side to side

      У Ран была весомая причина напиться. Ее повысили! Она ждала этого целый год, и вот настал момент, когда после насыщенного дня она хотела провести не менее насыщенный вечер в компании подруг. И где же его проводить, если не в клубе? Комацу написала всем, кто был в ее списке контактов. Она мылась в душе, красилась, наряжалась под устаревшую попсу, как в типичных американских комедиях, виляя задом перед зеркалом, смотря, как играют на бедрах воланы юбки. Каблуки были необходимой частью образа, потому что с ее низким ростом охрана в клубе приняла бы ее за первогодку старшей школы…и то, если повезет. Ну вот и все! Последний штрих в виде духов и она уже задорно скачет к первому за месяц расслабляющему вечеру. Столик уже ожидает ее, как вдруг на телефон приходит сообщение от лучшей подруги, что та не сможет прийти из-за того, что у них потекла стиральная машина. Вторая написала, что ее неожиданно пожелала видеть мама, а третья просто сказала, что планы поменялись. Вот так и получилось, что Ран поздравили все, но пить она будет одна. Еще давно ее сосед по дому, страшный алкоголик, словив ту после похода в магазин в полупьяном бреду сказал ей одну житейскую мудрость: — Если пьешь в компании- это веселье. А если пьешь один-это алкоголизм, — а потом ему стало дурно, и Кацуми убежала, чтобы не видеть потугов бедолаги. Тогда ей показалось, что это был самый настоящий бред сумасшедшего, но, смотря на поднос шотов и тарелку закусок, которые принесли лишь ей одной, Ран саркастично усмехнулась. Вот так да, и правду истину глаголил. Но грустить из-за того, что друзья слились самым дешевым образом Ран не хотела. По крайней мере сегодня. Она пришла сюда отмечать! Праздновать наконец-то полученную спустя столько времени награду. Теперь она-полноправный диджей! Шот приятно обволакивал горло, раззадорив взбудораженный мозг. — Первый тост посвящается мне! — запрокидывая голову Ран выпила, громко опустила рюмку на стол и широко улыбнулась. Музыка клуба завлекала уже повеселевшую особу громкими ритмичными басами, топая ногой под столом Кацуми сама себе же подогревала интерес к тому, чтобы пуститься в пляс. А дружные крики всего танцпола манили присоединиться в этот круговорот тел. Ни медля больше ни секунды Ран закинула в рот пару оливок и, заплетая волосы в низкий хвост, вылетела на танцпол. Даже если ей будет ужасно стыдно и плохо завтра, то об этом она побеспокоится лишь завтра.

***

— Да еп твою мать…как попас… О! То-оума-а-а! — Ран? — заспанный голос парня рассмешил буйную девушку, и та без стеснения засмеялась ему прямо в трубку, — ты чего орешь?! Время два ночи! — А ты че шепчешься?! Испугался? — язык онемел, когда Ран сказала целых пару фраз более членораздельно, чем бульканье, — ты что, спишь? — Блять да! Ночь за окном! Ты что, пьяная? — Ночь вообще-то на улице, — ткнув пальцем в небо невозмутимым тоном констатировала истину Ран, — я на улице. Я вижу ее. И да, я выпила и натанцевалась, и теперь у меня болят ноги. Стон вселенского уровня страдания донесся до ушей Кацуми, а за ним послышалась возня. Хиираги вставал, сопя, как еж. — Ты где сейчас? — На улице. — Это, блять, очевидно. Где конкретно? — На люке стою… — На каком люке, Ран? — Хиираги уже начал думать, что Ран просто издевается на ним, а сама ржет, сгибаясь как раскладушка. В принципе, он и не ошибся. — Да тут еще остановка и…этот…о! Клуб! Слышишь музыку? — Кацуми вытянула телефон в воздух, пытаясь донести до ушей друга звуки басов. — Нихрена я не слышу. Жди там и никуда не уходи. Я, думаю, понял, про какой ты клуб. — Ты тож потанцевать хочешь? Ты же, вроде, не танц… — Стой и жди! — Понял… Вот так и говори с лучшим другом! Ты его на праздник зовешь, уже веселой встречаешь, а он бубнит как старпер. И явно же нотации ей будет читать, что нельзя пить одной, гулять пьяной по темной улице и орать. Кацуми вздохнула, грустным взглядом читая имя друга на экране, пока тот не потух. С Хиираги они знакомы с самого детства, еще с момента, как Ран, пытаясь подружиться с парнем, предлагала ему песчаный кулич и умоляла его съесть. Потом она просто ходила за ним, прося рассказать о роке, комиксах и прочих мальчишечких интересах. Нет, она не была из тех девочек, что показушно интересовались лишь теми вещам, что нравятся мальчикам, показывая их «необычность на фоне остальных». Ей нравилось и наряжаться, и в куклы играть, и с подружками прически заплетать, но с Тоумой было просто весело. Да, он часто строил перед ней того самого «взрослого мальчика», вел себя снисходительно, но никогда не обижал. Провожал после прогулок во дворе, угощал, если брал что-то себе, помогал доносить сумки. И хоть стиль и манера речи у Тоумы явно сильно хромали на фоне его воспитания, Кацуми всем всегда хвасталась, какой у нее прекрасный лучший друг. Да так нахвасталась, что сама по уши влюбилась. А на пьяную голову все подобные мысли тут же приправлялись перчинкой из эротических фантазий, повышенной чувствительностью, игривостью и огромной уверенностью в себе. Ран, будучи сейчас смелее каскадеров, рассматривала себя в темной витрине цветочного магазина и уверенно, в отличие от своей позы, сказала себе: — Сегодня Тоума то-очно перестанет смотреть на меня как на подружку! Да я же просто секс-королева, — она раскинула руки в стороны, любуясь своей юбкой и ее тут же повело, — ох ты ж! Бля, хоть бы дойти… Как итог Кацуми идти была уже не в состоянии, поэтому Хиираги тащил ее на спине.

***

Ран лежала на груди Хиираги и едва не засыпала от его монотонного дыхания. Качаясь, как лодочка на волнах, девушка лениво открывала глаза, вслушиваясь в стуки его сердца. Она уже так насмеялась, так натанцевалсь, что лень было даже говорить. Но говорить хотелось! — Хиира-аги, — проныла та, поднимая голову и ставя подбородок тому на грудину. Тоума глубоко вздохнул. — Что? — А что ты мне подаришь в честь моего повышения? — А надо что-то дарить разве? Ран фыркнула, заерзала на парне, пытаясь подползти ближе к его шее. Хиираги шикнул, чувствуя, как колено Кацуми уперлось ему в пах, а ее руки обвили его шею. Его обняли и прижали как большого плюшевого медведя. Тоума быстро понял, что в попытках отцепить от себя репейник в виде подруги он сделает только хуже, сдался и просто лежал, рассматривая потолок. Ран, почувствовав, что парень не пытается выбраться ужасно обрадовалась. В пьяном сознании сложилась целая цепочка, подстегивающая ее к действиям, на которые трезвая Ран никогда бы не решилась. Сверля блондина раскосым от алкоголя взглядом, Кацуми медленно, наблюдая за реакцией Хиираги, опустила руку к своей ноге, которая ужасно удобно устроилась между ног парня. Специально задев выступ в штанах парня, Ран тут же сделала вид, что тянулась поправить волан юбки и прикрыла глаза, с удовольствием чувствуя, как дрогнул от ее действия Тоума. Не спеша поднять руку обратно Кацуми теребила пальцами ткань своей юбки, то задирая ее кверху, то вновь опуская, пока ее кисть иногда касалась штанов Тоумы. Ее ужасно раздражало его бездействие. Ах да! Конечно! С друзьями детства же так не поступают! А Хиираги, как самый настоящий защитник, должен оберегать Ран от сомнительных пьяных выходок. Вот только у Кацуми уже все внутри зудело от физического контакта, а Хиираги лежал как бревно, молча смотря на потолок и лишь изредка глубоко дыша. — Бесишь… — прохрипела ему на ухо Ран. — И чего это? Что, лежать неудобно? — Слепой дурак, — еще резче ответила та. На это уже Тома среагировал, поворачивая лицо и едва не соприкасаясь кончиком носа с носом Ран. От нее все еще веяло алкоголем и кальянным дымом. Губы та надула в приступе неясной обиды, смотря на Тоуму как на таракана. Хиираги открыл было рот, чтобы ответить на детскую колкость Кацуми, как та схватила его за затылок и со всей силы прижала к себе, жадно целуя. Так резко и неожиданно, что парень не успел ее остановить, Ран уже проникла языком в его рот, из-за чего Хиираги ощутил терпкие ноты алкоголя. Он чувствовал, как потряхивает ее рука на его затылке, как ее ноги сильнее прижимаются к его телу, как вторая рука впивается в его плечо. И все это за одну лишь секунду, когда Ран посмела сломать ту тонкую стену «дружбы», от которой даже Тоуме больше года было тошно. Ему нравилась Ран. Нравилась ее простота, общительность, прямота. Нравилось, что с ней он чувствовал себя настоящим героем. Ведь Кацуми всегда гворила: «Я всегда если что-то не получается зову тебя!» Так было все детство. Но детство закончилось, Кацуми уже не скакала с парнями по гаражам, не засиживалась с ними допоздна смотреть футбол. Она выросла, типичные женские фокусы взяли верх. Но даже так, в платьях, на каблуках, с макияжем и сумочкой ее характер ни капли не поменялся. Однако Хиираги все равно стал смотреть на нее по-другому. Она уже не была просто другом как Рен или Умэмия. Она стала девушкой. В Хиираги победила жадность. Он так хотел чтобы Ран перестал видеть в нем лишь того паренька из компьютерного клуба и разглядела мужчину. Кого-то важнее, чем лучший друг. Но Кацуми не понимала ни одного намека, либо умело делала вид, что не понимает. Потому Хиираги отступил. Быстро, даже не сомневаясь. Но сейчас он сомневался. Сомневался, но все равно продолжал ее целовать, с не меньшим напором отвечая на поцелуй, громко дыша в лицо, когда Ран отрывалась, чтобы перевести дыхание. Каждый раз он боялся, что после этого она резко одумается и оттолкнет его, но девушка только шире улыбалась, ослепляя блеском широко раскрытых глаз и снова утопала в поцелуе, сжимая волосы на голове парня до хруста. Руки Тоумы блуждали по ее спине, такой маленькой по сравнению с его, что парень мог с легкостью схватить ту в охапку. Он сжимал ткань ее майки, проводил пальцами по волосам, оттягивая локоны, прижимал к себе, будто хотел слиться с ней. — Тормоз, — опять раздраженно прошептала Ран, на что Хиираги успел лишь хмыкнуть. Ну и характер у нее, когда выпьет… — все самой делать надо. Ее пальцы намертво сцепились на запястьях Тоумы, перемещая его руки с ее спины на ее ягодицы. Зрачки Кацуми расширились, а щеки покраснели, когда Хиираги тут же сжал их, придвигая девушку ближе к себе. Он перекинул ее ногу через себя, наслаждаясь Кацуми, что буквально оседлала его, сжимая бедрами. Токма разглядел, как под майкой у девушки затвердели соски, когда его привставший член оказался прямо под ней. — Ну же, — теперь очередь Хиираги играть ведущую роль. Ран, полностью погруженная в удовольствие от позы, витала где-то в облаках, закрыв глаза и едва ощутимо ерзала на парне, — и кто тут тормоз? Алкоголь в крови все еще имел значительную силу, а непредсказуемость Кацуми вкупе с этим обещали сделать все происходящее ярче. Ран опустила голову, смотря на парня исподлобья и загадочно улыбаясь, опустилась к Хиираги и, вместо ожидаемого поцелуя оставила на шее красный засос. Тоуму дернуло, ведь рука Ран опустилась на его пах и начала медленно, лениво то подниматься по опускаться. Хиираги застонал, подаваясь навстречу и сильнее сжимая пальцы на ягодицах девушки, отчего та с восхищением ахнула. Чувствуя, как член под ее пальцами становится все тверже, а ее ноги трясет все сильнее, Кацуми, ощущая сильное головокружение от возбуждения, уткнулась лицом в шею парню и уже не стесняясь стонала, приятно ощущая, как ходит ходуном грудь парня. Отпустив знатно выпирающий орган Ран провела пальцем от предположительной головки до основания, буквально пуская по телу Тоумы разряд. Тот выгнулся, подаваясь пахом ей в ладонь, опуская ее зад на вставший член. — Ну ла-адно, — промурлыкала ему в ушко Ран, наслаждаясь сдавленным стоном, — тогда я сама. Подцепив пальцем резинку трусов Кацуми оттянула ее, дразня Хиираги своей «стойкостью». Хотя о какой стойкости может идти речь, когда она сама чувствует, что готова буквально набросить на Тоуму, что своими полустонами и сильным хватом заставляет все внутри пылать, как Везувий. Снимая с Тоумы трусы, Кацуми затянула того в поцелуй, потому что почувствовала, что стала трезветь. Но мыслей останавливаться она не то что не допускала, даже не рассматривала, отодвигая ластовицу своих трусов и ощущая холод возбужденным оголенным телом. Ей явно не терпелось начать. Хиираги не смел прерывать ее действия своей инициативой. Потому что пьяный полет извращенной фантазии Ран сносил крышу так долго сдерживающему себя парню, что ощущать, как холодные тонкие пальцы обхватывают его член было высшей степенью наслаждения. Он едва не кончил лишь от ощущения ее кожи головкой, а когда член вошел в нее, и Ран с отчаянным вскриком опустилась на него, сжимая стенками, Хиираги от экстаза запрокинул голову. Ран задрожала, шепча что-то про длину и как ей хорошо, пока Тоума, не желая медлить и секунды, начал медленно поднимать ее бедра. Девушка зашипела, постанывая от боли вперемешку с наслаждением, ведь по сравнению с ней Хиираги был гораздо выше, а значит… — Б-большой! Ах! — Ран всхлипнула, когда ее зад вновь приземлился на пах парня, принимая всю длину, — т-ты слишком большой! — Слышу, что тебе нравится, — Кацуми зажмурилась от очередного толчка, крича Тоуме в шею. Ей было больно, но как же она его сжимала. Сжав пальцы посильнее Хиираги усилил хват, подняв Ран еще выше, на что девушка заскулила, уже сама послушно опускаясь на влажный орган. Спустя еще пару толчков Ран начала сама, в своем темпе присаживаться, осторожно пробуя каждый угол и сладко постанывая от любого, даже малейшего движения Хиирагри в ней. Осмелев она уже активно насаживалась сама, приподнимаясь на дрожащих руках, что уперлись парню в торс. Ран выпрямила спину, запрокинув голову кверху и, высунув язык, как гончая, жадно глотала воздух, прыгая на Тоуме как на батуте. Волосы прилипли к лицу от пота, в горле все пересохло от стонов. Ногти оцарапали Хиираги весь живот, красные полосы расцвели на его коленях, когда Ран решила поменять позу и откинуться еще сильнее. Ноги ее онемели, она не чувствовала ягодиц из-за мертвой хватки пальцев Тоумы, который не стал просто лежать и любоваться прыгающей на нем девушкой, а сам начал насаживать ее на свой член, ускоряя ее и приподнимая выше. Стоны и крики Ран явно слышали все соседи, но главное, что в них она молила о продолжении. Имя Хиираги срывалось с ее губ так часто и так требовательно, что когда по телу начала бить дрожь, предвещающая скорейшее окончание, Кацуми уже не хватало сил даже стонать. Она мычала, ощущая, как по телу растекается нега, пока Тоума, сжимая ее талию, удерживает девушку сверху, чтобы кончить внутрь нее. Внизу живота стало приятно тепло, когда Тоума, с блестящим от пота лицом, не упал без сил на диван, запрокинув голову. Ран все еще сидела на члене Тоумы, но у нее просто не осталось сил слезть с него. Поэтому, кривясь от каждого движения Кацуми медленно села до самого основания, дрожащими коленями уперлась в потрепанный ими же диван и легла на парня сверху, прижимаясь влажной щекой к его груди. До нее, кажись, еще не до конца дошло, что вообще только что случилось. Главное, что это было приятно, страстно и с Хиираги. А что она завтра будет ходить вразвалочку от боли, обсуждать с Тоумой произошедшее и краснеть за десятерых ее не особо волновало. Ведь стоит ей сейчас еще немножко отдохнуть, как по ее же инициативе начнется дубль два.