Замок.

      Юнги сделал последнюю затяжку и выбросил бычок куда-то в сторону урны. Рабочий день казался бесконечно долгим и невыносимым. Парень тяжело дышал, а по его светлому лбу стекали капли пота. Волосы давно стоит помыть, только сил на это не хватает. Желудок неприятно урчит от голода, а плечи дрожат от прохладного воздуха, который нагло пробирается под одежду. Парню безумно хочется домой. В груди что-то сжимается, когда он вспоминает запах вкусной еды, которую приготовили к его приходу, тихое мяуканье черного кота, который трется об ноги. И его, парня, который целый день ждал его один в квартире, который скучал и смотрел с надеждой в окно, ожидая увидеть темную фигуру, невысокого роста, которая приближается к дому. Юнги медленно шагает вперед по улице, в голове медленно введя обратный отсчет, какие-то жалкие 20 минут и он придет домой, придет туда, где его ждут. Всегда ждали. Он идет тихо, почти бесшумно, вдыхая морозный воздух. Очень скоро начнётся зима, и все эти улицы будут усыпаны снегом. В голове возникло одно из самых теплых воспоминаний, которое согревало в любой мороз. «–Юнги!— парень радостно вешался на шею, оставляя горячий поцелуй на мраморной щеке.— Я так скучал! — он крутился вокруг, напоминая щенка, который ждал своего хозяина. — Ты видел? Снег выпал! Я так хочу поиграть в снежки! И снеговика слепить... И сделать снежного ангела! — парень тороторил, как маленький ребёнок, и Юнги не мог устоять, в тот момент ему стало плевать на усталость: они идут на улицу. Точка. Они вышли на улицу. Сугробы были по самое колено, а морозный воздух неприятно покалывал кожу. Юнги поглубже замотался в вязаный шарф и стал наблюдать за действиями его любимого бедствия. Парень выбежал вперед и спиной упал в один из сугробов, начиная махать руками и ногами, делая «снежного ангела». На его милом личике появилась искренняя улыбка, которая убивала холод в районе нескольких метров. –Юнги! Иди сюда! — звал он, а Юнги лишь улыбался и мотал головой, хотя осознавал, что придется. После нескольких секунд угаваривания Юнги упал рядом. –Теперь они тоже вместе! Как мы! — Он смеялся. Ему так мало нужно было для счастья: снега и Юнги было достаточно. А Юнги было достаточно этого звонкого смеха, который колоколчиком звучал над ухом. Пока Юнги размышлял, пока любовался чудесной улыбкой, ему в лицо прилетел маленький снежок, такой, какой с легкостью помещался в маленькие ладошки этого чуда. Звонких смех раздался на всю округу и Юнги стало плевать на обжигающий холод от морозного комка. Он сформировал руками свой и кинул в отвлеченого смехом парня, растав его в врасплох. Теперь стало смешно Юнги. Они бесились так около получаса: бросались в друг друга снегом, валяли друг друга в сугробе и просто радовались этой мразотной жизни. Было до предела хорошо.» Юнги не задумываясь улыбнулся. Этой зимой они все повторят и даже лучше. Он прибавил шаг, ускоряясь. Дорогу он помнил наизусть и мог дойти до дома даже с закрытыми глазами. Оттуда словно пахло чем-то. Клубничным шампунем как минимум. Он постоянно мыл им волосы, а Юнги постоянно его покупал. Юнги завернул в узкую улочку, вспоминая, как они целовались в подобной, прячась от посторонних глаз. «–Думаешь никто не увидит? — интересовался он, бегая большими глазами по джиносовке Юнги, усеянной значками. –Увидит— морду набью. — заявил Юнги и прикоснулся к пухлым губам. Он выглядел смелым и уверенным, хотя внутри нервничал как маленькая школьница, боясь, что когда-нибудь заслужит пощёчину, за свои действия, но пока ему лишь с нежностью и всем желанием отвечали. Их горячие языки соприкалась друг с другом настолько желанно, что казалось они ждали этого поцелуя больше чем 12 минут. Он стеснительно пустил руки Юнги под футболку, еле прикасаясь к прессу. Юнги ухмылялся в поцелуй, знал что тот давно хотел, а он вообще-то изначально не был против. Поцелуй длился несколько минут, а по ощущениям вечность, и лучше б эта вечность не кончалась. Оба дышали сбито, словно бежали марафон. Он стыдливо вытащил ладошку из-под чужой футболки. –Я люблю тебя— шепотом вымолвил он, опуская взгляд и с поддельным интересом рассматривая старые конверсы. –Я тоже люблю тебя, Чонгук— Юнги нежно коснулся губами его макушки. Сейчас хорошо, до покалывания в пальцах.» Тогда они впервые сказали это друг другу. А потом они повторяли это сотни, тысячи раз в день, пытаясь утопить друг друга в этих словах. Юнги улыбался настолько широко, что щеки болезненно защемило. Он помнил как они гуляли вечерами по старым дворам, целуясь на каждой лавочке, наплевав на любопытных прохожих. Помнил как воровал для него жвачки в местном магазинчике и помнил, как Чонгук стыдливо их возвращал. Юнги вышел в какой-то двор, осознавая, что следующий его. Он шел настолько быстро насколько позволяли уставшие ноги. Юнги резко остановился: перед ним пронеслал красная Ауди, чуть его не переехав. Юнги вспомнил, как у него была такая же, и вспомнил чем они, с Чонгуком, в ней занимались. Щеки стыдливо покраснели. Это воспоминание было стыдливым уже для самого Юнги, но вызывало настолько приятное покалывание по телу и фантомную боль в затылке. «–Мне слегка страшно— честно признался Чонгук, сидя у Юнги на коленях. Их машина стояла посреди лавандового поля и слегка вылелялась по цвету. Юнги сидел на заднем сиденье и усадил на себя Чонгука. Парни были без понятия что делать дальше, поэтому молча смотрели друг на друга, иногда разбавляя тишину тихими постанываниями, во время горячих поцелуев. –Мне тоже— согласился Юнги и посмотрел в чужие глаза, в которых плескались сомнения, страх и огромное желание, которое загораживало все остальное. Юнги прикоснулся к чужим ягодицам и потихоньку начал поднимать руки к талии, захватив с собой край футболки. Она тут явно лишная. Чонгук начал прикрывать открытый торс руками и слегка обиженно смотреть на Юнги, после чего избавился и от его футболки тоже. Чтобы было не так обидно. Они сидели полуголые, не осознавая что делать теперь. Первым наскучило Юнги и он аккуратно повалил Чонгука на спину,наваливаясь сверху и затягивая в поцелуй, во время которого он избавился абсолютно от всей одежды на желанном теле. Чонгук лишь постанывал в сопротивления, хотя руками он лишь обвивал чужую шею. Юнги оторвался и, беглым взглядом осмотрев свое чудо, улыбнулся. Он был великолепен, словно сделан из золота. Его кожа была песочного оттенка, а рядом с правым соском присутствовала родинка, которую Юнги не мог не поцеловать. Чонгук лишь прикрыл ладошками глаза, пытаясь спрятаться от происходящего стыда. Юнги медленно целовал пресс и пупок, вылизывая все своим горячим языком, спустившись ниже Чонгук вздрогнул. Никто и никогда не касался его члена губами, тем более так. Парень выгнулся в спине и раздвинул ноги чуть шире, открывая все свое тело полностью. Юнги никогда не делал минеты, и очень надеялся что все сделает как нужно и судя по реакции, все именно так. Чонгук смотрел на него и пьяно улыбался, хотя в крови алкоголя не было. Юнги понимал, что он готов, но страх все еще ощущался неприятным осадком. –Я готов— уверил Чонгук и прикрыл глаза, полностью доверяясь. Юнги дважды повторять не нужно. Он достает смазку из кармана на сидении и капает на пальцы. Он холодная по сравнению и температурой тела и Юнги растирает её, согревая, а затем аккуратно касается колечка мышц, вставляя одну фалангу среднего пальца. Чонгук вскрикивает, больше от неожиданности, чем от боли. Он хватается за чужую ладонь сжимает её, словно говоря, что так не страшно. Юнги ждет, когда тот привыкнет и вставляет чуть глубже, медленно начиная двигать пальцем. Чонгук нетерпеливо ерзает бедрами на сиденьи и Юнги вставляет второй, наблюдая за реакцией, тот лежит спокойно, пытаясь не поддаваться панике. Юнги подползает к его лицу и целует, слегка, как бы прибавляя сил. Тонкая ниточка слюны тянется от одного рта к другому и они замирают в этом моменте. Салон машины пропах лавандой и потом. Юнги продолжает двигать пальцами в узком отверстии, которое по чу-чуть становится более мягким и свободным. Он добавляет третий палец и Чонгук больше не чувствует боли, чувствует лишь чужие пальцы которые аккуратно растягивают его, пытаясь лишить даже капли боли. Юнги расстёгивает свои джинсы и спускает их до коленей, показывая Чонгуку свой член. У Чонгука звездочки в глазах. Это прям щас произойдёт. Юнги достает презерватив из того же кармана и открыв упаковку зубами натягивает резинку на член. Он подносит его к отверстию и со смачным звуком достает пальцы. Чонгук издает тихий стон и сразу же затыкает себе рот. –Нет. Я хочу слышать каждый звук, который доносится из твоего рта— заявляет Юнги, призывая убрать ладонь и Чонгук повинуется. Юнги медленно, смотря в темные глаза вставляет головку и Чонгук издаёт хриплый стон, выгибая спину. Юнги смеётся и поудобней пристраивается к чужим бедрам наклоняясь с лицу и целуя в носик. Он аккуратно вставляет член полностью и начинает двигать бедрами. Чонгук стонет громко, в голос, почти срываясь. Ему нравится, от царапает чужую спину ногтями и иногда целует Юнги в плечо. Машина скорее всего трясется от происходящего, да и похуй. Юнги ускоряет темп, предвидя концовку. Одной рукой он хватает член младшего и начинает надрачивать под громкие, оглушающе приятные, стоны. Он бы хотел слышать их всю жизнь, в перемешку со звонким смехом. Юнги кончает первым, резко выходя из Чонгука и случайно стукнувшись затылком об потолок машины. Чонгук начинает смеяться и тоже кончает на собственный живот. Сейчас им хорошо. До безумия. » Юнги заходит в родной двор. Тут повсюду родные скамейки, на которых они вместе сидели. Все напоминает о нем: качели, клумбы, парковка. Глаза замечают свет в знакомом окне и Юнги прибавляет шаг, заходит в подъезд. Он вспоминает все их отношения, пока поднимается на второй этаж. Все их поцелуи, подаренные цветы. Все все. Все его повадки. Вспоминает как они нашли черного котенка. И вот она та самая дверь. Осталось только её открыть. Юнги достает ключи. И подносит к замку, предвидя, как на него щас накинутся с поцелуями. Юнги начинает тихо плакать, стоя у двери. Сердце начинает разрываться. Щеки болезненно начинают щипать. Хочется вдохнуть полной грудью, но не выходит. Ему тяжело. Сейчас до предела тяжело. Воздух кончается, а он не может пополнить запасы. Ему страшно и тяжело, плечи тяжелеют. Юнги хотел вернуться домой, но ключи не подходят. Замки давно поменяли. Они с Чонгуком больше не живут здесь вместе. Они с Чонгуком вообще больше не живут вместе.