[Дазай]. Татуировки
3 апреля 2025 г., 16:36
Примечания:
еще одна глава-флешбек
Дазай сверлит пустым взглядом противоположную стену, думая, чем он мог бы напакостить врачам. Очень неплохо провести своë шестнадцатилетие на больничной койке, конечно.
Осаму не любил больницы.
Чисто белые стены и потолки его раздражали, и Дазай предпочëл бы больше ни за что здесь не оказываться. Но надо ведь было его матери проверить его среди ночи? Злость на Коë за то, что она помешала, уже притупилась за пару дней, которые он тут находится. На смену этому пришëл стыд, и когда казалось, что он исчезает, то в палате обязательно появлялась Озаки, и всë вспыхивало с новой силой. Осаму помнил первый день очень смутно, но был уверен, что те несколько часов, которые Коë сидела рядом с ним, он только и мог шептать отрывистое «прости», роняя слëзы и шмыгая носом. А Озаки молчала.
Она злилась, обижалась и была до смерти напугана, но не могла найти слов, чтобы успокоить, и Дазай не винил еë, что она ничем не помогла. Он сам оттолкнул Коë, не позволяя себя спасти, и теперь ей оставалось только быть рядом, пока Осаму молча страдает.
Дазай не знает, как она смогла пережить три попытки за три года, когда вытаскивала его по чистой случайности, оказываясь в нужное время в нужном месте. Озаки, безусловно, была в курсе, что если бы Осаму и правда не хотел жить, то оставил бы записку со словами «не реанимировать». И тогда Дазай не знает, как Коë могла бы справиться с этим. Почему она ещë пытается помочь? Кажется, он уже спрашивал это, но вот ответ матери не помнил от слова «совсем».
Осаму аккуратно тянется рукой к стене, нажимая на кнопку вызова медперсонала. Он нашëл ещë несколько неудобств, которые больницы еле-еле могли компенсировать. Всë меньше Дазаю нравилась жизнь путника, которая словно с каждой минутой становилась менее терпимой. Интересно, насколько удивятся медсëстры, если он выпилится прямо в палате? Было бы здорово попро...
— Осаму, как ты себя чувствуешь? — мысли о самоубийстве сами собой улетучиваются, когда Дазай слышит голос Коë.
— Прости меня, Ока-сан, — вместо приветствия Озаки уже который день слышит это.
— Вам что-нибудь нужно? — в палате появляется милая молоденькая медсестра с блокнотиком в руках. Отлично, на этот раз она его не забыла.
— Воды, — просит Осаму, глядя, как девушка записывает его просьбу в свой блокнотик, а потом быстро уходит. Только когда шаги перестают быть слышны, Озаки подходит ближе к нему.
— Ты извинился передо мной уже достаточно раз, чтобы я простила, — Коë мягко улыбается, взъерошивая Дазаю волосы, — Теперь твоя очередь себя простить.
— Почему ты говоришь какими-то ребусами? — Осаму вздыхает.
— Я говорю вполне понятно, не ищи скрытый смысл. Как себя чувствуешь?
— В порядке, — Дазай покосился на свою руку, пошевелив пальцами. Боли, как в первые дни, не было.
— Тебя скоро выпишут, — Коë взяла Осаму за руку, погладив большим пальцем ладонь, и посмотрела на свежие бинты.
— Главное, чтобы не забыли, — Дазай вздохнул. После этого в палату заглянула медсестра, поставила на тумбочку стакан с водой и убежала. К удовлетворению Озаки, стаканчик был пластиковым. — Я хочу татуировку, — неожиданно пробубнел Осаму, сразу же стушевавшись, когда поймал на себе скептическй взгляд Коë.
— Татуировку? — задумчиво протянула Озаки, поджимая губы. Как мать, она не могла так сразу согласиться, но всë же татуировка будет лучше шрамов, — Где? Какую?
Дазай не подумал об этом, но наугад провëл пальцем одной руки по запястью. Какую – это ещë надо подумать, но что-то сложное и большое не хотелось уж точно. Это ведь, скорее всего, больно? А боль Осаму не любил, даже, можно сказать, боялся еë.
— Через месяц поговорим об этом ещë раз, если не передумаешь. Но пока это спонтанная мысль, так что я не могу ничего сказать, — Дазай кивнул. Через месяц, значит... Этого более, чем достаточно. Придумать какую-нибудь идею наверняка можно.
На протяжении всего месяца Осаму не покидала мысль о татуировке. Он вцепился в эту идею всеми конечностями, перебрав кучу разных вариантов, взвешивая своë решение чуть ли не ежечасно. Коë больше не поднимала эту тему, давая возможность самостоятельно принять решение, но он был уверен, что еë и саму не отпускает эта внезапная идея. Только пока не ясно, против она или за.
Почти все придуманные эскизы Дазай откидывал сразу же. Там были и звëздочки, и цветочки, и даже всякая пошлятина, как назвала бы Коë. Единственное, что Осаму рассматривал какое-то время, это незамысловатая кошачья морда. Но скоро и этот вариант был нещадно откинут. Месяц, который Озаки дала ему на подумать, приближался к концу. Готовность была, а идеи не было. И тогда, когда Дазай был уже в отчаянии, готовый отказаться от затеи, его настигло своеобразное озарение. Зачем придумывать что-то, если можно совсем не заморачиваться? Осаму наконец мог выдохнуть спокойно, снова и снова прокручивая эту мысль в голове.
Не найдя никаких внутренних барьеров, Дазай принялся просто ждать разговора.
И когда мысленный отсчёт наконец подошёл к концу, Коë подняла эту тему.
— Подумал? — Осаму сразу же понял, о чëм она. Только теперь Озаки могла понять, насколько серьëзны оказались намерения.
— Да, я всë ещë хочу, — Дазай вытянул свою руку вперëд, чтобы Коë видела. — Вот здесь, — Осаму поводил пальцем вокруг одного места на запястье. — Я хочу три параллельные полоски, — Дазай знал, насколько глупо это звучит, но не был намерен отступать.
— Почему не что-то другое? — Озаки приложила ладонь ко лбу Осаму, хмурясь. Температуры не было, так почему такие странные мысли?
— Это количество неудачных попыток, — Дазай сжал руку в кулак и оттопыренным большим пальцем провëл по горлу, наклоняя голову в другую сторону.
— Ты уверен, что хочешь именно это? — Когда Осаму нахмурился, готовый заверить еë, Коë вскинула руку. — Я вижу, что насчëт татуировки ты не передумал. Я боюсь, что эти линии будут потом напоминать тебе о чëм-то плохом и превратятся в неприятные воспоминания. Я не хочу, чтобы ты всю оставшуюся жизнь смотрел на них и плакал, потому что они значат вовсе не то, что тебе хотелось бы.
— Я уверен, — Дазай сложил руки на груди. Да, Озаки дело говорит, но Осаму был почти уверен, что этого не произойдëт.
— Хорошо, — сдалась Коë, махнув рукой. — Поищу мастера и сообщу.
Дазай буквально засветился, готовый выбежать на улицу и поделиться этой радостью с первым попавшимся ему прохожим, но всë-таки усидел на месте. Весь оставшийся день Осаму буквально вибрировал от нетерпения. Только вечером Озаки сообщила ему, что нашла мастера, к которому они отправятся завтра в обед. И Дазай лëг спать в предвкушении, проворочался в кровати до поздней ночи, в конце концов уходя спать к Коë, так ещë и проснулся чуть ли не вместе с первыми лучами солнца. В семь утра Осаму уже бодрствовал вовсю, копошась на кухне. В любое другое время Озаки выгнала бы его, боясь, чтобы не спалил кухню, но сейчас ей было уже слишком всë равно. На ранний подъëм она не рассчитывала.
Стоило проснувшейся Коë показаться в его поле зрения, как Дазай тут же прилип к ней, как банный лист, хныча, что он встал слишком рано и теперь просто не дотерпит. Озаки пожала плечами, потрепала по голове, вручила ему нитки с иголками, и Осаму тут же занялся хоть чем-то полезным, сначала зашивая дырки на одежде или пришивая отваливающиеся пуговицы и карманы, а потом пытаясь пошить какую-нибудь интересную вещицу. А когда из куска ткани стала вырисовываться птица (Коë предположила, что это курица), то Дазая пришлось отправить собираться.
Удивительно, что Осаму был так рад и взволнован от какой-то, казалось бы, мелочи. Но ладно, не хандрит – и то хорошо. Озаки готова была немного потерпеть, держа Дазая за руку, чтобы тот не навернулся по дороге или не убежал вперëд в какие-нибудь переулки.
Когда, в конце концов, они оказались в месте назначения, Осаму вдруг захотел дать заднюю. Он читал, что бить татуировки больно, но как-то не думал об этом в последнее время, а теперь мысль о боли стала весьма значимой.
— Передумал? — Коë усмехнулась, подталкивая его в спину, чтобы не стоял на месте. — Ты ведь так хотел...
— Я всë ещë хочу! — Дазай возмущëнно всплеснул руками, двинувшись вперëд. Чёрта с два он позволит Озаки насмехаться над ним просто потому, что он испугался и не решился.
С эскизом никаких проблем, к счастью, не возникло, так что передумать Осаму уже не успел. Вернее, да, он мог бы отказаться, но теперь это было бы весьма не кстати.
— А это больно? — осторожно интересуется Дазай, глядя на татуировки на руках мужчины. Тот что-то промычал в ответ, полностью сосредоточенный на работе. Кажется, это можно было считать за «нет», но доверия такой ответ не внушил.
К счастью, Озаки очень удачно стояла рядом, так что когда Дазай увидел эту адскую машинку, то вцепился в руку Коë. Ладошки у Осаму вспотели от волнения, но держал он довольно крепко. Озаки металась между тем, чтобы рассмеятся, и тем, чтобы сказать что-то ободряющее. В итоге принять решение, что именно ей делать, она так и не успела.
Дазай вцепился в неë ещë крепче. Настолько, что стало больно, и Коë поморщилась. Свободной рукой она взъерошила сыну волосы, внимательно наблюдая за ходом работы. Озаки не думала, что это будет долго, учитывая, что эскиз совсем небольшой, так что надеялась, что рука у неë за это время не отвалится. В какой-то момент Коë показалось, что Осаму пробубнел «я передумал», но она не была уверена.
Дазаю показалось, что, прежде чем татуировка была готова, прошëл минимум час. После этого ему пришлось со всей внимательностью выслушать объснение, что с этим теперь вообще делать и как ухаживать. Почти сразу же забыв обо всëм, что ему сейчас сказали, Осаму только кивал болванчиком. Он был уверен, что Озаки запомнит и подскажет ему.
Выходя из здания, Дазай снова светился от счастья, глядя на свою руку. Озаки снова пришлось держать его, чтобы Осаму не упал, но теперь это было проще. Дазай хотя бы не пытался убежать от неë куда-нибудь.
— Ты доволен? — Осаму с энтузиазмом закивал.
— По мне не видно? — Дазай протянул руку маме, демонстрируя, мол, вот, погляди, причина моего счастья! — Спасибо, Ока-сан.
— Прошу тебя, не пожалей об этом только, — Коë вздохнула, боясь, как бы она сама не пожалела, что разрешила. Но пока Осаму был доволен, она могла позволить себе радоваться вместе с ним.
